Пусть у тебя всё будет хорошо

— Нет. Нет, нет, нет, нет. Натан замирает. — Что они… Нужно срочно придумать, что делать. — Слушай, пожалуйста, найди Ханну и Томаса, — говорю я так тихо, чтобы меня услышал только Натан. — Отвлеки их, не пускай их в мою секцию, ладно? — Понял, — кивает Натан и убегает, оглядывая проходы. — Привет, дорогой, куда направился твой друг? — спрашивает мама. — Найти что-нибудь выпить, — бормочу я. — Что вы здесь делаете? — Ну, мы просматривали сайт твоей школы, — говорит мама с улыбкой. — И увидели объявление о художественной выставке. Твое имя было в списке учеников! — Поэтому мы решили зайти. Папа складывает листовку, которую ему дали при входе. — Вы не думаете, что стоило сначала написать мне, чтобы узнать, нормально ли я к этому отношусь? — спрашиваю я. — О, дорогой, не глупи. Мы хотели поддержать тебя. Мама шлепает меня по руке. — Так, где твои картины? Я бы с удовольствием их посмотрела. — Я думаю, вам стоит уйти. Папа усмехается. — Так что, теперь нам нельзя посмотреть на работы наших собственных детей? Раньше ты все время говорил о своем творчестве, я думал, ты будешь в восторге! Я замечаю, что слово «сын» пока не используется. Может, они действительно пытаются наладить отношения? — Ханна здесь, и я не приглашал вас. Не думаю, что это хорошая идея. — О, подожди, Бен. Папа протискивается мимо меня. — Мы быстро посмотрим и уйдем, ладно? Может, сходим поужинать, чтобы отпраздновать? — Да, конечно. Может быть. Сейчас я скажу все, что угодно, лишь бы они ушли как можно быстрее. Я обхожу маму и веду их к моему маленькому закутку. — Вот. — О боже, это действительно что-то, Бен. Я сдерживаюсь, чтобы не спросить, что именно это за «что-то». — Спасибо. — Ты правда это нарисовал? — спрашивает папа, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть. — Я удивлен. Ты более талантлив, чем я думал. Может, если бы он действительно потрудился посмотреть на то, что я ему показывал дома, он был бы менее удивлен. — Ага. Я оглядываюсь, надеясь, что Натан нашел Ханну и Томаса. — О, подойди поближе, милый. Мама достает телефон. — Я хочу сфотографировать! — Ладно, вам действительно пора уйти, — говорю я, стоя рядом с капельной картиной. — Я бы хотела, чтобы ты надел другую рубашку, — шепчет мама. Я предпочитаю проигнорировать ее. Нет смысла их злить. — Это твой друг? — спрашивает папа. — Нейт? — Натан, — поправляю я. — И да. — Очень похож. Но это не звучит как комплимент. Я уверен, что он уже сложил воедино все детали. Я нарисовал портрет парня. Парня, с которым, кажется, очень близок. Для него всё должно быть просто. — Спасибо, — говорю я, может быть, просто чтобы позлить его. — Тебе за это платят? — спрашивает папа. — Нет, папа. — Тогда нам нужно поговорить об этом с кем-то. Он начинает оглядываться и мне приходится его остановить. — Нет, папа, все в порядке. Это школьная выставка. Никому не платят. Мама делает несколько снимков на свой телефон. — Ну, это было просто фантастично. Они действительно потрясающие, Бен. — Ладно, теперь, пожалуйста, уходите. — Бенджамин, не нужно быть грубым, мы проделали долгий путь. Папа обнимает маму за талию. — Ребята, я вас умоляю. Послушайте… — А-а-а. Папа тихонько усмехается и смотрит на маму, только она не смеется. — Ну, и кто теперь неверно использует мисгендерный язык? Невероятно. Теперь он будет смеяться мне в лицо? — Это одна из вещей, которую мы обнаружили, про использование неправильных слов, — объясняет мама. — Ну, тогда, может быть, ты понимаешь, что это не гребаная шутка? Я говорю достаточно громко, чтобы они точно меня услышали. Но никто из них этого не признает. Вместо этого они начинают оглядываться на других учеников, будто намеренно игнорируя меня. — Знаешь, это действительно хорошая школа, — говорит мама. — Очень современная. — Да, она идеальна. Боже, почему они просто не уйдут? — А теперь, пожалуйста… — Отлично, — шепчет папа себе под нос. О нет. Чтоб меня. Ханна идет прямо на нас, Томас следует за ней по пятам, а Натан за Томасом. Чертова конга катастрофы. — Бен, прости, я… — начинает Натан, но Ханна не даёт ему договорить. — Что вы здесь делаете? — спрашивает она прямо в лицо маме. Сестра не тратит времени на расшаркивания. — Ханна, послушай… — пытаюсь я успокоить ее. — Пожалуйста, не делай этого здесь. — Не вмешивайся в это, Бен, — отталкивает она меня. — Ханна, милая, пойдем. Томас берет ее за плечи и пытается увести, но это бесполезно. — Давай просто выйдем на улицу. — Я спрашиваю еще раз. Она указывает пальцем прямо в лицо папе. — Что вы здесь делаете? — Мы пришли увидеть Бена, — спокойно говорит мама. — Мы хотели поддержать его, — продолжает папа. Это не может быть правдой. Этого не может быть. Не здесь, пожалуйста, Боже, не посреди чертовой школы. — О, так теперь ты можешь их поддержать? После того, как выгнал Бена из чертового дома? Не здесь, не здесь, не здесь. Чувствую, как Натан подходит ближе и обнимает меня за плечо, а все, что мне хочется сделать, это отстраниться и убежать из этого места. Но я не могу. Я словно застыл на месте. Мой живот скручивает от тошнотворного чувства. — Ханна Мари Де Бекер, — пытается надавить папа, но Ханна не хочет ничего слышать. — Ты понимаешь, через что заставила пройти Бена? Через панические атаки, тревогу! Ты выгнала собственного ребенка, ради бога. — Это не твое дело, — фыркает папа. — Мы осознали свою ошибку и делаем все, чтобы ее исправить. Бен даже согласился вернуться домой после окончания учебы. О нет. Ханна поворачивается ко мне. — Что? Этого не происходит, этого не может быть. — Нет, нет, нет, я не это говорил! Откуда он вообще это взял? — Мы встречались на днях и договорились, что он переедет к нам, когда закончит школу. Так он сможет нормально получить высшее образование. Ханна начинает смеяться. — Ты встречался с ними? После того, что они сделали? Вырываюсь из объятий Натана, и только когда он отпускает меня, понимаю, что он был по сути единственной причиной, почему я до сих пор стоял на ногах. — Ханна, пожалуйста, остановись. Клянусь, я не вернусь туда. Я спотыкаюсь, чуть не падая на плитку. — Я никогда не говорил, что вернусь туда. — Бен. Папа действительно выглядит удивленным. — Ты сказал, что вернешься домой после окончания школы. — Они никуда не уйдут, — говорит Ханна. — Слушай сюда, ты, маленькая сучка… Папа почти поднимает руку. Я вижу, как дергается его запястье, останавливаясь, когда он вспоминает, что мы на публике. Он никогда не бил Ханну. Никогда. По крайней мере, насколько я знаю… Но, может быть, он на пределе. Может быть, это достаточное доказательство того, что он никогда не изменится. Ни он, ни мама. — Я не был серьезен! — повышаю голос, того не желая, я. — Я сказал это, чтобы ты от меня отвязался. — Мы думали, ты будешь более понимающим. Папа говорит громче с каждым словом, и внезапно я остро осознаю всех, кто собрался вокруг нас. Будто это какая-то гребаная драка в коридоре. Миссис Лю просто стоит, уставившись на меня, с выражением полной жалости на лице. Малика и Софи вместе с Натаном выглядят так, будто готовы броситься в драку. Черт, Софи даже сняла свои туфли и держит их в руках, готовая к бою. Стефани смотрит на развернувшейся перед ней скандал вместе со всеми остальными учениками Норт-Уэйка. Вместе с их родителями и друзьями. Со всеми. — Я… Чувствую свою дрожь и не могу её оставить. Я не могу это остановить. Ничего из этого. Не могу заставить их уйти, не могу успокоить Ханну. Я ничего не могу сделать. — Бен. Голос Натана такой далекий. Его рук на моих плечах почти достаточно, чтобы столкнуть меня в пропасть. — Я не могу. — Бен? Беспокойство отражается на лице Ханны, от гнева не остаётся и следа. — Бен, пойдем, отвезем тебя домой. — Нет. Никуда я с тобой не пойду. Я качаю головой и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Натана. — Мы можем уйти? — Да… — реагирует он мгновенно. — Конечно, пойдем. Он крепче сжимает мою руку и уводит меня за угол. Прямо к двери. — Бен! — кричит кто-то. Я не знаю, кто это. Да и мне, на самом деле, все равно. Я позволяю Натану отвести меня к своей машине. Она стоит на своем обычном месте на студенческой парковке. Прежде чем я успеваю забраться на пассажирское сиденье, я слышу стук каблуков по тротуару позади меня. — Бенджамин! Мама. Папа следует прямо за ней. — Остановись сейчас же, молодой человек! — кричит папа. — Оставь меня в покое, — начинаю я, но когда мама хватает меня за запястье, я замолкаю. — Бен, нам жаль. Мы просто хотели поддержать тебя… доказать тебе… Мама запинается, и я понимаю, что она на самом деле напугана. Может быть потому, что впервые за долгое время не получает от меня того, чего хочет. На мгновение я вижу женщину, которую любил. Женщину, которая, возможно, все еще любит меня. — Просто возвращайся домой, ладно? Мы можем это обсудить. Мы встретимся с тем терапевтом, и, возможно, он сможет помочь тебе справиться с некоторыми из этих проблем. Ее ногти больно впиваются в мою кожу. — Нет, — говорю я. Мой голос звучит странно даже для меня. — Я никуда с тобой не пойду. — Бен, ты пойдешь с нами домой… — начинает говорить папа, но я его перебиваю. — Я не твой сын. Если ты когда-нибудь снова приблизишься ко мне или к дому Ханны, я вызову полицию. Я медленно открываю дверь машины. — Я не шучу. Никогда больше не пытайся со мной заговорить. Я забираюсь на пассажирское сиденье, чувствуя, как машина дергается, когда Натан трогается с места. Мельком вижу маму и папу в зеркале заднего вида, они смотрят на машину, открыв рты. И я искренне надеюсь, что вижу их в последний раз.