Пусть у тебя всё будет хорошо

Пытаюсь убить время, прогуливаясь по парку, но это только еще больше нервирует меня, поэтому я сажусь в машину и медленно набираю текст по букве за раз, пока сообщение не обретет какой-то смысл. Я: Эй, можешь встретиться со мной около общественного центра? Мне нужно поговорить с тобой. Я закрываю глаза и нажимаю отправить. Вот и все. Я скажу ему прямо сейчас, да? Натан: Конечно, все в порядке? Я: Да, просто нужно сказать тебе кое-что. Натан: Хорошо… буду минут через десять. Десять минут, чтобы решить, как ему рассказать. Просто взять и сказать было бы проще всего. По крайней мере, в теории. Я уже говорил это раньше, и все прошло хорошо. В основном. Возможно, здесь шансы на моей стороне. Или, может, дать ему свой телефон с открытой статьей о том, как быть небинарным, и пусть он почитает ее? А потом я отвечу на его вопросы. Может, я вообще не смогу этого сделать и просто трачу его время. И свое. Время ползет со скоростью улитки, пока я жду Натана, разглядывая общественный центр через дорогу от меня. С моей-то удачей велика вероятность, что он даже не появится. Позвонит и отменит встречу, и я зря накручиваю себя. Смотрю на часы на приборной панели. Пять сорок. Возможно, мы даже успеем на выступление Мириам. — Ты сможешь, — шепчу я себе, пытаясь усмирить свое бешено колотящееся сердце, а руки — перестать дрожать на руле. — Ты сможешь. Он не возненавидит тебя и не попытается причинить тебе боль. Он не такой. Это не первый раз, когда я могу ошибиться. И уж точно не последний. Стук в окно выводит меня из транса, и на долю секунды я даже не узнаю Натана. Но затем он дарит мне эту знакомую улыбку, и я опускаю стекло ровно настолько, чтобы сказать ему, чтобы он садился. Может быть, сделать это в машине будет лучше, меньше шансов на сцену. И если он разозлится, то просто уйдет. — Что случилось? Он вытягивает ноги, прислонившись к двери. — Привет. Я пытаюсь дышать как можно спокойнее. — Эй. Ты в порядке? — наклоняется он немного ближе. — Выглядишь так, будто тебе нужна помощь, чтобы спрятать тело. — Да, я просто… Мне нужно тебе кое-что сказать. — Ладно. — Это довольно сложно, и я действительно не хочу, чтобы ты меня возненавидел, но мне нужно тебе сказать. — Не думаю, что в тебе есть что ненавидеть, если только вся эта история с телом не правда. Он пытается заставить меня рассмеяться или хотя бы улыбнуться, но я не могу. Я просто не могу. Потому что мне нужно собрать все свои силы, чтобы не сломаться прямо сейчас. — Я просто… — запинаюсь я. — Можешь не вести себя сейчас, как обычно?. Он откидывается на спинку сиденья, сжимая губы в ровную линию. — Договорились. — И я знаю, что это не совсем честно, но ты не можешь больше задавать вопросов, ладно? Пока я не закончу. — Клянусь. Он протягивает мне свой мизинец, и я обнимаю его своим. — Причина, по которой я ушел из дома, причина, по которой меня выгнали из моего дома… — выдыхаю я. — Потому что я небинарный. Я смотрю на него, и, надо отдать ему должное, он не выглядит удивленным, шокированным или злым. И он не задает никаких вопросов, хотя, я уверен, что он хочет. Я начинаю с ночи кануна Нового года, прошедшей, кажется, целую вечность назад, и рассказываю ему все. Звонок Ханне, переезд в Роли, машина у дома, встречи с доктором Тейлор и лекарства и Мириам. Всё это время я дрожу, и я все еще дрожу, когда заканчиваю говорить, но я это сделал. Это сделано, пути назад нет. И когда я закончиваю, когда он понимает, что я закончил, он наконец открывает рот. — Ух ты. — Мне жаль, что я скрывал это от тебя так долго. — Я не знаю, что сказать, — потирает он затылок. — Слушай, если это критично и ты больше не хочешь быть моим другом, то я… Он смотрит на меня так серьезно, как никогда раньше. — Ну уж нет. Почему ты думаешь, что я захочу потерять тебя? Я пожимаю плечами, борясь со слезами. — Не знаю… Мне жаль. — Иди сюда. Он притягивает меня к себе. Сначала мне не хочется шевелиться, но он такой теплый, и мне сейчас так отчаянно нужно прикосновение. Его прикосновение. Он покачивает нас вперёд-назад. — Если кто и должен извиняться, так это я, — шмыгает он носом. Он тоже плачет? — Это я все эти полгода неправильно обращался к тебе, а извиняешься передо мной ты? — Ты не виноват. — Еслиб я знал. Его голос срывается, и я чувствую, как его слезы падают мне на руки. — Мне так жаль, Бен. Мне так жаль, что тебе так долго пришлось это терпеть. Прости за то, что я так с тобой поступал. Он не скрывает своих слез, и это заставляет меня плакать еще сильнее. Мы оба рыдаем. — Я прощаю тебя, — выдавливаю я. Наверняка, проходящие мимо люди видят нас или даже слышат, как мы плачем, потому что мы не сдерживаем себя. Но нам всё-равно. Мне, так точно. — Мне жаль, что я не сказал тебе, — судорожно вдыхаю я. — Я просто испугался, наверное. — Тебе действительно нужно перестать извиняться, — то-ли плачет, то-ли смеется он. — Прости. — Ты ужасен. — Я знаю. Мы сидим так еще несколько минут, и я просто наслаждаюсь его присутствием, его теплом, этим комфортом. Не могу поверить, что я так долго ждал, чтобы сказать ему. Не могу поверить, что я думал, будто он может возненавидеть меня. — Мы в полном беспорядке. Натан старается вытереть слезы. — Точно, в беспорядке. Я пытаюсь расслабиться, потому что все кончено. Я сделал это. Этот груз должен исчезнуть, но нет. Он все еще висит, давя на мое сердце. Но, по крайней мере, мне становится легче. Маленькие победы. Маленькие празднования. — Интересно, сколько людей видели на нас? — Наверное, много, — говорю я. — Так, и что мне делать? Какие местоимения я должен использовать? Я сглатываю. — Я использую «они», «их». — Хорошо. Поправляй меня, если я буду использовать неправильные, ладно? Обещай мне. — Клянусь, — говорю я. Возможно, нам осталось всего несколько месяцев вместе, но прямо сейчас я хочу притвориться, что у нас впереди целая вечность. — А что насчет таких слов, как «чувак» или «мой мужчина»? — Не припомню, чтобы когда-то слышал, как ты говоришь «мой мужчина». — Я пробую что-то новенькое. — Только, пожалуйста, не используйте это для меня или «чувак». Это достаточно гендерно-нейтрально для большинства людей, но не для меня. — Понял. Он смотрит в окно на общественный центр. — У меня есть еще один вопрос. Почему здесь? — А, это. Моя подруга Мириам, видеоблогер. Они выступают здесь сегодня вечером, и я хотел прийти посмотреть на них. Я смотрю в сторону общественного центра, а затем снова на Натана. — Хочешь пойти со мной? — Что ж, Бенджамин Де Бекер, это было бы здорово, — говорит он с улыбкой.

***

Группа встречается на четвертом этаже общественного центра. Я действительно рад, что Натан согласился пойти со мной, потому что не думаю, что смог бы сделать это сам. Не сейчас. Я бы подождал Мириам, но понятия не имею, когда они должны прийти. — Ты здесь впервые? — спрашивает Натан. — Да. — Отлично, значит, я не единственный, кто тут нервничает, да? — Вовсе нет. Я нажимаю кнопку лифта. — Хорошо, — вздыхает Натан, когда двери открываются. — Ты скажешь Софи и Малике? Я пожимаю плечами. — Не знаю. Думаешь, они примут? — Думаю, их бы устроило, если бы ты был десятифутовым человеком-ящером в кожаном костюме. — Давай не будем проверять эту теорию. Я чувствую знакомое прикосновение его руки к моей. — Спасибо, — говорит он. — За то, что доверился мне. Наши ладони прижимаются, пальцы переплетаются. — Если честно, я был напуган до чертиков. — Надеюсь, я не заставил тебя почувствовать, что это небезопасно. — Это было не совсем из-за тебя… Скорее из-за того, что должно было произойти после того, как я это сделаю. Я действительно не хотел тебя потерять. — Я очень горжусь тобой, Бен. — Спасибо, — говорю я. — Я начинаю немного волноваться. Натан смотрит на цифры над дверью, наблюдая, как они медленно растут. — Из-за встречи. — Я рад, что ты здесь, со мной. Отгоняю от себя навязчивую мысль, что мы пришли не туда, несмотря на то, что я дважды проверил адрес на странице группы. Это должно быть правильное здание. И вздыхаю с облегчением, когда дверь лифта открывается, потому что прямо перед нами список офисов, в котором значится «Проект «Безопасное пространство» — помещение 414». Мы следуем указывающим направление стрелкам, отсчитывая номера, пока не подходим к той, которая обозначена, как 414. Отчего-то я ожидаю увидеть большой радужный баннер с надписью «Здесь рады всем!» или флаги, развешанные по всей поверхности двери, но она ничем не отличается от остальных. Единственным украшением, если его можно так назвать, является плакат с названием «Проект «Безопасное пространство» и расписанием встреч. — Готов? Натан берётся за ручку двери. — Да. Мириам уже зовут в переднюю часть зала, когда мы входим. Они замечают нас, и улыбка озаряет их лицо, прежде чем они снова сосредотачиваются на своих бумагах. Когда мы решаемся пройти и занять задние места, на нас обращают внимание лишь несколько человек. Мириам же не теряет и секунды, просто продолжает. Само выступление длится около часа, но затем еще полчаса люди задают Мириам вопросы и, отвечая на каждый из них, Мириам будто проваливается в кроличью нору разъяснений. Они не сказали мне, какой будет тема выступления, но Мириам глубоко погружены в необходимость безопасного для квир-людей пространства. Особенно, ориентированного на несовершеннолетних квир-людей. Места, не сфокусированные на танцах или выпивке, как большинство клубов. Не сказать, что я не знал этого раньше, но сидя здесь, слушая их речи, я осознаю, насколько на самом деле гениален мой лучший друг. — Ладно, все. Я бы с радостью продолжила, — говорят они. — Но, к сожалению, это все вопросы на сегодня. Аплодисменты раздаются незамедлительно. Некоторые даже аплодируют им стоя, что выглядит немного странно для столь небольшой толпы. Но Мириам определённо заслуживает такой реакции. Мы с Натаном держимся в стороне, но поскольку мы новички, мы все равно привлекаем внимание. — Привет! Подошедший парень кажется милым или, может быть, они кажутся милыми? Пожалуй, не следует предполагать заранее. Вероятность того, что я облажаюсь, здесь гораздо выше, а мне слишком хорошо знакома эта боль. — Вы здесь из-за собрания? — спрашивают они. — Вроде как, — Я прочищаю горло. — Меня зовут Бен. — Я Натан, — машет он рукой. — Мика. Они не тянутся, чтобы пожать мне руку, что очень радует. — Какие у вас местоимения? — спрашивают они. — О, эм. Я не знаю, почему этот вопрос застает меня врасплох. — Они и их, пожалуйста. — Здорово. Я использую он и его, — говорит он, прежде чем посмотреть в сторону Натана. — О, я использую он и его. Наверное. Извините, я пока не привык к местоимениям. — Это круто. Натан завязывает непринужденную беседу с Микой, а затем вокруг него собирается небольшая толпа. Тут Камрин, она небинарна, как и я; Ава — пан и гендерно-флюидная; Коди — бисексуальный парень и Блэр — аромантичная трансгендерная девушка. Они все будто попадают в гравитационное поле Натана, и я завидую. Он вливается в разговор, будто знает их всех много лет. Будто мы одна большая счастливая квир-семья. Думаю, в этом и есть смысл группы. Я пытаюсь вклиниться то тут, то там, отвечать на вопросы, которые мне задают, но на самом деле, не могу оторвать глаз от Натана. Он кажется таким счастливым. В конце концов Мике приходится выйти в переднюю часть зала и объявить, что собрание окончено. Люди начинают подбегать к Мириам, задавая последние вопросы и делая фотографии. — Может, подождем снаружи? — говорю я. — Я думал о том же.

***

Мы сидим снаружи в уютной тишине. Такой, которая бывает лишь между двумя близкими людьми. Ну, вообще-то есть ещё несколько человек, гуляющих по центру города так поздно ночью, но кажется, что нас лишь двое. — Знаешь, в понедельник будут продаваться билеты на выпускной, — говорит он ни с того ни с сего. С какой стати он мне это говорит? — О, да? — Да. Хочешь пойти? — Мне нечего надеть. И у меня нет денег на аренду костюма, а просить Ханну я не хочу. Не так быстро. — Мы можем найти тебе что-нибудь, — предлагает он. — Не надо. Перевожу взгляд с асфальта на его лицо. — Ты уверен? — Да. Мое сердце отбивает барабанную дробь в груди, ладони вспотели, потому что он только что пригласил меня на выпускной. Я ведь правильно его понял, да? Я думал, что они с девочками пойдут, как друзья. Малика даже сказала, что они забронировали столик на ужин и все такое. Так что для меня всё равно нет места, даже если я скажу «да». — Так тебе понравилось? — спрашиваю я Натана, отчаянно желая сменить тему. Что угодно, лишь бы свернуть тему выпускного. — Я имею в виду выступление. — Да, — говорит он. — Она кажется довольно популярной. — Они, — поправляю я. — Ладно, извини. Они, они, они… — повторяет он себе под нос. — Как называется их канал? — Просто найди Мириам Хайдари, — говорю я. Его глаза расширяются, когда он вводит имя и видит огромное множество упоминаний Мириам. — О Боже. Да ты дружишь со звездой! — Полагаю. Не знаю, видит ли Мириам это таким образом. — Да ладно. Он продолжает скроллить. — Ого, у них столько достижений. А затем он видит фотографию. Я понимаю это, потому что он хватает меня за руку, и выпучивает глаза. — Они, черт возьми, встречались с Бейонсе? — Да, встречались, и она прелесть. Мы оба вздрагиваем от голоса Мириам, вывернувшей из-за угла. — Приятно познакомиться. Натан, да? Они протягивают руки. Натан принимает её объятия слишком охотно. — Полагаю, они рассказывали обо мне? — кивает он в мою сторону. — Ты такая заноза в заднице, что о тебе трудно не говорить, — соглашаюсь я, и Натан хватается за грудь, притворившись глубоко раненым. — Ой. — Ладно! — Мириам обнимает меня за плечи. — Куда бы нам сходить поужинать, потому что не знаю, как вы, но я умираю с голоду! Натан уже поднялся и куда-то идет. Клянусь, он мог бы стать лучшим другом кому угодно через несколько минут знакомства. — Если мы пройдем квартал, то вы получите лучшую пиццу в городе. Она, конечно, ужасна, но это лучшее, что есть в Роли. — Я в деле. Мириам оглядывается через плечо. — Ты идешь, Бен? Нам есть что обсудить, — говорят они, подмигивая. — Да. Я внимательно наблюдаю за ними, за тем, как сталкиваются два моих мира. Это все еще похоже на сон. Но если это так, я действительно не хочу просыпаться.