Пусть у тебя всё будет хорошо

Выпускная неделя обещает оказаться еще более кошмарной, чем экзаменационная. Забудьте. Выпускная неделя определенно еще более кошмарная, чем экзаменационная. Студенческому совету стоило немного растянуть мероприятия. Например, начать продавать билеты в начале апреля. Но нет, они дождались последней недели, так что теперь у входа в кафе выстроилась очередь, тянущаяся до самого офиса. А поскольку Малика и Натан являются членами студенческого совета, им приходится проводить все свободное время после школы, украшая, развешивая листовки и следя за тем, чтобы все соответствовало стандартам Стефани. К счастью, большую часть украшений с весеннего бала можно будет использовать повторно. На самом деле я думал признаться Малике и Софи в понедельник, но я хочу сказать им одновременно, а учитывая, как Малика нервничает, это определенно не самое подходящее время. — Взял два на всякий случай. Натан возвращается к столику с двумя билетами в руках. — Я же сказал, что не пойду. — На всякий случай, — подмигивает он и пододвигает мне билет. — Нет, спасибо, — отодвигаю его обратно. — Он мне не понадобится. — Ладно. Он складывает его и засовывает в кошелек. — Итак, чем ты собираешься заниматься в пятницу вечером? — Смотреть Netflix и есть пиццу, — говорю я. Томас и Ханна собираются на свидание, поскольку в этом году его не подвязали в качестве сопровождающего, так что весь дом будет в моем распоряжении. Я бы хотел пригласить Мириам снова потусоваться, но их рейс во Флориду улетел сегодня утром. Я внимательно смотрю на Натана. С тех пор, как я открылся ему, мы больше не говорили о моей небинарности. Он задал лишь несколько вопросов и поштудировал Интернет. И он сказал, что начал смотреть видео Мириам. — Это восхитительно, — вздыхает Софи. — Я показывала вам свое платье? Она поворачивает телефон. — О Боже, они животные. Малика бежит к нашему столику и падает на свое место. — Смотрите, я сломала ноготь! И они обступали мне все туфли. — Ты их купила? — спрашивает Софи. — Да, купила, Софи, спасибо, что переживаешь за меня. Она протягивает Софи ее билет. — Спасибо. Софи забирает его, передавая десять долларов Малике. — Ты уверен, что не хочешь пойти, Бен? Будет весело. — Думаю, я переживу, — поддразниваю я. — Ладно. Всю неделю я почти каждый день остаюсь после школы. Томасу нужно придумать, чем занимать учеников последние две недели, что кажется пустой тратой времени, но он говорит, что запланировал несколько крутых экспериментов. Я в основном провожу оставшееся свободное время в художественном классе. Будет очень жаль покинуть это место. Придется попросить Ханну, купить принадлежности для рисования. Мой день рождения в октябре, и набор красок может оказаться хорошим подарком. День выпускного бала проходит в непринужденной обстановке, особенно после того, как половина выпускного класса решает пропустить учебу, вероятно, чтобы подготовиться. Никому из учителей, кажется, тоже нет дела. Томас просто включает Планету Земля, но фильм каким-то образом умудряется увлечь весь класс, за исключением той части, где грибок поражает мозг муравья. Все отворачиваются во время этой сцены. — Эй, — шепчет Натан и скользит листком бумаги в мою сторону. Вряд ли его кто-нибудь увидит в темноте, но когда я пытаюсь прочитать, мне приходится наклонить его в сторону экрана. «Мое место, сегодня вечером, в девять часов?» написано большими печатными буквами. А под ними: «Да/Нет» и купленный Натаном для меня билет на выпускной. — Я же сказал, что не пойду, — шепчу я. — Просто сделай, как я прошу. Он скользит по столу маркером. — Зачем? Я снова смотрю на записку, а затем на Натана. Есть что-то странное в том, как он избегает встречаться со мной взглядом, сосредоточившись при этом на бумажке. — Просто ответь. — Нет, пока ты не скажешь мне, что происходит. Натан закатывает глаза. — Да или нет? Мне ни за что не переспорить этого парня. Я снова перечитываю слова, будто они могли измениться за это время. Смотрю на билет с картинкой диско-шара и красно-черными буквами. Что, черт возьми, он собирается с ним делать? В итоге обвожу «Да”и возвращаю ему записку. — Тебе понадобится билет, — говорит он, и я забираю у него записку, выдергиваю билет, оставляя его сложенным в кармане до возвращения домой. Если он решил арендовать мне смокинг и попытаться затащить на выпускной, я не собираюсь облегчать ему задачу. В билете значится, что танцы начинаются в восемь, так что, если бы он хотел одеть меня и затолкать в лимузин, он бы, вероятно, пригласил меня пораньше, верно? Почему он вообще хочет, чтобы я пошел?

***

— Бен? Можешь подойти сюда на минутку? — звонит миссис Лю из своего кабинета. — А? Я думал о билете в кармане с тех пор, как Натан дал мне его. Думал так много, что даже не смог сосредоточиться на рисовании. Поэтому я просто убирался на своем рабочем месте, изрядно пострадавшем за последнее время. — Что случилось? — спрашиваю я, заглядывая в ее кабинет. — Ну, это немного неловко, но мне нужно забрать обратно мой ключ. О. — Конечно. Я лезу в карман и достаю связку ключей, осторожно снимая тот, что от класса изобразительного искусства. Когда я передаю ей его, то чувствую, будто отдаю частичку себя. — И я хотела сказать, как горжусь тобой. — Я… спасибо, — говорю я. — За годы преподавания мне редко попадались ученики с таким же энтузиазмом и амбициями, как у тебя, Бен. Она кладет руку мне на плечо. — Я действительно буду скучать по тебе. Я протягиваю руки, и миссис Лю тут же обнимает меня, сжимая так крепко, что я едва могу вдохнуть. — Ой, извини. Не рассчитала силы. — Спасибо, — говорю я ей. — Вы даже не представляете, как много сделали для меня. — О, Бен. Боже, она на самом деле плачет. — Сколько нужно заплатить тебе, чтобы ты остался? Ну, я все равно буду в Роли. — Несколько тысяч? — предлагаю я. Она смеется, вытирая уголки глаз фартуком. — Договорились. Придя домой, я пытаюсь занять себя на остаток дня, но не могу сосредоточиться ни на одном шоу и даже на новом видеоблоге Мириам. Джорджия — их следующая остановка. Пытаюсь поговорить с Ханной, пока она собирается, но я так нервничаю, что не могу усидеть на месте. Я принимаю вторую таблетку ксанакса за день, делая отметку в дневнике, но и это не особо помогает. — Ты в порядке, детка? — спрашивает она. — Да, просто… На мгновение я вдруг отключаюсь, не желая этого. — Бенджи? Она щелкает пальцами перед моими глазами. — Это из-за записки, которую Натан передал тебе сегодня на уроке? — спрашивает Томас. Я смотрю на Томаса, склонившегося над столешницей и что-то печатающего в своем телефоне. — Как ты… — Не спрашивай, детка, — говорит мне Ханна. Томас указывает на меня, а затем на свои глаза. — Я все вижу. Суперсила учителя. Когда они уходят, я трачу остаток времени, расхаживая взад-вперед по своей комнате, постоянно проверяя часы на телефоне. Клянусь, время замедлилось. Я проверяю его один раз и вижу восемь пятнадцать, а когда делаю это снова через час, то вижу всего восемь семнадцать. Падаю на кровать лицом вниз и ставлю будильник на без десяти. Может, мне удастся проспать минут сорок. Но нет, ничего не выходит. Я просто смотрю в потолок до тех пор, пока не звонит будильник. А когда он зазвонит, я чувствую себя разбитым. Пора, но я все еще не понимаю, что он планирует. Я дважды проверяю, что билет все еще лежит в моем кармане, там же, куда я его положил сегодня днем. А когда добираюсь до его двери, я почти готов бежать обратно домой, забыв обо всем. Но это очевидно важно для Натана. Звоню в дверь и жду несколько секунд, прислушиваясь к звукам шагов, но ничего не слышно. Даже лая Райдера. Ещё раз стучу, но, по-прежнему, тишина. И тут мой телефон начинает звонить, на экране высвечивается имя Натана. — Алло? — Заходи, дверь не заперта, — говорит он. — Хорошо. Я медленно открываю входную дверь. — Где ты? — Теплее. — Натан. — Подыграй! Я всю неделю планировал это. А теперь скажи мне, где ты? — В коридоре у кухни. Кажется, я слышу его голос. Где-то здесь. — Ладно, это всё ещё еле тепло. Как когда разогреваешь чили в микроволновке, и он горячий снаружи, но холодный внутри. — Это грубая метафора. — Сравнение, мой дорогой Ватсон. –Я говорил тебе, что сдал экзамен по английскому? — Нет, это здорово! — Ага. Ну, я еле сдал этот экзамен на тройку, но я сделал это. — О, Бенджи, я знал, что ты справишься. — Никакой помощи от тебя, — говорю я, и почти слышу, как он улыбается. — Знаешь, ты мог бы сэкономить мне немного времени и сообщить, где ты? Миновав кухню, я захожу в гостиную. По-прежнему никого. — Это, мой милый друг, испортит все веселье. — Мне подняться по лестнице? — Возможно. — Натан. — Это того стоит, обещаю. Я медленно поднимаюсь по лестнице, отчего-то боясь того, что могу увидеть. В коридоре почти темно, единственный свет исходит из щели под его дверью. И это музыка? — Натан? — Теплее. Я медленно открываю дверь в его комнату. Она пуста и выглядит так же, как обычно, за исключением того, что его кровать не заправлена. А на спинке стула висит блейзер. — Тебя здесь нет, — говорю я. — Ну и где же я еще могу быть? Мой взгляд автоматически устремляется к широко открытому окну. — На улице? — Теплее. И он сбрасывает звонок. Я кладу телефон обратно в карман и пытаюсь выбраться наружу, не поранившись. Это легче сказать, чем сделать. Но он ждет меня на нашем обычном месте, сидя на белым покрывале, заваленном кучей подушек. — Ты пришёл. Он смотрит на меня, и вот она, его улыбка. — Я в курсе, — говорю я. — Так почему ты не на выпускном? Он даже выглядит так, будто собирался на выпускной, но остановился на полпути. В черных брюках и белой рубашке, застегнутой лишь наполовину. Я стараюсь не слишком зацикливаться на последнем пункте. — Потому что тебя там нет. — Я на самом деле не… — Я пытался пригласить тебя, но ты мне отказал, поэтому я подумал, что это понравится тебе больше. — О, я думал… Я действительно настолько непонятливый? — Я не понял, что ты приглашаешь меня. — Все в порядке. Это мне нравится даже больше. — Так ты хотел пригласить меня на выпускной? — Уже несколько недель. Думаю, это может быть идеальным моментом. — Для чего? — Может, тебе стоит сесть? Он ерошит затылок. — Неужели Натан Аллан потерял дар речи? — дразню я. — Это, должно быть, момент для книги рекордов. — Помнишь, когда ты открылся мне, ты попросил, чтобы я не вёл себя как обычно? От его взгляда у меня щемит сердце. — О, ладно. Я сажусь рядом с ним. — Извини. Что-то случилось? — Надо было записать. Он наигранно смеется, и это так на него не похоже, что я действительно не хочу больше никогда слышать это. — Помнишь тот день в парке? Когда я водил тебя в кино? Как я могу забыть это? — Да. — Ты спросил меня, есть ли у меня секрет. Секрет, которого нет причин стыдиться, но ты все равно чувствуешь, что должен держать это в тайне? Я киваю. — А что было у тебя? Я тяжело сглатываю. — Что я небинарный. — Точно. Он несколько раз кивает головой. — Так я и думал. В смысле, не тогда. Но ты знаешь, теперь я это понимаю. Поэтому я хотел рассказать тебе о своем. Он так взволнован, и это так мило. — Ты же знаешь, что ты не обязан. — Я знаю, — с улыбкой смотрит на меня он. — Но я хочу. Натан берет мою руку, проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони. — Я действительно боялся тебе это сказать, но раз ты мне доверяешь, я тоже буду доверять тебе. Хорошо? Я киваю. — Хорошо. — Хорошо, — снова говорит он и делает глубокий вдох. — Некоторое время я как бы думал о том, что чувствую к тебе. Он качает головой. — Боже, мне правда стоило все это записать. — Все в порядке. Не торопись. Я чувствую, что его пульс учащается. — Так и знал, что мне следует просто скопировать речь мистера Дарси. — выдыхает Натан. — Я, гм… Я пытался найти способ сказать тебе, что я чувствую. Вот уже несколько месяцев. Месяцев? — И я знаю, что выбрал не самое лучшее время, ведь через несколько недель мне предстоит переехать на другой край страны. Но я подумал, что если у нас будет три месяца, это всё-равно будет лучше, чем ничего, верно? — Натан, я… — Ты мне очень нравишься, Бен. Ты мне очень, очень, очень нравишься, — наконец говорит он, и я почти вижу, как расслабляются его плечи. — Я бы использовал другое слово, на букву «Л», но если честно, оно до чертиков пугает меня. Он делает очередной глубокий вдох. — Я месяцы думал, как сказать тебе и не отпугнуть или не заставить возненавидеть меня, но да. — Натан. Я даже не знаю, что ему ответить, потому что все еще не могу поверить, что это происходит на самом деле. Я просто смотрю на него. На то, какой он чертовски красивый с его яркой улыбкой и карими глазами, с его темно-коричневой кожей, и этими чертовски милыми веснушками. Все, чего я сейчас хочу — это только смотреть на него. — Я был бы очень признателен, если бы ты сказать что-нибудь, кроме моего имени, — нервно усмехается он. — Хотя бы «отвали» или что-то в этом роде. — Я, эм… Я стараюсь не хихикать, потому что, на самом деле, сейчас чувствую себя на седьмом небе от счастья. — Ты мне тоже очень нравишься, — говорю я. — Больше, чем просто нравишься, вообще-то. — Правда? Его голос немного дрожит. — Правда. И уже давно, на самом деле. Его улыбка на долю секунды гаснет. — С каких пор? Мне даже не нужно думать над ответом. Я и так давно его знаю. — С той ночи здесь, после вечеринки. — Я так долго мучил тебя своей красотой? Я качаю головой. — Ты даже не представляешь. — Я… я хочу тебя поцеловать, — говорит он. — Можно? — Да, — шепчу я. Он наклоняется, и, ну, это как-то неловко. Наши губы встречаются, но мы двигаемся слишком резко и сталкиваемся носами. Натан ловит мою нижнюю губу. Это торопливо и мокро, и очень грязно. Но в хорошем смысле грязно. Никаких фейерверков и время не останавливается. Я не против, думаю, что и он тоже. Потому что мы так долго к этому шли. И, как он сказал, если у нас будет три месяца, я бы предпочёл провести их, отрабатывая поцелуи с ним. — Это было как-то не очень, — говорит он. — Я вообще-то новичок в этом, — прижимаюсь я своим лбом к его. — Хочешь попробовать еще раз? Он кивает. Второй поцелуй лучше. Я закидываю руки на его плечи, а его руки теперь на моей спине, прижимают нас как можно ближе. А затем он тянет меня за воротник рубашки, и мы медленно падаем на подушки. Музыка эхом разносится в ночи. Боже, я чувствую, как движется его тело под рубашкой, и это чистое волшебство. Этот парень — настоящее произведение искусства. — Этот был лучше, — говорю я, отстраняясь и пытаясь отдышаться. — Намного лучше. — Говорят, что третий раз должен быть фантастическим. Я снова тянусь и чувствую его губы на своих. Он запускает пальцы в мои волосы, и мы сидим так… Я не знаю, как долго, и мне все равно. Потому что мир сейчас такой тихий и спокойный, будто нет больше никого, кроме нас двоих и этого момента. Я не протестую, когда нам приходится вернуться в дом, потому что даже для мая ночь становится прохладной. Не колеблясь забираюсь в кровать рядом с ним и кладу голову на его живот, ощущая, как он поднимается и опускается в такт его спокойному дыханию. — Я так рад, что встретил тебя, Натан, — говорю я, не зная что ещё сказать. Я так счастлив сейчас, так нелепо и ужасно счастлив, что вряд-ли способен точно описать это чувство. — Я тоже рад, что встретил тебя. Его пальцы снова перебирают мои волосы. — Наверное, нам нужно поговорить, да? Я ведь не могу называть тебя своим парнем, так? Я даже не думал об этом. — Думаю, нет, — говорю я. — Партнер — это слишком по-ковбойски для тебя? Я наклоняю на бок воображаемую ковбойскую шляпу. — Йи-ха. Он пытается не рассмеяться, но у него ничего не выходит. Отлично, не хочу, чтобы он сдерживался. — Серьезно, как мне тебя называть? — Как насчёт, «мой товарищ по поцелуям, который не относит себя к определенному гендеру, но которого я очень люблю». Не слишком многословно? — говорю я. — Кто-то сказал «любовь»? — ухмыляется он. — Да. Я строю планы на будущее. Я приподнимаюсь, даря ему еще один поцелуй. — И, наверное, «партнер» — это слишком… по-танцевальному — Йи-ха. Он не может перестать смеяться, пока снимает невидимую шляпу, а затем его лицо разглаживается. То, как он смотрит на меня, согревает меня изнутри и отчасти мне хочется плакать, а отчасти — смеяться. И все, чего я хочу, чтобы он смотрел на меня вот так вечно. А затем он снова говорит. — А как же моя персона? — Твоя персона. Мне нравится, как звучат эти слова. На его губах и в моем сознании. — Мой Бен. Натан наклоняется, целует мою руку, и мое сердце сразу же становится таким полным. Может быть, у нас будет всего три месяца, но это будут чертовски чудесные три месяца. — Все может усложниться, когда я поеду в университет. Ты все еще хочешь этого? — Да, — говорю я, не раздумывая. Никогда еще я не был так уверен в чём-то. Я делаю глубокий вдох и растворяюсь в его прикосновениях. Боже, я даже не могу провести ночь с этим парнем, не беспокоясь о будущем. — Ты этого хочешь? Чтобы мы были вместе? Сколько бы у нас не было времени? — Я не буду идеальным. С местоимениями. Я признаю это, но постараюсь не забывать. — Спасибо. Но пока он был именно идеальным. — Я хочу, чтобы ты не боялся поправлять меня, ладно? Пожалуйста. Не хочу причинять тебе боль. Никогда больше. — Я буду. Никогда не даю себе обещаний, но для него сделаю всё, что угодно. — И мы разберемся с твоим отъездом. Может, я смогу навещать тебя. Если проект с Мириам выгорит, я, вероятно, смогу позволить себе ездить к нему каждые несколько месяцев. — Полагаю, именно поэтому ты мой человек, а? Он обнимает меня и притягивает к себе так близко, как только может. — Мы разберемся, — повторяет он. — Нам придется во многом разобраться. — Да, — еще крепче обнимает меня Натан. — Но, по крайней мере, мы можем сделать это вместе, верно? Он наклоняется и снова целует меня, и я не хочу, чтобы он останавливался.