Бонни и Клайд

1. Я не спал всю ночь – выжидал этого дня. Я думал, что это дело не займет и получаса, все таки оно было пустяковое: снять браслет, погладить меня по голове, мол, какой я молодец и навеки забыть о моем существование. Но мои ожидания не оправдались. Вместо красноречивых речей я встретился с холодным взглядом зеленых глаз, а после громкий голос вывел меня из мыслей, обратив все внимание на говорившего. — Извинись. - Сказал мужчина и я нагло усмехнулся. — Не думай, что так легко отделаешься. Извиняйся, ну же. Я не умею извиняться и не умею принимать извинения в свой адрес. Все эти слова лишь пустышка, ветер мимо ушей. Предав однажды, человек предаст и во второй, и в третий, и в тысячный. Не понаслышке знал об этом. Жизнь заносила меня в разные ситуации. — По моему, извиняться должен он, сэр. — Разве? — На все сто! - Фыркнув, я потер уставшие глаза. — Вместо того, чтобы распускать свой острый язычок… - Сейчас я обращался к парню, притаившимуся в углу кабинета. — Лучше бы извинился передо мной. Все таки ты первый начал нашу небольшую вражду. — Заткнись. - Рявкнул коп, от чего мальчишка вздрогнул. Приятное зрелище. Приятно видеть своего врага, дрожащего как осиновый лист. — Не перекладывай всю вину на других, научись принимать свои ошибки, щенок. — А нечего было языком чесать. Если бы он не начал переходить все границы, то никакой бы драки и не было. Я его не оскорблял, а между прочем хотелось. - Щеки мальчишки покраснели. — Он вам не рассказывал, как принижал меня? Принижал людей, находившихся в такой ситуации? Боковым зрением я наблюдал за смятением на лице мальчишки, как его пальцы сжимали край толстовки, как его и так красные щеки все больше алели. Я готов был сколько угодно говорить об этом, выложить все до мельчайших подробностей. Полицейского мои слова не впечатлили. Никаких эмоций. Мальчик тронул отца за плечо, головой показав на дверь. Те незамедлительно вышли, оставив меня абсолютно одного. Я напряг слух, в надежде услышать хоть что-то, но, к сожалению, ничего, кроме хрипов и шагов рабочих, не услышал. Мне не хотелось провести тут целую вечность, наблюдая за семейными недомолвками. — Прости. - Шатен ввалился в комнату, быстро протараторил и отошел в сторону. Я удивился. Сначала показалось, что мне послышалось, но он повторил еще раз, более четче. — Я говорю - прости. За мои слова и бла-бла-бла. — А если более искренне? — Тебе и этого достаточно. - В его извинениях не было ни капли раскаяния, впрочем, я на него не обижался и порицать за это не думал. Глупая формальность. Моя воля - я бы даже не стал выслушивать эту чушь, а молча встал и ушел. — Доволен? — Вполне. - Я пожал плечами. — Теперь мне можно идти, а, сэр? Не горю желанием сидеть здесь вечность. Если вы не против… Больше меня никто не останавливал. Ни электронный браслет, сковавший мои действия на протяжение месяца, ни шеф полиции. Я снова свободен. Снова могу делать то, что захочу и плевать я хотел на закон. Дуракам закон не писан. Я буквально вылетел из участка. Все еще было непривычно. Ногу больше ничего не утежеляло, я мог спокойно бродить по Нью-Йорку и самое главное – выходить из дома. Этого я ждал слишком долго. Целый месяц и я уже не узнавал улицы родного города. Все изменилось, поменялось местами. Старые рекламные баннеры выцвели либо были совсем убраны. Машина, стоявшая на одном и том же месте на протяжение нескольких месяцев, бесследно пропала, не оставив после себя и пылинки. Моя любимая забегаловка закрылась: на окне большими буквами было выведено «аренда», на рольставнях нарисованы несколько граффити с не слишком лестным смыслом - «Карлайл сосет за деньги». Даже запах изменился. Вместо привычного запаха выхлопных газов и вони отходов, теперь пахло весной, свежей выпечкой и асфальтом после дождя, не успевшего до конца просохнут. И когда это был дождь? Неужели я настолько был занят, что пропустил смену настроения погоды? Настроение у меня было прекрасней некуда. В каждом проходившем прохожем я видел не внешность и душу, а кошельки, их деньги. Свой дар я точно потерять не мог. Руки чесались лишь от одной мысли о воровстве, глаза загорелись огнем от осознания скорого возвращения в старую жизнь. Цель я заприметил еще давно. Невысокий мужчинка в вельветовом костюме и с букетом благоухающих красных роз. Придется испортить ему праздник. Меня не останавливали толпы людей. Все они, так или иначе, были с головой погружены в свои мысли. Я подкрался сзади, решив вытащить нужную мне вещь прямо из кожаной сумки. Клянусь, я был готов на все, даже ограбить банк, ибо за целый месяц так и не смог найти достойного развлечения, способного заменить это ужасное дело. Уже через пару секунд кошелек, набитый зелеными купюрами, оказался у меня в руках. Мне удалось без всякой сложности расстегнуть замок и пошарив внутри, ловко вытащить копилку денег. Баксов пятьдесят я точно насчитал. До того, как мужчина поймет, что его обокрали, пройдет уйму времени. Забрав все деньги, я кинул кошелек обратно в сумку, все таки портить жизнь человеку, украв не только зеленые, но и удостоверение личности – скверное дельце. Брат ждал меня дома. Для него это был такой же радостный день, как и для меня. Мне стоило бы придержать свои руки и хотя бы час никого не обворовывать, дабы снова не разочаровать брата, но на эти предостережения я забил еще тогда, когда вышел из участка. Мой путь до дома был слишком долгим. Ничего не изменилось, но отчего-то мой шаг замедлялся. Я не хотел идти домой, потому что уже наперед знал, что снова увижу его недовольное лицо. Иногда мне хотелось оторвать свои руки. Может тогда я перестану совершать непоправимое. Шансы малы. Я остановился посреди пустынной улицы. Опять та же, что и в те разы. Прошел месяц, а запах крови все еще преследовал меня и напоминал какой я на самом деле. Я не раскаивался за свои поступки и не собирался, но неприязнь к самому себе, к своей жизни взяла верх. Осев на бордюр – мокрый и грязный – я вытащил из кармана банкноты и незамедлительно разорвал, а обрывки бросил на землю, которые спустя секунду ветер закружил в медленном танце. Может завтра я буду ненавидеть себя, а так оно и будет, ведь я не люблю видеть себя слабым и слишком уязвимым. Мой образ, который я так усердно строил, не должен подвергаться расшатыванию. — Не думал, что ты будешь снова караулить меня здесь, как в прошлый раз. - Я изменился в лице, кинул незаинтересованный взгляд и отвернулся. Жаль, что шатен не знает слова «промолчать» или действия просто пройти мимо. — И че ты молчишь? Так неинтересно. — Простите, сэр, что посмел не открывать свой рот в Вашу сторону! - Саркастично шикнул я, недовольно закатывая глаза. — Уж не думал, что мое молчание так Вас расстроит! — Прекрати. Я ещё даже не начинал язвить. - Он подошёл ближе, а я непроизвольно отодвинулся, намекая, что не сильно хочу его видеть. — Ты слишком грустный. Не рад, что наконец на свободе? — Не верю, что тебя это как-то волнует. — Ты прав. Мне все равно. Но все таки я остановился и заговорил с тобой, хотя мог пройти мимо. — Ты делаешь мне одолжение и я ещё должен тебя за это благодарить? - Мне не хотелось снова влезать в неприятности, за последние время их было и так много, но этот дурацкий мальчишка сильнее раззодоривал. Ему скучно, а я могу его развлечь, став похожим на придворного шута. — Иди куда шел или я опять… Я осекся. Мой мозг хорошо помнил его окровавленное лицо, разбитую губу и фиолетовые синяки, покрывавшие четверть его физиономии. Из-за чего я почувствовал себя отвратно, меня даже затошнило. Это все так странно. Сначала сожаление о краже денег, а теперь непринятие той драки, которая нанесла ущерб нисколько ему, сколько самому мне. Возможно, такой резкий скачок был вызван ссорой с Генри, в которой был виноват исключительно я. Я подумывал извиниться, но тогда бы это только утвердило мою слабость. А я не слабый. — Так и будешь тут сидеть? Здесь холодно. - Вот только заботиться обо мне не стоит. Делать из себя благодетеля тоже. Я знал какой юноша на самом деле. И что если я решу не нападать, то это сделает он. — Можно я просто здесь посижу? Просто. Один. Без тебя. - Мои слова пролетели для него мимо ушей. Я уже убедился, что ему было плевать на все, кроме своих же мыслей и желаний — Как тебя зовут? - Спросил он. Хотел ли я с ним знакомиться? Нет. Был ли у меня выбор? Тоже нет. — Да ну, прекращай, обычный вопрос. Знакомство у нас не удалось. То я тебя ловлю, то ты меня бьешь. Давай. — Майкл я. - У меня не было желания с ним общаться. Я хотел как можно раньше от него избавиться. Мне не было дела до дружбы, на которую, он, возможно, рассчитывал. По-моему, по моему недовольному лицу все было понятно. — Уилл. — Ясно. — И что, ничего больше не скажешь? — А что я должен сказать? — Не знаю, может, проявить хоть какой-то интерес к нашему знакомству? — Заняться мне больше нечем. — Ну конечно, тебе, уличному негодяю, нет никакого дела до других людей. Ты живешь только ради себя, ради себя воруешь. М-да, я был о тебе лучшего мнения, а ты просто обычный хам. - Я не успевал и слова вставить, чтобы приостановить его нескончаемый поток психоанализа. — Я думал, что ты только будешь рад начать общаться со мной. Друзей же у тебя нет, вечно один скитаешься. Оно и понятно почему нет. Взгляни на себя. Ну кто в трезвом уме вообще посмотрит на тебя? Меня лихо передернуло от его слов. Я всего лишь молчал, как мне уже навешали ярлыки. Уилл хотел что-то да и исправить, как сам, своими словами, все разрушил. Мне нужно было всего-то промолчать и глупо хлопать глазами. — Я бы еще поспорил у кого здесь нет друзей. — Со мной хотя бы общаться приятно. Я не выгляжу так, будто только что вылез с помойки. — Ты мне досаждать пришел или все таки наладить наши отношения? — Ни то и ни другое. — Ну значит вали отсюда! — Да хватит меня прогонять. - Злобно рявкнул он. — Хочу и буду здесь сидеть. — Да сиди сколько влезет, только не надо меня оскорблять, я даже слова плохого тебе не сказал. Я ненавидел такие разговоры. Те, после которых оставался мерзкий осадок на душе, будто кто-то чужими руками вскрыл тебя и залез внутрь. Не люблю, когда меня порицают, давят на больные точки и просто пытаются задеть. Спасибо, плавал, не понравилось. Плевать я хотел на него. На его слова, на его язвительную манеру говорить, от которой меня выворачивало. Уилл не знал границ, для него они стирались и никто не мог его приструнить. Ему было можно все. Он смотрел на меня с превосходством, а может даже с любопытством. Плевать. — Ты как дикая кошка – вечно шипишь, царапаешься, но при малейшей ласке все равно идешь к незнакомцу, который пнет тебя в дальний угол. — А что насчет тебя? Или тебе нравится изучать всех, кроме себя? — Видишь, сразу переводишь стрелки. Сразу начинаешь огрызаться, чтобы никто не понял какой ты. Не пора ли наконец-то показать миру настоящего себя? Он говорил так, будто знал меня лучше, чем я. Я просто хотел побыть в тишине. Неужели это настолько сложно? О Боже, Вселенная, хоть один раз сделай так, как прошу я! — И куда ты? - Тонкие пальцы невзначай скользнули по руке – всего секунда, но этого хватило, чтобы по спине пробежал холодок. Уилл убрал руку, а я смерил его раздраженным взглядом. — Не трогай меня. — А ты не беги, когда разговор идет не по-твоему плану. - Я поднялся, одернул куртку. Пора уходить, время бесплатного посещения вышло. — Да что же тебе неймется! Мальчик быстро догнал меня, сравнял шаг. Невыносимо. Проще убиться, чем избавиться от его непрошенной компании. Не знаю, что он задумал, но на провокации поддаваться я не думал. — И долго ты еще будешь ходить за мной? А если я сейчас под машину попаду, ты за мной следом? — Ну нет, я же не такой идиот. - Уилл усмехнулся. — Чем тебе так неприятно мое общество? — Всем. Мне все перечислить? — Брось, ты просто… - Парень раздражал меня. Бесил его голос, его настойчивость, его лицо. Он не вызывал у меня ничего, кроме отвращения. Наверное. В любом случае мне надоело слушать. Нужно, чтобы он закрыл рот. Я схватил его за рукав толстовки – небрежно и резко – подтянул к себе, продолжая сжимать ткань до побеления костяшек. — Замолчи. Мне будет плевать, что после того, как я вмажу тебя в асфальт, у меня появятся проблемы. Нервы мне дороже. Я просил тебя нормально, но ты, видно, не слышишь. — Говоришь что-то про меня, но не замечаешь своих минусов. Для тебя любое мое слово вызывает агрессию, от которой тебе не так просто избавиться. Признайся, что месяц назад, на этом же месте, дал мне по лицу не потому что хотел, а потому что надо. - Я встряхнул его, но ему все так же плевать. Уиллу нравилось это. Ему не было страшно или тревожно. Это было просто игрой, на которую я почему-то повелся. — Отпусти. Порвешь кофту – заставлю платить. Не думаю, что у тебя есть лишние деньги. Оттолкнув его от себя, я глубоко вздохнул. Мне нет до него дела. И впредь не должно быть. Разве раньше я не игнорировал такое поведение в мою сторону? Тогда что изменилось? Или может изменился я? 2. Последующую неделю я пробыл дома, изредка вырываясь на улицу, будто переступал самого себя. Как и следовало ожидать: за тот бездумный поступок я карал себя. Минутная слабость заставила меня почувствовать себя уязвимым. Вторая личина, которую я усердно скрывал внутри грудной клетки, запечатав на тысячи прочных стальных замков, рвалась наружу. Но знаете, не горю никаким желанием жаловаться и пытаться оправдаться. Я родился и вырос там, где слово забота и любовь были под строжайшим запретом. И если я думал, что с нашими встречами покончено до конца дней моих, то глубоко ошибался. Он, по-видимому, получал от них выброс дофамина. Вот только я, не желавший того, чтобы сын копа попадался мне на глаза, старался всячески избегать его и его внимания. Но оно было настолько навязчивым, что даже, захоти я упасть в бездонную яму, все равно не избавился бы от него. Он заявился на порог моего дома после всех наших разногласий, будто все они уже давно забыты. Позвонил в звонок, дожидаясь хоть малейшего движения за дверью. Я тогда сидел в комнате, точнее сказать спал, Генри ушел на работу, а Лена осталась после вчерашней ночевки у нас и сейчас, выкрутив музыку на полную громкость, собиралась домой. Никому не было дела до назойливого звонка, уже как минут десять не затихающего. К нам часто приходили соседи, жаловались на вечный шум и странные звуки, мол, почему не спим в четыре часа ночи. И хоть мы понимали, что относится к жильцам следует нормально, то об их просьбах забывали практически сразу. Лена открыла дверь, удивленно приподняла бровь и уже хотела захлопнуть ее, как он, совсем не стыдясь своего поведению, спросил: — А Майкл дома? — На кой черт он тебе? - Насмешливо ответила девушка, прислонившись плечом к дверному проему, сложила руки на груди и обвела фигуру мальчика незаинтересованным взглядом. — Какая вам разница? - Не унимался тот, приняв ее, скорее всего, за девушку легкого поведения. — Поверь, мне есть разница. Я его близкий человек и опережу события, скажу, что ему совсем не хочется видеться с тобой. Ты слишком много проблем ему принес, засранец. И передай своему папаше, что раздавать адреса и номера квартир совсем непрофессионально. Я находился в полусонном состояние, от чего слишком хорошо слышал их голоса, иногда и целые фразы, которые смешивались в неразборчивую путаницу. Выйдя в коридор, я заметил его краем глаза и тут же хотел уйти, пока этот наглец не окликнул меня: — Майк! Скажи ей, чтобы она освободила мне проход. — Зачем? - Я удивился его несказанной наглости, будто мы с ним дружим с самого детства, а не находимся в натянутых, непонятных отношениях. — Тебя вообще никто не звал, так что, иди отсюда. Как видишь, тебе тут не рады. Уилл не унимался. Я слышал, как его тон плавно переходит границы, как в его словах появляется язвительная нотка. Его заскоки меня совершенно не интересовали, а его персона не зажигала внутри интереса. Я не понимал зачем она продолжает с ним общаться, когда можно было просто захлопнуть дверь и никогда больше не впускать. — Ну пожалуйста! Я пришел в этот клоповник не просто так. - Причитал он, пока Лена тихо посмеивалась над ним. — Можно я с ним поговорю? Неужели я так многого прошу? Я продолжал стоять в стороне, думая все таки подойти и поговорить с ним, а дальше уже будь, что будет. Если он решил соизволить прийти сюда, то значит была причина. — Так что ты хотел? - Скучающе спросил я, прикрывая за собой входную дверь. Мы стояли в продуваемом со всех сторон коридоре. На дверях были расклеены объявления о пропаже домашних животных и небольшие рекламы. Тишина. Никого, кроме нас, здесь не было. Я поежился от холодного ветра, сложил руки на груди, ожидая услышать ответ. — Хочу позвать тебя гулять. — С чего такая доброта? — Мне надоело сидеть дома. А из всех, с кем у меня более менее нормальные отношения, оказался ты. — Не помню, чтобы наши взаимоотношения можно было назвать нормальными. Скорее ненормальные. - Я никогда не гулял с кем-то. Друзей, как таковых, у меня не было, брат вечно пропадал на работе, поэтому я привык ошиваться один по улицам Нью-Йорка, творить беспорядок и не задумываться о косых взглядах прохожих. — Если я отвечу нет – ты отстанешь? — Нет. - Отчеканил он. — Я прошу, пожалуйста, составь мне компанию, больше мне и не надо. — Будешь должен. - Я оставил его стоять одного, пока сам ушел в квартиру, чтобы переодеться и умыться. Не знаю, к чему приведет эта прогулка, что может измениться и должно ли вообще, но мне показалось это хорошей идеей, хоть слегка и странной, резкой. В любом случае, я уже сделал свой выбор.