Mistake

      Джисон пунцовый. Его лицо настолько розово-красное, поярче летнего помидора, растущего на южных грядках Испании. Он впервые чувствует себя настолько неловким, просто глупым и не просвещенным мальчишкой, когда друзья спорят о том, какая поза для первого раза наиболее удобная. Джисон — ноль, абсолютный профан в этой теме. Все его теоретические знания основаны на чьих-то историях, что совершенно не нравится Чану и Феликсу.       — Так… я в сексуальной фрустрации? — спрашивает он, поглядывая на Феликса и Чана исподлобья. Его глаза становятся круглыми и просто огромными, как и зрачки.       — Ты что? Где ты взял это слово? — озабоченно вскрикивает Чан, косясь на озадаченного Феликса, который старается не задохнуться от смеха, подавляя его неоднократно за сегодняшнюю встречу.       — Вы что-то такое только что обсуждали, разве нет?       — Ты в каких облаках витал, когда я это объяснял? — усмехается Феликс, потрепав фиолетовые волосы Джисона.       Тот поёживается и сконфуженно скулит, натягивая на голову капюшон. Чан и Феликс так спокойно обсуждают такие интимные вещи, что это кажется совершенно нормальным явлением говорить о сексе с ними…вслух. Но Джисон всё ещё не может привыкнуть к открытости и к тому, что его понимают куда больше, чем он ожидал пару месяцев назад, когда признался им, что ему нравятся парни, а потом упомянул яой манхвы, слэш фанфики и прочие bl штуки. Для Хана это был огромный шаг, да и сейчас таковым остаётся.       — Не знаю, прости, я задумался и отвлёкся. Напомни, что это? — Хан опускает взгляд в стол. Его руки по привычке тянутся к длинным потрёпанным шнуркам от толстовки, которые он начинает нервно теребить, завязывая их в узлы.       — Скажи, когда ты смотришь, ну, ты понял, — мягко начинает Чан, пытаясь закомфортить Джисона, пока тот от неловкости не умер или не упал в обморок. Среди них нет врачей, чтобы помогать, а номер скорой помощи они уже давно не помнят — с момента, как только им исполнилось четырнадцать лет и в школе их перестали пичкать этой информацией. Важной, между прочим.       Феликс косо поглядывает на друга, замечая на его лице скорбное смущение. Нет, Джисон не понимает, к чему ведёт Чан. Его девственная невинность иногда поражает настолько, что они не знают — смеяться или плакать, а может записать его на курсы полового воспитания? А что, в Канаде есть такие уроки в самых обычных школах, почему бы Джисону не взять пример и не обзавестись нужными знаниями, а то недавно он упрямо доказывал, что никто не называет презервативы резинкой, этим словом называют жвачку…       — Чан хочет спросить, ты дрочишь, когда читаешь манхвы или смотришь порнушные сериалы? — встревает в разговор Феликс, не отличаясь терпением. В конец концов, его можно понять. Он не учитель и не нянька в детском саду, чтобы объяснять своему почти девятнадцатилетнему другу, что такое секс.       — Феликс! — шипит Чан, одёргивая того за рукав футболки.       — Это не порнушные сериалы, — бурчит Джисон, надувая влажные после убойной дозы газировки губы. — Это сериалы о взаимоотношениях парней. И в этом нет ничего стрёмного.       — Я этого не говорил, Фиалка. Ты можешь смотреть и делать то, что доставляет тебе удовольствие. Мы всего лишь хотим узнать, доставляешь ли ты его себе на физическом уровне? — чуть смягчается Феликс, поднося к губам Бабл Ти со вкусом экзотических фруктов. Правда, он бы очень хотел выпить пиво из холодильника, но он немного занят секс просветом.       — Ну, нет, а что?       — Стой, ты вообще мастурбируешь? — интересуется Чан. Не то чтобы ему надо это знать или его это как-то заводит, просто он беспокоится за своего друга и его личную жизнь. Ну, вы поняли. — Ты хоть раз смотрел порно?       Джисон кривится, резко вскидывая руками и гудя на всю улицу.       — Фу, нет! Это как-то неправильно!       Чан с Феликсом переглядываются и оскорблено смотрят на Джисона, который иногда забывает подсоединять мозг к языку.       — Ну, то есть, может это и нормально, я не осуждаю, просто это… неестественно?       — А когда ты читаешь, то ты ведь представляешь эротические сцены у себя в голове? — вновь вклинивается Чан, пытаясь сохранить доверительную атмосферу.       — Типо того.       — Да или нет? — не выдерживает Феликс, всё ещё думая о пиве, которое ему предлагал Сынмин на той неделе, а он героически отказался во имя здоровья.       — Да, представляю я, представляю, довольны?!       — Более чем, — самодовольно отвечает Феликс, откидываясь на спинку стула. — Но дело вот в чём: ты фантазируешь, у тебя есть свои желания и даже какие-то призрачные предпочтения, но ты не материализуешь это.       — И что? В чём проблема? — не догоняет Джисон. Он уже замучал свои губы, которые от частых облизываний покрылись твёрдыми корочками. То шнурки, то губы — нервы сдают от таких вопросов. Неужели парни не видят, что ему трудно говорить об этом — напомню — вслух!       — А в том, что ты не удовлетворяешь свои потребности. Ты возбуждаешься до боли и головокружения, но ничего не делаешь с этим, понимаешь? Тебе нужна разрядка не раз в месяц, иначе это приведет к дисфункции, — поясняет Чан, ловя испуганный взгляд Джисона.       — Это и есть сексуальная фрустрация. Хочешь, но не помогаешь себе достичь разрядки, значит будь готов, что тебе расхочется всем этим заниматься, — Феликс вальяжно растягивается на стуле, запрокинув голову наверх. По небу проплывают растянутые полупрозрачные облака, где-то высоко-высоко тянется след от самолёта. А под боком гудит Джисон от досады на себя.       Даже если Чан с Феликсом немного преувеличивают по поводу сексуальной фрустрации и её последствий, это на благо их фиалки. И судя по всему, доморощенной.       — Расскажи о своих фантазиях, — бесцеремонно выпаливает Феликс, считая, что они достигли нужного уровня доверия и понимания. Однако Чан, считающий иначе, недовольно бьёт его по коленке.       — Фантазии? Моя сексуальная жизнь равна нулю. Скорее настанет судный день, нежели я найду себе парня и мы займёмся этим, — вздыхает Джисон. Он кладёт влажные ладони на деревянный прохладный стол и закрывает на миг глаза. Друзья правы — надо что-то менять.       — И что? У тебя могут быть любимые позы из рассказов, которые ты читаешь. Не факт, что там написано всё правдоподобно, но всё же что-то тебе нравится, а что-то отталкивает, — наставляет Феликс. Он получает от Чана одобрительный взгляд, и неожиданно сам для себя краснеет. Бан стягивает его ладонь с колена и берёт в свои руки. Они так и сидят с переплетёнными под столом пальцами, которые никто не мог видеть, кроме Хана.       — Ликс прав. Даже если ты не прикасаешься к себе-       — Прикасаюсь, просто не так часто, как, наверное, надо, — раздражённо отвечает Джисон, елозя на стуле, будто он сидел на остром гвозде.       — Слушай, у меня идея! — Феликс ударяет свободной ладонь по стулу, пугая прохожих своим энтузиазмом и горящими глазами.       — Тише, — боязливо шикает Джисон, наклоняясь к другу поближе.       — Напиши об этом фанфик.       — Что?..       — Почему нет? Хорошая идея, — соглашается Чан, кивая.       — О ком мне его писать? Про вас? Ну уж нет, ваши высокие отношения мне не под силу.       — О себе пиши, дурень. Напиши историю о себе и своём идеальном типаже. Придумай ему имя, цвет волос и пропиши свои кинки!       — Ну или можешь найти свою модель в реальной жизни, — пошло играет бровями Чан, сжимая ладонь Феликса сильнее.       — Ваши советы самые ужасные, которые я слышал, — Джисон роняет голову на стол и тут же пищит от боли во лбу. У него и без того голова ходит кругом, а тут ещё и друзьями со своими извращенскими «предложениями».       — Напиши и сразу нам отправь, мы почитаем и подберём тебе список эротических картин, — тон Феликса звучит до злости саркастично. Джисон с надеждой смотрит на Чана, чтобы найти в нём поддержку и понимание, но тот слишком долго встречается с Феликсом, поэтому уже успел от него заразиться:       — Хочешь, мы можем отснять для тебя домашний материал с инструкциями по уходу за собой и своим телом?       Джисон опасливо оглядывается по сторонам, краснея с новой силой. Он подскакивает с места, приподнимается на носки и наклоняется на стол, чуть ли не падая на него.       — Ай, — вопит Феликс, потирая своё ухо, которое только что оттянул Джисон. Да с какой охотой и наклонностью причинять боль другим! — Садист…       Следом вопит Чан, так же потирая пульсирующее ухо.       — Извращенцы, — фыркает Джисон и падает обратно на своё место. От газировки остается только лёд, из-за которого напиток потерял свой вкус и насыщенность. — Я напишу такой фанфик, что вам придётся снять по нему свою домашнюю порнуху.       — Вау, — низко проговаривает Феликс, роняя челюсть куда-то на асфальт. — Ты такие слова знаешь?       — Повтори ещё раз, я это запишу парням на память, а то они такое пропускают, — Чан держит телефон напротив лица Джисона, с озорным взглядом смотря на него и его самодовольную ухмылку.       — Ещё чего. Всё, мне пора, дела не ждут, — Хан поднимается с места и, не обняв друзей на прощание, что нонсенс, улетает домой на крыльях вдохновения.

***

      «Он подхватывает меня на руки, отчего я издаю совсем не благородный звук удивления. Перед тем, как поцеловать друг друга и улизнуть в спальню, мы смотрим в глаза какие-то жалкие секунды, но их достаточно, чтобы понять, насколько сильно мы хотим друг друга. Но больше всего я бы хотел услышать о его желаниях.»       — Чем занят? — спрашивает Чанбин, с грохотом бросая на парту рюкзак. Минхо клянётся, что там гантели.       Он вздрагивает от испуга и начинает часто моргать, повернув телефон экраном вниз.       — Читаю конспект, — врёт тот, блокируя телефон на всякий случай, чтобы Чанбин не увидел ничего лишнего и не стал задавать глупые вопросы.       — Ты читать умеешь? — поднимает брови Чанбин, получая удар кулаком по плечу. — Обидно.       — Не гундось. Сядь молча, пока препод не пришёл и не начал душнить.       Помяни чёрта, и он появится. На самом деле, как бы это не напоминало наклонности к мазохизму, но студенты всегда с удовольствием слушают нравоучения от преподавателей, потому что это отнимает время от занятий. Вот и Минхо благополучно продолжил читать какой-то непонятный рассказ, который ему отправил человек с ником «фиалка». Сначала он хотел было это удалить и заблокировать пользователя, но затем быстро вник в суть повествования. Это какой-то недофанфик, но ему нравится.       Минхо уже неоднократно ловит себя на мысли, что парень — очевидно, что парень, ведь всё было написано с указанием на пол — пишет шаблонно и не знает, как дела с сексом обстоят на деле. Например, он совсем забывает, что секс не отменяет защиты. Для чего Минхо смотрел на днях фильм про СПИД?       Он делает скриншоты на всех интересующих его моментах, чтобы потом отправить «фиалке» и задать несколько вопросов. Начнёт он, пожалуй, с базового: кто ты и что это?       «Низ живота охватывает жар и слабость. Его поцелуи щекочут мои рёбра, но когда он на пробу прикусывает их, я внезапно выгибаюсь до хруста в пояснице. Он спускается всё ниже к бедру, резко притягивая меня к себе. Я чувствую давление между своими раскинутыми ногами от его паха. Интересно, как долго он ещё будет ждать? Или мне следует попросить его?»       — Что на этот раз читаешь? — шепчет Чанбин, наклонившись к уху Минхо. Тот снова, захваченный чтением, дёргается от испуга и злости на то, что его прерывают на самом интересном моменте. Он, очевидно же, познаёт сексуальные фантазии другого человека. Это важное занятие, на секундочку!       — Тебе нравится, когда тебя целуют в живот? Ну там, проводят пальцами по рёбрам и кусают?       Чанбин медленно краснеет, не в силах сдерживать своё негодование и смущение.       — Если ты не в настроении, мог бы так и сказать! — хмурится Со, чуть ли не крича на всю аудиторию.       — А что? Вы такое с Сынмином не практикуете? — глухо смеётся Минхо, дразня друга ещё сильнее. Он оборачивается на заднюю парту, за которой смирно сидит Сынмин с Хёнджином.       — Что? — бурчит тот, поднимая красные от недосыпа глаза на Минхо.       Чанбин хватает Минхо за плечо и разворачивает обратно, извиняясь перед парнями за друга-идиота, который не ведёт конспекты, но мешает остальным.       — С чего такой интерес к моему животу и парню? — чуть ли не шипит по-змеиному Чанбин, пристально смотря на Минхо и его хитрую улыбку.       — А что? Я просто интересуюсь, так же, как и ты тем, что я читаю, — пожимает тот плечом, беря телефон с парты и тыча им в лицо Бина. — Прочитай этот абзац.       Чанбин без лишних вопросов, но крайне недоверчиво читает о том, как один парень смачивает пальцы слюной и — о, нет, лицо Чанбина морщится, будто он съел лайм целиком, не запивая текилой.       — Где ты это взял?       — Какой-то парень скинул мне. Наверное, ошибся.       — Зачем ты это тогда читаешь? Может, это личное и ты вторгаешься в его пространство? — возмущается Чанбин, всё ещё бегая глазами по тексту, который, кстати говоря, составлен довольно грамотно, даже красиво, но вот содержание сомнительное, даже не из-за того, что там есть геи и что они делают, а как.       — Будет знать, что за каждой ошибкой вытекают последствия.       Минхо будто вообще всё равно, он не понимает, о чём говорит Чанбин и ему реально нет дела до чувства стыда Фиалки. Он не жестокий и не равнодушный до чужих бед, просто он не будет издеваться над этим парнем. Разве что чуть-чуть. Совсем немного.

***

      Джисон ждал весь день ответное сообщение от Феликса, после того как отправил свой рассказ им с Чаном. Но когда он нажимает на появившиеся уведомление, то судорожно пытается удержать телефон в руках, когда видит сообщение не от своего друга, а от левого человека! Почти с такой же аватаркой рыжего кота с высунутым языком и ником Ли. Lil. Lee: — Привет, фиалка, я тут прочитал твой фанфик (?) и у меня есть пару вопросов к тебе

Фиалка:

— Прости, я по ошибке отправил тебе этот документ… Он предназначался не тебе

— И вообще, это не моё. Это моя подруга написала

      Джисон медленно сгорает со стыда, готовясь превратиться в пепел. Мечтал стать смелым, а стал посмешищем. Ох. Lil. Lee: — Да, я охотно верю тебе

Фиалка:

— Давай я просто удалю сообщение, и мы сделаем вид, что этого не было

Lil. Lee: — А из моей памяти ты тоже удалишь «влажные толстые пальцы врезались в мою простату»?       Всё, Джисон погиб. Если этот парень узнает, как он выглядит, то позора будет больше, чем когда он храпел на весь этаж общаги, уснув в комнате Феликса после своего же дня рождения. Он кусает губу и тяжело дышит, пока сердце бьётся о рёбра и норовит разбить их к чертям собачьим. Но у всего есть выход.

Фиалка:

— Я сожалею, что тебе пришлось это читать.

      И Джисон нажимает на «удалить у меня и у Lil. Lee». Lil. Lee: — А ты неплох, но неужели ты думаешь, что я не успел сохранить это себе?

Фиалка:

— Что тебе надо?

Lil. Lee: — Ты испортил меня своим сексом, будь добр взять ответственность за это, фиалка!

Фиалка:

— Если ты видел, что я ошибся номером, то зачем прочитал это??? Значит тебе нравится читать и делать подобное, а за это я ответственность не несу

      Минхо усмехается, предвкушая интересную историю с этим загадочным парнем. Он уже во всю начинает представлять, как тот мог выглядеть, как его могли звать в реальности. Что-то ему подсказывает, что его внешность милая и фиалка в нике использована не просто так. Lil. Lee: — Завидуешь тому, что я смотрю, а ты нет?       Что? Как он понял это? Может, Джисон всё-таки не обознался и написал Феликсу, а тот просто прикалывается над ним?       Джисон ещё раз просматривает аккаунт незнакомца, довольно долго и тщательно рассматривая фото и ник, но, к огромному сожалению, понимает, что «Lil.Lee» это не «Lix.Lee». Вероятно, Джисон настолько плохо прописал постельную сцену, что она вышла нереалистичной, поэтому Ли понял, что он и секс разные понятия, прямо противоположные, что правда.       — Я кретин, — вздыхает он, потирая переносицу, на которую давит чёрная оправа новых очков.

Фиалка:

— Я тоже смотрю

— И вообще, это не повод для гордости

Lil. Lee: — Поэтому ты пишешь порно?

Фиалка:

— Это не порно!

      Минхо находится на грани истерики и восторга. Даже если Фиалка ошибся номером, то он то точно не промахнулся, когда задумал пообщаться с начинающим автором. Lil. Lee: — А что это? Рассказик о любви? — Я не хочу сказать, что это плохо и пошло, но есть пару моментов, которые нужно прояснить — Если хочешь, то я могу тебе рассказать, что тебе следует исправить, чтобы было заебись       Минхо гадает, смог ли он зацепить Фиалку. По его предположениям, парень был младше его, явно стеснительный, но покладистый. Ему такие нравились, потому что они всегда были искренними.       Джисон же скоро будет биться в конвульсиях от своих решений. Но, эй, чего ему бояться от незнакомого парня в интернете, который даже не знает, как он выглядит? Правильно, ни-че-го.

Фиалка:

— Ну, давай, удиви своими глубокими познаниями

      Минхо фыркает и заливается смехом. Фиалка совсем не раздражает его, а скорее забавляет и интригует.       Так, Минхо отправляет несколько скриншотов и кратко информирует о возникших проблемах, которые Джисон понимает не сразу, поэтому, преодолев себя, задаёт уточняющие вопросы. А Минхо — не без сарказма и стёба — отвечает.

Фиалка:

— То есть размер не важен?

Lil. Lee: — Не совсем. Парням он не особо нужен, потому что простата находится куда ближе, чем кажется. С девушками чуть сложнее, но тебе это рано знать — Это в твоих манхвах хуй рисуют размером с предплечье

Фиалка:

— И продырявить нельзя?

      Фейспалм. Lil. Lee: — На сегодня тебе общения в сети хватит, синевласка       Однако беседа «работа над ошибками» плавно перетекает на следующий день, но вместо обсуждения интимных сцен, они каким-то образом говорят о погоде, домашке и неприятно остывшем кофе. Минхо жалуется на поднятие цен на кошачий корм, а Джисон поддерживает и сообщает об изменении ценовой политики на билеты в кино. На что Минхо заявляет, что Фиалке ещё повезло, ведь если бы в кинотеатрах показывали его котов, то цены были бы космическими.       Минхо отправляет фото котов: серый и два рыжих пушистых комочка счастья. И Джисон улыбается, рассматривая котов, пока на одной из фотографий не замечает кисть самого Ли — извилистые выступающие вены украшают мужские недлинные пальцы и уходят под рукав кофты. Джисон ставит в голове воображаемую галочку в пункте «вены на руках». Банально и даже бесполезно, но с эстетической точки зрения Джисону нравятся такие детали во внешности парней.       Ещё спустя день, придя домой после пар, Минхо обнаруживает новое сообщение от фиалки и немного впадает от него в ступор. Lil. Lee: — В смысле почему нельзя слюной? Просто расскажи, как ты это себе представляешь, и я постараюсь пояснить

Фиалка:

— Ну, в смысле как

Lil. Lee: — Пальцем об очко???       Джисон корчится, но смеётся. Этот Ли смешной парень. Хотя смешной звучит довольно просто, потому что он ахуеть как раздражает своей прямотой и настырностью, но всегда честно отвечает ему на примитивные вопросы и делится — предположительно — своим опытом. Lil. Lee: — Откуда ты свалился, маленький? Твоя сексуальная неопытность волнует меня больше, чем глобальное потепление

Фиалка:

— Не называй меня так за то, что я не опытный

— Ты сам то маленький

— Точнее у тебя

      Джисон чувствует сладкий вкус на кончике языка, когда думает, что сумел задеть Ли за живое. Ведь все парни беспокоятся о размере своего детородного органа?       Не все. Lil. Lee: — Ты думаешь, что Лил это о моём размере? Я просто младший в семье, извращуга — То есть по твоей логике раз ты фиалка, то у тебя фиолетовый хуй?       Джисону совсем не стыдно за то, что он написал и что вообще связался с этим типом, но вот в чём он точно уверен — Ли сто процентов догадался, что его ник связан с чем-то заметным и очевидным. У Хана фиолетовые волосы, Феликс всегда зовёт его не по имени, а по этой дурацкой девчачьей кличке. Он надеется, что они с Ли никогда не встретятся, потому что ему проще болтать с незнакомцем в качестве анонима, нежели тет-а-тет.

Фиалка:

— Да, фиолетовый

Lil. Lee: — Ого, аж так? Скинь на проверку, только убедись в том, что получателем буду я, а не кто-то другой

Фиалка:

—?

Lil. Lee: —Я буду ревновать, если такое зрелище увидит кто-то кроме меня, маленький       Джисон снова краснеет и злится, представляя, как он сжимает пальцами одной руки свои джинсы, нерешительно смотря на себя сверху вниз, а потом, набравшись смелости, расстёгивает пуговицу, молнию и остаётся в одном белье. Он всё ещё продолжает смотреть на себя сверху, на свои голые ноги, на свои трусы и то, что спрятано за ними. Он представляет, как от волнения в нём просыпается возбуждение. Хочет ли он показать себя с этой стороны кому-то другому?

Фиалка:

— Так что со слюнями?

      Хан явно старается перевести тему разговора, но Ли это замечает и вовремя пресекает эту неумелую попытку ретироваться. Lil. Lee: — Сначала ответь на вопрос: ты никогда никому не отправлял свои фотографии?

Фиалка:

— Какие именно?

Lil. Lee: — Ты меня понял какие — Не вынуждай меня писать тебе это прямо, пока с тобой ничего не случилось от стеснения — Лучше давай я позвоню тебе и мы поговорим об этом?

Фиалка:

— Я не думаю, что я могу сейчас

      Но Джисон, до смерти напуганный, не успевает сделать вздох, как ему тут же звонит Ли. Он смахивает звонок вправо, хотя хотел влево, но перепутал, и слышит только тишину. Несколько секунд держится молчание. В голове Хана проносится слишком много мыслей. Как звучит голос Ли? А если он ему не понравится? Но ведь Джисон с ним не знакомиться собирается, так что не должен думать о том, что они должны друг другу понравиться, да?       Но он хочет. В Ли было что-то интересное и неприкрытое, что цепляло.       — Будем дальше играть в молчанку или мне включить видео? — первым говорит Минхо, издавая подобие насмешки. У Джисона расширяются глаза.       — Нет, не надо!       Ли смеётся довольно сухо, но его голос мягкий и даже мелодичный, такой нежный и безобидный, что у Хана возникает желание прокашляться, чтобы не звучать грубо в ответ.       — Чем ты там таким занят, что не мог поговорить со мной?       — Я? Хотел сделать задание на завтрашние пары, — наконец отвечает Джисон, крепко обнимая телефон ладонью, в которой он скользит.       — Завтра пятница, в универе научный день, ты там участвуешь?       — Нет, — признает Джисон, покусывая нижнюю губу. — Стой, ты учишься в том же универе, что и я?       — Наверное? Просто сказал не подумав, что завтра научный день, — честно говорит Ли, подавляя зевок, но Джисон это слышит.       — Хочешь спать?       — Немного, но я готов потерпеть ради образовательного разговора с тобой, маленький, — сладко тянет Ли, ставя на громкую связь. Он падает на диван, тот издаёт громкий скрип.       — Ты уверен, что не уснёшь? — посмеивается Джисон, а Минхо внимательно слушает его голос, пытаясь понять, мог ли он встретить этого парня хоть когда-либо в своей жизни.       — Под такой разговор и с таким милым голоском вряд ли. Хотя и не под такое можно уснуть.       — Что ты имеешь ввиду?       — Люди засыпают во время секса.       — ЧТО? В смысле, как такое возможно? Это нормально? — Джисон изо всех сил старается звучать обыденно, чтобы не упасть в глазах Ли окончательно. Чёрт знает почему, но его интересует его мнение, ведь не каждый незнакомец готов был обсуждать с таким же незнакомым парнем интимные вещи.       — Да, вполне. Партнёры могут сильно устать за день, а тут ещё и вечерняя зарядка, которая их добивает окончательно. Но знаешь, это скорее помогает быстрее отрубиться не во время секса, а после. А ещё люди могут болтать, делать паузы и пойти перекусить, например, а потом снова вернуться к делу.       — А-а, — тянет Джисон, кивая. — Должно быть, это неловко.       — Нет, в этом нет ничего такого. Ты лучше скажи мне, сколько тебе лет?       — Зачем тебе? — Хан настроен скептически к этому вопросу.       — Мне важно, чтобы тебе было больше восемнадцати, иначе никакого секс-просвета. Таковы мои правила, — удрученно вздыхает Минхо, подперев щёку ладонью. Он лежит на боку и смотрит в непогасший экран телефона, на котором сияет фото фиалки.       — Эй, вообще-то секс просвет должен быть раньше совершеннолетия, а не после! И мне в этом году девятнадцать!       — Ты прав, это безусловно так, но… кроме простых лекций, я дразню тебя и возможно немного соблазняю. Не хочу это делать с неокрепшей психикой.       Джисон тяжело сглатывает комок слюней и оглядывается по сторонам, ему кажется, что Ли где-то рядом. Но он совершенно один в своей квартире, которую ему подарили родители в честь поступления в университет. Никого здесь нет.       — Снова молчишь? Это конечно твоё дело, но в постели лучше всего быть раскрепощенным и не молчать, — продолжает Минхо, слыша в ответ напряжённое дыхание. Фиалка слушает его, что льстит.       — И что там делать? Скулить, стонать, кричать? — раздраженно перечисляет Хан.       — Всё лучше тишины. Ты в своём рассказе не был тихим, знаешь ли, — парирует Ли.       — Это не я, а выдуманный герой, — шипит Джисон, потирая лоб и закрывая глаза.       — Ладно-ладно, милый, верю, это не ты.       Джисон клянется, что видит перед глазами чужую ухмылку, унижающую его достоинство. Бесит.       — И вообще, зачем ты это всё писал, если это никак к тебе самому не относится? Или ты хотел, чтобы относилось? — понижает голос Ли, а у Джисона идут мурашки по голове, поднимая волосы вверх.       — Не хотел.       — Да ладно, можешь не париться. Твои сексуальные фантазии — твоё личное дело, тебе может нравиться всё, что возбуждает. Но только в рамках разумного. Ты ведь не из тех извращенцев, которые дрочат на грунтовых людей?       — Каких? — запинается Джисон по пути на кухню. Ему срочно нужно попить воды, потому что в горле неприятно першит.       — Ну, грунтовые, мёртвые. Про некрофилов знаешь?       — Это те, которым нравится быть униженными? — неуверенно спрашивает фиалка, наливая в стакан воду из графина.       — Что? — давится слюной Минхо. Он никогда не встречал таких чудаковатых людей. Как можно в свои восемнадцать быть таким невинным и наивным?       — Ну, они ещё любят связывать себя верёвками, наручниками…       — Нет, ты путаешь это с БДСМ, — Минхо задерживает дыхание, что не заржать вслух.       — Оу. Это типо как в «50 оттенков серого»?       — Угу, верно, милый, а некрофилы любят мертвых, понимаешь, о чём я?       — Фу, — кривится Джисон, часто мотая головой в разные стороны, чтобы выбросить из неё мерзотные картинки. — Такое я избегаю даже в манхвах.       Минхо не сдерживается и начинает громко смеяться до слёз из глаз. Фиалка точно с луны свалился.       — Хватит ржать, это стрёмно, — выдает Хан, хмурясь и свирепо смотря на аватарку Ли.       — Прости, я согласен с тобой, что это патология или типо того. Я всего лишь хочу узнать о цели твоего рассказа. Он ведь первый?       — Угу.       — Тебя заставил кто-то?       — Ну, можно и так сказать, — вздыхает Хан. — Друзья сказали мне, что так я лучше узнаю о своих желаниях и всё такое, но, по-моему, это не так работает.       — Ты прав-       — Назовёшь меня маленьким и я укорочу твой член, чтобы он соответствовал твоему нику, — угрожает Хан, показывая кулак в экран по привычке.       — Ладно-ладно, крошка, — не сдаётся Минхо. — Можно я продолжу свою мысль?       Джисон кивает, а потом вспоминает, что его не видят.       — Алло?       — Да-да, говори.       — В общем, я к тому, что тебе может нравиться смотреть сериалы про маньяков, но это не делает тебя любителем убивать, понимаешь?       — Вроде как.       — Тебе может быть интересно читать про секс втроём из-за того, что это новые впечатления, нереальные события, персонажи испытывают непривычные сильные чувства, но ты лично бы никогда не хотел делить своего партнёра с кем-то. А теперь понятнее?       — Да, — честно признается Хан, жуя вафельную трубочку, из которой вытекает растаявший крем. — Но как я могу попробовать? Я же не могу выйти на улицу с табличкой «секс ради эксперимента».       Минхо замолкает, чтобы подумать над словами фиалки, но ему не нужно много времени, чтобы понять одну вещь — он готов помочь незнакомцу продвинуться чуть дальше, нежели сухая теория.       — Ты ведь не смотрел порно?       — И не хочу.       — Ты хоть знаешь, как секс вообще выглядит?       — Перечитай мой рассказ и задай ещё раз этот вопрос.       — То есть всё-таки твой, а не подруги? — хитро улыбается Минхо, хмыкая вслух.       Вот же, дьявол.       — Да-да, мой, доволен? Знаю я, как это всё выглядит. У меня тоже есть член, и я тоже могу возбуждаться.       — А я могу тебе помочь изучить своё тело.       Голос Ли звучит необычно спокойно и слегка приглушенно, пока в голове Хана проносятся сотни самых разных мыслей. Его сердце уже разбивает рёбра.       — Мы же даже не знакомы. Как я могу спать с тобой, не зная тебя?       — А как спали твои герои? Они тоже были лишь знакомыми. Неужели ты не хочешь повторить свой же сюжет, чтобы внести в него некоторые правки?       Джисон молчит, а Минхо понимает его.       — Если тебя смущает то, что ты не знаешь обо мне ничего, что могло бы нас сблизить, то это плёвое дело. На следующей неделе День всех влюбленных и мы могли бы провести его вместе, — неуверенно заканчивает Минхо, слыша пульсацию в ушах.       Хан зажмуривает глаза. От разговора с Ли, от его приятного голоса и откровенности как-то не по себе. В хорошем смысле не по себе. Он ни разу не высказал своё осуждение, всего лишь посмеивается и то всегда поправляет все его нелепые предположения. Феликс и Чан хоть и хорошие друзья, но Ли прав — пока не попробуешь, не узнаешь.       Минхо готов услышать отказ, и он бы принял его совершенно спокойно, хоть отказывают ему редко, но фиалка рушит все его опасения.       — Хорошо. Я хочу попробовать, — тараторит Хан, стараясь не слушать свой собственный голос — рваный, даже несколько севший от волнения.       — Ох, — выдыхает Минхо, вообще не надеясь на нечто подобное. — Тогда в следующую пятницу я приглашаю тебя на свидание в ресторан у реки Хан. Мы проведём день так, как ты захочешь. Наша задача — расслабить тебя.       Ли звучит успокаивающе обыденно, как будто они лучшие друзья или потенциальные партнёры, что наводит Джисона на следующий вопрос:       — Какая тебе выгода с этого?       — Никакой. Просто хочу тебе помочь, может очищу свою карму и заработаю очки, чтобы попасть в рай, — зевает Минхо, всё ещё не теряя интерес к разговору. На самом деле, фиалка сумел его напрячь.       — Ладно, допустим, это так.       По ту сторону трубки что-то неожиданно взрывается и также быстро замолкает. Затишье перед новым залпом дрели.       — Что это у тебя? — хмурится Джисон, отодвигая телефон от уха.       — Соседи, видимо, в уши долбятся и нихуя не понимают. Я им сто раз говорил, чтобы они не сверлили в это время, уже поздно и мои коты хотят спать, — ругается Минхо, покрывая соседей всеми возможными словами. Джисон насчитал три этажа в его мате, что ужасно развеселило его.       — А люди правда могут долбиться в уши? — спрашивает он невпопад. Минхо тяжело дышит носом, сложив губы в трубочку и сузив глаза от удовольствия. Дразнить младшего просто сплошное наслаждение.       — Возможно, — неоднозначно роняет он, а затем спешно прощается. — Напоминаю, ты можешь задавать любые вопросы.       — Хорошо.       Последние часы до сна Джисон проводит в тревоге, а ещё ему не даёт покоя одна единственная мысль…       …люди могут долбиться в уши?       Господи, Минхо посеял в его разуме зерно сомнения.       Джисон лежит на боку, накрывшись одеялом, и общается с искусственным интеллектом, потому что ему не стыдно задавать тупейшие вопросы, а тот отвечает достаточно точно и развёрнуто.       В буквальном значении люди не могут физически долбиться в уши.

***

      Минхо повсюду мерещится голос фиалки, но его, как и ожидалось, нигде нет рядом. Воображение разыгралось не на шутку после воскресенья, когда Джисону было лень писать и он весь день отправлял голосовые сообщения. Минхо, позор ему, несколько раз переслушивал их, наслаждаясь мужским тембром приятного и естественного голоса. Как ему вообще могли дать такое прозвище?       Ли уверен, что таким парням — девственно чистым и любопытным — важно иметь чувства к партнёру. Он сам разделяет его стремление испытать свой первый анальный оргазм с тем, кого он любит, или по крайней мере, кто симпатизирует ему, но их секс всего лишь штука доверия и расширения знаний и ничего более. Ведь так?       Однако вопреки ожиданий, Джисон не задаёт ни одного вопроса об их первом свидании, что странно и непохоже на него. Да, Минхо уже успел составить характеристику фиалки, не зря у него был знакомый из органов, который поделился в своё время некоторыми знаниями.       Тогда Ли решает взять всё в свои руки, чтобы максимально облегчить задачу им обоим.       Он снова делает звонок, а фиалка сразу же поднимает трубку.       — Привет, милый, я скину тебе фильмы, которые ты должен посмотреть до пятницы. Понял?       — Эм, да? А зачем? Что ты кинуть мне хочешь?       — Не бойся, порно я тебя не заставлю смотреть, оно может некоторые твои представления исказить, — заверяет Минхо, смотря на тёмный экран своего ноутбука и ловя себя на незнакомом выражении лица.       — Ну, ладно. А зачем смотреть-то?       — Потом обсудим.       Джисон устало вздыхает и корчится, напоминая младшеклассника, которому задали по окружающему миру выучить параграф про образование тумана. Он ненавидит всё, что связано с прочитай/посмотри и напиши по этому поводу сочинение, а затем за это получи не самую удовлетворительную оценку. И спрашивается, зачем ему своё мнение, если оно оценивается субъективно.       Но с Ли совсем не так. Он минут сорок слушает Джисона, который пересказывает ему сюжет фильма «Филадельфия», жалуясь на то, что Эндрю изменил своему парню (которого играет Антонио Бандерас, что чрезвычайно важно) с каким-то левым чуваком в кинотеатре, после чего обнаружил у себя СПИД. Ли смеётся и соглашается на каждом слове.       — Я понял, важно предохраняться.       — Особенно если спишь с незнакомцами. Лучше спрашивай насчет хламидий напрямую, если парень отказывается дать тебе справочку и надеть презик на свой-       — Я понял, значит он гондон, — прерывает Джисон, говоря громко и уверенно. Ли уже неоднократно говорил, как называть людей, которые зациклены только на своём удовольствии. И Хану всегда смешно с этого, потому что Ли говорит на полном серьёзе, даёт всем мудакам прозвища и рассказывает неудачные истории своих знакомых.       — Быстро учишься, милый, — улыбается Ли, а Джисон мечтает увидеть его улыбку. Как бы глупо он не выглядел, но ему действительно очень интересно познакомиться с Ли вживую. У плохого человека не может быть три кота, верно? И такого добродушного голоса, который, правда, мог ломаться в порыве раздражения, но оно никак не касалось Джисона.       — То есть презик нужен и со своим парнем?       — Если у тебя есть от него справка, а у него от тебя, то можно и без, — терпеливо вздыхает Ли.       — То есть тебе нужна от меня? — робко задаёт вопрос фиалка, не слыша, как в квартире Ли гулко разносятся удары его сердца. Он стремительно краснеет и кладёт одну ладонь себе на щёку, чтобы остыть, но это не помогает. Минхо уже и знать забыл из-за обсуждения фильма, что у них намечено свидание.       — Я могу принести свою, от тебя мне не нужно. Это ведь секс просвет, так что всё будет технически правильно и аккуратно. Резинка, все дела.       — Угу.       Так проходит и среда — за обсуждением «365 дней». Минхо обплевывается, пока говорит, насколько это кринжовый фильм, а Джисон смеётся до потери воздуха из лёгких. Они вместе пытаются копировать Массимо. И хоть они не видят лица друг друга, но зато прекрасно слышат, из-за чего становится ещё веселее и кринжовее.       В четверг Минхо посещает одна идея, которая приходит к нему в голову совершенно случайно, когда он смотрит какой-то лакорн, который ему посоветовал фиалка, обещая, что ему понравится. И ему действительно нравится, он будто начинает чувствовать любовное волнение, трепет и переживания героев так, как если бы он был на их месте. По его догадкам, то же самое чувствует и фиалка. Он невинный и милый, а ещё, вероятно, хорошо выглядит и у него красивая улыбка. Почему-то Минхо кажется именно так.       Секс по телефону? Неплохая идея для раскрепощения и проверки на готовность фиалки продвинуться дальше. Он хоть парень и немаленький уже, но всё же это вопрос деликатный.       Однако Минхо сомневается.       Днём он выбегает в магазин около дома, чтобы купить несколько сладостей для их свидания, а на выходе замечает бездомную кошку. Взрослую и замёрзшую от непредсказуемых февральских температур. Он присаживается на бетонные ступени и расстегивает свой короткий тёмно-синий пуховик, чтобы впустить внутрь белую кошку.       Они сидят вдвоём, их ласкает слепящее солнце, которое немного, но греет. И тут до Минхо доносится звон стеклянных бутылок. Он открывает глаза и оборачивается в сторону шума.       — О, кошечка, — произносит парень с капюшоном на голове.       — Идём, фиалка, не приставай к чужим кошкам, — строго произносит блондин, дёргая приятеля за локоть.       Глаза Минхо расширяются, хоть они и без того большие, но, кажется, сейчас они вылезут из орбит.       Фиалка?!       Ему хочется окликнуть парня, чтобы ещё раз посмотреть на него, а тот будто читает его мысли и оборачивается, чтобы снова взглянуть на кошку в его руках. Жаль, что не на него.       — Подожди, Феликс, дай поглажу кису, — шипит Джисон. Он семенит ногами и подлетает к Минхо, который смотрит на него ошарашенным взглядом. Вслед за Джисоном доносится запах сладкого алкоголя. Так мальчишка немного пьян, вот почему он без стеснения лезет к кошке в чужих руках.       Минхо слабо улыбается, но внутри него всё горит от любопытства и скованности, которую он придерживается, чтобы не выдать себя. Минхо тупо смотрит на Джисона и молчит, боясь даже вздохнуть.       — Ваша киса? — спрашивает фиалка, не смотря на Минхо.       — Угу, — скупо отвечает тот, продолжая исследовать чужое лицо. Из-под капюшона выпадают неяркие фиолетовые пряди волос, одна бровь немного выбрита, а улыбка. Ох… Она добрая и красивая, а губы пухлые и насыщенно розовые, хоть и потресканные в некоторых местах.       — Она очень милая, — тихо тянет Джисон, бережно дотрагиваясь пальцами до мордочки животного. На его пальцах поблёскивает серебряное кольцо, его ногти короткие, кожа аккуратно убрана, нет ни одного торчащего заусенца. Он человек приятной наружности, хоть на нём и надеты забавные серые спортивки, растянутые на коленях.       Минхо действительно не понимает, как у такого парня, а у него много положительных качеств, никогда никого не было. Вымышленные парни не в счёт.       — Простите, он у нас того, — подлетает Феликс и вежливо улыбается Минхо. Он уводит Джисона, который начинает сопротивляться и даже убегать от своего друга куда-то вперёд, который ругается на его раннее пьянство, но тому всё равно, ему слишком весело.       Минхо снова остаётся наедине с кошкой, которая мурлычет на его коленях, зажмурившись.       Он же видел Джисона в университете не один раз, даже замечал его фиалковые волосы, слышал его голос, видел, как тот тянет руку на парах, чтобы получить свои заветные баллы для зачёта автоматом.       Он не раз сталкивался с ним в коридорах, получал в ответ смутные извинения, но всё равно снова Джисон врезался в него, пока утыкался в свой планшет.       Минхо поймал краш.       А ещё, думая о Джисоне, на ум приходит его рассказ, и он видит некую взаимосвязь с собой. Совершенно глупая, дурацкая мысль поселяется в его голове — а не описал ли фиалка его?       Он милейшим образом прощается с кошкой, оставляя ей корм и поцелуй в голову, и убегает к Чанбину, где находит ещё и Сынмина. Он не обращает внимание на то, что помешал друзьям проводить время вместе, он даже не извиняется, но в качестве приличия ставит на стол банановый сок и купленные пончики. Кстати, с клубникой.       — Читайте.       — Вслух? — усмехается Сынмин, утыкаясь глазами в экран. От Чанбина он уже слышал эту историю о «по ошибке отправленном документе с порнухой», поэтому он предвкушен не менее самого Минхо.       — Да, вслух, — строго отвечает Ли, всучив телефон в руки парней. Они переглядываются и действительно начинают читать вслух все сцены, даже интимного характера, отыгрывая довольно неплохо.       — И что ты хочешь от нас? — поднимает глаза Чанбин на друга, который всё это время испытывающе смотрел на них двоих.       — Вам не кажется, что этот актив, — голос Минхо ломается, он поджимает губы и усмехается с самого себя, — похож на меня?       Чанбин заливается неловким смехом, но Сынмин относится к вопросу слишком серьёзно, потому что…       — Мне тоже так кажется. Смотри, — обращается Сынмин к Чанбину, который смотрит на этих двоих скептически. — Пухлые губы, кроличьи зубы и кошачьи глаза. Он даже будто характер с тебя списал. И татуировку упомянул на предплечье!       Минхо вскакивает с места и:       — Да! Да! Я так и знал, он поймал на меня краш.       — Как и ты на него.       — Как и я на него, — бездумно повторяет Минхо, а потом враждебно стреляет взглядом в Сынмина. — Это не так.       — Всё так, Хо, не отнекивайся. Ты бы мог переспать с кем угодно, с твоим обаянием это не проблема, но ты выбрал фиалку, — разводит руками Чанбин, вскидывая бровями.       — Что с ним не так? — недоумевает Минхо.       — С ним всё в порядке, удивительно, что и с тобой вроде как тоже. Ты готов устроить свидание, готов ждать и терпеть. У тебя температура что ли?       Минхо краснеет. Он вытаскивает из-под своей задницы подушку и утыкается в неё лицом, вопя следующее:       — Он такой милый!

***

      Остаток дня Минхо ходит по комнате, закусив ноготь большого пальца и смотря на свой телефон в ожидании сообщения от Джисона. Он полагает, что тот занят тем, что пьёт вместе со своим другом, что на руку Минхо, который планирует предложить ему кое-что интересное.

Фиалка:

— Прости, я не видел втоытй звонок

— Твой*

Lil.Lee: — Всё в порядке — Активно отдыхаешь?

Фиалка:

— Как ты аонял?

      Минхо смеётся, представляя в голове невинные глаза-пуговки Джисона. Почему он такой, а? Почему Минхо раньше не замечал его? Блядство. Lil.Lee: — Ты смешно пишешь, милый — В честь чего отдыхаешь?

Фиалка:

— В честь дня всех влюблённых

      Врёт Джисон, не желая упоминать настоящую причину — он пьёт для храбрости, чтобы расслабиться и перестать париться из-за предстоящей встречи с Минхо. Феликс и Чан морально подготовили его, прочитали целую инструкцию, как стоит себя вести, чтобы им не воспользовались. Джисон, без сомнений, благодарен им, но, когда те предложили установить слежку в ресторане, отказался. Lil.Lee: — Ты уже дома?

Фиалка:

— Да

Lil.Lee: — Я могу тебе позвонить?       Минхо закрывает глаза и откидывает телефон на диван, на котором всегда лежит, когда болтает с фиалкой. Ему плохо. Он представляет Джисона, вспоминает их личные разговоры и его фанфик. Он ужасно хочет быть на месте того парня, который был с Джисоном в его рассказе. Он бы смог проделать всё описанное лучше.       Джисон впервые звонит ему сам. Значит, точно находится под действием алкоголя, чему рад Минхо, потому что надеется осуществить задуманное.       — Ал-ло-о, — уже несколько минут гудит Хан, дуя губы от недостатка внимания.       — Да-да, прости, я отвлёкся, — часто моргает Минхо. На самом деле, он — видимо, по ошибке — доставал лубрикант, хотя хотел заварить чай. — У, крошка, да ты пьян?       — Я не… хотя, ладно, — хмурится младший, мотая головой, что в его состоянии зря.       — Признайся, что тебе нравится, когда я зову тебя милыми прозвищами, — тон Минхо опасно понижен.       — Угу, — стыдливо гудит Джисон, желая услышать чуть больше. Как-то раз он подумал о том, что бы он сделал с Ли, будь он смелее, кажется, теперь он знает. — Можешь ещё как-то назвать меня?       Его голос звучит приглушенно, но Ли успевает разобрать каждое слово.       Можешь ещё как-то назвать меня?       Минхо таращится в экран телефона, стараясь прочитать имя. Ему кажется, что с ним говорит не фиалка, а его замена. Но, в любом случае, ему нравятся обе версии — стеснительно-раздражённая и любопытно-глупенькая.       — Скажи, как тебе нравится, детка?       — Только больше не называй меня синевлаской, у меня всего-то фиолетовые волосы! — выдаёт Джисон, тут же ударяя себя по лбу. Он выдал свой цвет волос, но…похуй, они с Ли увидятся уже завтра.       — Не буду, я же хочу, чтобы тебе было приятно, — мурлычет старший, а Джисон чувствует мурашки сбоку на шее, которые спускаются к ключице. — А ещё знаешь, что бы я сделал для тебя?       — Что?       Минхо слышит, как голос младшего стал тише и тяжелее, что заставляет его положить ладонь на свой живот. Он находится в приятном состоянии лёгкого возбуждения.       — Я бы поцеловал тебя. Сначала аккуратно и нежно, прикусывая твои губы, а затем прижал бы тебя к себе, чтобы ты потерял дыхание. Я бы сжал твою задницу обеими ладонями.       Минхо обрывает свою речь и прислушивается к звукам на фоне. Джисон слушает его, нетерпеливо дышит в динамик, совсем не осознавая, как это сводит с ума Минхо, который заходит в своей голове далеко за пределы поцелуя.       — И… что дальше? — спрашивает Хан, дыша полной грудью. Он снова начинает кусать свою нижнюю губу, на которой образуются новые ранки. Он не замечает, как принимает горизонтальное положение на кровати и выключает свет в комнате для комфорта.       — Тебе пришлось бы впустить меня к себе, в твой непослушный рот, чтобы я смог выбить из тебя первый возмущенный стон. Это первый шаг — помочь тебе расслабиться.       — А второй?       — Почувствовать себя в безопасности.       Джисон глотает ком слюней, когда чувствует слабость внизу живота, которая так и тянет его.       — Хочешь расскажу как? — мягко спрашивает Минхо, параллельно приспуская свои домашние штаны вниз по бедру.       — Да, да, хочу, — вполголоса выпаливает Хан, закрыв глаза ладонью. Ему слишком красно и плохо-хорошо, ему ужасно хочется, чтобы Ли взял над ним верх и показал как надо.       — Я бы снял с себя одежду, чтобы ты мог посмотреть на меня, а потом приподнял бы твою футболку и проверил твоё тело на чувствительность.       Минхо говорит, что прошёлся бы губами по ключицам, прикусывая кожу и тут же зализывая её горячим языком. Он бы расцеловал его грудь, играясь с сосками пальцами, пока они не опухли от прилива крови. И Джисон повторяет за ним, делая то, что тот говорит, пока не осознаёт, что ему действительно такое нравится. Жаль, что он это делает совершенно один в своей комнате, слушая Ли по телефону.       — Милый, ты бы позволил мне дотронуться своим ртом до тебя? — спрашивает Минхо, а сам открывает крышку бутылочки со смазкой, которую он нагрел в ладони.       — Ты бы хотел сделать мне-       — Да, — перебивает Минхо, слыша удивлённый вздох на заднем плане. — Сейчас, подожди секунду.       Джисон кивает. Он плавно проходится ладонью по своему торсу, ведя кончиками пальцев по напряженным мышцам, которые иногда подрагивают. Он приподнимает корпус, чтобы стянуть с себя штаны и нижнее бельё, потому что он чувствует, как его дружок твёрд. Пора бы научиться быть чуть увереннее и взрослее.       — Поставь ноги чуть шире, — в мягком приказном тоне шепчет Минхо, надевая в уши наушники. Он хочет, чтобы дыхание Джисона и его придушенные всхлипы въелись ему в мозг. — Закинь одну ногу мне на плечо, а руки положи на голову. Тебе так будет легче управлять мной, — заранее отвечает на вопрос Минхо.       Он упирается лбом о свою подушку, выгибаясь поясницей так, что пятая точка взлетает вверх. Его палец вязкий и слегка холодный из-за смазки, поэтому как только он подставляет его к анусу, спешно водя по нему, тело поддается легкой дрожи.       Джисон же берёт в руки плюшевую игрушку, которую он выбил в автомате, и прижимается к ней носом, переводя дыхание. По его голове стекают капли пота, всё лицо красное, а губы влажные из-за того, что он вновь и вновь облизывает их, чередуя язык с зубами.       — Я уверен, что ты всё ещё слишком много думаешь, — усмехается Минхо, торопливо впуская один палец внутрь себя. Он чувствует зажатость своего тела, и нервное «немного» в ушах. — Детка, даже если ты о чём-то волнуешься, то знай, что ты ебать как сексуален.       — Уверен? — сипит тот, заталкивая себе в рот низ футболки.       — Уверен, — шепчет Минхо. Он проталкивает вторую фалангу и наконец весь палец. Ему не больно, слегка непривычно из-за перерыва в месяц, поэтому вскоре в нём оказывается второй. — М, от тебя вкусно пахнет.       — Но ты ведь-       — Не важно, что я в телефоне, я в этом уверен, — пресекает Минхо, выдыхая в трубку. Он немного ёрзает, разводя пальцы в разные стороны.       — Угу. Тогда как тебе я на вкус? — игриво роняет Джисон, обхватывая свой стояк липкими пальцами. Его живот тяжелеет, а перед глазами образуется лёгкий туман.       — Ха, — изумленно отвечает Ли, получая дозу удовольствия от нажатия на простату и влажного дыхания Джисона. — Знаешь, если ты случайно толкнёшься в мою глотку, я не расстроюсь.       — Не будешь капризничать?       Хан судорожно проводит по члену ладонью на пробу и бесконтрольно стонет вслух. Уши Минхо краснеют, а пальцы на миг останавливаются на, своего рода, мужской точке джи.       — Хорошо, продолжай стонать мне прямо в уши, пока я заставляю тебя капризничать, — выдавливает из себя Минхо, закусывая губу до боли.       Джисон готов провалиться на месте, но ему уже достаточно хорошо, чтобы начать анализировать свои действия. Он понимает, что он не один из них двоих ублажает себя, потому что голос Ли подозрительно хриплый и низкий, он иногда прерывается, его голос словно обрывается и он шикает сам себе.       Минхо говорит Хану, насколько в его рту должно быть жарко и узко, особенно, когда он берёт всю длину в свой рот, надувая щёки. И перед глазами Джисона только один человек, которого он представлял, когда писал свой фанфик. Он не замечает, как его ладонь сильнее обхватывает себя, начиная быстрее водить вверх-вниз, и он слегка приподнимается.       Ли вполголоса мурлычет, что Джисон врезается ему в глотку, получая нужный эффект — фиалка ударяется в кольцо своих пальцев и с низким стоном кончает, бормоча что-то невнятное, но среди этого потока звуков Минхо распознает «Ли». Его глаза расширяются просто до невозможности, ему хватает этого, чтобы скорее последовать примеру младшего и тоже вяло упасть на кровать, потому что бёдра ослабли и перестали держать его.       — До завтра! — наспех бросает Джисон, сразу же бросив трубку.       — Даже не поцеловал на ночь, — усмехается Минхо самому себе, устало, но радостно улыбаясь. Ему ещё не приходилось разводить кого-то на секс по телефону, но это превзошло его ожидания.       Хан ещё какое-то время смотрит в потолок и не моргает, потому что наслаждается приятной пустотой в теле. Никакой сексуальной фрустрации у него не будет!

***

      Минхо приезжает в ресторан, где он заранее забронировал место, раньше назначенного времени, потому что у него есть несколько важных дел. Всю ночь он думал над тем, как сделать Джисону приятно. Он уж собирался заказать букет фиалок для своей фиалки, но отмёл эту затею, потому что он хотел быть серьёзным.       Да, Ли Минхо намерен закомфортить Джисона по максимуму. Он использует всю информацию, которую знает о нём. Забронированное место спрятано за тяжелыми шторами, по периметру стола установлена гирлянда, потому что Хан любит огни и полумрак, на вечер заказан салют, а ещё он выбирает вместо банальной валентинки подарить фото радужки своего глаза (потому что фотки Джисона у него нет), в которой еле заметны строчки из песни, которую Джисон напевал во время их разговоров.       «It’s my life» от Бон Джови, если вам интересно. Хотя он чередовал её с «As it was» Гарри Стайлза.       Он специально отказывается от алкоголя, чтобы отвезти Джисона после ресторана к себе и чтобы от него не пахло спиртом. В его квартире идеальная чистота, пахнет диффузором, коты все помыты и накормлены, в комнате работает обогреватель, а в холодильнике полно еды. Он, как бы не хотел это признавать, намерен ухаживать за Джисоном, как тот того заслуживает.       Фиалка неуверенно топчется на пороге ресторана, вежливо здороваясь с хостес, которая помогает снять с него пуховик. На Джисоне костюм-двойка, он предпочел короткий пиджак, который удлиняет его стройные ноги, уменьшает талию и увеличивает в ширине плечи. У него уложенные волосы, вероятно, сегодня утром он обновил цвет, потому что они намного насыщеннее, чем были вчера. На его пальцах кольца, а на запястье браслет. Это меньшее, что на расстоянии успевает увидеть Минхо.       Он выходит из-за стола и идёт навстречу к фиалке, натянув милейшую улыбку, на которую был способен. Джисон не сразу замечает его, но как только сталкивается с ним взглядом, криво улыбается и отчего-то смеётся. У Хана падает огромной груз с плеч, когда он видит перед собой Минхо. В его руке небольшой пакет с принтом с сердцами, которым он прикрывает себя, но Минхо-то знает, что сегодня он лишит его любого вида прикрытия.       — Это ты! — не перестаёт смеяться Джисон, смотря на Минхо.       — Не понимаю, о чём ты, — отмахивается тот, обхватывая парня за локоть и ненавязчиво усаживая его за стол.       — Всё ты понимаешь! — он тычет пальцем в плечо Минхо, а тот все ещё притворяется, выжидая. — Ты вчера сидел у магазина с кошкой. Вот почему ты был таким тихим, когда я гладил её. Ты узнал меня раньше, чем я тебя!       — Да ну же, детка, перестань смеяться, — просит Ли, перехватывая пакет из рук парня и отдавая взамен свой со своим подарком. — Неужели ты не рад тому, кого видишь?       Сердце Джисона пропускает слишком болезненный и громкий удар, который разносится эхом по телу. Конечно, он знает, что Минхо студент третьего курса, знает, насколько он горяч, просто невероятно красив. Минхо — представитель мужской красоты. Но он никогда не думал, что сможет заговорить с ним, как бы не мечтал об этом. А то, что произошло вчера на улице — просто помутнение рассудка.       — Нет, не рад, — фыркает он, не зная, каким чудом не заливается краской смущения. На Минхо надет чёрный пиджак, но куда привлекательнее фиолетовая атласная рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц. Взгляд Хана сам устремляется к вырезу, к виднеющейся тени от груди.       — Ох, тебе придётся повторить это ещё раз, потому что я не верю твоим глазам, — дерзко парирует Минхо, облокачиваясь о стол и заглядывая в бегающие глаза Джисона. Именно таким он его себе и представлял.       Минхо влип. Джисон слишком хорош собой.       — Заткнись, — раздраженно отвечает Хан, прячась за меню.       — Нет, ты заткнись.       — Заставь.       — Хорошо, но тебе придётся постонать немного, — добавляет Ли, ставя точку в их диалоге и выигрывая этот раунд.       Хан краснеет. Он на свидании своей мечты с парнем своей мечты! Феликс и Чан точно не поверят ему и потребуют доказательств, на что Джисон гордо покажет им своё ожерелье из засосов, которые обещал ему оставить Минхо.       Хотя, если так подумать, то именно Чану и Феликсу он должен быть благодарен. А ещё своей невнимательности.       — Почему ты не пьёшь?       — Не хочу, чтобы от меня пахло.       Джисон вопросительно смотрит на свой бокал и на Минхо, а тот поясняет.       — Тебе ведь не нравятся резкие запахи.       Минхо говорит это чересчур серьёзно и просто, что ставит Джисона в неловкое положение. Но он скоро поменяет его в горизонтальное, как и вчера вечером.       — Заботишься обо мне? — прищуривает глаза Хан, отрываясь от пасты с креветками.       — Я хочу показать тебе тот минимум, который тебе должны давать мужчины.       — Если ты продолжишь в том же духе, то мне больше не понадобятся мужчины, раз ты сидишь рядом, — смело. Это было смело, Хан.       — Что ж, — Минхо явно не ожидает такого признания, но ему это пиздецки льстит, а потому он хочет подарить Джисону что-нибудь ещё, обрадовать чем-нибудь ещё, — ты сам это сказал, запомни.       — Я тебя начинаю бояться.       Минхо ухмыляется и продолжает неприлично пялиться на парня, который под его глазами немного плавится. От вина голова Джисона становится несколько тяжелой, что мешает трезво думать.       — Почему у тебя до сих пор не было отношений? Тебя кто-то обидел?       — Нет, просто я — это я, — пожимает плечами Джисон, вытирая губы салфеткой. Он запивает намешанный вкус еды и вина стаканом воды и закидывает две мятные конфеты.       Минхо улавливает в его взгляде остывшую обиду и смирение.       — Нет, так нельзя, — рявкает он, поднимаясь с места и с непонятной угрозой вырастает перед Джисоном.       Он огибает угол стола и наклоняется над лицом младшего, упираясь руками в спинку стула. Его лицо непривычно близко. Хан успевает лишь мельком уловить аромат парфюма. Слегка сладкого, но не резкого, а приятного. У него перехватывает дыхание и ему в этом активно помогает Минхо.       Это первый шаг — помочь тебе расслабиться.       О да, Минхо проделывает с ним то, о чём говорил вчера вечером. Он расслабляет Джисона и старается настроить его на иную волну. Ли слепо находит руку младшего и кладёт на свою грудь, в которой неистово бьётся сердце.       Хан хоть и залипал на пухлые губы парней, но никогда не думал, что у Минхо они будут такими не только внешне, но и на ощупь. Гладкие, увлажненные, а на вкус манговый пудинг, который парень ел вместо полноценного ужина.       — М? — оказывает лёгкое сопротивление Джисон, когда кончик чужого языка облизывает его верхнюю губу.       — Угу, — игриво отвечает Минхо, позволяя парню привыкнуть к себе. — Будь добр, открой ротик.       Джисон заглядывает в глаза напротив и быстро тонет в них, повинуясь уже хорошо знакомому голосу.       Его рот заполнен слюнями из-за мятных конфет и Минхо, который нагло ворует языком одну из них.       — Верни, — возражает Хан, широко распахивая изумлённые глаза.       — Забери, — Минхо выпрямляется и делает шаг назад, показывая язык.       — Без проблем.       Хан цепляется пальцами за рубашку на груди Ли и тянет его рывком на себя. Минхо чуть ли не падает на него, но вовремя успевает поставить руки на спинку стула, приняв своё первоначальное положение. Запах вина ударяет его по слизистой носа, вгоняя в состояние возбуждения.       Он никак, ну совсем-совсем никак, не мог предсказать, что Джисон умеет целоваться. Фиалка впивается пальцами в его макушку и с новой силой притягивает к себе, и им чудом удается не врезаться зубами друг в друга.       Их языки переплетаются довольно резко и страстно, мятная конфетка перекатывается во рту, оставляя на коже выжженное пятнышко. Джисон шумно втягивает воздух носом, и Минхо осознает, что ему придётся принять поражение и вернуть конфету обратно, звонко чмокнув чужие винные губы напоследок.       Это был практически крышесносный поцелуй, по крайней мере, у Минхо крыша немного съехала с места.       Их взгляды снова возвращаются друг к другу. Глаза Джисона замыленные, его дыхание сбитое, а волосы больше не держат прежнюю укладку, они спутаны стараниями Минхо.       — Первая ступень пройдена успешно? — спрашивает Ли, облизывая губы.       — Угу, — кивает Джисон, опуская голову вниз.       — Смущён, синевласка, тем, что высосал из меня душу и конфету, а? — вскидывает бровью Минхо, рефлекторно дотрагиваясь кончиком языка до мятного пятнышка на щеке.       — Ха, разве это я должен быть смущён? Ты мне отсосал! — выпаливает Джисон, сузив глазки на Ли.       Официантка застыла с нелепой улыбкой на лице, явно проклиная сегодняшнюю смену, потому что все вокруг неё были озабочены друг другом. Но она, дабы её не уволили, хотя хотелось сделать это самой, извинилась и пообещала вернуться сию минуту обратно со счётом.       — Чёрт, — вздыхает Джисон, ударяя себя ладонью по лбу.       — Не беспокойся, я извинюсь перед ней и оставлю чаевые, — подмигивает Минхо, не зная, каким образом его слова действуют на Джисона, который уже без ума от него.       Ли прикрывает Джисона своей спиной, пока прикладывает карту к терминалу. Он чувствует позади себя жар от стыда Хана и ему кажется, что его тело тоже горит. Горит от желания приблизиться к Джисону на физическом уровне, чтобы ощутить его дыхание на своей коже, перенять своими губами его стон, прикрыть собой и… показать мир плотских утех. Не самое романтичное окончание, но это правда мысли Ли.       Они едут домой, иногда перебрасываются бытовыми фразами, Джисон неоднократно благодарит за ужин, намекая на то, что скоро отблагодарит его другим способом, что вызывает резонный вопрос в голове:       — Ты ведь не думаешь, что за хорошее отношение к себе ты должен кого-то благодарить таким образом?       — Эм, нет, конечно.       — Если тебя любят, ну или ухаживают за тобой, то оплатить счет в ресторане — всего лишь признак симпатии. Никогда не привязывай любовь к благодарности сексом, хорошо?       Минхо снова звучит по-доброму строго, так что Хан соглашается, понимая, что был не прав.       — Ты в порядке?       — Да, вполне.       — Тогда почему ты смотришь на меня? Что-то хочешь сказать или?..       — В твоих глазах мелькают уличные фонари. Мне кажется, что это романтично, — пожимает плечами младший, закусывая губу.       Минхо несколько смущён. Вся романтическая чушь была придумана не для него, но от Хана это звучит так чисто и не заезжено, потому что он говорит от сердца, а не от головки. Ну, вы поняли.       — Кстати, о времени. Ты не передумал?       — Нет. Ты ведь не собираешься отвезти меня домой, так и оставив ни с чем? — щурится Джисон на профиль водителя. Его кожа на лице такая же гладкая и светлая, как и в вырезе, в который он старался не глазеть на ужине, но — не вышло.       — Нет, — смеётся Ли, маневрируя на дороге на повороте в ЖК.       Напряжение, взявшее верх в машине, растворяется в пустом лифте, отдавая своё место желанному поцелую. Они снова вернулись к первому шагу.       Губы Минхо опускаются на шею, они находят пульс и щекочут его своим влажным теплом. Он выпускает язык, проводя кончиком по бешено играющему пульсу, пока Джисон прижимает его к себе, как что-то, что боится потерять.       До квартиры они доходят, не понимая, как они это сделали, потому что ноги сами ведут их: сначала к двери квартиры, затем к двери спальни. Их встречает свеже заправленная кровать, от которой пахнет кондиционером для белья, и Минхо роняет фиалку на прохладную простынь.       Они смотрят друг на друга какую-то долю секунды, но этого достаточно, чтобы понять, что в их головах прямо сейчас.       Джисон совершенно забывает о том, что он пьян, о том, что они с Минхо никогда не видели друг друга голыми, потому что верит старшему и его опыту. Он запрокидывает голову назад, оголяя шею, и ненароком тянет Минхо за воротник его рубашки.       — Ты можешь снять её, — предлагает Минхо, когда слышит треск ткани на своей груди. Он ведь знает, что Джисон сам не сможет с этим справиться и ему нужно предложить.       Хан сглатывает и произносит своё избитое «угу», отчего кадык вибрирует под губами Минхо.       — Тогда сними мою с меня, не хочу быть моделью одежды, — выдает Джисон, смеша таким образом старшего.       Его внезапный смех заставляет Хана морщиться и засмеяться в ответ, однако это не мешает ему расстёгивать пуговицы, стягивая её с широкой спины и бросая на край кровати. Грудь Минхо упругая, не плоская и не каменная, его хочется трогать, сжимать и целовать. А пока он думал об этом, с него слетели брюки и верхняя одежда.       — Меньше отвлекайся, а то не заметишь, как я тебя раздену, — произносит Минхо на вопросительный взгляд Джисона.       — Я замечу это, ведь тебе тоже придётся раздеться, — щёлкает языком тот.       — Да ты дразнишь меня!       — Чем же? — раздражённо закатывает глаза младший, но в следующую секунду оказывается в незавидном положении. Он чувствует, как в его бедро упирается стояк Минхо. Сложно признать, но он хочет его увидеть, хочет его почувствовать…       — Детка, всё в силе? — вполголоса говорит Минхо над ухом Хана. Тот ёжится и молча кивает несколько раз, пытаясь стянуть с него брюки, которые достаточно удачно для первого раза поддаются его манипуляциям.       — Да, я хочу-       — Чего же ты хочешь? — перебивает Минхо.       Он спускается губами к ключицам. Теперь обе его ладони покоятся на талии младшего, массируя живот большими пальцами. Минхо и забыл, как могут пахнуть парни. Ненавязчиво, мягко и сладко. Это естественный запах Джисона, смешанный с гелем для душа. Минхо прижимает губы к ярёмной впадине, слегка втягивая чувствительную кожу.       Джисон ёрзает. Ему душно, кровь плавит его тело, а ещё он чувствует боевой подъём в трусах. Совсем не смешно.       — Я хочу поцеловать каждый участок твоего тела, — выдает Минхо, спускаясь к твёрдым соскам.       Я. Хочу. Поцеловать. Каждый. Участок. Твоего. Тела.       И как Джисон может надеяться найти себе парня, который будет соответствовать всем параметрам, которые выстроил Минхо.       Только если…       Далее Минхо оставляет мелкую россыпь поцелуев на чужой груди, делая это с особым удовольствием, потому что под его руками вздымается и опускается живот Джисона — хороший знак. Он мельком смотрит на Хана, тот прячет лицо за ладонью, раскрыв губы.       — Дыши глубже, пока ты можешь, — то ли совет, то ли угроза.       Хан хмыкает слишком громко для себя, отчего на лицо опускается очередная дозировка краски. Минхо ласкает его мышцы пресса языком, иногда прикусывая кожу, что заставляет его сводить колени вместе. Последний важный поцелуй приходится на низ живота, на котором покоится резинка от трусов.       — Я-       — Если ты их не снимешь, клянусь, я убью тебя, — огрызается фиалка, убирая со своего лица влажную от дыхания ладонь.       — А ты смелый, — поднимает одну бровь Минхо.       Он притягивает Джисона за бёдра к себе, чтобы тот почувствовал давление на своей промежности и затем отсутствие белья.       — Ох, — выдыхает он, его пальцы на ногах сгибаются.       — Ох? И всего лишь?       — На большее пока не тянешь, — фыркает Джисон, отдавая себе отчёт в том, что Минхо не просто мог заставить его охнуть пару раз, он мог куда больше, просто был сдержан ради него. Ради его безопасности?       Минхо не обижается, ему просто-напросто не на что, ведь он уже успел понять, что для Джисона его острый язык — механизм защиты, его же задача подобрать пароль.       — А так? — Ли перемещает ладонь парня со своего плеча на свой пах.       Минхо видит смятение в глазах Джисона, однако оно быстро проходит. Годы чтения фанфиков дают о себе знать и весьма вовремя.       — Я могу помочь снять их, — мягко предлагает Ли, переплетая их с Ханом пальцы. Его боксеры скользят вниз по бёдрам, он переминается с колена на колена и отбрасывает вещь в сторону.       Джисон не замечает, как пялится на, ну, на член Минхо, который явно больше его собственного. Он ещё понял бы эту разницу, если бы Минхо был афроамериканцем или дылдой баскетболистом. Но он выше его на каких-то сантиметра три. Чёртова генетика!       — Не смотри так, будто у тебя такого же нет.       —Такого нет, — честно отвечает Джисон, поднимая глаза на старшего. Всего лишь вчера они говорили по телефону, а сегодня Хан видит Минхо воочию, что поражает.       Минхо цыкает и отводит взгляд в сторону подушки под головой Джисона, из-под которой он достаёт припрятанный лубрикант.       — Чем он пахнет? — хмурится Джисон, вытягивая голову навстречу запаху. — Только не говори, что это с запахом фиалки.       — Это мой небольшой подарок тебе. Бонусный, так скажем, — кратко хихикает Минхо. — Смотри, что я тебе говорил про слюни?       — Ты так ничего и не сказал.       — Мой косяк, прости. Они быстро сохнут, это не гигиенично и может быть заразно.       В памяти Хана всплывает фильм про СПИД. Он готов хоть сто слоев защиты нацепить, лишь бы остаться здоровым.       — Это водная смазка, скользит хорошо, смывается быстро, но надо использовать много. Видишь?       Пальцы Минхо в прозрачной смазке, чей запах разносится по комнате, но никак не мешает.       — Что бы сделал твой парень?       — Поцеловал бы меня.       И Минхо делает именно это. Он целует Джисона осторожно и ласково, позволяя ему взять инициативу на себя и снести крышу с головы окончательно.       Хан случайно прикусывает губы Ли, когда тот дотрагивается кончиком своего пальца до его ануса, но вскоре успокаивается, когда привыкает к чему-то необычному.       — Говори всё, что тебе причиняет дискомфорт или волнует, договорились?       Джисон молчит, тупо смотря в глаза старшего. Тот так серьёзен с ним — с совершенно незнакомым человеком, что становится не по себе от осознания этого факта. Но его время на размышления ограничено, фаланга указательного пальца Минхо пронырывает внутрь.       — Договорились? — давит Ли не только серьёзным тоном, но и пальцем, который обволакивают горячие стенки.       — Договорились-договорились, боже, — Хан цепляется ладонью за плечо Ли, выпуская ногти наружу, как кот при угрозе опасности.       — Больно?       — Скорее странно.       — Я могу двигаться?       Джисон кивает, но Минхо ждёт от него словесный ответ, а не невербальную реакцию.       — Да, прошу, продолжай! Не вынуждай меня постоянно говорить это… это смущает!       Джисон пунцовый, а Минхо самодовольный, что совсем предсказуемо для обоих.       Минхо вытаскивает палец и вновь выливает лубрикант на ладонь, на что залипает Джисон. Ему не хватает спины Минхо, в которую ему хочется вцепиться для того, чтобы не ощущать себя нелепо и одиноко, хоть чужой стояк вечно мелькает перед глазами.       — Запоминай.       Вот уже второй палец плавно проскальзывает внутрь Джисона. Менее странно не становится, но и обещанного удовольствия не наступает. Ему словно наврали, накрутили вокруг ушей лапшу про классный анальный секс, а это не совсем не то.       — Не всем может понравится то, что мы делаем. У каждого человека свои предпочтения и свои точки наслаждения.       — И ты мне это говоришь сейчас, когда твои пальцы в моей заднице? — таращится Джисон.       Минхо раздвигает пальцы в сторону, отчего Джисон зажмуривает глаза, слыша пульсацию в висках.       — На самом деле, я хотел сказать, что с кем бы ты не встречался, должен знать, что у тебя чувствительная грудь.       Джисон не успевает возразить и как-то защитить себя, как губы Минхо обхватывают его сосок и посасывают его, он удовлетворительно выдыхает вслух.       — И никогда не давай обмануть себя. Если с защитой, то с защитой. Обязательно с лубрикантом и никогда без прелюдий. Ладно?       Хан прикусывает губу и снова хочет думает о том, как внутри него двигаются чужие пальцы, не уходя вглубь во всю свою длину, однако.       — Ох, господи, — он резко выгибается дугой в пояснице, ловя воздух открытым ртом.       — Так, что? Ты понимаешь, что у всех разные тела? — как ни в чём не бывало усмехается Ли, не вытаскивая пальцы. Вообще, они находятся на нужном месте — на простате.       — По…понимаю, Минхо. Это слишком жестоко, — лепечет Хан, хватаясь за плечи старшего.       — А я знаю, как устроено твоё, — понижает тон Минхо.       Он продолжает двигаться согнутыми пальцами, периодически задевая простату и стимулируя Джисона на нечастые сдавленные стоны. Он сильнее прежнего кусает младшего за плечо, оставляя новые укусы на шее и даже на нежной мочке уха.       — Почему все избегают массаж простаты? — внезапно интересуется Джисон, из-за чего несдержанно смеётся Ли, чуть ли не падая на него. — Я не образованный в сексе, но хватит ржать с меня!       — Я не могу, ты очень милый, когда задаешь мне эти вопросы, — всё ещё хихикает Минхо, пока Джисон от досады не напрягается вновь.       — Какая же ты всё-таки свинья, — на последнем слове Хан взвизгивает, вдавливая пятки в матрас.       — Потому что это разные вещи. Я доставляю тебе удовольствие и веду к оргазму, а врачи помогают пациентам избавиться от боли с помощью массажа. Он не для всех.       Джисону начинает казаться, что перед его глазами всё плывёт, и все конечности дрожат от скорого оргазма, который обещает быть обильным. Он никогда не ощущал ничего подобного, а простая дрочка и рядом не стоит с пальцами Минхо.       Его буквально трахают пальцами. У него будет время на досуге, чтобы поразмыслить над тем, позор ли он или нет.       — Минхо? — Хан открывает глаза и щенячьим взглядом смотрит на Минхо, который вытащил свои пальцы из него.       — Что, детка, ощущаешь пустоту без меня?       — Ты хочешь бросить меня вот такого?       Джисон возбуждённо указывает руками на свой стояк, который без чужой помощи не собирается исчезать. Минхо понимающе кивает и негромко посмеивается. Он склоняется над Ханом, тот вжимается в матрас и хлопает ресницами.       — Тебе не хватает на сегодня потрясений?       Хан смотрит на кончик носа Ли и затем возвращает взгляд в его глаза. Он до смерти смущён и загипнотизирован ими.       — Для чего же ты тогда раздевался?       — Чтобы избавить тебя от стеснения при виде реальных голых людей.       — Лучше избавь меня от этого, — приказывает и одновременно умоляет Джисон, прижимая грудь старшего к своей.       — Ты знаешь мои правила.       — Почувствую неладное и сразу же скажу.       Но никакого дискомфорта не происходит. Минхо осторожно соблюдает всё, о чём говорит — резинка, смазка и темп, поэтому Хан довольно быстро привыкает к тому, что внутри него оказываются не обожаемые им пальцы, а нечто крупное и то, что способно увеличиться в размерах в нём.       Минхо умело чередует свои этапы — он неоднократно целует Джисона, успевая мазнуть губами его глаза и нос, постоянно держит с ним связь, задавая разные вопросы, на что тот не сразу, но отвечает.       Джисону хочется насладиться этим вечером сполна, записать себе это на подкорке, чтобы в моменты скуки и одиночества, он возвращался к этому дню, благодаря Минхо за услугу.       Последние слова перед наступлением блаженного оргазма Минхо путает в волосах Джисона, но тот слишком занят шумом в ушах, поэтому не может ничего расслышать.       Тело Хана немного подкидывает и тут же опускает обратно на влажное покрывало. Способность ходить ближайшее время его не особо интересует, как то, что Минхо ещё слабо двигается и вскоре выходит из него. Он тяжело опускает лоб на грудь младшего, переводя дыхание вместе с ним в унисон.       — Спасибо, Минхо, — хрипло подаёт голос Хан спустя неопределённое количество времени. Он запускает пятерню в волосы Минхо, делая массаж ногтями, пока вторая рука водит по толстым и тонким линиям татуировки.       — Вместо этого пообещай, что не дашь себя в обиду, — на полном серьёзе требует Ли. Он поворачивает голову на Джисона, давя подбородком о его грудину, от чего тот смеётся.       — Иначе что? — дерзко парирует тот, закусив щёку изнутри.       — Иначе он будет иметь дело со мной.       Улыбка Джисона предательски расцветает на его лице, что каждому должно быть понятно, о чём кричит его сердце, какое послание оно пытается донести.       — Это салют?       Шторы подсвечиваются неяркими вспышками салюта, который громыхает несколько минут подряд. Джисон не выдерживает и утаскивает Минхо за собой к окну.       — Ты голый, надень, — Ли успевает захватить одеяло с кровати, чтобы завернуть в него фиалку. — Это ещё один небольшой подарок тебе.       — Салют? Мне?       — Не нравится?       — Минхо, для чего ты это делаешь? — Джисон звучит и выглядит до крайности недовольно, отвлекаясь от красочного неба.       — Я должен ответить честно?       — Этому ты меня и учил, — кивает Хан, кажется, мысленно готовясь к тому, что внутри него что-то разобьётся вдребезги.       Но Минхо мучительно молчит, потому что он сам путается в клубке мыслей. И среди них он не находит решимости, чтобы сделать шаг вперёд.       — Я хотел открыть для тебя взрослый мир, — Минхо улыбается одним уголком губ.       — Оу, ну, ты справился с этим. Я ведь и полагал, что ты будешь моим наставником, — глаза Хана слезятся, дыхание спирает. Ему так хочется, чтобы парень, который ему нравится, ответил взаимностью, но такое бывает только в диснеевских сериалах. Увы.       Он сбрасывает с себя одеяло и делает шаг в сторону, отстраняясь от Минхо.       — Когда-нибудь повторим? Тебе ещё многому учиться, детка.       Хан зависает, отдавая команду своим слезам скатиться обратно. Он не нюня и никогда им не станет! Тем более не перед голым Минхо, который выглядит озадаченно, когда смотрит на него.       — Или тебе уже кто-то нравится? Тогда я могу помочь проверить парня на проф. пригодность, — Минхо звучит совершенно тупо и фальшиво. Это ведь совсем не то, что он намеревался сказать. Но как говорить с кем-то не о сексе, а о своих чувствах — загадка.       — А сам ты одинок и у тебя никого нет на примете? — кажется этим вопросом Джисон хоронит себя и застаёт врасплох Минхо.       — Что ты имеешь в виду? — хмурится старший, невольно почёсывая шею. Он ощущает себя настолько же неловко от вопросов об отношениях, как и Джисон во время обсуждения секса и прочих интимных вещей.       — У тебя есть человек, который тебе нравится не только физически? Тот, с кем бы хотелось не только спать.       Глаза Джисона сужаются. На свой страх и риск он делает несколько шагов к Минхо, чтобы заключить его в объятия и по ощущениям понять, может ли он быть этим человеком. На его удивление, Минхо охотно обнимает его в ответ, оставляя на лбу поцелуй.       — Я не знаю, каково это проводить время с человеком за пределами спальни. Таких людей я зову друзьями.       Друзьями. Всего лишь друг.                          — Ты ни разу ни с кем не встречался за 21 год?       Ли несильно шлёпает парня по заднице, но тот ещё заливистее смеётся. Честно, он этого и добивался, чтобы сбавить обороты напряжённой обстановки.       — Ты ни разу бла-бла-бла… — дразнит он. — В моём пубертате я хотел встречаться только с Арианой Гранде или молодой Джей Ло. Возможно, ещё с Моникой. Ну, и Рейчел.       — О, да, они горячи, но не об этом. Тебе не кажется, что твои вкусы несколько изменились? Тебе точно парни нравятся?       Джисон отлипает от Минхо и крутится вокруг себя, закрывая руками пах.       — Ну-ка, ещё раз покрутись, я был невнимателен, — напущено хмурится Минхо, оценочно рассматривая Джисона с ног и до головы. В глаза бросаются неяркие отметены, сделанные им пару минут назад. — Ты, конечно, не Намджун и не Антонио Бандерас, но с тобой встречаться я хочу куда больше.       Минхо забирает улыбку Джисона себе, когда сминает его опухшие губы, но делает это бережно, отчего тот снова чувствует волнение в солнечном сплетении.       — Иди первый в душ, я пока разогрею еду.       Он сопровождает безмолвного парня до ванны, параллельно перечисляя то, что он мог ему подать на ужин. А в душе Джисон рассуждает о том, что его стандарты выросли и вряд ли упадут, если Минхо будет продолжать в том же духе, что тот с радостью и делает, поставив на стол горячий том-ям с креветками, холодный лимонад и ноутбук, чтобы смотреть видео на Ютуб. Минхо ловко удаётся перевести тему с отношений на что угодно, и так происходит за вечер не один раз.       Он видит сияние глаз Джисона, когда они смотрят друг друга или просто болтают, он даже с уверенностью может ответить ему взаимностью, но боится. Да, он не боится грубить незнакомцам, не боится общаться со всеми подряд и делать разные вещи, но боится облажаться в роли парня. Минхо уверен, что такому человеку, как Джисон нужен кто-то получше него, кто будет не только приятным компаньоном, но и верным парнем.