Mistake

      Джисон только-только разобрался с сексуальной фрустрацией, как на его голову нашлась ещё одна неловкая незадача, которая была явно лишней в его расписании. И речь идёт не о Минхо, который пишет ему почти каждый день, хоть и он тоже был проблемой.       — Почему не позвонил заранее? Многое успел увидеть? — Чан, одетый в лёгкий атласный халат бордового цвета, кладёт свою тяжелую ладонь на плечо Джисона. В его голосе как всегда слышится забота, намекающая на дружескую любовь, в то время как Феликс лучится от сарказма и даже гордости, что задевает Хана ещё больше.       — А по-моему он ничего увидеть не успел. Может устроим ему показательное выступление, Чани? — сверкает Феликс, стоя в проходе гостиной. Он сверлит озорными глазами краснеющего Джисона, заставляя его ёрзать. Мысленно Феликс отсчитывал секунду до взрыва Хана.       Проясним запутанную ситуацию, которая вам уже, вероятно, становится относительно ясной. Джисон заглянул к Чану и Феликсу в гости и весьма не вовремя, застал их в спальне на кульминационном моменте (он понял это по учащенным шлепкам и мычанию Феликса). Хотел ли он этого? Естественно, нет. Звонил ли он заранее друзьям, прежде чем прийти в гнёздышко вечной любви, пока у него самого вечная мерзлота? Тоже нет. Он хотел устроить сюрприз и ввалиться в квартиру без предупреждения, что он и сделал, за что и поплатился стыдом.       Одно дело — своя интимная жизнь с недопарнем, недодругом, другое дело — быть свидетелем «Мой господин, быстрее». Джисону скоро станет тошно от голоса Феликса в его голове, это какой-то ад, но есть вещи похуже — застать за этим делом родителей. Ох, выбрось это из головы Джисон, прошло уже лет пятнадцать с того случая с предками, а ты всё ещё содрогаешься!       — Фел! — вскрикивает он, стрельнув огненно-карими глазами в друга. Тот лишь усмехается в ответ, потому что большего от него ожидать нельзя. Джисон уверен, что сейчас Феликс предложить нырнуть в мир разврата и…       — А что? Не хочешь к нам присоединиться? Чани, через минутку я готов ещё к одному раунду, ты как?       Чан, как бы ни хотел защитить Джисона, но перед своим парнем с трусоснимательной харизмой устоять не мог.       — Феля, — цокает он и тут же улыбается, задерживаясь глазами на вырезе халата парня. Взгляд предательски скользит вниз.       Они оба из Австралии, оба переехали в Корею, чтобы поймать удачу за хвост, стать хоть кем-то в этом мире и не разочаровать себя. В итоге, они нашли друг друга на пороге огромного здания, в котором величаво восседал некий господин Пак Чинён.       — Тоже не прошёл кастинг? — спросил тогда Чан, подавая руку Феликсу, который сидел задницей на адски горячем асфальте.       — Нет. Этот урод сказал, что мой голос слишком низкий и непривлекательный, фанаткам нравятся другие.       Феликс добавил ещё несколько едких комментариев, на что Чан лишь смеялся.       — Зато они нравятся мужчинам, — как бы невзначай сказал он, поднимая Феликса с земли и поддерживая его за талию.       — А почему не приняли такого красавчика как ты?       — Видимо, я для них слишком скромный, — с горечью и явным непониманием ответил Чан, но пока в его руках находился незнакомец с общим горем, остальное его мало волновало.       Так сохранилось и по сей день. Оба австралийца преодолели свои негодование и злость на несправедливость музыкальной индустрии, ведь они двигаются вместе — идут рука об руку, что важно для преодоления личных трудностей. Феликс рассказывал историю их с Чаном знакомства уже тысячу раз, но, кажется, она никогда не надоест, как и они друг другу. Феликс был батарейкой с нескончаемым запасом энергии, а Чан его лёгким летним ветром, который ласкал и успокаивал, оберегая от бури.       — Я не буду с вами спать! — сморщивается Джисон, как только пелена из воспоминаний спадает и перед ним снова оказывается картинка реальной действительности с полуголым Феликсом и разгорячённым Чаном.       — А жаль, — вздыхает последний, напустив маску глубокой печали.       — Не расстраивайся, дорогой, он просто хочет не нас, а своего, как там его, — Феликс щёлкает пальцами, рыская глазами по потолку, будто на нём может быть написано имя.       — Минхо, — подсказывает его парень.       — Ах точно! Именно он развратил нашего мальчика, сорвав фиалку с корнем, — Фел не отстаёт по своему актёрскому мастерству Чану. Жаль, что их не взяли в компанию, такие таланты пропадают без дела и должного внимания.       — Ой, отъебитесь, — раздражённо взмахивает кистью Джисон, вскакивая с места. — Между нами было всё обоюдно. Я хотел, он предложил и всё сделал, как обещал.       — Под обещал ты имеешь ввиду «украл твою девственность»? — заключает в кавычки Феликс, плюхнувшись рядом с Джисоном, где было свободно. Он успел подмигнуть Чану, чтобы разбудить его от дрёмы, которая нападает после вечернего секса. Он всё-таки уже не так юн, как пару лет назад, спать иногда хочется сильнее, чем участвовать в социальной жизни.       — Кстати, кто вы друг другу? Уверен, что фиалке дружить с любовником дело принципа, — моргает Чан, заглядывая в лицо Хана.       — А?       — Скажи, что ты чувствуешь к нему? Он твой первый партнёр по сексу, да ещё вы каждый день переписываетесь, должно же у тебя что-то ёкнуть, — Чан с силой нажимает на левую грудь друга, где находится нервно бьющееся сердце.       — Ничего я не чувствую. Я благодарен ему за то, что он не наседает на меня и не требует что-то в ответ, — мотает головой Джисон, разбрасывая чёлку по лоснящемуся лбу.       — А он знает о твоей искренней благодарности?       — Угу. Я его поблагодарил сразу после секса.       Феликс раскрывает рот, буквально роняя челюсть на пол, она точно пробила бы его, не приди на помощь Чан, который придерживает его своими горячими ладонями.       — Что? — таращится Джисон.       — Ты умеешь говорить слово секс? Фиалочка, ты такой молодец, — напускная трогательность от Феликса заставляет Хана закатить глаза, но вообще-то тот прав.       Джисон относится к тем людям, которым тяжело говорить об интимных вещах вслух. Если Чан может спокойно обсуждать любые темы, а Феликс не стыдится публики, то сам Хан несколько стесняется. Однако с Минхо он уже привык говорить о разных вещах. Обо всём и везде. Однажды Ли прислал ему дикпик. Не свой, да и суть вообще не в принадлежности. Он спросил, нравится ли такое Джисону. Тот ответил прямо, сказав, что предпочитает наслаждаться чужим телом в жизни, а не на фото. После этого Минхо пообещал провести ещё один вечер за секс-просвещением.       Джисон ждёт этот день с трепетным волнением и тряской в конечностях. Мысли о сексе не так будоражат, но вот о сексе с Ли — очень даже трогают за душу.       — Всё, некогда мне с вами болтать, — Хан встаёт с дивана, вытащив пальцы из запутанных волос. Он всё это время сидел поникший, спрятав взгляд в полу.       — Куда бежишь? Не к своему новому дружку? — Феликс шлепает друга по заду, издав довольный смешок.       — Как тебя только Чан терпит? — цедит Джисон, потирая одной ладонью больное место.       — А вот так, — сказав это, Бан с размаху шлёпает раскрытой ладонью по другой ягодице Джисона, заслуженно получая одобрительный взгляд Фели и вопль боли друга.       — Извращенцы!       — Что плохого в том, чтобы шлепнуть друга по жопе? — спрашивает Феликс, пока уголки его губ опускаются, а взгляд становится серьёзным, как и всегда перед началом доверительного разговора. Джисон понимает это по сдвинутым тонким бровям и внимательным глазам, от которых не удастся спрятаться. Но с друзьями он хотя бы не чувствует себя неуверенно, глупо — да, смешно и неловко — тоже да, тем не менее они его личные психологи и сексологи в одном лице. — Не ты ли недавно читал что-то там про мёд?       — Не читал, а смотрел, но это не важно, — отмахивается Джисон, не желая вспоминать тот лакорн с мёдом, потому что он ему слишком понравился, чтобы думать об этом прямо сейчас. — Ты намекаешь на то, что я тоже извращенец?       Чан не выдерживает и смеётся высоким мальчишеским голосом, роняя голову не плечо Феликса, тот сразу поддерживает его и гладит ладонью по гладкой щеке.       — Ты вообще знаешь, кто такие извращенцы? — вскидывает бровью Феликс, смотря немного уничижительно на друга.       — Да? А кто не знает?       — Ну и?       — Фел, ты невыносим. Ты всегда заставляешь меня откопать в себе что-то, что станет поводом для насмешки, — ворчит Джисон, снова падая на диван к парочке влюбленных. Почему эти двое нашли друг друга, а он мечется как птица в клетке?       Хан поднимает свои жалостливые глаза на друзей, выпятив нижнюю губу, и пару раз моргает влажными ресницами.       — Ладно, — сдаётся Феликс, вздыхая. Он разворачивается к другу лицом, прижимаясь спиной к груди Чана, которая после полугодового посещения спортзала стала ещё больше и крепче. — Любое отклонение от нормы и есть извращение, то есть искажение того, что является адекватным.       — Например?       — Например, лизать пятки.       Джисон взрывается от смеха, его слюни разлетаются фонтаном в разные стороны. Феликс — любимый комик.       — Это противно.       — Поэтому и извращение. Но если двум партнёрам нравится, то проблем нет. Это ещё лёгкий пример, есть куда хуже.       Джисон сглатывает, понимая, о чем речь.       — Педофилия, зоофилия, — лениво перечисляет Чан, будто он был прожженным копом, для которого подобное обыденное дело.       — Слушай, тебе бы поменьше смотреть всякую муть на Нетфликсе, чтобы так спокойно об этом говорить, — фыркает Джисон, скорчив мину отвращения, Чан же удачно копирует его мимику, передразнивая.       — Но суть ты уловил. БДСМ тоже считается не нормой, но всё же в этом нет ничего плохого, если быть в союзе со своей головой и слушать партнёра.       Феликс, заинтересованный разговором, не отстаёт от своего парня.       — Не просто слушать, а слышать и запоминать, думать головой, сердцем, а не головкой между ног. Это важно не только в сексе, фиалка, но и по жизни во всех отношениях.       Джисон заторможенно кивает, потому что снова вспомнил про мёд на чужом теле, как актёры слизывали сладкие капли с кожи друг друга, поэтому не думать головкой становится слегка проблематично.       — А кстати, ты зачем приходил? — спрашивает Феликс, закинув одну ногу на другую.       — Слепишь мне глаза, Фел, — Джисон стыдливо прикрыл глаза ладонью, пряча глаза в пол.       — Что?       — Будь добр сдвинь ноги вместе, ты без трусов, дурак, — повышает голос Джисон, срываясь на смех. Чан мигом реагирует на вольность Фела, поэтому самолично сдвигает его колени вместе и не отпускает, пока Джисон не покинет квартиру.       — Простите, мне с вами слишком комфортно, что я уже забываюсь, в каком виде я перед вами нахожусь, — выдавливает из себя Феликс, краснея до кончиков ушей. Тем не менее он действительно искренен с парнями, что не ускользает от Джисона, которому тоже слишком уютно с друзьями.       — Порядок, ты не Минхо, чтобы твой пиструн как-то трогал меня, — подбадривает он, кладя руку на плечо друга и легко сжимая ткань халата. Но он забывает, что только что сказал и какую реакцию стоит ждать от двух доморощенных купидонов.       — Что? Повтори-ка ещё раз! То есть правильно я понимаю, — Феликс обращается к Чану, поворачиваясь к нему полубоком, — что нашей уже не девственной фиалке нравится тот хищник?       Чан мудро кивает, прикрыв веки. Джисон в заднице, но ещё не глубоко, так что выбраться можно, однако всё же неприятно. Его ладонь встречается со лбом и он мычит от досады за свой чересчур честный язык.       — Ладно, ладно, он мне нравится! — кажется, он впервые говорит об этом вслух. — Но! Прежде чем вы спланируете мою свадьбу и придумаете имена детей, я уверен, что он видит во мне своего друга-ученика и просто продолжает со мной общение из чувства лёгкой вины за мой первый секс.       — Он был обговорен заранее, вы вместе ужинали за его счёт, он чаще всего пишет первым, он никогда тебя ни к чему не принуждает, и ты всё ещё думаешь, что он видит в тебе просто друга? — усмехается Феликс.       Джисон смотрит несколько секунд то на одного, то на другого, а затем внезапно роняет голову на колени Феликса, издав какой-то визг отчаяния.       — Вы же знаете, как мне трудно говорить на подобные темы, ещё труднее — признаваться кому-то в симпатии, — стонет он, утыкаясь носом в икру друга. В его волосах сразу же оказались недлинные пальцы Фели, ногтями он принялся делать массаж кожи головы, чтобы расслабить Джисона и немного облегчить его эмоциональный перегруз.       — Ты расстроен тем, что он тебе нравится, или тем, что это не взаимно? — задаёт резонный вопрос Чан.       — Не знаю… Мне вообще не нравится это чувство, каждый раз, когда думаю о нём, кажется, что вот-вот лопну.       Джисон закрывает глаза и жмурится со всей силы, чтобы перед глазами появились мошки или искры, один чёрт перед ними только Минхо.       — Это безнадёга какая-то, — выпаливает он, чувствуя усталость и разочарование, которые борются с желанием открыться перед Минхо и расставить всё на свои места, но он боится. Боится быть неловким — чувство, которое прилипло к нему как туалетная бумага к подошве ботинок, — надоедливым, липким и брошенным.       — Знаешь, говорят, что нужно бороться за любовь. Если бы я не написывал Чану, то он бы не набрался решимости пригласить меня на свидание, — упрекает Феликс своего партнёра, который смотрит на него с широко открытыми глазами и так же широко улыбается.       — Он прав. Ты никогда не узнаешь, что у человека на уме, пока не спросишь напрямую. Ты ведь не Ванга, чтобы гадать. Ты Хан Джисон, а им могут быть далеко не все.       — Да-да, — тут же подхватывает Феликс, не переставая водить ногтями по голове круговыми движениями.       — Ой, вы так говорите, потому что я ваш друг, — фыркает Джисон, а самому интересно услышать продолжение.       — Поэтому ты наш друг, потому что ты не такой, как остальные, понимаешь? — вступает Феля.       — Нет, он не понимает.       Чан встаёт с дивана и садится на корточки напротив Джисона, который вопросительно поднимает голову. Чан хватает его за щёки и шутливо растягивает их в разные стороны, балуясь с их мягкостью.       — Ты думаешь, что невзаимность разобьёт тебе сердце?       — Угу…       — И ты уверен, что у такого общительного, весёлого и самого искреннего парня, который готов помочь даже незнакомцу, нет шансов на любовь?       — Угу…       — Ну и дурак ты, Хан Джисон. Такие, как он, не общались бы с теми, кто им не нравится. Если ты дашь заднюю, то никогда не узнаешь, что он чувствует к тебе, и будешь жалеть об этом ещё долго, — с нежной улыбкой произносит Чан, оставляя покрасневшие щёки друга в покое.       — Ох, как ты расчувствовался, фиалка, — посмеивается Феликс, сжимая плечи друга чуть сильнее обычного, чтобы встряхнуть его от не привычного для него уныния. — Сам ведь чувствуешь, что Минхо уделяет тебе особое внимание, намекни ему на это, если не можешь задать вопрос в лоб. Но учти, что в дальнейшем тебе всё равно придётся поговорить с ним начистоту.       — Да-да, я постараюсь открыться ему, как вы и сказали.       — И кстати, на будущее, если не говорить во время секса, то есть вероятность, что чувства не появятся, но вы уже совершили эту ошибку, верно? — спрашивает Чан, видя, как Хан виновато отводит глаза в сторону, кусая щёку изнутри.       — Ну всё, хватит, а то я расплачусь и распластаюсь на полу от ваших слов.       — Мы тебя любим, Джисон-и, — слащаво произносит Феликс, с силой хватаясь за то же место на щеке, где до этого были пальцы Чана. Чан же присоединяется к тусовке и хватает парня за другую щёку. Джисон напоминает капитошку, растянутую в разные стороны. — Лучше плакать от боли в щеках, чем от мужика.       — Больно, я уже все осознал и понял, отпустите меня, прошу, — морщится Джисон, подавляя желание рассмеяться от ощущения искренней заботы со стороны друзей. В его жизни что-то всегда являлось постоянным и неизменным — верные друзья. В школе, в университете, во дворе дома — он всегда находит тех, с кем хочет дружить и кто ответит взаимностью на его желание.       — Точно? А мне кажется, что недостаточно. Нам нужны гарантии, что ты всё понял, — тянет не только щёки, но и слова Феликс, заручившись поддержкой Чана в виде краткого кивка. Они всегда действуют согласованно.       — Какие ещё гарантии? Что я должен сделать? — выпучивает глаза фиалка.       По коварным ухмылкам он понимает, что ему предстоит сделать то, что он никогда не делал — стать чуть открытее и смелее, то есть поговорить с Минхо об их странных отношениях. В целом, они нравятся Джисону, но он хочет большего, однако вынужден иногда отказывать себе в каких-то вещах, которые принесли бы ему удовольствие. Например, на прошлой неделе они с Хо ходили в небольшую местную кофейню, в которую иногда заглядывают кошки. После кружки кофе, съеденной улитки и двухчасового кото-сеанса, Джисон расчувствовался и в каком-то роде закомфортил себя настолько, что ему захотелось повиснуть на Минхо и затискать его как кота.       Джисон до сих пор не уверен, понял ли это Минхо или сам чувствовал то же самое, но они поменялись местами. Старший обнимал свою фиалку, держал за руки и играл с его волосами, подражая потокам потеплевшего ветра. Джисону было очень тяжело держать своё лицо и делать вид, что все друзья такие тактильные. Была б его воля и он точно поцеловал губы, на которых осталась корица и вкус латте с карамельным попкорном.       Это было их «свидание» (именно так считает Джисон, именно он и заключает их прогулку по городу в кавычки), на котором Хан много говорил о его понятии романтики. Запомнил ли Минхо весь этот поток сумбурной и весьма объемной информации, Джисон не знает, но на следующее утро он отправил курьером букет бордовых альстромерий, которые до сих пор стоят на кухонном столе. Может, это что-то и значит, но Джисон не хочет надумывать лишнее и с трудом отдёрнул себя. Всё-таки Феликс и Чан правы — говори, пока не пожалел о том, что утекло.       — Поговори с ним. Намекни на ваши отношения, зайди с другой стороны.       — Или приведи в пример нас, — добавляет Чан. — Можешь обсудить нас с Ликсом и спросить, что он думает по поводу отношений, с кем бы хотел их иметь, каков его типаж парней. Не мне тебе про это говорить, ты там своих фанфиков и новелл начитался, знаешь куда больше моего!       — Ну вот, вы заставляете меня выходить из зоны комфорта, — надувается Джисон, снова опустив глаза в пол. На самом деле, ему слишком хорошо сейчас, в груди так и горит счастье от любви и благодарности, что у него есть такие люди в окружении. Джисон думает о том, чтобы сделать подарок парням и наконец-то купить билеты на концерт их любимых исполнителей, потому что они никак не могут справиться с этим самостоятельно.       — Ты с этим сам прекрасно справился, когда продолжил общаться с незнакомцем и доверился ему, — напоминает Феликс. Он притягивает друга к себе и прижимает свои губы к его лбу, звонко чмокнув. Тактильность Феликса не знает границ, но никто не жалуется на его любовь к физическим и словесным проявлениям любви, потому что он всегда подбирает верный момент, не перебарщивая в этом.       — Кстати, если хочешь провести ещё один вечер с Минхо, — как бы невзначай восклицает Чан, сбавляя градус ненужного напряжения, — можешь одолжить у нас это.       Он протягивает руку Джисону, тот озадаченно моргает и рассматривает коробку контрацепции, которая уже оказалась в его ладони. Вот как ему друзья помогают!       — Эй, дорогой, а мы чем пользоваться будем? Это последняя пачка была! — негодует Феликс и имеет на это полное право. — Ты, — он вновь поворачивается к Джисону, враждебно прищурив глаза, — если не разберешься с Минхо, то этим займусь я, понял?       — Неужели для друга презов жалко? — усмехается Хан, тыча в лицо друга пачку японских презервативов Сагами.       — Когда ты со своим ухажёром встречаешься?       — Сегодня вечером, — снова вздыхает Джисон, шкрябая пачку ногтями.       — Не упусти возможность поговорить с ним, не обязательно ждать момент, он может и не наступить, — сказав своё наставление, Чан крепко обнимает друга на прощание и шепчет на ухо, что тот уже молодец и никому ничего не должен.       Всё-таки они слишком сильно ценят фиалку.

***

      — С чего ты взял, что я хочу и дальше с тобой дружить? — с претензией в сонном голосе говорит Чанбин и параллельно держит на пороге Минхо, который, взяв себя в руки, с опущенными глазами смотрит в пол.       Чанбин выглядит настолько мило и смешно со своими чёрными растрепанными волосами, в майке, лямка которой сваливается с плеча, но Минхо держится, чтобы не засмеяться в голос. Он пришёл сюда, чтобы извиниться перед Бином за то, что игнорировал его целую неделю. То работа, то учёба, то встречи с Джисоном. Ну, эти загруженные дни, вы знаете.       На удачу Минхо, в квартире Чанбина каким-то образом оказывается Сынмин, который стоит у плиты с деловым видом. Он сначала незаметно выглядывает в коридор, щурясь, потому что уже успел снять линзы, а потом уже смелее направляется к парням, чтобы понять, что за заварушка происходит в вечер пятницы.       — Чанбин, — неожиданно для себя зовёт Сынмин. При посторонних людях он всегда звал его по полному имени, но лично — Бин, Бинни и как-нибудь нежно.       Чанбин тут же поворачивается всем корпусом к своему парню и спросонья не замечает фартук, обхвативший его талию тонкой лентой, с надписью «His therapy is love. I’m love btw».       — Почему ты кричишь на Минхо. Посмотри на него, он боится на тебя глаза поднять. Сам Минхо тушуется перед тобой! — повышает голос Сынмин, хватая Минхо за локоть. Он тянет его вглубь квартиры и ведёт на кухню, оставляя Чанбина за их спинами.       — Ахуеть, — шепчет тот, но тут же улыбается, когда до него доходит, какой фартук надел его парень. — My love, — также негромко произносит он и теряется в нежности, забывая о злости на друга.       На кухне Чанбин устраивается на своём любимом стуле, который, по словам Сынмина, он уже успел пропердеть и промять всю сидушку.       — Скажи ему, зачем пришёл, — мягко подталкивает Сынмин Минхо, наливая кипяток в кружку для гостей.       С появлением Мина в жизни сурового и немного ленивого Чанбина его квартира стала в прямом и переносном смысле светлее: новые шторы, больше разнообразной посуды для гостей, который заменил холостяцкий набор из двух тарелок, ложки, стакана и кружки, на полках коридора стоят диффузоры с запахом парфюма, даже ванная и кухня преобразились. Но больше всех изменения претерпевает Чанбин, который всегда и везде ищет глазами своего парня. Он никогда не может пройти мимо него в коридорах университета, так и норовит потрепать его по волосам, уничтожив укладку, или приобнять, случайно сжав его талию до терпимой боли.       — И когда вы так успели подружиться? — восклицает Чанбин, взмахивая руками от искреннего удивления.       — Когда Сынмин нуждался в твоей помощи после элективов. На улице шёл дождь, а у него не было зонта. Зато был я, — нагло отвечает Минхо, шкодливо вскидывая бровью и оголяя зубы от смеха.       — Не будь это ты, я бы подумал, что какой-то хулиган из книг угрожает мне украсть моего парня, — так же мягко смеётся Бин, забывая о своей обиде. — Вот и как обижаться на тебя?       — Обиды бессмысленны если речь обо мне, да, Бинни? — подмигивает Минхо, самодовольно улыбаясь. Чанбин оттаял, а значит он выполнил свою цель. — Но прости, что мало уделял тебе внимания, просто я был занят.       — Своим фиолетовым мальчиком?       Чанбин хлопает ладонью по колену, и Сынмин без стеснения садится на него, не обращая внимания на Минхо и его танцующие брови.       — Ты расстроен, что он тебе ничего не рассказывает? — спрашивает Мин. Он вытягивается к тарелке с фруктами, чтобы оторвать от ветки винограда пару ягодок.       — Да, — кивает Бин, открыв рот, куда тут же попадает сочные и сладкие виноградины. — Что молчишь, мне же интересно!       — Я ещё не разобрался в себе, чтобы что-то вам рассказывать, — тут же дает ответ Минхо, которому приходится обслуживать себя самому. А вот на свиданиях-встречах с Джисоном Фиалка всегда кормит его, подаёт палочки, открывает упаковки. Одним словом, Хан ухаживает за ним, и он это жадно ловит.       — Может ты поделишься с тем, что вы имеете на данный момент? — подсказывает Сынмин. Он знает, что Чанбину нужна хоть какая-то ясность в ситуации, чтобы не взорваться от раздражения и таинственности. Он не любит загадки, не любит их разгадывать, не любит намёки, которые не может корректно интерпретировать, а Сынмин это прекрасно знает, поэтому старается делать так, чтобы Бин не сталкивался с подобного рода трудностями.       — Ну, мы уже на прогулки ходили, в гости друг к другу, — неохотно говорит Минхо.       — На прогулки или свидания? Это разные мероприятия, Ли Минхо, — подтрунивает Чанбин, хихикая в шею Сынмина, из-за чего тот ёжится и слегка прикрывает веки от желания вздремнуть.       Минхо корчит мину, не позволяя ковыряться в своём сердце и выедать мозг ложечкой своими докучливыми вопросами. Хотя, по правде говоря, именно в таком дотошном Чанбине и аккуратном Сынмине он и нуждается прямо сейчас, когда не знает, как правильно показать то, что он испытывает к Джисону.       — Мы больше ни разу не спали с ним, — выдает он, как всегда без капли неловкости.       — В смысле? — таращится Бин, переглядываясь с Сынмином, который тоже был в шоке. — Ты обычно со своими секс-партнерами спишь, а не на свиданки гоняешь. Говори, что в твоей головушке и в твоей груди!       Сынмин поудобнее располагается на коленях парня, берёт его руки и кладёт себе на талию, чтобы тот обнял его и стало теплее, а то вечерний воздух заставляет зябнуть.       — Мы договорились помогать друг другу. Он учит меня стать увереннее, мы вместе смотрим сериалы, вот в последний раз смотрели «Друзья», ходим на свидания, а я обещал ему расширить его возможности и знания. Но, — Минхо пожимает плечами, кусая губу.       — Но ты не можешь спать с тем, кого уже успел хорошо узнать? — догадывается Сынмин.       Минхо кивает.       — Каждый раз когда мне хочется украсть его уже потерянную девственность, я думаю о том, что он отпетый романтик. Он не говорит мне об этом, но даёт ясно понять, что ему нужен парень. Нужен мужчина, которому он сможет верить.       — Так в чём проблема им стать? — не понимает Чанбин. Для него всегда всё было просто — да означает согласие, нет — отказ. Для Минхо же несколько иначе: слова людей далеко не всегда означают то, что они подразумевают.       — Да не знаю я! — неожиданно вскрикивает Ли, из-за чего его друзья испуганно вздрагивают. — Он такой, такой, — ему явно не хватает не только слов, но и воздуха, хоть кислород и бесплатный, — хороший! Я бы затрах- затискал его до смерти. Ему нравятся какие-то плюшевые небольшие игрушки-брелоки, хочу ему подарить их, задарить ими, чтобы он нацепил их на все свои рюкзаки и сумки.       — Воу-воу, не скупи всё, — осторожно напоминает Чанбин, ловя во все глаза впервые влюблённого друга. Честное слово, он бы с него нарисовал целую манхву, если бы умел рисовать, да навыки не позволяют.       — Я собрал половину коллекции, осталась ещё одна. Эти игрушки долго приходят из Америки, приходится искать у нас, уговаривать родителей детей, чтобы они продали их мне, мол, нехуй тратить много денег на детей, когда я могу потратить свои сбережения на Фиалку, — ругается Ли, да так живо и с такой обидой, что становится страшно.       — То есть ты от него без ума? — спрашивает Чанбин и даже не сомневается, что Минхо ответит что-то по типу:       — От кого? От его вкусов? Ну, немного в шоке, но мне это даже нравится, как-то необычно, что ли. Вообще, коллекционирование занятие хорошее, ведь люди вкладывают в него не только деньги, но и свою эмоциональную составляющую. Заботятся о вещах, устраиваются на работу, чтобы найти деньги на своё хобби, рефлексируют, — на полном серьёзе начинает разгонять тему Минхо, увлекаясь настолько, что в моменте перестаёт замечать перед собой лица парней, они сливаются воедино, превращаясь в одно большое замыленное пятно. — А он не может позволить себе купить хотя бы две игрушки, всё думает, что выглядит ребёнком, а я стараюсь переубедить его в этом, но Фиалка упёртый, хуй переубедишь.       — Пока ты не наговорил на полтора часа, я тебя прерву, — Чанбин перебивает на свой страх и риск, но ему действительно нужно задать один лишь вопрос, который Минхо не так понял изначально. — Тебе нравится этот парниша?       Минхо часто моргает длинными ресницами, которыми обычно исподтишка любуется Джисон, говоря, что они необычные и красивые, а Минхо же всегда считал, что они женственные. Теперь он смотрит на это иначе.       — Вау, Ли Минхо впал в безмолвие, — шепчет Бин, поглядывая на Сынмина, который довольно лыбится. Они с Чанбином думают об одном и том же. — Тебе не просто он нравится, ты в него влюблён!       — Рассказывай всё, что у тебя на уме, — Сынмин ударяет кулаком по столу, отчего ложка звонко дребезжит в кружке Минхо.       — Мне сложно говорить об этом. Всё-таки о сексе разговаривать куда легче, там всё просто — вставил, вытащил, приключений на пять минут, а вот чувства — это комедия с элементами хоррора или наоборот, — ругается Минхо, растирая между указательным и средним пальцем сухую салфетку, из которой он делал маленькие комочки. Нервы.       — Все люди разные, но у всех одни и те же чувства. Но ты не отрицаешь романтической привязанности к нему? — играет бровями Чанбин.       Минхо выпивает чай залпом и громко сглатывает. Значит — ответ положительный.       — Ты сказал, что он любит романтику, так? — Сынмин смотрит в упор на приятеля, о чём-то оживлённо думая. Минхо даже кажется, что он слышит цоканье от работающих в голове Мина шестерёнок.       — У тебя есть какая-то идея? — во все глаза смотрит Минхо, покусывая сухую губу. Он бы с радостью заменил бальзам для губ на Джисона, но боится оплошать.       — Если ты не уверен в своих чувствах, то тебе нужен действенный способ, чтобы разобраться: ты хочешь его физически или во всех смыслах. И если тебе он нравится целиком и полностью, то ты должен стать его мужчиной мечты!       — Ну уж, какой мечты, — кокетливо взмахивает кистью Минхо, закатывая глаза.       — Его мечты! Я уверен, что тебе стоит чаще прислушиваться к нему и быть честным. Ты уже его мужчина мечты, а он, вероятно, твой, — уверенно заключает Сынмин.       — Так что за способ?

***

      — Ты уверен, что нам нужно смотреть сериал так? — неуверенно спрашивает Джисон, включая видео на телефоне.       — Ну же, детка, ты не хочешь смотреть со мной «Друзей» по телефону? — высоким и обиженным голосом спрашивает Минхо. Он послушал Сынмина и решил воспользоваться его советом по определению своих чувств. Но как только он видит вспыхнувшие щёки на лице Фиалки, ему хочется держать его в этом состоянии подольше, и он уже знает, как сделать это. — Ну что, ты не против посвятить мне пару серий, Ромео?       Джисон закатывает глаза и демонстративно отворачивается от телефона, который он поставил на подставку. Он рыскает руками по столешнице в поисках коробочки с карамельным попкорном, который он купил для сегодняшней встречи с Минхо, но тот внезапно перенёс её в дистанционный режим, найдя причину в плохом самочувствии.       — То Ромео, то Фиалка, как ты ещё меня назовёшь?       — Я буду говорить всё, что приходит мне в голову, когда я смотрю на тебя, — посмеивается Минхо, укладываясь на бок на своём повидавшим разные виды диване.       — Да? И что же ты хочешь сказать мне? — выпаливает младший. Он радуется тому, что Минхо не очень хорошо видит его волнение и блеск глаз. Однако он сам замечает, как нежно и откровенно старший таращится на него, будто он является центром его Вселенной. Джисону это невероятно нравится, он тащится от внимания Ли, его всепоглощающих глаз и млеет от комплиментов.       — Хочу сказать, что если ты продолжишь вот так вот пританцовывать, то я не сдержусь и приеду к тебе за возобновлением наших просветительских секс-уроков, — не то угрожает, не то надеется на личную встречу Минхо.       Он бы никогда не подумал, что чьи-то пританцовывания смогут приковать его внимание к себе. Майка с крупными поперечными складками, которая задирается при несмелых движениях задницы, голые руки с крепкими мышцами бицепса и расправленные плечи. Внезапно до него приходит озарение — ему нравится всё, что делает Джисон. Даже эти пресловутые мягкие брелоки, которые раньше бы вызвали у него насмешку, теперь имеют для него смысл. Он не скупится на приятные слова, делит с Джисоном своё время, которое жмотит для Бина. Это не ли явное доказательство его сильных чувств и романтической привязанности?       — Разве у тебя не болит голова? — напоминает Джисон. Ему невыносимо трудно переносить давление, которое Минхо создаёт для него в очередной раз, когда тот к этому не готов и даже не думает ни о чём, кроме совместного просмотра сериала. Джисону конечно же хочется провести время тет-а-тет, но приходиться довольствоваться и онлайн просмотром.       Хан разворачивается на пятках к экрану и ставит руки позади себя на пустую столешницу, опираясь на неё ладонями. Он не знает, что прямо сейчас из-за его резкого движения майка с глубоким разрезом заставила лямку слегка соскользнуть с круглого плеча и приоткрыть вид на грудь. Минхо мог бы поклясться, что ему вообще всё равно на грудь и ягодицы других людей, всё из этого трахабельно и одинаково привлекательно, но не когда дело касается Хан-Фиалки Джисона, потому что в нём он нашёл больше, чем во всех своих секс-партнёрах. С помощью него он узнаёт себя и исследует со всех сторон. Физическая близость не настолько интимна, как родственность душ.       — Хо, ты слышишь? — озадаченно спрашивает Джисон, прищуриваясь на свой телефон.       — А? Да-да, всё хорошо, связь на секунду пропала, — нагло врёт старший, нервно прочищая горло. Ему даже на мгновение кажется, что Джисон подметил его растерянность, но это было не так. Джисон много думает, он внимателен и осторожен, он более мягкий, нежели хотел быть, особенно в начале их знакомства, но Минхо является для него закрытой книгой с привлекательной обложкой и необычным названием. С одной стороны, Минхо это на руку, потому что у него ещё остается возможность понять себя получше, а с другой… будь Джисон догадливее, то уже давно взял бы всё в свои руки. Нехилые, должен сказать Минхо.       — Ты точно хорошо себя чувствуешь?       Чёрт, да Минхо готов сорвать свой план, который вынашивал несколько часов, и приехать к Джисону, чтобы поцеловать его в эти прелестные губы. Наверное, Фиалке не очень льстят комплименты, но Ли страстно желает назвать его милым и нежным, особенно в моменты, когда из его уст неосознанно слетают заботливые слова. И эта забота совсем не такая навязчивая, какую Минхо встречал от других парней и девушек, которые стремились влюбить его в них. Нет, у Джисона всё искреннее, всё настоящее, поэтому Минхо чувствует себя нужным, если не сказать любимым.       — Да, детка, мне куда легче, благодаря твоему звонку, — широко улыбается губами Минхо, назло смущая пристальным взглядом Фиалку.       — Ну хватит, — мотает головой тот, скрещивая руки на груди, сдавливая её, отчего Минхо давится воздухом.       — Что хватит? Ласково называть тебя или что другое? — давит Ли.       — Ты всегда дразнишь меня, и это бесит, знаешь ли, а ты знаешь!       — О боже, ты снова надул губки, — еле слышно восхищается Минхо, что не доносится до Джисона. — Подойди поближе.       — Зачем? — без особого интереса спрашивает младший, который уже успел погрузиться в мысли, в которых он тонет по несколько раз на дню, когда смотрит на экран телефона с открытой вкладкой их с Минхо диалога.       — Подойди и узнаешь, — зовёт Ли, маня пальцем.       Хан всегда ведётся на его просьбы и манипуляции, он сам отдаёт себе отчёт в этом, но продолжает следовать за Ли, потому что ему нравится их непонятное, местами туманное приключение. Но у него не было ещё никого, кто ему нравился бы целиком и полностью, а Минхо именно такой человек.       Поэтому Джисон неторопливо подходит к телефону и наклоняется ближе к экрану, всё ещё не переставая держать скрещенные руки на груди.       — Ну и? Что ты хотел?       Ли, или мистер Лис, как его мысленно называет Чанбин, наспех нажимает на две кнопки на корпусе телефона и в его галерее появляется очередная фотография Фиалки.       — Как мило ты дуешь губки, смотри на себя почаще, — всё так же безобидно лыбится старший, смотря перед собой.       — Для чего мне смотреть на себя? Я вроде фиалка, а не нарцисс, — фыркает Джисон, мельком косясь на своё маленькое изображение. Красные щёки, недавно высохшие, но неуложенные волосы и ничего примечательного.       — Чтобы ты не сомневался в своей сексуальности, детка, — спокойно поясняет Минхо. Он не врёт насчет сексуальности Джисона, но ему хочется, чтобы парень сам в это поверил и перестал иногда скрываться под одеждой или за шутками. Минхо ведь не трудно подбодрить младшего, вытравить неуверенность из его фиолетовой головы и вселить туда раскрепощенность в здравых количествах. Не в здравых он готов принять в спальне, так уж и быть.       Последующие полтора часа парни развлекаются «Друзьями», постоянно смеясь с Росса, который, по их мнению, немного ахуевший. Так, совсем чуть-чуть. Но чем больше развивается сюжет, тем тише становится Джисон, что сразу же замечает Минхо, которому от этого становится немного грустно.       — В чём проблема, Фиалка? Почему ты молчишь?       — Росс какой-то странный. Рэйчел готова начать отношения заново, она терпит его душные замашки и не стремится переделать его, а он ревнует её, винит, да и к тому же ещё и изменил, — часто моргает Джисон, отводя взгляд от экрана.       Минхо ставит сериал на паузу после громкого утверждения Росса «we were on a break», который уверен в своей правоте.       — И это то, что расстроило тебя?       Во все глаза смотрит Минхо, пытаясь понять причину резкой смены настроения Джисона. Он, конечно, чуть чувствительнее и чаще него думает об эмоциональном фоне окружающих, но его глаза ещё ни разу не были на мокром месте. Даже после просмотра плаксивых фильмов. Минхо начинает переживать и жалеть, что не оказался сейчас рядом с ним, ведь Джисон мог в любой момент сбросить вызов, выдумав причину для окончания разговора.       — Ну, типо того, — ведёт плечом Хан, прикасаясь указательным пальцем к кончику носа. — Просто грустно осознавать, что любовь не вечна и даже тот, кто клялся в вечной любви, может бросить в самый неожиданный момент.       Так и думал, что его невинная романтика доведёт его до разочарования.       — О, нет-нет, детка, ты ошибаешься! Жизнь создана, чтобы ею наслаждаться, а любовь часть всего этого. Рэйчел выбрала не того партнёра, ей же все об этом говорили, а она верила, что Росс ей подходит если не на все 100, то на 99 процентов.       — А если я тоже ошибусь, как она? Полюблю парня, который сделает мне больно и оставит меня одного, тогда я опущу руки и разочаруюсь и в себе и в нём.       Глаза Джисона блестят с каждой секундой всё сильнее, что больно ранит душу Минхо. Оказывается, у него она была всегда, как и огромное сердце, которое скулит и воет, как одинокий волк в полнолуние.       — Детка, перестань так думать. Я знаю, что такому человеку, как ты, не нужен пустослов наподобие Росса. Никто тебя не бросит, — Минхо решается на рискованный шаг, но ради стабильности эмоционального фона Джисона, он готов показаться дураком и лишиться собственного равновесия. — Я тебя точно не брошу.       — Ты всем партнёрам так говоришь? Ты ведь знаешь, что нужно услышать человеку, когда ему грустно.       Значит ли это, что Джисон?.. Ох, нет-нет, он просто расчувствовался, Минхо, перестань надумывать. Из влюблённых дурачков тут только ты.       — Чтобы ты знал, я никогда не поддерживал общение с теми, с кем спал, детка. И никого из них я не звал Фиалкой, не смотрел значение этого маленького цветка. Никому из них я не пытался сделать подарки.       Он не говорит, что любит тебя, Хан, но будто такому человеку нужны слова, а не действия.       У Джисона скоро лопнут голова и сердце от догадок и надежд, которыми он себя тешит каждый день.       — Какие ещё подарки? — хлюпает носом Хан, часто моргая и смотря на Минхо, который слабо улыбается, но этого достаточно, чтобы он снова подумал, что между ними есть какое-то напряжение. Может, он действительно перечитал любовных фанфиков и манхв, но он чувствует это.       О да, настаёт то, что Минхо ждал весь вечер, в чём он уже успел усомниться несколько раз, но игра стоит свеч.       — Спустись на первый этаж и загляни в почтовый ящик, — ухмыляется Минхо, пропуская веселый смешок при виде округленных глаз Джисона. — Только меня с собой возьми! — кричит он, когда Джисон чуть ли не уходит без него.       Спустя меньше семи минут Джисон вновь возвращается в свою квартиру, только на этот раз в комнату с зашторенными окнами и одной включенной настольной лампой. Он с неуверенностью и неким предвкушением смотрит на какую-то секс-игрушку, которую он до этого видел только в нарисованном виде и то особо не понимал, как это должно работать.       — В чём ты сомневаешься? — нарушает тишину Минхо, который всё это время остаётся на связи, и делает это весьма вовремя. Он частенько подмечает моменты колебаний и перемен на лице Джисона, так что всегда вовремя оказывается рядом.       — Ну, это как-то странно, не находишь? — Хан крутит в ладонях пятнадцати сантиметровый дилдо с кнопками для настройки разных режимов и немного негодует.       — Что именно?       Хан раздражённо вздыхает, собираясь с силами, чтобы выдать Минхо то, о чём честно думает прямо сейчас.       — Трахаться по видеозвонку странно.       — Ты сказал трахаться? Я тобой горжусь, Фиалка, ты делаешь успехи. Моё общество определенно идёт тебе на пользу, — язвит старший, елозя на диване. — И свет включи поярче, тебя плохо видно.       Джисон закатывает глаза.       — Может мне ещё стриптиз тебе станцевать? Раскомандовался. И вообще, у тебя голова болела, уже прошла?       — Секс укрепляет иммунитет, а оргазм, как спорт, помогает избавиться от головной боли, так что не перечь старшим, приступай к делу.       Хан переминается с ноги на ногу. Он хочет Минхо, хочет эту долбанную игрушку в своей заднице, которая не заменит человека, но всё же:       — Но это слишком… слишком смущает.       — Я понимаю, это может звучать необычно, но посмотри под другим углом: мы видели друг друга голыми, у нас даже был секс по телефону, а это, — он намекает на игрушку, — что-то среднее между ними. Мы видим друг друга, но не трогаем, при этом доставляем удовольствие. К тому же тебе не придётся терпеть мои передразнивания.       — С этого и стоило начинать, — громко лязгает языком по нёбу Джисон, натягивая мнимую уверенность, Минхо решает сделать вид, что не замечает этого, но держит на подкорке, чтобы потом исправить.       — Разве тебе не нравится?       — Ты? Вообще ни капли, — демонстративно закатывает глаза Джисон, на что слышит смех Минхо.       — Дерзи, пока можешь.       — А потом что? Что ты мне сделаешь, сидя дома? Тебя ведь даже здесь нет.       — Вот и увидишь, не хочу портить сюрприз раньше времени. Я здесь, чтобы скрасить твой вечер и улучшить своё самочувствие.       Джисон пропускает мимо ушей эти слова, потому что в животе к обычному волнению добавляется любовное, когда хочется быть причиной для всего, что делает любимый человек, а он хоть и ужасно хочет, но останавливает себя от иллюзии особенности для Минхо.       Ещё какое-то время Джисон скачивает приложение для дистанционного секса, поражаясь технологическому прогрессу, затем копошится в коробке от игрушки и кое-что не понимает.       — Почему здесь только этот резиновый дилдо, но отсутствует код от твоего? Ты обмануть меня хочешь?       — Не верно.       Джисон выгибает бровь, теряя терпение. Минхо всегда что-то знает, чего не знает он сам. И иногда это раздражает просто до одури.       — Тогда почему нет кода от твоей игрушки?       — Потому что я хочу сосредоточиться на тебе и твоём удовольствии, детка, — легко говорит Минхо, будто этот мотив очевиден и лежит на поверхности. — Ты же будешь постоянно думать о том, всё ли ты делаешь верно, нравится ли мне и стоит ли быть громким. Я хочу, чтобы ты был погружен в процесс, не отвлекаясь на мысли, не чувствуя неловкость.       Минхо говорит это так, будто секс — обычная тема всех разговоров. Наверное, для взрослых людей так и есть, это Джисон какой-то не такой.       — Эй, хватит, — ласково окликает Джисона Минхо, — с тобой всё так. Ты не должен быть гуру секса только потому, что тебе есть 18 лет.       — Угу, — кивает младший, поджав губы.       Минхо снова делает скриншот.       — Ладно, давай займемся сексом, будто мы живем в разных городах, — решительно заявляет Джисон, надув грудь.       — Умница. Я буду направлять тебя, твое дело слушать и говорить мне, как обстоят дела. Договорились? — спрашивает Минхо, улыбаясь.       — Да, да, начнём.       И вот Джисон оказывается лежащим на спине на своей кровати с расставленными бёдрами, с задранной по грудь футболкой и вытянутой рукой с телефоном. По ту сторону экрана сияет лицо Минхо, который уже настроил приложение и готов в любой момент нажать на нужную кнопку.       — Поставь куда-нибудь телефон, иначе рука болеть начнёт, — советует Ли, рассматривая огромные зрачки Хана.       — Спасибо за совет, умник, а то я ведь сам не догадался до этого, — ёрничает тот. — У меня нет подставки.       Подарить подставку, думает Ли.       — Поставь кружку и приложи к ней телефон.       Это Джисон и делает, находя немытую посуду, оставленную ещё утром на тумбе около кровати. Он ставит телефон горизонтально, отчего Минхо радуется как ребёнок сладкому. С таким ракурсом Джисона видно ещё лучше и он не сможет никуда деться и спрятаться.       — Ты почему ещё в одежде? Быстро шортики свои снимай и трусики по колени стягивай!       — Не говори так, я будто у проктолога, — куксится Джисон, отворачиваясь от телефона.       Минхо негромко смеётся, шепча «не буду, не буду», а у Джисона бегут мурашки по голове как во время прослушивания АСМР. Он тянется ладонями к одежде, снимая её и оставляя в углу кровати, чтобы после их сеанса надеть снова. В одежде он чувствует себя более защищенным, чем без, а вот Минхо в любом амплуа уверен в себе. Пока он не успел стать твёрдым и мысленно настроить себя на оргазм, однако Минхо здесь именно для того, чтобы развеять его сомнения.       — Знаешь, у тебя довольно чувствительная грудь. Я был бы не против, если бы ты немного задрал футболку выше и показал мне её.       Джисон недовольно вздыхает, обдумывая сказанное.       — Ну же, не сопротивляйся, я пытаюсь тебе помочь. Тебе в тот раз понравилось, как я посасывал твою грудь. Скажешь, что не так — не поверю.       Хан недоверчиво щурится, но всё-таки соглашается с парнем, поэтому вскоре между его указательным и средним пальцами оказывается твёрдый бугорок, на который он давит и оттягивает.       Прохладная смазка без вкуса и цвета обволакивает пальцы Джисона. Он медленно и неторопливо водит ими по промежности, иногда надавливая на сжатое от волнения кольцо мышц ануса, слушая голос Минхо.       — Попробуй сначала один, потом второй палец, ты быстро привыкнешь. Но если у тебя какие-то проблемы, то я могу приехать и помочь тебе, — подмигивает Ли. Он лежит на животе, максимально придвинувшись к экрану, чью яркость он даже не уменьшил.       — Мол-чи лучше, — натужно произносит сквозь зубы Джисон. Кажется, что он снова слишком много думает о том, что делает и как выглядит.       — А помнишь наш первый раз?       Лицо Хана вспыхивает и он не замечает, как один палец проскальзывает без особого сопротивления.       — И?       Кажется, вопросы Минхо помогают Джисону не зацикливаться на своём внешнем виде.       — У тебя уже не осталось никаких следов от меня? Я бы с радостью прошёлся губами по твоим рёбрам, немного царапая твои лопатки, чтобы ты перестал извиваться от щекотки. А потом слегка прикусил бы кожу на животе, медленно спускаясь ниже и ниже, оставляя влажные хаотичные поцелуи у тебя на торсе, пока мои ладони разминали твой зад. Я бы развёл ягодицы в стороны, чтобы ты почувствовал приятную боль и облегчение от моих пальцев, когда они окажутся внутри тебя. Фаланга за фалангой, пока тебе не станет жарко и душно, пока внутри тебя не начнёт что-то гореть и ты не начнешь ёрзать от желания получить больше.       И Джисон чувствует именно то, о чём говорит ему Минхо — хочется получить больше, быстрее и сию же минуту, поэтому он не замечает, как тело покрывается первыми каплями пота, кожа нагревается и глаза расширяются. Он рефлекторно поворачивает голову к экрану и встречает глаза, полные обожания. Ему жарко, как и говорил Минхо.       Старший кивает ему и Джисон понимает, к чему тот клонит. Он тянется свободной ладонью к лубриканту и игрушке со светящимися синими кнопками. Он проводит по ней ладонью, размазывая смазку и ощущая под пальцами идеально гладкую поверхность.       — Что ты так на него смотришь? Не правдоподобный? — усмехается Минхо, гадая, о чём думает Джисон.       — Уже забыл, как выглядит твой, вот и думаю заменить на этот.       Ли мотает головой, довольный ответом. Это подстёгивает его быть внимательным и немного хитрым и дальше.       — Делай медленно, постепенно.       И Хан повторяет. Он приставляет ко входу среднюю по размерам прорезиненную головку, слегка надавливая на неё.       — Ох, — вырывается из него удивленный стон, когда то чувствует внутри себя прохладную вещь и лёгкую волну вибрации, которая ударяется о стенки. Ему хватает сделать пару пробных толчков, чтобы быстро привыкнуть к диаметру.       — Посмотри на меня, — просит Минхо, когда Джисон касается кистью лица, таким образом закрываясь от него.       Тот мотает головой, не переставая плавно и осторожно вводить дилдо внутрь себя, чувствуя как подрагивает член от предвкушения не скорой волны оргазма, но с этой штучкой в заднице время может пролететь слишком быстро, а нега накроет его с удвоенной силой. У него нет сомнений по этому поводу.       — Посмотри на меня, — вновь говорит Минхо, но в этот раз громко и властно, чтобы Джисон услышал его. Однако его голос не главный инструмент, у него остаётся кое-что более действенное — функции игрушки. Он примерно понимает её расположение в теле и поэтому с уверенностью нажимает на вибрацию выше среднего, отчего Джисона прошибает током. Его простата просит о большем, чуть ли не кричит о том, чтобы ей сделали что-то ещё. — Смотри на меня.       У Хана нет выбора. Пока он слабо соображает, что ему делать в этой ситуации, как пошевелить кистью и создать хоть какое-то жизненно необходимое трение, вибрация стимулирует его точку слишком агрессивно для не привыкшего парня. Он резко поворачивает голову на Минхо. Его глаза слезятся, рот слегка приоткрыт и между губ лежат согнутые пальцы, которыми он их подпирает. Брови парня сдвинуты вместе и Минхо готов умереть от тесноты в теле.       — Минхо, прошу, пожалуйста, — выдавливает из себя Джисон.       — Что? О чём ты хочешь меня попросить?       Его пальцы сами тянутся к следующей кнопке, которая определенно выдавит из Джисона очередной возмущенный стон, но он не может ничего с собой поделать.       Что он и делает — повышает скорость работы игрушки, из-за чего Джисон с возмущённым визгом прикусывает костяшки и выгибается в пояснице до хруста. Он нечаянно надавливает головкой на и без того ноющую простату и выпускает протяжный стон отчаяния. Перед глазами летают мушки, цветные конфетти, а в ушах звенит голос Минхо.       — Так что ты хотел попросить у меня, милый?       Этот невинный тон бесит Джисона до ужаса, но он не может сопротивляться ему, как бы не хотелось быстро не сдаваться. Он чувствует, как нижняя часть тела стала чрезвычайно чувствительной к любому прикосновению, но при этом полностью расслабленной, будто её вовсе нет.       — Уменьши скорость, прошу тебя, — задыхаясь, роняет Хан.       — Смотри на меня. Всё это время.       Минхо говорит властно, но с ноткой нежности и тепла. Он смотрит на Джисона исподлобья, из-за чего его глаза по-кошачьи сужаются и он выглядит поразительно притягательным.       — Хорошо, — выговаривает Джисон без запинок, для этого пришлось задержать дыхание.       По его бёдрам проходит дрожь, и напряжение спадает. Парень выдыхает через рот, прикрыв веки на несколько секунд, чтобы вернуть дыхание в норму. У него ещё немного продолжают подрагивать колени, а с головы стекает струя пота.       — Даже не будешь сопротивляться? — усмехается Ли, облизывая губы, на которые пристально и без утайки смотрит Хан.       — Не беси меня сейчас, — огрызается тот, вздыхая.       — Ты безумно красивый. Будь я рядом, я бы поцеловал тебя. Глубоко и долго, пока ты бы не привык ко мне.       Как Минхо только умудряется генерировать это всё в своей голове, на что Джисон каждый раз охотно ведётся.       Чтобы ничего не чувствовать к партнёру, нужно перестать разговаривать во время секса.       Уже поздно.       Минхо настраивает нужный ему темп и просит Джисона вновь начать двигать искусственным членом. Приятные ощущения окутывают Хана целиком, каждую его частицу, каждую часть тела, накрывая его полностью. Ему необходимо несколько минут, чтобы справиться с этими ощущениями и непривычной расслабленностью.       — Как ты, детка? Твои вздохи стали тише, чем до этого. Может, мне поколдовать с твоей игрушкой, как думаешь?       — Ты невыносимый! — выдавливает из себя Фиалка, смотря в глаза Минхо.       Он плохо видит, его зрение рассеивается из-за увеличения темпа не только вибратора, но и своей руки, активно толкающей вещь внутрь, однако он чувствует ответный взгляд на себе. Это интимно, это пугает, но невозможно оторваться от чужих глаз. Минхо не высмеивает его, когда он чувствует себя уязвимым, он делает так, что Джисон забывает о причине своего плохого настроения. Рядом со старшим он чувствует себя в безопасности.       — Я знаю, — посмеивается Минхо, оголяя зубы и наклоняя голову набок.       Что Джисону с этим делать? Он хочет Минхо прямо здесь и сейчас у себя в комнате! Неужели так сложно это осуществить???       — Разведи колени и сведи их вместе.       Джисон берёт в руки телефон, слегка дрожащими руками, и подносит к торсу, где, о боже, нет одежды. Минхо конечно предполагал это, вряд ли Джисон будет в нижнем белье, но из-за неудобного ракурса, он попросту не видел то, что скрывается между коленями. А ТЕПЕРЬ ВИДИТ.       — Вот так?       — Да, так, — сглатывает Минхо, ведя глазами по стройным бёдрам, которые покачиваются в разные стороны.       Господи, какой кошмар, это Минхо застревает в своем эксперименте, понимая, что зря всё это затеял, потому что, ему хоть и нравится наблюдать открытого и возбужденного Джисона, который послушно выполняет все просьбы, ему тяжело быть простым наблюдателем. Он сидит в своей комнате в полном одиночестве и дёргает ногой, которая уже начинает болеть.       Ему нравится не только секс с ним, даже этот недо, но и он сам, его мысли, его идеи, нелепые вопросы, которые не раздражают, а веселят Минхо.       Хан немного приподнимается, сжимает ягодицы и чувствует внутри приятное жжение.       Мучение для Минхо продолжается ещё какое-то время. Он наблюдает за Джисоном, слушает каждый шорох, вздох и тихий стон, который он постоянно регулирует и делает громче с помощью управления игрушкой.       — Всё хорошо? — спрашивает он, исследуя функции игрушки, которые он ещё не успел использовать и проверить на деле.       — Да, да, — тараторит Джисон, ставя телефон на прежнее место, чуть ли не роняя его, но он слегка промахивается и ставит его ближе, чем было до. На его удивление, Хан продолжает смотреть на него, иногда жмурясь от удовольствия, что только больше заводит Минхо и вводит в странное состояние. — Чуть быстрее, по-жалуйста.       — М? Настолько понравилось, что готов уже закончить? Вот так быстро? — дразнит Минхо.       Джисон закатывает глаза и цокает, но затем его возглас недовольства сменяет довольный вздох.       — Я же буду ревновать к этой штучке, — добавляет старший, наблюдая за Джисоном и его расслабленными глазами.       Внутри Хана крутится волнообразными движениями розовая членоподобная вещь, к которой он подаётся навстречу, сжимая и расслабляя мышцы таза. Ему нравится, а кому бы не понравилось чувствовать себя максимально хорошо, комфортно и расслабленно, находясь под пристальным вниманием красивого человека, который ему безумно нравится?       Джисон кончает, выкрикивая имя своего партнёра по виртуальному сексу, и обмякает на кровати, роняя руку на пол.       — Может и стоит, — загадочно произносит он с хитрой улыбкой.       — Стоит что?       — Ревновать к этой штучке, — передразнивает Джисон, посмеиваясь сиплым голосом. Наконец, он не выдерживает прямого взгляда Минхо, который давит на него и смущает, и отворачивается, смотря в потолок.       — Не волнуйся так, в следующий раз я буду рядом с тобой.       — В следующий раз? — недоумевает младший.       — Ты хочешь отдаться этому искусственному члену, а не реальному человеку? Неужели тебе больше не нужна прелюдия?       Джисон немного теряется с ответом, тем более у него все ещё пусто в голове и он не знает, стоит быть честным или подыграть, потому что Минхо будто что-то не договаривает. Он выбирает первый вариант на свой страх и риск.       — Хочу тебя.       — Что? — Минхо зависает, смотря прямо перед собой. Он видит, как губы Джисона растягиваются в улыбке и он снова смотрит на него, в его взгляде что-то меняется. Хан уязвим, и он это знает.       — Мне нравишься ты больше, чем этот вибратор, хоть он тоже хорош.       Минхо хочется срочно обнять Фиалку и провести с ним не только этот вечер, но и все, которые имеются в жизни. Он бы сделал их совместными.       Но вместо этого он молчит, а Джисон чувствует, как что-то трескается, громко разбиваясь за его рёбрами.       — Знаешь, фиалка означает мягкость и одиночество, но я хочу спасти тебя от него, если ты позволишь мне это сделать и покажешь, как мне сделать тебя счастливым.       И пока глаза Джисона светятся, а в его голове перекати поле, Минхо просит его приблизиться к экрану и подставить лоб к камере.       — Поцелуй на ночь для сладкого сна, детка, — звонко целует экран Минхо и сбрасывает звонок. Его сердце колотится в ушах и горле, перед глазами всё плывёт и это он даже не признался в любви, а всего лишь предложил встречаться? Наверное стоило это сделать прямо, а не этими витиеватыми фразами, но ведь именно подобное и подходит характеру Джисона.       Хан успевает бросить взгляд на коробочку Сагами и в его голове загорается лампочка.

***

      Минхо думает о том, правильно ли он всё сделал и сказал. Он ведь видел по реакции Джисона, что тот прекрасно понял его слова и разгадал его чувства, но почему же тогда он медлил с ответом?       Он не терзает себя сомнениями обычно, но с Ханом всё не так просто с самого их знакомства. Они открыты физически, и то это больше касается Минхо, но закрыты на уровне чувств. И как только Чанбин нашёл Сынмина и раскрутил его на свидание, когда оба были далеки от отношений?       Минхо может предположить, какие страхи терзают Джисона, какими киношными представлениями он живёт, поэтому он на свой страх и риск думает не бросать его, а добиться взаимности. И пока решимость не покинула его трезвый разум, он наспех набрасывает косуху, захватывает телефон и подлетает к входной двери.       — Что ты тут забыл, Фиалка? — вылетает из уст Минхо, когда он видит перед собой Джисона с виноватой улыбкой и розовым румянцем на щеках, который оставил вечерний мороз.       — Ну, ты ведь сказал, что фиалка означает одиночество, — не договаривает Джисон. Он водит носком кроссовка по кафельной плитке коридора и игнорирует любопытный взгляд Минхо. — Вот. А мне как раз стало одиноко после нашего, ну, вечера. Ты говорил, что поможешь мне избавиться от него.       Он поднимает взгляд на Минхо, не понимая, какой эффект его слова возымели над ним.       — И что ты хочешь мне сказать? — негромко спрашивает тот, подталкивая к более развёрнутому ответу.       — Я хочу сказать, что ты мне вроде как нравишься, — кривится Джисон, пуская нервный смешок. Ему правда, вот честно, неловко и он готов бежать отсюда в любую секунду, но-       Минхо хватает его за запястье и тянет на себя, таким образом они оба оказываются в его квартире. За ними с грохотом захлопывается дверь, и Джисон, дрогнув, прижимает обе ладони к груди Ли.       — Ты мне тоже очень нравишься. Слишком сильно, чтобы я мог назвать тебя просто партнёром или другом с привилегиями. Это нечестно по отношению к тебе, — голос Минхо несколько дрожит от волнения и осознания, что он действительно говорит это вслух. Не Чанбину и Сынмину, а Джисону. Не в переписке и не в шутку, а прямо здесь и сейчас. Ну, вы поняли, Минхо в волнительном восторге.       — И по отношению к тебе тоже. Ты ведёшь себя со мной не как просто партнер по сексу, а как, ну, парень, — Джисон поднимает взгляд со своих ладоней и утыкается им в Минхо. — Я правда тебе нравлюсь? Может ты путаешь это с чем-то другим?       — Фиалка, клянусь, я никого не считал настолько красивым, сексуальным, весёлым, очаровательным, милым, забавным, неловким, интересным, необычным, притягательным, обаятельным, нежным, ласковым-       — Я понял, можешь дальше не продолжать, это смущает, — посмеивается Джисон, прижав одну ладонь ко рту Минхо, чтобы тот перестал болтать.       — Но мне нравится, — бубнит тот, специально слюнявя руку.       Джисон пока не понимает, где он находится — на грани безумия или на грани истерического смеха от счастья от приобретения парня в лице Минхо. Он ведь хотел это, но настолько загнал себя в угол, что такого быть не может, что теперь не мог адекватно почувствовать реальность. Такое случается, когда слишком долго ждёшь, а потом это наступает максимально внезапно, что ты не успеваешь реагировать нужным образом.       — Не надо, не облизывай руку, я же только с улицы пришёл! — сопротивляется Джисон, когда чувствует между пальцами влажный язык Минхо. Тот смотрит слишком серьёзно, поэтому Джисон понимает, что парень не остановится так просто.       — Ура, глисты от любимого парня, — выдыхает Минхо. Он снова берёт ладони Джисона в свои, дыша на них тёплым воздухом изо рта, чтобы скорее отогреть их. — Знаешь, пока я смотрел на тебя через экран телефона, то ужасно скучал по тебе.       — По мне ли? — ухмыляется Джисон. Он прослеживает взгляд Минхо, который скачет от его губ к глазам и обратно.       — Ты меня поймал. Не только по тебе, но и по твоему возмущению, — чеканит Минхо слова, а мог бы деньги, и прижимается губами к губам напротив. Всё-таки Джисон реально возмущено вздыхает, тут же краснея от этого.       Минхо целует его жадно и долго, сразу же раздвигая своим языком его губы и ускользая внутрь рта. Он скучал и не соврал об этом. Вообще, почему-то Джисон частенько думал, что Минхо мог ему врать, но такого никогда не было, да и вряд ли будет, тогда откуда у него такие мысли.       — Ты снова ешь конфету? — смеётся Минхо, проводя кончиком языка по своей губе, которую щиплет от мятного леденца.       Джисон отчего-то мнётся, не сразу отвечая на вопрос. Он явно что-то задумал, Минхо в этом уверен, как и в своём желании запереться дома и не выпускать его отсюда.       — Я пришёл к тебе по делу, Минхо.       — Ого, когда ты зовёшь меня по имени, то что-то случилось, — с напускной серьёзностью отвечает старший.       Джисон молча снимает с Минхо его кожаную куртку, также без слов вешает её на вешалку и уводит его в комнату. Минхо только и остается, что удивляться от того, как им управляет стесняшка Фиалка, который действует по какому-то секретному плану.       — Может расскажешь, какую роль я должен выполнять прямо сейчас? — делает попытку поговорить Минхо, но Джисон толкает его в грудь, и он падает на пружинистый матрас кровати. — Я рад, что ты выбрал эту комнату с кроватью, а не другую с диваном. Иначе моей заднице было бы больно, — он игриво ноет, поднимая брови домиком, но даже это не берёт Джисона, который чересчур сосредоточен на своих действиях.       — Не только ведь я должен получать удовольствие, верно? — произносит он.       Хан нависает над Ли, тот двигается чуть дальше, поудобнее усаживаясь, и только тогда Джисон ставит оба колена по обе стороны от талии Минхо.       — Что ты задумал? — выдыхает Минхо, смотря на Джисона с искренним восхищением. — Не томи!       — А ты не видишь? — буркает тот. Джисон тянется пальцами к подолу футболки Минхо и наспех снимает её через голову. — Приподнимись немного.       И Минхо приподнимает таз, чтобы с его бёдер слезли джинсы и нижнее бельё. Джисон же располагается между его ногами, поджав свои под себя.       — Ты не должен это делать, это не твой долг или что-то типо того.       — Я сам хочу это сделать, не всё же тебе помогать мне, — слишком легко произносит Джисон. Он берёт в руки член Минхо, тот поднимает глаза к потолку, сдерживая облегченный стон. — Или ты хочешь сказать, что ты против?       Джисон наклоняет голову набок, пока кольцо из его пальцев медленно спускается к основанию члена. Минхо кидает на него вопросительный взгляд и ёптвоюмать как потрясающе коварно младший выглядит в данную секунду. Он бы отдал ему свою девственность, если бы она была, на полном серьёзе отдался бы.       Хан сжимает пальцы у основания, давя чуть сильнее, из-за чего Ли наконец вздыхает вслух.       — Не против.       Джисон довольно улыбается одними губами.       — Тогда направляй меня как обычно.       — Угу, — кивает Минхо, продолжая наблюдать за упорством Джисона, а он неплохо справляется, точнее его кисть. — Возьми смазку, она под подушкой.       Джисон кивает и, не переставая двигать рукой, тянется корпусом к подушке, под которой он находит нужную вещь. Он выдавливает нужное количество и распределяет по ладони. Его вязкие пальцы образуют кольцо, которое стягивается на головке и опускается вниз. Минхо расставляет ноги шире, слегка подается бёдрами вверх, чтобы увеличить трение от чужих пальцев.       — Я ведь всё так-       — Всё отлично, — выпаливает Минхо, кивая несколько раз.       Тогда Хан начинает чередовать ладони. Они всё ещё прохладные от смазки, отчего Минхо чувствует лёгкое приятное покалывание в животе.       — Ты хочешь поблагодарить меня за что-то? Я никак не пойму причину твоего энтузиазма, милый.       Джисон поднимает взгляд с груди парня и цепляется им за дергающийся кадык.       — Ты вроде всегда понимаешь с первого раза. Я же говорил, что просто хочу тебя. Да и ты терпел, пока мы были с тобой на созвоне, это несправедливо, тебе не кажется? — говорит он, целуя пульсирующую шею.       — Мои уроки не проходят даром, — успевает ответить тот, прежде чем Джисон оставляет милый поцелуй за его ухом, на мочке и на линии челюсти.       Хан целует его осторожно, обдумывая каждое действие, но Ли умиляет то, что он подражает ему и делает всё то, что он делал ему в их первый раз. Он целует его подбородок, поднимается к скулам и слегка кусает их, тут же целуя вновь.       Возможно, раньше Минхо эти нежности были не особо нужны, чаще всего он сам давал их партнерам, если им это требовалось, но от Джисона он готов принять любые ласки, наблюдая за ростом его уверенности и инициативы.       — Что у тебя в кармане, детка? — посмеивается Минхо, когда его рука, которая поддерживает Джисона за одну ягодицу, нащупывает подозрительно знакомый квадратик в заднем кармане брюк.       Хан вновь оставляет вопрос неотвеченным. Он лукаво улыбается, стреляя глазками, пока он не достаёт из кармана Сагами.       — Хитро, — сияет Минхо.       — Я могу открыть это зубами? — спрашивает Джисон, хватая упаковку передними зубами.       — Хочешь пафоса?       — Угу. Почему нет? — ведёт плечами Джисон.       — Ну, попробуй, я поймаю, если он выпадет.       И Джисон пытается открыть упаковку, чтобы выглядеть настоящим мистером Трахером, но он не был бы собой, если бы все получилось гладко. Да, из его рта выпадает белесый латекс и приземляется прямо на грудь Минхо, который сотрясается от смеха, а Джисон подпрыгивает на его животе и тоже начинает смеяться. Смех всегда удачно рассеивает неловкость.       — Давай так, возьми его у меня и надень.       Минхо обхватывает презерватив между губами и вытягивает шею навстречу Джисону, который немного колеблется, но всё-таки перехватывает вещь своими губами. Он слезает с туловища старшего и устраивается между его коленями, наклоняется к члену, всё ещё твёрдому и неудовлетворенному, и вопросительно хмыкает, смотря на Минхо.       — Аккуратно надень его.       Джисону больше не нужны слова, чтобы начать действовать по намеченному пути. Он натягивает латекс до середины и затем перехватывает его ладонью, опуская резинку до конца.       — Прости, я немного вмешаюсь в твой план, — не выдерживает Минхо давления такого открытого, решительного и сексуального Джисона, который ради его удовольствия переступает через себя и свои сомнения.       Он хватает его и врезается губами в его, затягивая в небрежный поцелуй, от которого у Джисона перехватывает дыхание и он не может быстро сообразить, но зато отчетливо чувствует на затылке ногти парня, которые оставляют несколько дорожек. Ему это нравится и заводит. Жаль, что он не видит, каким взглядом обожания и любви смотрит на него Минхо. Пока Джисон не готов целоваться с открытыми глазами, это слишком интимно и красно.       — Погоди, погоди, — выдыхает Джисон, тяжело дыша ртом. Он роняет голову на плечо Минхо, а тот продолжает поглаживать его по голове и плечам.       — И ты всё ещё сомневаешься, что ты мне нравишься?       — Я… больше нет, не сомневаюсь, — улыбается тот.       Джисон ещё не закончил!       Он выпрямляется и смотрит сверху вниз на Минхо, снимая с себя всю одежду и оставаясь полностью обнаженным.       — Если что, мой день рождения не сегодня, — вырывается у Минхо, когда он чувствует знакомый запах тела Джисона, и его зрачки естественным образом заполняют глаза.       — Знаю.       Джисон толкает парня в грудь, нависая над ним и кусая губы. Эти губы… У Минхо не получится упустить их из виду, ему слишком нравится целоваться с Джисоном, потому что тот делает это непростительно хорошо.       — И сегодня не день всех влюблённых.       Джисон ставит обе ладони на торс старшего, слегка приподнимаясь и опираясь на пальцы ног.       — Тоже знаю.       — Это секс в кредит? Я потом буду должен вдвое больше? — не отстаёт Минхо. Он обхватывает талию Джисона обеими руками, понимая, что тот пытается сесть на него.       — Если тебя это успокоит и ты сможешь принять то, что я хочу сделать тебе приятно ровно так же, как и ты мне, то да, ты будешь должен в два раза больше, — от безысходности вздыхает Джисон.       — Хорошо, я верну всё с процентами.       Минхо продолжает поддерживать парня за спину, чтобы тот не потерял равновесие. Джисон кажется ему миниатюрным из-за его талии, но взглянув на его плечи и руки, его мнение немного меняется.       — Тебе точно не нужна помощь?       — Я ведь уже растянут, так что всё в порядке, больно не будет, — уверяет Джисон.       Он обхватывает член Минхо одной рукой, пока второй упирается о его грудь, и подставляет его к себе, осторожно и неторопливо насаживаясь на него. Минхо водит большим пальцем по его талии, слегка надавливая на мышцы пресса и помогая ему усесться побыстрее.       — Ох, — тянет Джисон, опускаясь вниз.       — Не так плохо, как казалось? — заботливо спрашивает Минхо, начиная двигать бёдрами, чтобы дать Джисону привыкнуть к себе, как он и обещал.       — Это… это довольно приятно.       Джисон вновь немного приподнимается и опускается, чувствуя приятное трение внутри себя. Ему необходимо совсем немного времени, чтобы почувствовать себя полностью готовым ускориться, но пока он мысленно готовится к этому, Минхо берёт в свои руки, потому что не может дольше смотреть на то, как тот пыхтит.       — Прости заранее, — вполголоса произносит он, резко вжимаясь пальцами в бёдра младшего и одним движением опуская его на всю длину.       Икры Хана невероятно напряжены, а челюсть сводит от боли, но приятное теплое окружает его обнаженную спину, стекая струйками пота по позвоночнику. Минхо же вновь сильнее двигает нижней частью тела, заставляя Джисона немного поскакать на нём.       — Не устал ещё?       — Я так быстро не сдамся, Минхо, — язвит тот, ловя воздух ртом. Не самая удобная поза, он чувствует себя, на его же удивление, слишком узким и очень открытым, особенно, когда мельком ловит пристальный взгляд Минхо, рыскающий по телу.       — Я тебе не дам это сделать, но я немного помогу тебе и спасу поясницу от завтрашней боли.       Джисон не сразу понимает, что Минхо имеет в виду, но он ловко оказывается лежащим на спине, пока над ним нависает Минхо, а их глаза находятся на одном уровне.       — Ты слишком нетерпеливый. Как тебе сделать приятно, если ты все берешь под контроль? — цокает Хан и закатывает глаза. Он запускает пальцы в волосы старшего, давя на его затылок, чтобы поцеловать его, что удается сделать без его сопротивлений.       — Я всего лишь спасаю тебя от боли.       — От какой? — наклоняет голову набок Джисон. Кажется, он прознал, что Минхо это тайно нравится, поэтому он добивает его своим обезоруживающим выражением лица.       — От любой, детка. Никакой боли в этом доме не будет, пока ты со мной, всё будет гладко.       — Уверен?       — Доиграешься.       — И что же?       Минхо подхватывает одну ногу Джисона под коленом и кладёт на плечо, устраиваясь между расставленными ногами. Он целует его колено, уходя ниже, оставляет неторопливый поцелуй на внутренней стороне бедра, легонько кусая покрасневшую кожу.       — Расплачусь.       Джисон смотрит во все глаза на Минхо, который на полном серьёзе пытается убедить его, что сможет заплакать из-за него, и срывается на смех.       — Не смейся надо мной, — канючит старший, двигая бёдрами вперёд и назад. Он ведь уже говорил, что знает способы, как расслабить не только тело, но и мозг Джисона? Разговорами и шутками, а юмор у них схож.       — Ты зависим от секса, Минхо, — сквозь слёзы произносит Хан, заглядывая в блестящие глаза Минхо. Ему нравится замечать, как они меняются, когда они смотрят друг на друга, просто раньше он трактовал это себе иначе, а сейчас отчётливо видит в них любовь.       — Я зависим от тебя, Фиалка, это разные вещи, — фыркает Ли, ведя носом по щеке Хана.       Джисон прижимает его за плечи к своей груди, чтобы почувствовать жар от чужого тела на себе, а Минхо со свистом втягивает кожу на его шее и плечах, прижимаясь к ключицам.       …

***

      Джисон просыпается ночью от ощущения, что в кровати стало пусто, а комнате слегка шумно, будто он единственный, кто спит. Спросонья он плохо видит окружающее его пространство, но зато он видит силуэт Минхо, который сидит на краю кровати.       — Хо? Что-то случилось?       Он откидывает в сторону свеже заправленное одеяло и опускает ноги на тёплый ковёр. Джисон мягко приобнимает парня за плечи и утыкается носом в его шею.       — Я тебя разбудил? — Минхо с живостью оборачивается на Джисона, рассматривая его лицо, будто видит впервые.       — Немного. Сколько времени?       — Шесть утра.       — И почему ты не спишь? — напирает Джисон, так и не услышав в первый раз ответ.       — Обычно я хожу в это время на пробежку, — тянет тот, обворачивая руки Джисона вокруг своей талии.       — Ах, точно, я уже и забыл. Так и почему ты тут сидишь, а не бегаешь?       — Я не хотел бросать тебя, — честно отвечает старший, покачиваясь из стороны в сторону.       — В смысле бросать? Я бы проснулся, когда ты уже вернулся с пробежки.       — Но я не хочу оставлять тебя одного. Я хочу полежать вместе с тобой.       — Поэтому ты одет и полностью собран?       — Угу, — тоскливо кивает тот, блистая озорными глазами.       Джисон вздыхает и улыбается с по-детски виновато вида старшего. Он напоминает ему щеночка, который накосячил и ждёт, когда его приласкают и скажут, что всё хорошо. Хан берёт ситуацию на себя и предлагает Ли отправиться на бег вместе.       — Ты уверен? Тебе нужно больше времени для сна, я знаю, — кивает Минхо.       — Уверен. Если мне будет некомфортно, я скажу тебе об этом. Я не хочу, чтобы мы везде уступали друг другу, а потом винили за то, что делали слишком многое.       Минхо улавливает отсылку к сериалу, который они вместе смотрели, и кивком соглашается. Быть рядом, помогать друг другу, пытаться понять — это прекрасно, но переделывать себя, подстраивать свои вкусы и предпочтения под другого человека, рушить свою идентичность — это не то, что они оба хотят. Они хотят быть любимыми и нужными.       — Если не понравится, то я буду бегать один.       — А я ждать тебя в кровати, — подхватывает Джисон, завязывая шнурки на кроссовках.