Садистская симфония любви

Темное Желание

Вид Феди, разбитого и сломленного, вызывал у Дэна странные, противоречивые чувства. С одной стороны, он испытывал удовлетворение от осознания своей власти над ним. Федя, некогда уверенный и сильный спортсмен, превратился в послушную марионетку, полностью зависящую от его воли. С другой стороны, в душе Дэна зарождалось что-то нездоровое, что-то, чего он боялся признать даже самому себе. В глазах Феди, полных отчаяния и мольбы, Дэн видел не только страх, но и какую-то странную привлекательность. Он чувствовал, как волна возбуждения накрывает его, когда Федя прижимался к нему в поисках поддержки. И это возбуждение было не просто дружеским сочувствием, а чем-то гораздо более темным и запретным. Несчастный вид Феди, его зависимость, его невинность, все это странным образом возбуждало Дэна. Мысль о том, что он может контролировать его полностью, довести до крайности, вызывала у него каменный стояк. Это было неправильно, отвратительно, но он не мог ничего с собой поделать. Дэн всегда считал себя гетеросексуалом. Он был уверен в своей ориентации. Но сейчас, глядя на Федю, он начал сомневаться. Может быть, он просто запутался? Может быть, это просто игра власти? Мысль о том, что он может быть геем, вызывала у него отвращение. Геи – это те, кто принимают, убеждал себя Дэн. А он, он просто играет, использует Федю в своих целях. Он не гей. Он просто… любопытен. Эта мысль, мерзкая и самооправдывающая, дала Дэну зеленый свет. Он решил, что может позволить себе немного "развлечься". Он заслужил это. Он же не гей, в конце концов. Просто экспериментирует. Просто проверяет свои границы. Он начал представлять себе самые грязные сценарии с участием Феди. Он представлял, как тот умоляет его, как подчиняется каждому его слову, как отдает себя ему без остатка. Эти мысли, некогда запретные, теперь стали его навязчивой идеей. Он знал, что это аморально, что он использует слабость Феди в своих грязных целях. Но ему было все равно. Он хотел этого. Он жаждал этого. Он был готов на все, чтобы воплотить свои темные фантазии в реальность. Этим же вечером, когда Федя был особенно подавлен, Дэн решил, что пришло время действовать. Он пригласил Федю к себе домой, якобы для того, чтобы поддержать его. Парень, как всегда, согласился. Он доверял Дэну. Он не подозревал, что его ждет. Дэн ждал его, накрыв стол легким ужином и поставив бутылку виски. Он старался выглядеть непринужденно, но внутри него бушевал ураган. Когда Федя пришел, Дэн обнял его, чуть дольше, чем обычно. Он почувствовал, как Федя напрягся, но не отстранился. – Ну что, как ты? – спросил Дэн, отпуская его. – Мне уже лучше, – ответил Федя, опускаясь на стул. – Пока держусь так сказать. – Не переживай, – Дэн подлил ему виски. – Я тебе помогу. Я всегда буду рядом. Федя выпил стакан залпом. – Спасибо, Дэн, – сказал он, глядя на него благодарными глазами. – Ты единственный, кто меня понимает. Дэн улыбнулся. – Я знаю, – сказал он. – Я знаю всё о тебе. Он подсел ближе к Феде и положил руку на его плечо. – Расскажи мне, что тебя беспокоит, – прошептал он ему на ухо. Федя начал рассказывать о своих проблемах, о давлении отца, о сомнениях в себе. Дэн слушал его, делая вид, что сочувствует, но в голове его уже зрел план. Он знал, что Федя слаб и уязвим. Он знал, что тот доверился ему полностью. И он собирался использовать это доверие против него. Он дождался, когда парень допьет второй стакан с виски, и тогда он начал действовать. Он поцеловал его в шею, нежно и ласково. Федя вздрогнул от неожиданности. – Дэн, что ты делаешь? – прошептал он, пытаясь отстраниться. – Не бойся, Феденька, – старший прижал его к себе сильнее. – Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Опьяненный своей властью и разгоревшимся желанием, Дэн не собирался останавливаться. Толкнув недоумевающего Федю на стол, он навис над ним, заглядывая в расширившиеся от удивления глаза. Виски немного притупило бдительность брюнета, но в его взгляде еще читалось непонимание и испуг. "Тише, Федя, тише," – прошептал Дэн, стараясь казаться нежным, хотя внутри его бушевала похоть. Он осыпал его лицо поцелуями, скользя от виска к виску, к подбородку. Федя пытался отвернуться, но Денисенко крепко держал его лицо, не давая уйти. Поцелуи становились все более настойчивыми и властными. Дэн впился в губы Феди, проникая языком в его рот. Парень отчаянно пытался вырваться, но Дэн был сильнее. Он чувствовал соленый вкус слез на губах Феди, но это только разжигало его возбуждение. Он игнорировал протесты, заглушая их напором своих поцелуев. Захватив рот Феди, Дэн одной рукой принялся расстегивать пуговицы его рубашки. Ткань подалась легко, открывая бледную кожу груди. Дэн жадно впился в нее губами, оставляя багровые следы. Федя стонал и извивался, но Дэн не обращал на это внимания. Он был одержим одной лишь мыслью – подчинить себе этого парня, сломить его сопротивление. Он сорвал с него рубашку, бросив её на пол. Затем принялся за брюки. Федя пытался помешать ему, хватал за руки, но Дэн был неумолим. Он сдернул с него ремень, расстегнул молнию и стащил брюки вместе с нижним бельем. Теперь Федя лежал на столе практически обнаженный, лишь в одних носках. Его тело дрожало от холода и страха. Слезы градом катились по его щекам. Он смотрел на Дэна глазами, полными ужаса и отчаяния. Дэна на мгновение пронзило чувство вины. Он увидел в этих глазах не просто страх, а глубокую душевную боль. Наверное, стоило остановиться. Но возбуждение было слишком сильным, чтобы отступить. Он заглушил голос совести и продолжил свой безумный порыв. Он начал раздеваться сам, быстро сбрасывая с себя одежду. Он ощущал прилив адреналина, смешанный с чувством вины и стыда. Но желание обладало им целиком и полностью. Оставшись в одних боксерах, он вновь навис над Федей. Он провел рукой по его обнаженному телу, вызывая у того новую дрожь. Он спустился ниже, к его бедрам, и принялся целовать его ноги. – Дэн, пожалуйста, не надо, – прошептал Федя, захлебываясь слезами. – Я… я не хочу. Но Дэн не слушал. Он был глух к его мольбам. Он был ослеплен своим желанием. Он стянул с себя боксеры и, обнаженный, навалился на парня. Тот отчаянно пытался оттолкнуть его, но Дэн прижал его к столу своим весом. – Просто расслабься, – прошептал он ему на ухо. – Тебе понравится. Он начал целовать его снова, более грубо и напористо. Он чувствовал, как Федя задыхается от слез. Но он не мог остановиться. Он был уже слишком далеко за чертой. Он приподнялся и, схватив Федю за бедра, попытался войти в него. Федя закричал от боли и ужаса. – Дэн, нет! – взмолился он. – Пожалуйста, остановись! Но Дэн был непреклонен. Он вошел в него силой, игнорируя его крики и мольбы. Он двигался быстро и яростно, не заботясь о том, что причиняет ему боль. Федя кричал, плакал, но его крики тонули в безумном ритме движений Дэна. Он чувствовал себя грязным, униженным, уничтоженным. Он хотел, чтобы это все закончилось, чтобы он проснулся от этого кошмара. А Дэн, ослепленный похотью, продолжал совершать над ним насилие. Он не думал о том, что делает. Он думал только о себе, о своем удовольствии, о своей власти. В этот момент он перестал быть человеком. Он превратился в чудовище, поглощенное темной, неконтролируемой страстью. И он утащил Федю за собой, в бездну боли и отчаяния.