Омут грез

— Тут ты сам виноват, Руфус. Я здесь даже ни при чем, — Кристофа буквально смеется над ним, сидя в глубоком кресле и непринужденно болтая ногой, словно вся эта ситуация касалась кого угодно, но только не ее. Скримджер со злостью отшвырнул от себя газету, и та медленно планирует на пол. Девушка протягивает руку, и «Ежедневный пророк», трепетно шелестя своими страницами, ложиться на ее ладонь. Блэкмор лишь ухмыляется, глядя на огромный скандальный заголовок и движущуюся колдографию. «Руфус Скримджер и его молодая любовница». На колдографии Руфус ласково касается руки блондинки, и с этого ракурса кажется, что они действительно держатся за руки. «В эту субботу министр Магии Руфус Скримджер был замечен на Чемпионате Мира по Квиддичу в компании своей любовницы Кристофы Кремер-Блэкмор. Пара, не скрываясь, демонстрировала всем свои отношения, нежно держась за руки весь матч. Руфус восхищенно пожирал свою возлюбленную глазами, видимо, считая секунды, когда они смогут наконец уединиться. Мы хотим напомнить нашим читателям, что Кристофа — дочь известного темного волшебника Гидеона Кремера-Блэкмора, который десять лет назад был казнен в Азкабане за бесчисленное количество тяжких преступлений, совершенных им против волшебников и маглов Британии. В настоящее время мисс Кремер-Блэкмор занимает должность аврора при главе управления авроратом Гавейне Робардсе, и считается одной из сильнейших молодых магов нашего времени, служащих при Министерстве Магии. Теперь же нам становится понятно, как она могла получить столь высокую оценку своих магических способностей, ведь раннее ее начальником был не кто иной, как нынешней возлюбленный — Руфус Скримджер. Пока что пара не сделала никаких официальных заявлений. Мы обязательно будем держать вас в курсе самых свежих новостей. Искренне ваша, Рита Скитер». Кристофа откинула голову на спинку кресла и засмеялась в голос, словно сумасшедшая. Руфус с сомнением смотрел на девушку, гадая, не тронулась ли волшебница умом. Возможно, пора было вызывать целителей из святого Мунго. — Скитер в пору любовные романы писать, честное слово. Такой талант пропадает, — утирая невольно брызнувшие слезы, произнесла Блэкмор, — Что-то я не припомню твоей страстности, Руфус. — Рад, что тебя это веселит, но я уже с утра имел крайне неприятный разговор со своей женой! — повысил голос министр Магии, устало двигая к девушке чашку с дымящимся чаем. Не смотря на идиотскую статью в Пророке, он был рад, что волшебница не зациклилась на упоминании о своем отце. Кристофа никогда не показывала этого, но Скримджер один из немногих знал, какой болезненной была для ведьмы эта тема. — Если ты так хотел подержаться за ручки, мог бы сделать это в менее людном месте, — ехидно ответила ему Кристофа, принимая чашку с ароматным чаем и делая небольшой глоток, зажмурившись, когда обжигающая жидкость полилась в горло. — Если бы я хотел подержаться за ручки, то выбрал бы точно не тебя, — недовольно пробурчал Руфус, гадая, чем ему обернется очередная высосанная из пальца статья Скитер. — Ты слишком зациклен на общественном мнении, — спокойно ответила девушка, внимательно глядя на него поверх своей чашки. Мужчина невольно поежился под ее взглядом, чувствуя себя, словно он голым стоит посреди площади Гриммо. Его раздражало умение Блэкмор смотреть так, словно она могла видеть его душу. Хотя Руфус прекрасно знал, что если бы она хотела, то воспользовалась бы для этого легилименцией. Иногда ему даже казалось, что ей для этого не нужна ни палочка, ни само заклинание. — Говоришь так, будто тебя это совершенно не волнует, — устало произнес мужчина, кивая на газету. — Если бы я обращала внимание на всю ту грязь, которую про меня пишут, давно бы свихнулась. Ты же понимаешь, что для многих я до сих пор персона нон-грата, — Блэкмор пожала плечами, продолжая неспешно потягивать чай. — Кстати, по поводу персоны нон-грата… я тебя не на идиотскую статью Риты Скитер любоваться позвал, — вздохнул Скримджер, понимая, что сколько ни оттягивай, а этот неприятный разговор между ними все равно состоится. — Руфус, не мямли, говори, как есть. Я терпеть ненавижу, когда ты начинаешь ходить вокруг да около, — раздраженно ответила Кристофа, отставляя от себя чашку и внутренне подобравшись, хотя внешне она все так же продолжала расслабленно сидеть в кресле. — Альбус Дамблдор приглашает тебя в Хогвартс на должность преподавателя по защите от темных искусств, — на едином дыхании выпалил Руфус, непроизвольно нащупав в кармане свою палочку, словно Блэкмор могла осмелиться кинуть в него каким-нибудь проклятьем прямо в стенах Министерства. Кристофа первый раз все время не знала, что ответить, и лишь молча смотрела на Министра Магии, как будто видела его впервые. От слова «Хогвартс» в груди разлилось непонятное тепло, которое вдруг захватило все ее существо. Ощущение чего-то теплого, родного и давно забытого резко сдавило ее грудь, мешая дышать и мыслить трезво. Кончики пальцев начало покалывать, словно от готового сорваться заклинания. Хогвартс – это было чем-то таким далеким, будто и не с ней. Чем-то, что наполняло ее жизнь радостью, счастьем, смыслом и чувствами. Драгоценное воспоминание, которое она иногда доставала, словно старинный снежный шар, чтобы полюбоваться, а затем вновь задвинуть на самую дальнюю полку своего сознания, напоминая себе, что нет в этом мире ничего вечного. Мира, в котором у нее когда-то была семья, друзья и она сама, для нее больше не существовало. — А Альбус Дамблдор не мог обратиться ко мне напрямую? — голос Кристофы как-то неожиданно стал хриплым и тихим, словно она молчала целую неделю. Скримджер лишь удивленно смотрел на девушку, поражаясь такому резкому изменению. Она вся вдруг как-то сникла, стала блеклой и безжизненной. Такой, какой она когда-то, десять лет назад, зашла в его кабинет на втором уровне министерства, глядя в пол прямо перед собой и боясь поднять на него глаза. — Если бы ты ответила хотя бы на одно его письмо, то возможно, что он так бы и сделал, — мягко ответил ей Министр Магии, ощущая, как в сердце начинает заползать непрошенная жалость. Крис задумчиво крутила в руках свою волшебную палочку. В последнее время ей действительно было совершенно не до просмотра почты, поэтому письма были свалены в одну большую кучу, через которую она каждый раз перешагивала, чертыхаясь и задевая ногами, грозясь спалить ее дотла. Она бы так с удовольствием и сделала, но квартира, в которой она обитала, была съемной, и портить отношения с арендодателем, с которым эти отношения и так были натянуты донельзя, ей абсолютно не хотелось. — Возможно, что я не проверяла почту пару-тройку недель, — наконец ответила девушка, чувствуя неясное раздражение в том, что ей приходилось как-то оправдываться. — Скорее, уже пару-тройку месяцев, потому что Альбус сообщил, что ты игнорируешь его с мая месяца, — Руфус смотрел на нее так внимательно, словно она была редкой жабой под стеклом террариума. — Ну, не было у меня настроения разбирать всю эту поебень, которая мне постоянно приходит, — вспылила Кристофа, вставая со своего кресла и с грохотом отпихнув его ногой от себя. Ей совершенно не хотелось сейчас оправдываться. Уж точно не перед Скримджером, который будет смотреть на нее с какой-то мнимой жалостью, словно она была сироткой, прибившейся к его дому. Это его навязчивое желание быть к ней ближе, залезть под кожу и ковырять там что-то давно умершее, вызывало только желание приложить его запрещенной магией. Да, возможно, что она последнее время вела себя несколько странно. Общение с коллегами, которое и так не шибко клеилось, окончательно сошло на нет, друзей у Кристофы не осталось со времен выпуска из школы, когда она оборвала контакты со всеми, кто хоть как-то хотел быть с ней рядом. И ее это вполне даже устраивало. Никто не жалел ее, не вздыхал, не бубнил, не заставлял ее делать вид, что она живет полноценной жизнью. И это было приемлемо. Последнее время вообще ничего не хотелось делать, кроме как лежать на своей кровати, глядя в потолок, да практиковать беспалочковую магию. Не сказать, что в ней были какие-то подвижки, кроме странного чувства на кончиках пальцев, но это был скорее способ убить время. Иногда она пыталась "играть" с зельеварением, которое всегда было сильной ее стороной в годы обучения, но от воспоминания о сырых подземельях, в которых царствовал профессор Снейп, ее бросало в дрожь, и она забрасывала эту идею, как непригодную к жизни. Вообще все мысли о мрачном профессоре вызывали у нее практически паническую атаку. Руфус встал со своего кресла, обойдя стол и подходя к девушке практически вплотную, пытаясь ободряюще похлопать ее по плечу. Ее столь яркая реакция наталкивала его на мысли, что с ней последнее время не все в порядке. И хотя она всегда максимально дистанцировалась от него, ему хотелось хотя бы немного ей помочь. — Кристофа, жизнь не сводится только к тому, чтобы погрязнуть в своей магии и гоняться за Пожирателями день и ночь. Тебе нужно быть социализированной, иначе… — Иначе что? — Блэкмор прервала его, сделав шаг назад и бросив на мужчину предупреждающий взгляд, — упечешь меня в Азкабан, как отца? Отдашь дементорам? — Кристофа! — Скримджер так и замер с протянутой рукой. — Не строй из себя заботливого папашу, Руфус! — Да Мерлин упаси от такой дочурки! Они замолчали, оба недовольно глядя друг на друга. Кристофа была похожа на оголенный провод, и Руфус совершенно не знал, как с ней сейчас разговаривать. — Что ты думаешь об этом? — он первым нарушил молчание, облокотившись на собственный стол. — Да я ненавижу детей, какой из меня может выйти преподаватель? Тем более ЗОТИ. Это должность проклята, с профессорами постоянно приключается черт знает что. И как я оставлю твою прославленную задницу без присмотра? Ты без меня скоро в туалет сходить не сможешь без приключений. Волшебница явно закрылась, сложив руки на груди, и теперь стояла на достаточно большом удалении от Скримджера. — Я считаю, что это хорошая возможность, — мужчина выдохнул, понимая, что, если она что-то решила для себя, переубедить ее будет невозможно. — Хорошая возможность для чего, сойти с ума? — Кристофа ухмыльнулась, чуть склонив голову на бок. — Влиться в магическое сообщество. Руфус был раздражен. Ему и так тяжело далось решение отпустить Блэкмор в этот треклятый Хогвартс, когда она так нужна была ему здесь. Особенно сейчас, когда над магической Британией сгущались тучи в лице Того-Кого-Нельзя-Называть. Но для нее это могло стать лучшим решением, потому что адекватно взаимодействовать с ней последнее время было совершенно невозможно. — Не начинай, Руфус… Что-то в ее голосе дрогнуло, и Министр Магии ухватился за этот шанс. — Твои знания темной магии просто поражают, а таким богатым боевым опытом не всякий аврор может похвастаться. Так что найти другого человека, более подходящего на эту должность просто невозможно. Мы обязаны думать о будущем поколении волшебников. По крайней мере, они должны уметь постоять за себя, а не только превращать бокал в мышь. Тем более, сейчас… Кристофа, ты все и так понимаешь, не заставляй меня произносить это вслух в этих стенах. — Ах, мои знания темной магии! Те самые, за которые меня допрашивали несколько дней в подземельях Министерства? Напомни мне, как там было? За пособничество и причастность… — Кристофа! — потерял всякое терпение Руфус, громко хлопнув ладонью по столу, — Если тебе плевать на все творящееся вокруг, то пожалуйста! Оставайся здесь и продолжай упиваться жалостью к себе. Ты же это так любишь! О, я - великая Кристофа Кремер-Блэкмор, никто не способен меня понять! Единственная и неповторимая, мать ее, волшебница! Ты думаешь, что я слепой и не вижу, что с тобой происходит, и как ты себя ведешь?! Я устал уже от твоих выходок. Устал постоянно оправдывать тебя перед всеми, устал тянуть за собой к свету, словно гребанный чемодан без ручки. Ты думаешь, что это легко? Ты хотя бы раз спросила, какого во всей этой истории мне?! Я отношусь к тебе, как к собственной дочери, я хочу, чтобы ты смогла жить нормальной жизнью. Но если тебе это не нужно, если ты хочешь пойти по стопам своего отца, то вперед! Только предупреди меня, когда начнешь вырезать всех направо и налево! — Руфус… что ты несешь? Волшебница выглядела подавленно. Она дошла до своего кресла, медленно опустилась в него и взяла в руки остывший чай, словно загородившись от Скримджера чашкой. Ее пальцы мелко подрагивали, а глаза блуждали по кабинету, не задерживаясь ни на одном предмете. Слова Министра Магии болезненно били точно в цель, каждая буква буквально разрывала ее изнутри. Хотелось встать и уйти. Хлопнуть дверью, разбить в дребезги чашку, чтобы грязные потеки остались на ковре, кинуть в Руфуса проклятьем. Но какой в этом смысл, если он был прав. Он всегда был прав и это раздражало. — Хочешь знать, что со мной? — голос девушки нарушил звенящую тишину, — Во мне словно оборвалось что-то. Меня будто разбило на осколки, и когда я собираю себя заново, выходит только отвратительная рожа с оскалом. Я не чувствую радости, счастья, тепла, желания делать что-то… Даже желания жить во мне нет. Когда я отправляюсь на очередное задание, я не испытываю страха смерти. И когда я убиваю, я смотрю на эти лица, обезображенные безумием, ужасом или страхом… Я завидую им, потому что внутри меня только звенящая пустота, которую я могу заполнить лишь магией. Она охватывает меня, словно ледяное болото зловонной черной жижей. Но это чувство наполненности, когда магия струится по моим венам, когда она прокатывается по коже — это словно наркотик. И тебе хочется еще и еще, пока она окончательно не захлестнет тебя с головой, лишая разума и подавляя любую волю. В этом власть темной магии, Руфус, и, если ты хотя бы раз касался ее, хотя бы раз чувствовал, как она проходит через тебя, ты уже не можешь от этого отказаться. Такого учителя хочет Дамблдор для своих учеников? — Он хочет дать тебе шанс, Кристофа. Шанс выплыть. И если ты откажешься от него, это будет самой большой ошибкой всей твоей жизни. Я не смогу вечно защищать тебя от самой себя.