Горек и сладок риск

Князь Владимир восседал в своём кабинете, где холодное сияние монитора сливалось с полумраком, царящим среди дубовых панелей. А за окном грозовые тучи, словно стая чёрных воронов, разрывали в клочья лунный свет. Экран мягко подсвечивал хмурое лицо, погружённое в раздумья, создавая на нём контраст с тенями, что подчёркивали высокие скулы и широкий лоб мужчины средних лет. Пальцы в дорогих перстнях проводили по подбородку — слышался невесомый шорох бороды. Даже в тишине кабинета его поза сохраняла царственную осанку: спина прямая, плечи расправлены, как будто невидимая корона никогда не позволяла расслабиться. На столе, заваленном свитками, лежал неподписанный указ, горящий тайной. И он, точно змея, шипел на князя, требуя принятия решения. «Передать власть Вече… с сохранением титула?» — Мысль жгла горше самого крепкого хмеля. Безумие? Возможно. Но гордость — последнее, что он мог сохранить перед неминуемым. Дверь распахнулась с грохотом, не оставляя сомнений: это мог быть только Алёша. — Дядь, ну ты даёшь! — семнадцатилетний богатырь ввалился в кабинет, с ходу плюхнувшись на диван. — Я три дня нормально не спал, а ты ночью вызываешь! Кофе есть? Князь медленно поднял взгляд, отмечая тёмные круги под глазами племянника. Тот выглядел измождённым — последние недели постоянного урегулирования беспорядков брали своё. — Лёша, ты словно медведь в берлоге после спячки, — В голосе Владимира прозвучала редкая теплота. Алёша, направляясь к буфету на поиски кофеина, озорно блеснул глазами. — Зато этот медведь тебя любит! Крепкого будешь? — Он ловко подбросил пачку кофе и поймал её, явно гордясь трюком. Владимир невольно расслабился — этот сорванец умел разряжать обстановку лучше любого дипломата. Наблюдая, как юноша ловко орудует с заварником, он вспомнил, как раньше такие ночные беседы были частым явлением. Когда князь забрал к себе тринадцатилетнего сироту, того мучали кошмары после всего пережитого. Теперь же тот на пару с названными братьями сам стал кошмаром для всего княжества. Мужчина аккуратно убрал указ в верхний ящик стола, где тот лёг рядом с пистолетом и его личной табличкой блокчейна. — Тот итальянец, которого ты выиграл в зернь у цыганского барона… — князь намеренно сделал паузу, зная любопытство племянника. Алёша тут же оживился: — О-о-о, Юлий-павлин! Забавный тип. Хотя стоп… — вдруг сообразил он, повернувшись к князю с ложкой в руке. — Ты не просто так спрашиваешь. Хочешь барона посадить? — В голосе появилась редкая серьёзность. — Да сдался мне этот мелкий вор. — Князь поднялся и подошёл к окну. — Мне нужен сам «павлин». Сейчас. Алёша застонал, словно капризный ребёнок. В отражении стекла князь видел, как тот залпом опрокинул кружку с кофе, поморщившись от обжигающей температуры. Мальчишка мог быть ветреным, но ум имел острый и лишних вопросов никогда не задавал. Едва стоит ему озвучить ту или иную идею, как он моментально приступает к её воплощению. Не без исключений, конечно, но точно не сейчас: Алёша уже набирал номер. — Глеееб, родной, не спишь? — Улыбаясь, он облокотился на стекло рядом с князем. — Надо человечка сейчас найти. Помнишь того итальяшку, что свои ботинки каждые пять минут натирал? Алёша стал расхаживать по кабинету, чиркая зажигалкой. Царящая до этой секунды тишина в кабинете прерывалась то кратковременными щелчками, то недовольным голосом, доносящимся из динамика телефона. Казалось, окажись Глеб рядом, наверняка бы отвесил смачную оплеуху. — …ха-ха, да знаю я, сколько времени, не ной. Я решил, что ты можешь быть в курсе, куда он отправился после того, как мы его отпустили. — Выслушав ответ он прикрыл трубку, обращаясь к Владимиру: — Говорит, тот, скорее всего, в «Горыныче» остановился… Мол, куда такой пижон ещё пойдёт. Князь кивнул, наблюдая, как Алёша, зажав телефон плечом, на ходу застёгивает кожаную куртку. Перехватив мобильник, тот на ходу чмокнул князя в затылок и махнул рукой. — Близнецам я сам наберу, дуй сразу туда. Его надо сейчас князю доставить. Он почти ушёл, но обернулся у двери и тихо спросил: — Я тебе буду нужен во время встречи? — Нет, поспи, пока ночь спокойная. — Алёша широко улыбнулся князю и, отсалютовав, вышел. Когда дверь закрылась, Владимир достал из буфета бутыль узо — не итальянского, а греческого. Достаточно экзотично для гостя. Он налил себе немного в бокал, прислушиваясь к затихающим в коридоре шагам и последним обрывкам фраз: — Да я откуда знаю... Сам я тоже приеду. Бокал звонко стукнулся о дубовую столешницу. Теперь оставалось только ждать. *** Меньше чем через час дверь кабинета распахнулась, впуская Глеба — верного помощника Алёши, чья богатырская фигура едва помещалась в дверном проёме. Он переступил порог с привычной осторожностью медведя, умеющего быть неожиданно аккуратным. — Государь, — его низкий голос прокатился по кабинету, как дальний гром перед бурей, — вашего гостя доставил. Только вот… — Он обернулся к двери, пряча улыбку. — Господин итальянец у нас медлительный по натуре. Из-за моей торопливости чуть не уронил, извините, княже, драгоценную свою персону на наших крутых лестницах. За его спиной возникла утончённая фигура. Юлий вошёл с изящной неспешностью; его лакированные туфли бесшумно коснулись дубового паркета. Даже в полумраке кабинета его костюм иноземного кроя казался безупречным. Взгляд, быстрый и цепкий, скользнул по кабинету, отмечая богатую резьбу дубовых панелей, современный сейф, искусно вписанный в старинный интерьер, и мужественную стать хозяина кабинета: широкие плечи, подчёркнутые дорогим камзолом, и властную осанку. — Ваше сиятельство. — Его поклон был безупречен, но в уголках глаз играли искорки. — Какая неожиданная и… столь поздняя честь. Ваш Глеб Михайлович, кажется, принял меня за хрустальную вазу. Хотя должен заметить, — он бросил лукавый взгляд на высокую фигуру, — за такую заботу моя матушка была бы вам безмерно благодарна. Глеб лишь фыркнул и по-доброму покачал своей медвежьей головой. Князь жестом предложил Юлию сесть, не сводя с него изучающего взгляда. Его пальцы медленно наполняли хрустальный бокал тёмно-рубиновым вином. — Надеюсь, мой племянник не был слишком… прямолинеен в своём приглашении? — Он протянул бокал адвокату. — Алёша иногда забывает, что не все привыкли к нашим славянским манерам. Юлий рассмеялся — мягким, бархатным смехом, поправляя идеально уложенные волосы ярко-каштанового цвета. — О, ваш юный богатырь очарователен в своей непосредственности. — Он намеренно коснулся пальцами руки князя при принятии бокала. — Хотя, — глаза лукаво блеснули, — должен признать, определённая грубость манер... имеет своё очарование. Глеб почтительно кашлянул. — Государь, разрешите выполнить ваши дальнейшие указания? — Благодарю, Глеб. Можете удалиться. Когда дверь закрылась за богатырем, Юлий непринуждённо развалился в кресле; его длинные пальцы играли с хрустальным бокалом, создавая тонкий звон. Владимир несколько секунд молча осматривал гостя, затем его губы тронула едва заметная улыбка. —Ну и как же у такого изящного молодого человека с идеальным маникюром, — его пальцы легонько постучали по столу, — получилось заткнуть рот всем прокурорам княжества? Юлий наблюдал за бликами света, что играли в бордовой жидкости. Услышав вопрос, он не смог сдержать улыбки. Его лисьи глаза столкнулись с тяжёлым княжеским взором. — Так Князя интересуют мои скромные таланты защищать не самых законопослушных граждан? — Итальянец сделал небольшой глоток, едва поморщившись от крепкости напитка. — Знаете, Ваша Светлость, — он грациозно развернул ладонь, изучая собственные ногти, — содержать руки — и не только руки — в таком виде стоит больших усилий. Я просто не могу позволить себе проигрывать. — Дорогое хобби для простого адвоката, пусть и с таким нестандартным подходом. — Владимир ухмыльнулся, откидываясь на спинку кресла. — Столько… — Его глаза сузились. — …энтузиазма, несмотря на не совсем добровольную службу у цыган. Лёгкая тень скользнула по идеально выбритому лицу Юлия. Его пальцы непроизвольно сжали бокал чуть сильнее. — Я рассматриваю это как инвестицию. — Он неосознанно пожал плечами. — В конце концов, кто поверит оборванцу, защищающему обладателей толстых кошельков? — Его голос сохранял лёгкость, но в глазах что-то едва заметно дрогнуло. — Что касается моего прошлого… клиента, — он сделал глоток вина, давая себе секунду на восстановление контроля, — барон Захария имел свои рычаги давления. Князь наклонился вперёд, и в этом движении было что-то хищное. — И теперь вы свободны от этих оков? Юлий задержал дыхание на мгновение, чувствуя, как княжеский взгляд будто снимает слой за слоем его безупречный образ. — Разумеется. — Тот сглотнул и вернул полуулыбку. — Всё благодаря безупречным умениям вашего юного богатыря. Гроза за окном усилилась, осветив на мгновение двух мужчин. Князь совсем расслабился в кресле и сложил пальцы домиком. — Почему-то я уверен, что вы тоже приложили к этому руку, — он сделал паузу, — но сейчас не о ваших слабостях — меня скорее интересуют ваши сильные стороны. А речь именно о «творческом» подходе к нашему законодательству. Юлий изящно склонил голову, поправляя манжету. — О, ваша светлость, я всегда говорил: самое интересное в праве это то, что его можно… интерпретировать. А ваши законы... они такие... — Озадаченный подбором нужного слова, он потёр пальцы друг об друга, пытаясь наглядно донести мысль с помощью жестикуляции. — …пластичные. Как воск в умелых руках. — Воск. — Князь усмехнулся. — Интересное сравнение. А скажите: если бы вам пришлось... переплавить целую систему, вы бы справились? — Его голос стал ниже. — Теоретически, разумеется. Юлий замер, его глаза вспыхнули профессиональным азартом. — Во Флоренции мы верим: нет ничего практичнее хорошей теории. — Он вытянул ноги, рассматривая свои лакированные туфли. — Я знаю столько способов изменить ход в нужную сторону. Можно, — его взгляд встретился с княжеским, — переписать правила….. сменить судей, — он намеренно растягивал слова, — или создать новую игру рядом со старой. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только стуком дождя. Двое мужчин смотрели друг на друга, не открывая всех карт. Но с полным пониманием. Юлий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его глаза блестели теперь по-другому — азартом охотника, учуявшего крупную дичь. — Ваше Сиятельство, есть способы реализовать любую творческую задумку. — Его нога случайно коснулась княжеской под столом. — Особенно если у реализатора есть достойный покровитель. Князь медленно кивнул, его пальцы замерли на резной ручке кресла. За окном бушевала гроза, что сопровождалась частыми раскатами грома, но в кабинете царило спокойствие, смешавшееся с приятным напряжением. Они говорили до рассвета, обсуждая не просто искусство власти и права, а новую реальность, где тень короны оказывается могущественнее самой короны. Когда первые лучи солнца пробились сквозь ставни, гроза стихла, но настоящая буря только начиналась — та, что подомнёт под себя судьбы княжеств. Ангар №3 инновационного центра «Ладья». Два года спустя. Ангар гудел, как разворошенный улей. Гул от работы вентиляторов и приглушённых разговоров рабочих смешивался с лязгом металла. Воздух пропитался запахами машинного масла, сварки и крепкого кофе. На стенах из рифленной стали колыхались чертежи. В углу каждого листа алела эмблема — стилизованная буква «К». Генеральный директор «Ладьи», князь Владимир, предпочитал держаться в тени, однако его детище процветало. Официально центр славился своими разработками и изобретениями с применением, казалось бы, невозможных технологий, которые облегчали сельхозработы и быт русского народа. Но мало кто знал, что настоящий доход идёт от оружия: криогенные гранаты, дроны-гамаюны, термитная огнемётная система и многое другое, замаскированное под бытовые приборы. Всё это уплывало к иноземцам по водной поверхности в грузовиках с затемнёнными окнами. Любомир — инженер в запачканном комбинезоне — подгонял рабочих, что носили со склада ящики с новыми моделями. Его руки, покрытые татуировками в виде рунических формул, нервно перебирали связку ключей. Алёша, одетый в обтягивающую футболку и армейские штаны, шагал между ящиками с фирменным знаком. Два года назад он был в княжеской дружине вместе со своими названными братьями. Но Владимир выбрал другой путь — вынужден был выбрать. И из молодого воина на страже государства Алексей превратился в командира одного из отрядов самого влиятельного криминального авторитета Киева. А вот юношеская ершистость никуда так и не делась. У ворот ангара толпились его боевики в одинаковых кожанках с вышитыми двузубцами на плечах. — Глеб, грузите пока прошлые партии. Надо закончить до полуночи, — бросил он через плечо, запрыгивая на бочку с надписью «Взрывоопасно». Рядом стояли две фигуры, точно каменные глыбы, — Илья и Добрыня. С самым серьёзным видом, какой возможно было сделать, они рассматривали новые модели. Илья дунул на тёмную каштановую прядку, чтобы убрать её со лба, и щёлкнул пальцем по чёрному ящику. Тот со скрипом открылся. — Вот смотри, новинка. «Гром-7» — плазменная винтовка. — Он повернул ствол, проверяя затвор. Его жилистая рука скользнула по гравировке в виде молнии. — Невесомый, как перо, — Скандинавы наверняка оценят. Алёша восхищённо присвистнул и тыкнул пальцем в другой открытый ящик. — А это что? Похоже на прялку. — Это не прялка, — фыркнул Илья, — «Стрибог» — вентилятор для дистанционного поджога. Удобно. — Он усмехнулся, не спеша проведя пальцем по кнопке с надписью «Пожарный режим». Добрыня — массивный, как дуб, но с неожиданно тёплой улыбкой — поставил на стол ящик с детекторами. Его светлые пряди, собранные в небольшой пучок, открывали острую линию челюсти, но при этом черты лица оставались мягкими и добавляли ему обаятельности. — Ветерок — и враг в огне. — Он зевнул, всем видом показывая, насколько озвученное вызывает в нём чувства скуки и некого скептицизма. — Совсем обленились. Все эти нано-навороты — всего лишь средство. Настоящее оружее — ты сам. Алёша закатил глаза. Он спрыгнул с бочки и ловко выхватил из ящика компактный арбалет с цифровым прицелом. Юнец игриво улыбнулся и щёлкнул механизмом взвода тетивы, наводя его на Добрыню. — Смотри, какие классные игрушки, — он громко хмыкнул, — а ты всё кулаки в зале набиваешь. — Ствол зажужжал, проецируя красную точку на грудь Добрыни. — Проверим твою реакцию? Добрыня даже не шелохнулся. Только брови — светлые и густые — поползли вверх. — Ну давай, птенчик. Палец Алексея опустился на спуск — Добрыня моментально рванул вперёд. Мощная ладонь шлёпнула по стволу арбалета, и тот с визгом выстрелил в потолок, осыпая всех находящихся поблизости пёстрыми искрами. — Святые угодники! — взвыл Любомир, прикрывая голову чертежами. — Казённое имущество! — рявкнул Илья, в ярости захлопнув крышку ящика. Добрыня, уже развернув Лёшу и взяв его в захват, осклабился. — Видал? Орлёнок, твои игрушки до смеха предсказуемы. — Он попытался прижать юнца к стене и заломать руки, но тот выскользнул, оставив в руках богатыря электронный браслет. — Ладно-ладно, — тот поднял ладони в неопределённом жесте, — признаю: ты прав, — и перекатился через стол с детекторами, один из которых кинул в Добрыню. — Пощади! Мне о-о-очень страшно. Добрыня ловко увернулся, но Лёша за долю секунды оказался за его спиной и, щёлкнув пальцем по затылку, запрыгнул на неё. Ангар наполнился смешками: богатырь крутился волчком, пытаясь стряхнуть цепкого чертёнка, а тот, задорно хохоча, уворачивался от попыток брата схватить его. Илья, скрестив руки, некоторое время наблюдал за весьма увлекательным представлением. Желваки заиграли на застывшем лице — то ли от гнева, то ли от попыток не засмеяться — Совсем с ума посходили… Добрыня наконец ухватил Лёшу за голенище, давя на болевую точку, и потащил к бочке с водой. — Сейчас искупаем… В другой части ангара Глеб заметил боевика, который, в отличие от остальных, не посмеивался над шуточной схваткой, а внимательно наблюдал за происходящим, бросив выполнение приказа. Имя вертелось на языке, но вспомнить никак не удавалось. — Эй, ты в цирке, что ли? Не отлынивай. — Глеб резко швырнул ему мешок с прицелами и мельком глянул на грудь. Что-то привлекло его внимание — не просто так. Зрачки вдруг сузились: на кармане кожанки пульсировала крохотная красная точка. — Стоять! — За долю секунды он рванул вперёд, сорвав с куртки миниатюрное устройство. Боец дёрнулся, пытаясь вырваться, но Глеб уже скрутил ему руки, пригвоздив к бетонному полу. Холодное дуло упёрлось в затылок, и тело под ним затряслось мелкой дрожью. — Командир! — слегка повысив голос, он окликнул Алексея. Тот лежал на полу лицом вниз под Добрыней и стучал по бетону. Смеясь от щекотки, он кричал: — Всё, хорош! Ты сильнее, я хитрее! Требую традиционную ничью! Услышав оклик, все резко обернулись: у выхода Глеб — заместитель Алёши — прижимал к полу тщедушного боевика. Гнетущая тишина повисла в помещении, словно природа замерла в моменте перед надвигающейся грозой. Алёша поднялся на ноги, лицо вдруг стало чужим — холодным, острым. Добрыня и Илья, стоя плечом к плечу, двинулись за ним. — Командир, у нас предатель. — Он передал Алексею мигающее устройство. — Нет, я… не я… — захрипел пойманный, но Глеб всадил ему колено в солнечное сплетение. — Интересно… — Алёша взял устройство, покрутил в ладони. Нетрудно догадаться, что это — крошечного размера камера с красным индикатором. Не напрягаясь, он раздавил её пальцами — брызнули искорки. Юный богатырь присел на корточки, балансируя на носочках. Его тень тёмным полотном целиком накрыла дрожащего парня. — Ну-ка, посмотрим… — Он наклонился так близко, что ресницы бойца затрепетали от его дыхания. — Кто же тут у нас такой смелый? Глаза предателя метались, словно мыши, попавшие в ловушку. Испарина холодного пота, выступившего на лбу, каплями стекала по вискам, смешиваясь с прилипшей к коже пылью. — Не… я… я не знаю, откуда это. Клянусь! — Парень закашлялся, сплёвывая слюну с кровью. Палец Алёши мягко провёл по щеке парня, размазывая кровь; тот дёрнулся, как от удара током. — Тише, тише, — прошептал богатырь, улыбаясь уголком рта. — Всё равно расскажешь. Поднявшись, он бросил взгляд на Илью и Добрыню. Те стояли, как каменные идолы: первый скрестил руки на груди, второй же методично сжимал и разжимал кулаки. Их взгляды потемнели, на лице не осталось и намёка на беспечность. Оба кивнули в унисон. — Глеб. — Алёша щёлкнул пальцами, не глядя на заместителя. — Прогони всех новичков через детекторы. А этого… — Он мотнул головой в сторону дрожащего тела. — Отвези-ка к Юлию с Моисеем. Пусть поговорят. Может, расскажет чего. Глеб, перематывая кабель для связывания рук, усмехнулся. Его голос прозвучал нарочито невинно: — Сам не хочешь поучаствовать? Юлий обожает зрителей. Алёша замер. Угрожающе медленно обернулся. Взгляд его, обычно озорной, стал плоским и холодным, как лезвие. — Мы с Ильёй через три часа уезжаем. Забыл? — Он сделал шаг вперёд, и Глеб невольно отступил. — Так что пока я отсутствую, — указательный палец упёрся в грудь заместителя, — ты здесь наведёшь порядок. Но если ещё один жучок, — на долю секунды повисла напряжённая пауза, — проползёт… Он не договорил: и так ясно, к чему всё приведёт. Недолго размышляя, Алёша отступил от Глеба и бросил уже более мягко: — Можешь составить Юлию компанию, если хочешь. *** Чёрный седан скользил по ночной улице. В салоне, пропитанном запахом озона и восточных трав, мужчина выпускал кольца дыма. Правая нога в узорчатом ботинке с золотой строчкой покоилась на противоположном колене; подошва едва касалась сиденья. На коленях — открытый ноутбук. Холодный свет от экрана просачивался сквозь мрак салона и дым, что обвивал длинные пальцы. Между ними была зажата кисеру с чашей в виде раскрытой пасти змеи — едва ли не воплощение самого обладателя курительной трубки. Из динамиков ноутбука доносились хаотичные звуки: лязг металла, грохот, хриплый смех… «Требую традиционную ничью!» По сенсорной панели уверенно скользил указательный палец, увеличивая громкость. Тонкие губы обхватили мундштук — долгая затяжка. Свет обволакивал острые скулы и чёрные, как смола, волосы с бордовым отливом на концах, струящиеся по плечам. Рука с трубкой вдруг замерла. Громкий бас мужчины. «Стоять!». Хруст костей. Стон боли. Пальцы дрогнули — пепел с трубки осыпался на клавиатуру. Экран ноутбука разделён: слева — фото транспортных путей, справа — живая трансляция. Камера затряслась, выхватывая лицо светловолосого юноши. — Интересно… — голос прозвучал прямо в микрофон, будто сквозь экран. Он смотрел в камеру, и на миг их взгляды встретились. Трансляция резко оборвалась, и чёрный экран отразил лицо с нечитаемой эмоцией. — Блять… Ноутбук захлопнулся с глухим стуком. В задней части салона погас последний источник света. Остался только багровый огонёк в трубке, трепещущий, словно горящее чувствами сердце.