Горек и сладок риск

Ночной июньский ветер рвал клочья пара изо рта Алёши, пока он, прислонившись к шершавой стене ангара, затягивался самокруткой. Горький дым стелился по воздуху, цепляясь за ржавчину и запах мазута. Сбоку скрипнула воротина. Добрыня медленно подошёл и остановился слева от юноши, сунув руки в карманы. Его взгляд упал на напряженную фигуру Алексея. — Зря ты на Глеба рычишь, — на выдохе проговорил он. — Парень — верный, как пёс. Не его вина, что жучок… Алеша громко цокнул языком, швырнув бычок под сапог. Искра на долю секунды осветила сжатые губы и, шикнув змеёй, погасла в грязи. — Верный… — фыркнул он. — Тогда черт возьми, зачем он новичков на загрузку оружия тащит? Там пол-ангара — несовершеннолетние щенки, которых месяц как из-подворотен набрали. Один уже предатель, — он указал большим пальцем через плечо, в сторону ворот ангара, где его бойцы загружали оставшиеся ящики. — Может, еще пятеро ждут команды «фас»? Добрыня хмыкнул и облокотился рядом с братом: — Владимир тебя в шестнадцать командиром дружины поставил. Щенок, да… Ты думаешь, предательство от возраста зависит? — он посмотрел на юношу, наклонив голову набок. — Глеб верит людям. Это и слабость, и сила. Но не будь его… Грохот! Ночную тишину рассек глухой удар. Одновременно донесся напряженный гомон, смазанный расстоянием. Алеша вздрогнул от неожиданности, пальцы инстинктивно скользнули к рукояти пистолета на бедре, ладонь кольнуло холодом стали. Богатыри переглянулись — не тревога, а скорее раздражительное понимание: опять чей-то криворукий бардак. Игнорировать было нельзя. Звук шёл от главных ворот, что располагались за полверсты[1] от Ангара №3 — тех самых, через которые в ближайшие два часа должны были выдвигаться грузовики, набитые оружием. Алексей оттолкнулся от холодной стены и двинулся в сторону шума, завернув за угол. Добрыня без слов шагнул следом, его тень легла рядом на пыльную дорогу. Сапоги шаркали по укатанному грунту, поднимая за собой плотные клубы пыли. Тусклый жёлтый свет фонарей, болтавшихся на провисших тросах, выхватывал из мрака копошащиеся силуэты. Территория инновационного центра была на отшибе города, и окрестные районы кишели угрозой: разборки шпаны, грабежи и вечный запах беды. — Местная голь[2]? — хрипло процедил Добрыня, скептически оглядывая мельтешащие тени. Вспышка гнева из-за предателя в ангаре ещё тлела в груди Алексея: — Кому-то явно не спится, и они не нашли развлечения лучше, чем мешать людям работать, — отрубил он, не сбавляя шаг. По мере приближения картина проступала из мрака. Трое. Потрепанные куртки ярких цветов, рваные кеды на босу ногу. Добрыня был прав — местный сброд. У старого покосившегося сарая они метались, словно шакалы вокруг раненой птицы. А в центре этого грязного хоровода, прижавшись спиной к рассохшимся доскам, сидел парень. Светлые, с медовым оттенком волосы, слипшиеся от пота и крови, беспорядочно падали на лоб, скрывая часть темной запекшейся полосы от виска. Нижняя губа была распухшей и посиневшей, явно познакомившись с чьими-то костяшками. Но выражение его лица резко контрастировало с жестокостью происходящего. Ни тени страха. Вместо этого в уголках рта застыла кривая, упрямая усмешка. А глаза… Светлые, холодные, как замёрзшая полынь, с вызовом буравили каждого из мучителей. — Елисей? — узнавание щелкнуло в сознании Алёши. — Чёрт возьми, что он здесь делает? — Ты его знаешь? — Добрыня нахмурился, вглядываясь. — Странно, что ты — нет. Это курьер близнецов, — Алексей начал объяснять с лёгким укором, оборачиваясь к брату. — Тот самый вертлявый паренёк, что иногда возит нам еду. Вроде как близнецы ему доверяют иногда работу «интереснее». Алеша заметил, что Добрыня замедлился, и его лицо вдруг осунулось. Кажется, он пробубнил едва слышно: «Блядь». Встретив взгляд брата, тот смущённо, неестественно дёрнул плечом и резко зашагал вперед, отбрасывая пыль из-под сапог. — В чём дело? — нагнав Добрыню, спросил Алеша. Юный богатырь ненароком подумал, что у Добрыни есть какие-то проблемы с этим пареньком. — Э-э… не припоминаю никого с таким именем, — пробормотал он, не глядя на Алексея, и ещё больше ускорил шаг. — Пошли спасать твоего курьера. Алеше показалась странной реакция брата. Шагая следом, он наблюдал за внезапно скованным затылком Добрыни. Изогнув бровь в немом вопросе, он не нашел разумного объяснения и в два шага поравнялся с ним. Уже через минуту они подошли вплотную к воротам. Теперь бывшие дружинники ясно слышали перебранку у сарая. Трое «падальщиков», увлеченные игрой в угрозы, не замечали ничего вокруг, кроме своей жертвы. — Без кода вам его все равно не открыть, — Елисей изо всех сил, белыми от напряжения пальцами прижимал к себе красный рюкзак, на боку которого блестел золотой трёхглавый дракон. Высокий тощий парень с прилипшей сигаретой к нижней губе оскалился: — Ну вот ты нам его и скажешь, красавчик, — прошипел он и резко вцепился в волосы курьера. С размаху он впечатал его затылок в гнилую древесину сарая. Елисея повело. Он захрипел, глаза закатились, оставляя лишь белые щёлки. Едва удерживаясь в сознании, он с трудом поднял веки, глядя на мучителя сквозь мутную пелену, застилавшую зрение. В горле стоял комок от боли и унижения. — С чего… ты взял… что я его… знаю, — выдавил он хриплым, сдавленным голосом. В этот момент над главарем нависла широкая тень. Он вздрогнул, ощутив мурашки, пробежавшие от копчика до затылка. За спиной висело не просто опасное присутствие, а неумолимое давление, сжимающее воздух. — Эх, парень… — голос прозвучал прямо над его левым ухом, каждый слог падал, как капля ледяной воды на оголённый нерв. — …какие грязные методы. Не по-мужски. Неужели ты хочешь, чтобы твоя мама расстроилась, узнав, какой невоспитанный у неё малыш? Главарь пискнул, дернулся в сторону и споткнулся о собственные ноги. Сигарета, давно потухшая, выпала из онемевших губ. Он выпучил полные животного ужаса глаза на Добрыню, впитывая каждый мускул на лице мужчины. Тот стоял неподвижно, лишь слегка наклонив голову, будто рассматривал нечто неприятное. В его спокойных светлых омутах читалось глубокое, усталое презрение. Два напарника остолбенели, вжав головы в плечи. Их лица поползли вниз вслед за отвисшей челюстью. Они узнали. И Добрыню, и Алексея, который стоял в двух шагах от собрата, расслабленно опершись о фонарный столб. Его «Вепрь»[3] был небрежно опущен вниз, ствол касался линии бедра одного из подельников, а на губах застыла хищная усмешка. — Ну, рассказывайте, мальчики, — мягко, почти дружелюбно сказал Алеша, не меняя позы. — Почему так поздно гуляете в темных подворотнях? Главарь, пытаясь стряхнуть паралич и сохранить хоть крупицу достоинства, выпрямил спину, пока его колени предательски тряслись. Дрожащим пальцем он ткнул в пыльную землю за воротами: — Вы… вы чего? Мы не на вашей территории! Мы… у нас тут свои дела! — голос его дрожал, через слово срываясь на фальцет. — Не… не лезьте, короче… Добрыня не ответил. Он просто шагнул вперед и медленно обхватил главаря огромной рукой у самого основания шеи. Большой палец лёг над ключицей тощего парня прямо в ямку, с хирургической точностью он нащупал нужную точку и приложил ровно столько силы, сколько нужно. Не для хруста, а для пронзительной, обездвиживающей боли. Главарь взвыл, как подстреленный пес. Слезы брызнули из его глаз, оставляя грязные полосы на запыленном лице. Он беспомощно цеплялся за руку Добрыни, но тот лишь увеличил давление. Глаза богатыря холодно смотрели в потное, искаженное болью лицо. — Все княжество — наша территория, щенок. А этот… — Добрыня едва кивнул в сторону Елисея, который еле держался на ногах. — наш человек. Прежде чем кого-то трогать, надо быть осведомленным. — Пальцы сжались сильнее, и новый, душераздирающий вопль разорвал ночь. Подельники все еще стояли, замерев. Они глядели то на воющего главаря, то на Алексея с пистолетом и понимали, что оказались в ловушке, из которой нет достойного выхода. Алеша тихонько присвистнул, поднимая ствол пистолета к звёздному небу. Металл блеснул в свете фонаря, прежде чем скрылся в кобуре. Богатырь посмотрел на парней, что из шакалов превратились в испуганных зайчиков, и одарил их широкой, неестественной улыбкой. — Вот и поговорили, — констатировал он, все еще улыбаясь. — Теперь… кто первый добежит до кроватки? Уши вянут от вашего солиста. Добрыня разжал пальцы. Главарь рухнул на колени, захлёбываясь воздухом и рыданиями, обхватив шею руками. Его товарищи переглянулись и рванули в темноту, давя друг друга, даже не оглянувшись на своего «вожака». Алеша громко и искренне рассмеялся. Звук был резким, чуть хрипловатым, заглушая тихий скулеж. Он небрежно помотал головой и направился к Добрыне и Елисею, нарочито игнорируя ползающего «солиста». — Ну что, братец, — начал он, кладя руку на плечо Добрыне с фамильярностью, которую мог себе позволить, — Такое шикарное представление. У тебя даже фанаты появились. — Он указал в сторону охранной будки. — Так завороженно смотрели. Я еще на подходе заметил — стоят, рты пооткрывали, глазами хлопают. — Он хихикнул, подмигнув брату. Добрыня, до этого момента смотревший с презрением на всхлипывающего главаря гопников, медленно повернул голову к охранной будке, где два бледных лица прилипли к грязному стеклу. Увидев, что их заметили, охранники буквально подпрыгнули на месте. Оба резко отпрянули от стекла, как от раскалённого железа, и вывалились наружу, спотыкаясь. — Командир! Командир! — затараторил первый, более молодой, его голос дрожал. — Мы ж… мы ж просто… думали не вмешиваться, пока… — …пока ситуация не прояснится! Все же они не на нашей территории, мало ли. — подхватил второй, потный и краснорожий. — Не хотели усугублять! А потом вы сами подошли, и мы… — Ага… ага… — поддакивал второй. — Усугублять? — хихикнув, переспросил Алеша сладким голоском. — Ага, понятно. Стояли, ситуацию проясняли. — Он игриво загибал пальцы, будто перечислял пункты из невидимого списка. — Молодцы. Особенно способ прояснения через запотевшее стекло оценил. Очень тактично, да, Добрынь? Тот застыл, как изваяние, и, не мигая, смотрел на тараторящих бойцов. Его лицо напоминало каменную маску, только очерченные скулы выдавали напряжение и скрываемые эмоции. Один из бойцов судорожно сглотнул под тяжестью взгляда командира, и Алеша заметил, как по его виску скатилась капелька пота. Даже дышать они старались как можно тише, боясь, что любой звук может стать последней каплей. — Потом… — выдавил Добрыня. — …поговорим. Потом, долбоебы… Щас… — Он мотнул головой в сторону ворот и, растягивая каждое слово, раздал поручения: — …займитесь делом. Выпуск через два часа. Посты проверить, все грузы сверить по спискам! — Есть, командир! — хором ответили провинившиеся. Алеша наблюдал эту сцену с горьким пониманием. Он знал эту усталость, когда злиться уже нет сил, но и смириться невозможно. Когда каждое новое разочарование ложится на плечи мертвым грузом, и ты просто продолжаешь идти, потому что остановиться — значит сдаться. В надежде немного расслабить Добрыню, он взялся шутить. Все знали, что Алеша был живым противоядием от уныния. Стоило ему появиться, и любая хандра ретировалась в позоре. — Ох, и строгий же ты командир, Никитич! — Его голос звенел преувеличенным восхищением. — Ты прям профессор на курсах повышения квалификации для… клерков. «Посты проверить, всё сверить по спискам»… — Алеша передразнил низкий тон Добрыни, сведя брови в недовольную галочку. — Бедняги, теперь их лишат премии. — Он тихонько захихикал, глядя, как один из охранников лихорадочно листает какие-то бумаги за стеклом. Вздохнув, юноша сбросил озорство и уже без тени насмешки взглянул на Елисея. Парень силился стоять ровно, опершись одной рукой о гнилую стену сарая, другой все так же прижимая к себе красный рюкзак. Лицо было серым от боли и потери крови, но глаза, те самые осколки льда, всё ещё горели упрямым огоньком. Он с восхищением смотрел на Добрыню. — Все лавры ему… — пробубнил себе под нос Алеша и, подойдя вплотную, взял того за подбородок, чтобы рассмотреть раны. — Ну что, курьер, доставка выдалась хардкорная, да? Что везешь такого ценного, мы вроде ничего не заказывали? Елисей попытался выпрямиться, чтобы наконец, как положено, передать важный груз, но вместо этого скривился от боли, и красный рюкзак, который он так долго прижимал к себе, выскользнул из его ослабевших рук. Добрыня, до этого молча наблюдавший за происходящим, шагнул вперед, и перед Елисеем возникла широкая грудь богатыря, заслонив его от Алексея. Он обернулся через плечо и чётким, почти грубым голосом бросил брату: — Потом поболтаете. Он сейчас тут умрет от потери крови, пока ты его расспрашиваешь. С неожиданной аккуратностью он подхватил Елисея чуть выше локтя и повел к ангару. Они уже шли за воротами, когда курьер остановился. Из-за многочисленных ударов головой мысли его путались, плавали в тумане, но одно он понимал четко — работу он выполняет плохо. Собравшись, он выпалил на одном дыхании: — Подождите, нет, это правда важно. Блокчейн… его надо срочно передать… Алексей замер. Пальцы его машинально сжали сигарету, гильза[4] хрустнула, рассыпая пепел и табак, которые тут же подхватил ветер, унося прочь. Губы дрогнули, пытаясь сформировать вопрос, который никак не хотел становиться словами. Неужели он действительно это услышал? — Что?.. — его голос прозвучал тихо, неуверенно. — Какой блокчейн[5]? Мы… — Блять, парень! — Добрыня резко отпустил руку Елисея и буквально рявкнул на него. Тот пошатнулся от неожиданности, потеряв опору. Глаза Добрыни буравили курьера сдерживаемой яростью. — Ты хоть понимаешь, что разбалтываешь? Елисей стоял в неуверенности, ощущая, как слабость от потери крови сказывается на нем. С виноватым видом он посмотрел на Добрыню. В чем была его вина? Ведь богатыри числились среди доверенных лиц, разве нет? Или только один Добрыня? Память отказывалась служить ему, и он беспомощно разжал губы, не находя слов. В голове крутилась лишь одна пугающая мысль: «Ну все, я покойник». — Ты знал, — бросил в спину брату Алексей. Эти два слова были пропитаны разочарованием. Слюна стала вязкой, противной, и он сглотнул, пытаясь избавиться от этого горького привкуса. Добрыня ничего не ответил, продолжая стоять спиной. — Ты знал, и вот почему ты так странно отреагировал, когда я сказал тебе, что это курьер. — Алеша шагнул еще ближе, голос нарастал. — У нас у всех одна цель — когда-нибудь вернуться к нормальной жизни, вернуть себе уважение и избавиться наконец от жадных чиновников, что гноят нашу страну! А вы решили оказать им услугу и подставиться? Заказать блокчейн для якобы теневой транзакции у левого человека? Он осекся, осознав, что говорит слишком громко, и, обойдя Добрыню, чтобы поймать его взгляд, ткнул себе в грудь большим пальцем. — Я много раз пытался, и ни разу не смог создать сеть, чтобы она не отображалась в системе. Ни разу. Алексей втянул в себя воздух и, резко взметнув руки за голову, развернулся. В этот момент все сложилось — четко, ясно, с леденящей очевидностью. Они сознательно утаили. Намеренно оставили за бортом. Его же собственная семья. Внезапно он засмеялся — нервно, почти истерично. Ладони шлёпнулись на лицо, но не смогли заглушить этот истеричный хохот. Смех прекратился так же резко, как и начался. Он обернулся, разводя руки в стороны, констатируя неизбежное: — Нас раскроют, и все было зря… — Хватит! — низкий бас Добрыни оборвал тираду брата. Елисей, наблюдавший за перепалкой, начал терять сознание от перенапряжения. Его рука потянулась в поиске утраченной опоры, но он лишь слегка коснулся предплечья Добрыни, когда его ноги начали подкашиваться, теряя силу. Добрыня мгновенно среагировал и поймал обмякшее тело. Он устроил бессознательного курьера у себя на руках и, чтобы не спровоцировать новую волну гнева, обратился к Алеше уже мягче: — Это не мое решение. Именно из-за этого все держалось в тайне от тебя. Ты еще молод и слишком бурно реагируешь. Вместе с Елисеем на руках он зашагал к ангару, оставив Алешу одного посреди пыльной дороги. Ночной воздух показался ему густым, как болотная жижа, и давил на грудную клетку при каждом вдохе. «Опять» Это слово повисло в сознании неприятным грузом. Опять эти полуобъяснения, снисходительный тон. Опять эта предвзятость, будто он несмышленый пацан. Холодная ярость и страх сплелись в тугой узел под ребрами. Страх не за себя. Страх за семью, за тех, на кого могут обрушиться последствия этого сомнительного решения. Перед глазами поплыли образы… Илюха, который беззаботно возится со своими малышами. Добрыня, гордо вышагивающий перед шеренгой новобранцев в дружину. Он сам, бросающий палку своим лохматым бандитам на рассветном выгуле, без страха услышать, что очередное задание закончилось пулей в голове одного из братьев. И Владимир… его триумф как государя, а вокруг много людей, и в их глазах уверенность в завтрашнем дне. Ради этого они вместе шагали сквозь систему. Именно на это рассчитывал каждый из них. Алеша не оспаривал выбор князя — осознавая причину и отсутствие других вариантов. Но когда ставкой становится их общее будущее, такие шаги нельзя прятать в тени, как краденый кошелёк. Над его головой замигал фонарь. Алексей дернул плечом, сбрасывая наваждение, и побрел обратно. Где-то вдали взвыла сирена, и она странно совпала со звоном у него в груди. Тонким и пронзительным. Ангар встретил его всё тем же гулом генераторов и резким запахом смазочных масел. Пространство, еще недавно наполненное голосами и смехом, сейчас казалось вымершим. Все ящики были загружены в машины, а бойцы разбрелись кто куда в ожидании отправки. Даже Илья куда-то исчез. Алеша остановился у входа, прислонившись спиной к воротине. Его взгляд был направлен в сторону Добрыни, который, склонившись к пришедшему в себя Елисею, осматривал его с сосредоточенностью знахаря. Парень сидел на том самом столе, где они раскладывали оружие. Его поверхность отражала тусклый свет ламп, оставляя на металле холодные блики. Добрыня осторожно расстегнул куртку Елисея, видимо, чтобы проверить целостность ребер после ударов тяжелыми ботинками. Елисей отвернулся в сторону, немного смутившись такими манипуляциями. Но богатырь, погруженный в дело, ничего не заметил. Он уже копался в аптечке, предоставленной Любомиром, выуживая оттуда бинты и пузырьки с тёмными снадобьями. После чего снова посмотрел на своего пациента. — Ни одного живого места, — нарушил тишину голос Добрыни, и теплое дыхание мягко коснулось щеки Елисея. Богатырь, склонившись, изучал каждую рану и царапину на лице парня. Его пальцы, грубые от частых тренировок, нежно скользнули по скуле, поворачивая лицо чуть вбок. — Пусть тебе близнецы оружие выдадут, раз сам не умеешь отбиваться от уличных крыс. Елисей хрипло рассмеялся — звук получился неожиданно звонким и искренним. От смеха свежая рана на губе раскрылась, и теплые капли крови покатились по подбородку, оставляя алые дорожки на бледной коже. Добрыня громко цокнул, строго взглянув на непослушного пациента. Елисей тут же виновато сомкнул губы, но в его глазах — таких огромных, слишком светлых для такого избитого лица — все еще плескалось озорство. — Я не умею стрелять, — признался он, облизнув окровавленные губы. Язык скользнул по трещине, собирая оставшуюся красную влагу. — А насчет самообороны… — Он пожал плечами и смущённо взглянул на мужчину. — В Академию меня не взяли. Сказали, слишком хрупкий. — Характер важнее тела! — Поливая сложенную марлю какой-то темной настойкой, проворчал Добрыня. — Они были обязаны дать тебе шанс. Ох, и бардак нынче в дружине… Елисей замер. Уголки его губ дрогнули в попытке сдержать новую улыбку. Внезапно глаза вспыхнули, и он поднял их на богатыря — в этом взгляде было столько обожания, что Добрыня на мгновение смутился. — Тогда… возьмите меня в ученики! — вырвалось у парня. — Я буду очень стараться и, может, в будущем даже смогу быть полезным вам! — В его просьбе было что-то по-детски наивное, но в то же время голос звучал настойчиво и даже обезоруживающе. Добрыня не смог сдержаться и улыбнулся. Его суровое лицо в миг размягчилось и даже стало казаться моложе. Эта наглость, это упрямство — он напомнил ему маленького сокола, который ещё не научился летать, а уже рвался прыгнуть со скалы. Такой напор заставил его задуматься, пальцы, ловко затягивающие бинт, замедлились. Он всегда хотел обучать храбрых юношей боевому искусству, направлять их, но… Но затем реальность вернулась с хрустом рвущегося бинта. Елисею не место тут. — Я не беру учеников, — суровое выражение лица вернулось, слова прозвучали даже слишком жестко, хотя пальцы всё так же осторожно завязывали бинт на затылке Елисея. — Попрошу Яра выдать тебе пистолет на всякий случай. Елисей отвел взгляд, но в глазах не было обиды. Упрямство никуда не делось, лишь затаилось, превратившись в тихую решимость. Возможно, он уже обдумывал план — дерзкий и по-юношески наивный. Как он сам. Взглянув на него, Добрыня вздохнул, осознавая, что так просто он не отпустит эту идею. Алеша стоял все там же, погруженный в свои мысли, лишь краем сознания улавливая обрывки их разговора. Кончики его пальцев бессознательно выбивали нервную дробь по ребристой поверхности металлической стены в такт его размышлениям. Отказ, полученный Елисеем, был очевиден. Но в душе парень явно не готов с ним смириться, а значит, это можно использовать. У Алеши как раз в голове кружились вопросы, и, учитывая ситуацию, вряд ли он получит что-то честное от Владимира или братьев. Поймав длинную паузу, указывающую на окончание разговора, он нарушил тишину первым: — Значит так, — начал он, выуживая наполненную табаком гильзу из портсигара. Сунув ту в рот, он ловко прикурил и, не вытаскивая ее, продолжил: — Елисей, давай по порядку. Кто этот гений, что сделал для нас эту табличку? — Я… — неуверенно начал он, но скривился, когда Добрыня прижал пропитанную снадобьем салфетку к губе. — Ай! — Терпи, казак, атаманом будешь, — Добрыня стер последнюю кляксу крови и, взяв его за подбородок, заставил встретиться взглядом. — Если что, ты не обязан отвечать. — А ты… — он резко развернулся к Алексею, — заканчивай уже! Ты действительно думаешь, что босс стал бы рисковать, не проверив всё миллион раз? Считаешь, что ты умнее всех? — Он ткнул в его сторону пальцем, не выпуская из рук бинта. — Доверие — вот что важнее всего. Значит, этот гений надежен. Точка! Алёша фыркнул, отталкиваясь от стены. Он медленно подошёл к столу, где проводились умелые медицинские манипуляции, и встал слева от Добрыни, привлекая его внимание. — Почти полтора года мы выстраивали этот бизнес, — его голос звучал ровно, тонкие струйки дыма вырывались изо рта при каждом слове. — Да, не все сделки с налом шли гладко, но мы улаживали эти вопросы, придумывали решения. — Он развёл руки в стороны. — А сейчас какой-то аноним будет иметь доступ к нашим переводам? Под ударом окажемся не только мы, но и покупатели. Я не уверен… Его перебила рация в кармане Добрыни — из динамика прорвался искаженный голос: — Командир, к побочным воротам! — Как раз вовремя, — облегченно выдохнув, прокомментировал Добрыня. — Вот у босса сейчас все и спросишь. Стиснув зубы, он грубо сгреб со стола окровавленные салфетки и клочья бинтов. Грязный ком медицинского мусора полетел в пустую патронную коробку — наглядный пример того, во что превратилась сегодняшняя ночь. Пальцы, еще липкие от крови в некоторых местах, ухватились за мокрое полотенце. Раздраженный почти до предела Добрыня с остервенением вытер руки, словно пытаясь смыть не только кровь, но и всю свалившуюся на него эмоциональную нагрузку. Последний взгляд, брошенный в сторону Алексея, был красноречивее любых слов. Усталость, раздражение и твердое решение не ввязываться в очередную словесную перепалку. Шаг в сторону выхода стал почти облегчением — его ждал холодный ночной воздух, где наконец можно перевести дух. А юнец с его излишней импульсивностью теперь — забота князя. Хватит. Добрыня скрылся за воротами, и Алеша остался один на один с Елисеем. Идеально. Медленно прищурившись, он запрыгнул на стол и придвинулся ближе к курьеру. Тот уже заметно ожил после заботливых рук Добрыни: плечи расправились, взгляд прояснился, и теперь он смотрел на Алексея с каким-то странным оживлением. Будто уже знал, о чем сейчас зайдет речь, и лишь терпеливо ждал, позволяя ему начать. — Как ты смотришь на то, чтобы помочь мне по-дружески, а? — сладким, уговаривающим голосом обратился к нему Алеша. — Ты же хочешь в ученики к Добрыне? Я могу поспособствовать. Елисей, не задумываясь, кивнул. — Отлично! — Алеша весь засиял. — Мне правда нужно узнать, что за хакер создает теневые сети. Он может навредить многим людям, которые ему доверятся. Может, ты видел близнецов с кем-то незнакомым или не местным? — Нет… — Елисей замялся, брови сдвинулись в попытке сосредоточиться. — Я никогда не видел, чтобы в кабинет они приглашали кого-то действительно чужого. Но я не всегда в комплексе, я же курьер. — Ну давай, напряги память. Нужна любая зацепка, может, слышал что? — продолжал настаивать Алеша. Парень запрокинул голову и закрыл глаза — после сотрясения было сложно напрягать мозг. — Да, щас… кажется, они говорили о ком-то пару раз… как же там было. Да, они называли его «Змей». — Он опустил голову и посмотрел на собеседника. — Вряд ли это имя. Но из тех, с кем они часто встречаются, ни у кого нет такого прозвища. Юный богатырь тоже задумался, прокручивая в голове варианты. Одна его нога раскачивалась вперед-назад, ударяясь о ножку стола. — Змей, значит… — наконец протянул он и, растянув губы в хитрой улыбке, снова обратился к Елисею. — Ну, ты попробуй что-то выяснить, понаблюдай там, послушай, хорошо? А я замолвлю за тебя словечко. — А если не получится? — Елисей сглотнул, и по тому, как дрогнул его голос, стало ясно — вопрос не о слежке. Алеша рассмеялся, толкнув того в плечо: — Получится, — парень слегка напряг скулы от такого невинного удара. — Рано или поздно получится. Добрыня в восторге от твоего стального характера. — Алексей наклонил голову набок и подмигнул курьеру. — Ему такие нравятся. Елисей густо покраснел, но Алексей уже спрыгнул и не заметил этого. Он помог Елисею слезть со стола и, подхватив красный курьерский рюкзак, поманил его к выходу. Добрыню вызвали к побочным воротам, а значит, приехал князь. Надо поторапливаться. На улице их встретили несколько бойцов из отряда Алексея. Сгрудившись у машин, они перебрасывались редкими фразами, сигаретный дым клубился над ними плотным облаком. Все шестеро мгновенно выпрямились, заметив командира. — Эй, Ярик, подвези парня куда скажет, — он всучил Елисею его рюкзак и подтолкнул того в сторону группы. Бойцы, увешанные оружием, оценивающе оглядели курьера. — Как вернёшься, заправь мой байк до полного. Елисей нерешительно побрел к черному тонированному внедорожнику, снова прижимая к груди злополучный рюкзак — причину всех сегодняшних бед. В голове завертелись подсчеты: сколько заказов пропустил, сколько денег потерял. Завтра выходной, но придётся выйти. Он устало вздохнул и вдруг вспомнил… — А мой..?! — крикнул он вдогонку Алексею, растворяющемуся в темноте. Тот обернулся, не останавливаясь, и, продолжая идти спиной, крикнул в ответ: — А, да, велик у охраны, захватите по пути! Отсалютовав курьеру правой рукой, он направился к зданию с освещенными окнами в переговорной, где уже все собрались. Он чувствовал легкое удовлетворение — хоть какая-то зацепка. Пальцы сами собой потянулись к карману, доставая пачку сигарет. Он механически постучал ею по ладони, пока размышлял, как обыграть эту зацепку перед князем, чтобы раздобыть побольше информации. Остановившись возле входа, Алексей затянулся в последний раз и кинул бычок себе под ноги. Пора было присоединиться к остальным.

***

Приглушенный свет лампы окутывал кабинет мягким золотистым сиянием, скользя по полированной поверхности стола. В полумраке кабинета, откинувшись на спинку кресла, сидел мужчина, его нога была изящно закинута на колено. Длинные пальцы с привычной точностью вкладывали патроны в магазин. Металлические гильзы мягко постукивали друг о друга, заглушаемые лишь размеренным плеском воды снаружи. Он мягко поглаживал металлическую поверхность каждого патрона, прежде чем ровно уложить его на свое место с едва слышным щелчком. Временами он на мгновение задерживался, проверяя подачу, затем продолжал методичное заряжание. На его лице не было ни напряжения, ни спешки, а лишь глубокая сосредоточенность человека, выполняющего ежедневный ритуал. Дверь открылась без стука. — Босс. Голос принадлежал молодой девушке. Она вошла, на мгновение задержавшись у порога, проверяя что-то в телефоне. Медленными шагами, не глядя, она подошла к столу, телефон исчез в заднем кармане кожаных брюк. Ее узкие, чуть раскосые глаза цвета темного янтаря взглянули на мужчину. Высокие скулы придавали лицу хищную четкость, а пухлые губы были слегка поджаты. Короткие тёмные волосы, растрепанные наружным ветром, создавали вокруг головы легкий ореол из торчащих прядей. Мужчина не поднял взгляда, протирая ствол специальным куском ткани. — Марика, я же просил… Она сделала преувеличенно виноватое лицо и без приглашения плюхнулась в кресло напротив. — Даа, Аяян, извини! — ее голос играл интонациями. Она закинула ногу на ногу и начала покачивать одной из них. Аян наконец оторвался от пистолета и изучающе посмотрел на Марику. — Новости по номеру 19. Его не вывозили с территории. И даже не обыскали. Так что жучок все еще на нем. — В уголках губ девушки был намек на улыбку. Аян усмехнулся: — Хотят, чтобы мы слушали его вопли во время пыток? Марика захихикала: — Да нет. Скорее, им сейчас не до этого. Заперли в какой-то комнате и ушли. Мужчина откинулся в кресле, его пальцы поглаживали натертый до блеска пистолет. Парень, что был внедрен в один из отрядов, его не волновал. Но он надеялся, что тот сможет сопровождать груз и выяснить, на какую дополнительную сделку рассчитывают скандинавы. — Он что-то еще передал? — Только то, что мы и так знаем. Они выезжают… — тут она сделала драматическую паузу и с лёгкой театральностью в голосе добавила. — …на рассвете! — А блокчейн? Марика вдруг стала серьезней, надула щеки и откинулась на спинку кресла: — У них… — она посмотрела на Аяна с прищуром. — Зачем ты им помогаешь? Аян встал и поправил манжеты. Его фигура в идеально сидящем костюме была живым воплощением портновской гениальности, будто сам костюм решил принять человеческий облик и выбрал его, чтобы явить миру эталон безупречного силуэта. Высокий, с прямой осанкой, он выглядел скорее как деловой партнер, чем киберпреступник. Темные волосы, стянутые в строгий хвост, обнажали резкие, почти графичные черты — прямой нос, тонкие губы, чуть впалые щеки. Внешние уголки глаз чуть взмывали вверх в кошачьем изгибе. А высокие, сходящиеся к переносице брови застыли в изящном изгибе. — Марика, это те же деньги. Почему бы мне не заработать? — он взял пенсне с одной линзой со стола и протер его тем же куском ткани, после чего водрузил на переносицу. — Обойти общую сеть рунической крипты… Сколько уже попыток закончились тюрьмой. Клиентов найти сложно. А близнецы смогли убедить такую крупную рыбу. — Ладно, — сказал он, наклонившись к Марике через стол, изображая строгость. — Времени в обрез. Надо все еще раз проверить до их возвращения, чтобы наш маленький спектакль вышел как надо! Натягивая пиджак, он двинулся к двери, но вдруг резко остановился рядом с Марикой и потянулся к ее носу, чтобы по-отцовски щелкнуть. — Пригласи Николу завтра к обеду. Хочу еще раз убедиться, что он точно понял свою задачу. А сейчас, — он прищурился, — спааать! А то у тебя под глазами… — изобразил пальцами круги. Когда он почти вышел, Марика вдруг завопила, забравшись на кресло лицом к спинке: — Ой, Аян, совсем забыла! За ними следим не только мы. — Вече6? — он задал вопрос, но в мыслях сам себе на него ответил. Эти тупоголовые чиновники давно бы спалились. — Сомневаюсь. Не похоже. Они слишком хороши и, возможно, нас они тоже заметили. Аян кивнул, его пальцы сжали ручку: — Разберемся. — Дверь закрылась за ним почти бесшумно. [1] «За полверсты» — это устаревшее выражение, обозначающее расстояние чуть больше 500 метров от указанного места. 1 верста = 1066,8 метра (использовалась до начала ХХ века) [2] Слово «голь» в русском языке означает крайнюю бедность, нищету, а также голых, обнажённых людей. В переносном смысле связано с хитростью и изворотливостью («голь на выдумки хитра»). Происходит от праславянского «golь» (голый). Исторически употреблялось для описания нищих и беспризорников («местная голь» — уличные мальчишки). [3] «Вепрь» — тактический гибридный пистолет разработанный в инновационном центре «Ладья» (калибры: 9×21 мм + 12-й дробовик). Оснащен коллиматором с нейросетевым прицеливанием, биометрической блокировкой и модульным глушителем. Характерные особенности: комбинированные стволы (нарезной/гладкий) и система умной баллистики(автопоправка на ветер). Прототип — реальный пистолет-дробовик MP-131K «Сталкер». [4] Слово «Гильза» в данном контексте означает сформированную трубку из тонкой бумаги с мундштуком, в которую обычно засыпают табачную смесь (например «Беломорканал») [5] Крипторуническач блокчейн-сеть представляет собой глобальную финансовую си систему с масштабным хранением данных без удаления. Она объединяет в себе технологии блокчейна и руническую криптографию. Каждый человек/организация получает персональную табличку, сделанную из сплава металла с активными рудными вкраплениями. Каждая табличка имеет свою индивидуальную руническую формулу-ключ, которая генерируется при регистрации в системе. Каждая транзакция фиксируется в национальном узле и в глобальной сети. Все переводы внутри страны видны регуляторам, которые также следят и за законной составляющей. Международные сделки требуют «РунПечати». Уклонение от налогов невозможно, так как система автоматически сама списывает %. Перевод происходит через специальные аля терминалы. Есть общественные, но можно приобрести и свой личный. Табличка имеет свойства биометрии, руны активизируются при контакте. Необходимо лишь ввести формулу нужной таблички и указать сумму. И я ахирела пока это продумывала.