Горек и сладок риск

Biz — Mother Russia

Предупреждение 18+

Глава содержит сцены физического насилия и убийства с применением холодного оружия.

Переговорная хранила в себе память о прошлой жизни. Когда-то в этом помещении с высокими потолками, где оголенные металлические балки перекрещивались, словно ребра гигантского механического зверя, решали судьбы машинного завода. Теперь же здесь вершились судьбы иного рода. Владимир выкупил всю территорию два года назад, превратив заброшенные цеха в ангары и лаборатории инновационного центра «Ладья», а бывший административный корпус — в штаб. Переговорную обустроили в зале заседаний дирекции, стены обшили дубовыми панелями без вычурной резьбы, бетонный пол застелили паркетной доской, оконные стекла заменили на бронированные, а пыльные лампы, на кованые люстры, подвешенные на чёрных цепях. Они раскачивались от сквозняка, и тени скользили по стенам, словно призраки прежних хозяев. В дальнем углу на специальной подставке, покоился старинный меч в позолоченных ножнах — фамильная реликвия Рюриковичей. Его рукоять, напоминающая волчью пасть, поблескивала отражая свет. Сдержанно, но с данью традициям. Массивный стол из мореного дуба, слегка почерневшего от бесчисленных прикосновений, занимал центр помещения. Во главе стола сидел Владимир, его пальцы скользили по экрану планшета, синхронизируя его с металлической табличкой блокчейна. Другая рука лежала на поверхности таблички, активируя руническую формулу, которая пульсировала слабым голубым свечением. Каждый символ на табличке был частью сложной криптографической системы, вплетенной в сам металл. Рунические знаки не просто обозначали код — они были кодом, встроенным в структуру сплава. На планшете медленно двигалась линия загрузки счета, а вкрапления руды в металле реагировали в такт сканированию. Слишком медленно. Владимир разражанно цокнул и постучал по краю таблички. Глаза Князя, холодные и серые как пасмурное небо, сузились. В них читалась привычная, глубокая усталость человека, что долго несет свой груз, не имея права его сбросить. Его лицо, для большинства непроницаемое, сейчас выдавало легкое напряжение. Резче проступили морщины на переносице, губы сжались сильнее. Он прекрасно понимал риски и нервничал не меньше остальных. — Может просто перестать тыкать в нее, там скоро уже дырка будет. Тыкай куда-нибудь в другое место, — над головой Владимира раздался бархатистый голос с легким итальянским акцентом. Князь медленно обернулся и его глаза скользнули по фигуре Юлия, словно острое лезвие по шелку. В его взгляде плясали сердитые огоньки, демонстрируя привычное раздражение, но в них было что-то еще… Что-то, что заставляло его задержать взгляд на мгновение дольше. Юлий сидел на подлокотнике его кресла, как на троне, ей-богу. Одна нога слегка согнута, другая вытянута изящной линией от бедра до лакированного носка. Даже свет падал на него так, будто сама комната признавала его главным экспонатом. Приглушенные блики скользили по скулам, играли в каштановых прядях, ловили отблеск золотого кулона с открывающимся механизмом. Владимир знал, что внутри украшения адвокат хранит яд. Юлий не просто сидел. Он позировал. И у него это получалось так естественно, словно весь мир создан, чтобы им любоваться. — И куда же? — голос князя прозвучал хрипло, и он слегка прочистил горло, еще раз окидывая взором его кошачью позу. — И вообще… ты можешь сесть как нормальный человек, тебе стульев мало? Князь добавил чуть больше неодобрения в свои слова, словно пытался скрыть за раздражением другие, непонятные ему эмоции. Юлий был капризной заразой, но не обижался по пустякам. А сейчас замечание Владимира его даже позабавило и он улыбнулся еще шире. — О, государь, — он театрально откинул голову, обнажая горло с резко очерченным кадыком, который поднялся и опустился в такт словам. — Но тогда вам будет не на что отвлекаться. Их взгляды скрестились. Владимир первый отвел глаза. В дальнем конце стола Илья и Добрыня склонились над картой северных земель. Пожелтевший пергамент был бесцеремонно испещрен пометками — синие кресты указывали на безопасные зоны, красные линии змеились вдоль всех возможных маршрутов, черным обводили засады и контролируемые вече тракты. Илья водил пальцем вдоль намеченных путей. Его мускулистые предплечья напрягались под тонкой футболкой. Ткань обтягивала его плечи и спину, обрисовывая каждый рельефный мускул. При малейшем движении материал туго натягивался, сдерживая мощь живой плоти внутри. Темно-синие глаза, собравшие в себе всю глубина океана, сузились в привычном прищуре стратега. — Из Киева двинемся под видом купеческого обоза, — начал он, тыкая в точку на карте. — На Черниговской земле свои, пустят без лишнего. Добрыня нахмурился, его массивная тень накрыла карту, когда его ладонь уперлась в край стола. Легким движением руки он провел дальше по маршруту. — От Чернигова до Смоленска нейтральная зона без лишних постов, но дальше в полях много кочевников. Не хотелось бы расчехлять оружие и привлекать внимание. — Значит лесами, — заключил Илья, скрещивая руки. — Старая контрабандная тропа. — Проедут на грузовиках? — Думаю да, тропа довольно часто используется, — Илья поднес кулак к подбородку, задумчиво потирая щетину. После паузы добавил. — В Новгороде сразу на баржу погрузимся и остается только Финский пересечь незаметно. — Алеша говорил, что ослепит надзор если что, — Добрыня потянулся, похрустывая позвонками. В этот момент дверь бесшумно приоткрылась, впуская в комнату струю прохладного ночного воздуха с влажным запахом приближающегося рассвета. Младший из бывших богатырей переступил порог. Его сапоги глухо стукнули по дубовому полу, оставляя пыльный след. Небрежным движением он сбросил кожаную куртку на резную скамью у входа — один рукав бессильно свесился, касаясь пола, словно убитая змея. Проведя рукой по взъерошенным ветром волосам, он захлопнул дверь и окинул присутствующих насмешливым взглядом. — Что за похоронная тишина? — Его голос, хриплый от ночных перекуров, разорвал задумчивую атмосферу. — Выбираете кандалы? И без меня? Владимир закатил глаза, но в уголках губ дрогнула тень улыбки. — Ждали тебя, огонь мой. — произнес он низким голосом, в котором смешались усталость и та особенная теплота, которую он сохранял только для Алеши. — А ты как обычно, опаздываешь на свой же скандал, — Юлий пальцами подхватит графин с коньком, изящно наливая золотистую жидкость в хрустальный бокал. — А где надутые губы, крики, драма вселенского масштаба? Я уже приготовил попкорн, — он поднял бокал в мнимом тосте, сверкнув безупречными зубами. Князь мягко сжал колено адвоката. Молчаливая просьба «не провоцировать». Юлий хихикнул, его пальцы, длинные и тонкие как паучьи лапки, скользнули по губам, словно стирая остатки сарказма. Алеша одарил Юлия игривым прищуром, выпучив щеку языком изнутри и завершил все неприличным жестом согнутой в кулак ладонью. Подойдя к столу, он сразу впился взглядом в ту злополучную табличку, руны на ее поверхности светились. Он протянул раскрытую ладонь к князю за планшетом, присаживаясь на край стола. — Ну и как мы докатились до того, что стали доверять сомнительным личностям с ядовитыми прозвищами? — взяв протянутый гаджет, он принялся быстро тыкать в экран. — Как ты?.. — Добрыня бросил недоумевающий взгляд на неугомонного брата. — Матерь твою, да ты и из могилы выковыряешь, чем ты угрожал пацану? Князь медленно поднял руку, пресекая начинающиеся предъявы. — Если честно, я не знаю, что это за человек. Только не начинай! — резко бросил он, видя как Алеша от его слов округлил глаза и был готов предоставить Юлию то самую драму вселенского масштаба. — Он скрывает свою личность и я не могу его осуждать, — он сделал паузу и многозначительно посмотрел на названного племянника, давая ему время осознать последнюю фразу. — Но таблички работают. Близнецы помогли провести ему не одну сделку в Киеве и проверяли лично на себе. — Дорогой, признайся, ты просто бесишься, потому что у кого-то получилось раньше чем у тебя, — подколол юнца Юлий, грациозно поправляя манжету. — Тут я согласен с итальянской задницей, — вступил Илья, выстраивая голограмму выбранного маршрута. Удовлетворенный Юлий махнул бедром, нисколько не обидевшись на выражение старшего душного богатыря. Сделав глоток коньяка, он победно сверкнул глазами в сторону Алеши. Тот притворно-обиженно посмотрел на Илью, затем на князя и закатив глаза, бросил: — Да ну вас в баню, — он снова уткнулся в планшет, продолжая активировать счет. — А скрывать было обязательно? — Дак ты бы тут же помчался к близнецам, караулил бы этого гения и сорвал бы всю сделку, — подытожил Илья, всплескивая руками. — А мы бы так и продолжили возить после продажи сундуки с золотом. Это между прочим, тоже риск нихуя себе. Владимир вздохнул, его пальцы стучали по столу в такт тиканью старинных часов. За окном первые капли дождя забарабанили по крыше, словно торопя с решением. Маршрут был утвержден, оставалось только пройти его. — Уважаемые, давайте мы получим предоплату наконец и начнем уже куда-то двигаться, сеть будет действовать всего неделю. За это время необходимо добраться до Бирки и получить оставшуюся сумму. Спешка была оправдана необычной работой нелегального блокчейна, о которой Князю поведали близнецы. Сам счет был невидим в общей цепи всего семь дней, по истечению которых вступала в силу программа по самоуничтожению. Физически он, конечно, не взрывался, но рунический код, скреплявший его, терял свою силу, а все крипто-монеты на счету бесследно сгорали в цифровом вакууме. Алеша тем временем закончил своё IT-таинство, отстучав по экрану последний ритм и протянул планшет обратно Князю. — Счет и правда не считывается общей цепью, — в его голосе сквозило неподдельное, почти детское восхищение, смешанное с неверием. — У тебя так долго грузилось, потому что это не статичный код. Он живой. Внешняя оболочка стабильна, а внутри — постоянный хаос, метаморфоза. База данных просто не успевает его обработать, он вечно ускользает. Пришлось немного… ускорить процесс, иначе ждали бы до второго пришествия. Не знающий человек сидел бы вечность ожидая завершения активации. Достав из помятой пачки свежую гильзу, туго набитую табаком так, что её стенки проступили замысловатой текстурой, он принялся ловко вертеть её в пальцах. Владимир смотрел на него с тихой теплотой. Нахмуренные брови и глубокий, неподвижный взгляд юнца выдавали не до конца развеянные сомнения. Тишину нарушил мелодичный, но настойчивый звук оповещения на планшете. Все взгляды синхронно устремились на экран — на счет, защищенный призрачным кодом, поступила предоплата. Совещание вышло на финишную прямую. Каждый поворот, каждая потенциальная задержка на маршруте были обговорены и продуманы до мелочей. Конечной точкой была древняя Бирка, где их ждал не только расчет, но и сам Бьерн Сигтурссон, король теневого бизнеса скандинавских фьордов, чье слово значило не меньше, а порой и больше, чем решение парламента. Во время обсуждения сделки он не раз обмолвился об альянсе и общем сотрудничестве, из-за чего Юлий, отложив в сторону бокал, тоже внимательно вникал в каждый нюанс. Ему предстояло отправиться вместе с Лешей и Ильей и стать ключевым игроком в будущих переговорах. Когда все вопросы были исчерпаны, а планы отточены до блеска, в зале повисла та особенная, тягучая пауза перед дорогой. Первым нарушил ее Алеша, с грохотом спрыгнув со стола. — Ну что, братья, пора седлать стальных коней? Под общий гул все стали медленно подниматься и двигаться к выходу. Юлий, с изящной небрежностью, прихватил со стола наполовину опустевшую бутылку дорогого коньяка. — Недостаточно поддал храбрости перед поездкой? — ехидно заметил Алеша, натягивая куртку. — Или просто хочешь напиться в стельку, чтобы не слышать занудные лекции Ильи всю дорогу до Новгорода? Он же будет доказывать, что геев не бывает, и это все содомия и происки Запада. Илья лишь фыркнул, поправляя разгрузочный жилет с магазинами, но Добрыня, проходя мимо, раскатисто рассмеялся. — Зная Юлия, я бы скорее поставил на то, что после этой поездки уже Илья пополнит ряды нетрадиционных и возглавит набеги на клуб «Жар-птица», — хохотнул богатырь. Клуб «Жар-птица» был местом почти мифическим. Им владела и правила загадочная женщина, в честь которуй и был назван клуб. Она была воплощением самого гламурного и экстравагантного бурлеска. Ее наряды шились из перьев, драгоценных камней и тончайшего шелка, а маски, скрывавшие половину лица, лишь подчеркивали губы, алые, как спелая вишня, и глаза, огненного, почти красного цвета. Ее взгляд казался обещанием самой невероятной ночи в жизни. А ее клуб был храмом эстетики и манерности, где тусовалась вся богемная элита Руси. Даже Алеша, не скрывавший своей ориентации, посещал его крайне редко, ворча, что «такая концентрация шика и пафоса на квадратный метр — это уже перебор». — О, я бы с радостью взял его с собой! — воскликнул Юлий, играя вдогонку. — Представляешь, Илюша… в бархатном камзоле и в обтягивающих лосинах? — Ты видел его ноги? Лосины разойдутся по швам, — добавил Алеша. — Это будет не набег, а модный апокалипсис. Шутки и смех сопровождали их до самых массивных дубовых дверей. Пока остальные, перебрасываясь колкостями, выходили в прохладный предрассветный воздух, Владимир легким движением руки задержал Юлия, отступив с ним в тень проема. — Эй, — его голос прозвучал тихо, с напускным спокойствием, сквозь которое едва просвечивала тревога. — Будь настороже. Может… все-таки возьмешь оружие? Юлий поднял бровь, его пальцы привычным жестом поправили идеально лежащий манжет. — Оружие портит линию костюма, дорогой. А мой мозг, — он постучал указательным пальцем по виску. — опаснее любого оружия. — Это не шутки, Юлий. Ты очень важен для… для общего дела. Тебя надо беречь, — Владимир немного запнулся, но тут же его губы дрогнули в натянутой улыбке. Последние слова повисли в воздухе, тяжелые и непривычно откровенные. Юлий замер на мгновение, и его обычно насмешливый взгляд смягчился, стал глубже. Он сделал шаг навстречу, сократив дистанцию до почти неприличной. — Не терзай свое княжеское сердце, — прошептал он, и в его бархатном голосе внезапно послышалась не свойственная ему нежность. — Если будут пытать, у меня всегда припасен яд. А я умею уходить красиво, ты же знаешь. Владимир поджал губы. Он хотел что-то сказать, что-то добавить, может, приказать, может, умолять… Но лишь молча кивнул. Юлий игриво дотронулся кончиками пальцев до его запястья, легкое, почти мимолетное прикосновение, и вышел на улицу, к остальным. На улице уже светало. Ночная мгла отступала, уступая место холодному, чистому серебру раннего утра. Воздух был влажным и свежим, пах дождем, мокрым грунтом и далеким дымком. Илья, хрустнув шеей, без лишних слов направился к своему угловатому бронированному внедорожнику. Юлий, не оборачиваясь и не прощаясь скользнул к пассажирской двери и исчез внутри за тонированными стеклами. Алеша потянулся к более современному, но менее грозному «коню» Добрыни и хлопнув по крыше спросил: — Подбросишь до моей хаты? — он кивнул в глубь «Ладьи». — Хочу с лохматыми попрощаться, да и байк там. Его дом был не домом в привычном смысле. Когда-то это был небольшой каменный ангар для хранения запчастей. Алексей выпросил его у Владимира в качестве жилища во время начала переформирования завода в инновационный центр и обустроил на свой вкус. Теперь это был наполовину дом, наполовину гараж. Выбор был продиктован не только эстетикой — просторная прилегающая территория была идеальна для его собак, в которых он души не чаял. Владимир застыл на крыльце, его высокая фигура чернела на фоне светлеющего неба. Рука сама собой поднялась, машинально перекрещивая удаляющиеся машины. Жест скорее привычки, а не искренней веры. Для него, решение о крещении Руси было вопросом политической выгоды, а не озарением. И всё же в тишине наступающего утра, провожая тех, кто стал для него семьей, ему отчаянно хотелось верить, что наверху есть кто-то, способный уберечь их, когда его собственной силы для этого не хватает.

***

Grace Davidson, Max Richter — Richter: Part 5 (Short Edit)

Холодный рассветный воздух бил в лицо, заставляя глаза слезиться, но внутри куртки из умной кожи с кевларовыми вставками было сухо и тепло. «Провор» отзывался на малейшее движение запястья не рыком, а низким, сконцентрированным воем турбины. Алеша, пригнувшись к обтекаемому топливному баку, чувствовал, как каждый нерв байка отзывается в нем самом. Солнце, поднимаясь из-за горизонта, ударило ему прямо в глаза ослепительным лезвием. Тонированный визор с лёгким щелчком опустился, и мир мгновенно приобрел свинцово-серый, спокойный оттенок. Теперь он мог смотреть прямо на размывающуюся в дымке линию дороги. Он шёл на полчаса впереди основного «купеческого обоза» в виде трех здоровенных, нарочито потрепанных грузовиков и сопровождением из пяти внедорожников. Его задача была проста и сложна одновременно — быть невидимым авангардом и почувствовать угрозу раньше, чем она себя проявит. Мысли текли плавно, в такт монотонному гулу «Провора». Груша, наверное, сейчас устроилась в просторной будке, ворча во сне, пока Буй сторожит двор. Их щенки, Ставр и Гавр, наверняка устроили гонки вокруг отца. Старый самоед Полкан как всегда дает храпока, а что еще делать, в его-то годы. А дворняги, Рябинка, Лада и Карай, греются у него под боком. Алеша широко улыбался думая о родных четвероногих. От образов собак, греющихся на восходящем солнце, внутренний взгляд Алексея обратился к тому, кто вызывал у него все больше вопросов и интереса. К невидимому Змею. Что это был за гений такой, сумевший обвести мировую систему блокчейна, превратив ее в цирковой шатер с потайными дверками? Алеша, считавший себя асом цифровых чудес, мысленно присвистывал от восхищения. Этот вечно ускользающий код… Он пытался представить себе этого человека, но тщетно. Воображение упрямо отказывалось рисовать хоть какие-то черты. Змей оставался лишь безликой тенью в его голове, сгустком интеллекта, и эта неопредленность лишь распаляла его любопытство. Чёрт возьми, да ему до смерти хотелось однажды встретиться с этим призраком. Чтобы что? Чтобы пожать руку гению? Или же влепить в глаз за слишком уж крутой занос? Еще не решил. Но желание увидеть того, кто скрывался за щитом анонимности, становилось всё навязчивее с каждым километром. Дорога до Новгорода пролетела как один миг. «Провор» пожирал пространство, оставляя за спиной лишь придорожные березы. Грузовики исправно тащились следом. Ни кочевников, ни лишних постов с бдительными, но алчными до податей дружинников Вече. Словно сама Мать-земля благоволила их начинанию. В порту их ждала баржа — ржавая, неказистая рабочая лошадка, пахнущая рыбой и соляркой. Юлий, опустив на половину тонированное окно, поморщился, с отвращением рассматривая облезлые борта. — Вы хотите, чтобы мои лакированные туфли ступили на эту... плавучую помойку? — его бархатный голос прозвучал так, будто ему предложили искупаться в сточной канаве. — Сам вплавь рванешь, красавчик, — буркнул Илья, изрядно утомившись вождением. Погрузка прошла быстро. Путь по воде занял чуть больше суток. Финский залив встретил их неспокойной, свинцовой водой, но баржа исправно боролась с волнами. Надводные дроны-надзорщики пролетали мимо, их сенсоры скользили по судну без малейшего интереса. Игра в прятки от удалого хакера Алексея сработала на ура. И вот спустя долгие часы, когда солнце второго дня пути снова начало клониться к западу, на горизонте показалась Бирка. Гигантский торговый порт, ворота между мирами. Деревянные дома теснились у воды, но выше по склону уже виднелись каменные укрепления и причудливые стальные конструкции, сплетаясь в симбиоз эпох. Воздух гудел от голосов на десятке языков. Пахло рыбой, смолой, углем и жареным мясом. Здесь стирались границы между Скандинавией, Русью и остальным миром. Баржа, с глухим стуком причалив к одному из бесчисленных пирсов Бирки, наконец замерла. Ветра изрядно потрепали пшеничные волосы Алексея, и теперь они беспорядочными прядями падали на лоб, слипшиеся от влаги и пыли. Он провел рукой по лицу, смахивая усталость, въевшуюся в кожу за долгие часы пути. Под прочной байкерской курткой, угадывался мощный торс и широкие плечи. Куртка, расстегнутая нараспашку, открывала темную рубаху, плотно облегающую тело, и кожаную портупею, туго стягивающую грудь. Алеша, не включая зажигания, скатил байк по сходням на потемневшие от времени и воды доски причала. И тут же стало ясно, что их уже встречают. Делегация Бьерна стояла в отдалении, но её невозможно было не заметить. Человек тридцать, одетые в качественную, функциональную одежду из тёмной ткани, без единого намека на показную роскошь, но с отпечатком безусловной власти. Они не суетились, их позы были расслаблены, но готовы к мгновенному действию. Впереди стоял сам Бьерн Сигтурссон. Мужчина лет пятидесяти, с телом, не утратившим мощь и форму. Его лицо, с грубыми чертами, седой щетиной и пронзительными глазами цвета северного моря, уже было освещено широкой, радушной улыбкой. Улыбкой настолько безупречной и неестественной, что от неё становилось холодно. Это была идеально подогнанная маска дружелюбия, за которой читался холодный расчёт хозяина, принимающего потенциально выгодных, но опасных гостей. Усталость после долгой дороги мгновенно испарилась, сменившись собранностью. Алеша почувствовал, как по спине пробежал лёгкий холодок. Илья выпрямился, его плечи расправились, а привычная угрюмость сменилась каменной, выразительной маской воина. Даже Юлий, который секунду назад был готов начать язвить по поводу качества пирса, мгновенно преобразился. Его черты смягчились, а на губах заиграла светская, обаятельная улыбка адвоката, входящего в дорогой офис. Маски были надеты всеми синхронно и безупречно. Далее последовали предсказуемые, отточенные формальности. Бьерн сделал несколько шагов навстречу, его широкая и горячая ладонь сжимала руки Ильи, затем Алеши с силой, достаточной чтобы оценить крепость, но не вызвать протеста. С Юлием он обменялся вежливым, светским рукопожатием. — Добро пожаловать в Бирку, — голос Бьерна звучал глухо, как перекатывающиеся по галечному пляжу волны. — Ну что, переместимся в более подходящее место? Ваше «добро» лучше не задерживать на виду. После согласия всех, он развернулся и двинулся к машинам, его люди бесшумно расступились, за ним проследовали лишь два крепких телохранителя. Путь лежал вглубь острова, по мощеным улицам, мимо бревенчатых домов, к высокому частоколу с массивными воротами. За ними располагался охраняемый комплекс — несколько длинных, низких зданий почти без окон, больше похожих на бункеры. Здесь, под недремлющими глазами стрелков на вышках, работа закипела. Бойцы Алеши и люди Бьерна действовали слаженно, почти без слов разгружая ящики из грузовиков и аккуратно расставляя их в глубине одного из складов. Пространство наполнилось скрипом дерева по бетону, металлическим лязгом и сдержанными командами. Бьерн, наблюдавший за процессом с легкой ухмылкой, наконец обернулся к троим гостям. — А вас, господа, приглашаю обсудить наши дальнейшие шаги. И обмыть удачную дорогу, — он сделал легкий жест в сторону далеко стоящего отдельного строения, больше похожего на укрепленную усадьбу. — Вы как, устали? В кабинете будет уютнее. Его хищный взгляд скользнул по Алеше, Илье и Юлию, приглашая и не оставляя места для возражений. Они двинулись к усадьбе в молчаливом шествии. Бьерн шагал впереди, по бокам два его телохранителя с каменными лицами, правая рука каждого покоилась на кобурах у пояса. Отдаленная суета порта осталась позади и здесь, среди складов, было тихо и пустынно. Проходя мимо одного из длинных ангаров, Алеша краем глаза заметил движение. Из ворот по очереди выводили людей в серых, безликих плащах с капюшонами. Их почти грубо заталкивали в ожидавшие тонированные автобусы с заглушенными двигателями. Плащи скрывали всё, но мелькнувшие из-под полотнищ босые ноги и тонкие щиколотки ясно говорили, что это женщины. Картина длилась мгновение, но липкий холод пробежал по спине Алеши. Он сжал челюсть, но сделал вид, что не заметил, пообещав себе вернуться к этому позже. Кабинет Бьерна был логовом контрабандиста, скрывающим свою суть под лоском респектабельности. Грубые каменные стены, увешанные дорогими гобеленами с охотничьими сценами были испещрены тенями от потрескивающих поленьев в просторном камине. Массивный стол с идеальным порядком, стоял как деловой алтарь, а кожаные кресла и диван вдоль стены напоминали скорее места для коротких, деловых совещаний, чем для роскошного отдыха. Странный симбиоз средневековой крепости и хай-тека, где каждая деталь служила для демонстрации силы, контроля и полного отсутствия лишней мягкости. На диване сидели две девушки, слишком красивые, слишком ухоженные и слишком молодые. При появлении гостей они встали с отточенной, безжизненной грацией и, не глядя в глаза, принялись наливать из хрустального графина темный, терпко пахнущий напиток в тяжелые стаканы. Алеша окинул их беглым взглядом. Пустые, стеклянные глаза. Легкая дрожь в пальцах. Темные круги под идеальным слоем тонального крема. Их улыбки были нарисованы кукловодом. Опоины. Чертов наркотрафик. Вся его и так натянутая симпатия к Бьерну испарилась мгновенно, сменившись тихой, холодной яростью. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но дыхание осталось ровным. Он держал себя в руках. — За прибытие. И за гладко пройденный путь. — Бьерн поднял свой стакан. — Спасибо за гостеприимство, — голос Ильи прозвучал ровно и глухо. Он взял стакан, кивнул, но пить не стал, лишь поднес к губам. Юлий, томно опираясь на спинку кресла у стола, лишь пригубил напиток, слегка поморщившись. — Восхитительный вкус, — произнес он, и тут же, не меняя бархатного тона, перешел к делу. — Господин Сигтурссон, мы, конечно, бесконечно тронуты радушием, но давайте не забывать о сути. Оплата должна была поступить по факту приемки. И, раз уж мы здесь, я горю желанием услышать ваше предложение о сотрудничестве. Говорили же о чем-то более... масштабном. Бьерн медленно обвел его тяжелым, оценивающим взглядом, с неприкрытым животным интересом в глубине холодных глаз. — Терпение, мои дорогие, — произнес он хрипло. — Все будет. — он взял свой телефон, чтобы дать указание своему секретарю оплатить товар, — Буквально минута и полная сумма поступит на ваш счет. Он сделал еще один глоток. — А насчет сотрудничества... Бирка… — он развел руки в стороны, — это ворота ко всему миру. Отсюда идут пути на юг, на восток, в заморские земли. У меня здесь все схвачено. Все чиновники, все таможни, все охраняемые тракты. Я предлагаю вам стать эксклюзивными поставщиками оружия для моих... ну, скажем так, друзей по всему миру. Вы поставляете, я обеспечиваю сбыт. За мой процент, разумеется. — О каком проценте идет речь? — тут же парировал Юлий, его пальцы легонько барабанили по столешнице. Пока шли переговоры, часть сознания Алеши оставалась свободной, работая на опережение. Его взгляд, лениво скользя по интерьеру, на самом деле метил расстояния, фиксировал расположение выходов, массивные ставни на окнах, оценивал углы обстрела. Телохранители у двери неподвижно замерли, но их глаза безошибочно считывали каждое движение в комнате. Алеша не менял позы, лишь пальцы его правой руки легким, почти неощутимым движением нашли под курткой привычный контур пистолета в кобуре у подмышки. Одновременно внутренним чутьем он ощутил знакомый вес тактического ножа в специальных прорезях куртки и холодок узкого стилета, надежно спрятанного в голенище ботинка. Ситуация оставалась под контролем. Пока что. Он продолжил слушать, сохраняя бесстрастное выражение лица, но внутри всё сжималось от нарастающего отвращения. Переговоры касательно оружия шли как по маслу. Юлий, с его неизменной утонченностью, кивнул в ответ на названный Бьерном процент. — Условия приемлемы, — произнес Юлий. — После окончания переговоров я подготовлю все необходимые документы, и мы сможем подписать их до нашего отъезда. Бьерн широко улыбнулся, его глаза блеснули. Он сделал шаг ближе к Юлию, сократив дистанцию. — Отлично. Я с удовольствием предоставлю вам мой кабинет для всех этих... бумажных манипуляций, — его голос стал ниже, с лёгкой хрипотцой. — Благодарю за предложение. — Юлий мягко, но неуклонно отступил на полшага, сохраняя вежливую улыбку. — Однако, прежде чем мы перейдём к документам, позвольте напомнить вам о другом нашем интересе. Вы упоминали о... экспансии вашего бизнеса. О встречном предложении. Лицо Бьерна расплылось в самодовольной улыбке. Он ленивым жестом подозвал одну из девушек, стоявших у дивана. Та подошла, её движения были плавными, выверенными, но пустота в глазах от этого лишь становилась заметнее. — Ах, да, мой скромный побочный бизнес, — заговорил Бьерн, обнимая девушку за плечи так, будто демонстрируя дорогой товар. — Всё очень просто. Эти прекрасные цветы отбираются по всему свету моими людьми. Их обучают, наставляют и превращают в редкие и желанные экземпляры... Они готовы подарить незабываемую ночь, месяц, а то и всю жизнь состоятельному господину. Разумеется, за соответствующие деньги. Алеша, не двигаясь, чувствовал, как по его рукам пробегают мурашки. Его взгляд, холодный и острый, скользнул с довольного лица Бьерна на пустое — девушки, а затем на лицо брата. Пальцы сами собой потянулись к пистолету. Илья поймал его взгляд и, увидев куда тянется его рука, едва заметно покачал головой в стороны. Стрельба поднимет шум, а они явно проигрывали по численности, если начнется кипиш. Бьерн многозначительно потянул виски из своего бокала. — Бизнес уже пользуется бешеной популярностью в Европе. Проводятся закрытые аукционы, мои девочки работают в самых элитных заведениях от Парижа до Цюриха. Некоторых даже берут замуж, — он самодовольно хмыкнул. — Но рынок Киевского княжества, да и всей Руси, все еще практически нетронут, — он сделал грустный вздох, явно считая это упущением для всей Руси. — Я готов предложить вашему боссу очень выгодные условия за содействие и помощь в организации. Очень большую долю от прибыли. Очень. Бьерн замолчал, довольный собой, и взглянул на Юлия, ожидая оживленного интереса или хотя бы делового одобрения. Но вместо этого он увидел замершую статую. Юлий стоял неподвижно, все его изящные позы и томные манеры испарились. Его глаза были прикованы не к Бьерну, а к Алеше. Во взгляде адвоката читался стремительный, почти панический расчёт. Он видел малейшие движения Алексея, напряжение в его плечах, холодную ярость в глазах, и понимал, что секунда отделяет их всех от кровопролития. Повисла тяжелая, звенящая тишина. Бьерн, сперва озадаченный, а затем настороженный, медленно провел взглядом по обоим богатырям. — Что-то не так? — его голос, еще секунду назад бархатный и дружелюбный, стал резким и плоским. Он еще не понимал, в какой пропасти оказался, но уже почуял опасность. Тишина длилась одно мгновение, но его хватило бывшим дружинникам. Пока телохранители Бьерна только уловили напряжение в голосе хозяина и инстинктивно двинулись с места, Алеша и Илья уже действовали. Левая рука Алеши метнулась к куртке, и короткий боевой нож молнией полетел через комнату. Раздался глухой удар, и рация в руке одного из телохранителей, издав хриплый треск, вывалилась из его пальцев, пронзенная сталью. Стоило первому клинку блеснуть в воздухе, как из угла комнаты раздался пронзительный, полный ужаса женский визг. Краем глаза Алеша видел, как Илья, сделав выпад вперед, мощным рубящим ударом ладони по запястью выбил пистолет из руки второго стража. Оружие с грохотом упало на каменный пол. Алеша был уже в паре шагов от первого охранника. Тот, поняв, что времени на прицеливание и маневр уже нет, резко выхватил свой боевой нож и с низким рыком рванул на младшего богатыря, нанося мощный рубящий удар сверху. Левая рука Леши взметнулась навстречу, жестким блоком он остановил вооруженную руку противника, не дав клинку опуститься. В то же мгновение правой рукой он провел короткий, хлесткий режущий удар по торсу охранника, разрезав кожу и мышцы. Амбал застонал от боли и ярости, но инерция его атаки и близость противника не оставляли шанса отступить. Используя этот импульс, Алеша резко развернулся вокруг своей оси, поднимая левую ногу. Описав молниеносную дугу, нога с силой обхватила шею противника, зажимая ее между бедром и голенью. Резко наклонив корпус, он использовал собственный вес и инерцию, чтобы потянуть ошеломленного охранника вниз, к полу. Тот, не в силах противостоять сокрушительному рычагу и потеряв равновесие, тяжело рухнул на каменную плиту. Алеша, не выпуская контроля, всем телом навалился сверху и точным, вонзающим движением добил охранника ножом в сердце. Алеша поднял голову. Первое, что он увидел — это две фигуры, сжавшиеся в испуганный комок за спинкой кожаного дивана. Их широко распахнутые глаза, полные немого ужаса, на мгновение приковали его внимание. Но ярость, кипевшая в крови, не позволяла отвлечься надолго. Его безумный взгляд резко переметнулся через всю комнату и впился в виновника всего этого хаоса. Бьерн застыл в неестественной, карикатурной позе, высоко подняв руки в немом знаке капитуляции. А за его спиной, изящный и невозмутимый, словно позируя для светского портрета, стоял Юлий. В его изящной руке, выглядящей обманчиво хрупкой, уверенно покоился массивный пистолет, дулом прижатый к затылку «хозяина Бирки». Оружие адвокат, видимо, успел вытащить из-за пояса самого Бьерна, пока тот был в ступоре. Вот же ловкий хитрец С другой стороны комнаты донесся глухой звук. Илья, навалившись всей массой, придушил второго охранника в железных объятиях, что-то хрустнуло и тело обмякло. Алеша поднялся во весь рост. Не спеша, с окровавленным ножом в руке, он подошел к Бьерну. Тот замер, его глаза, полные животного ужаса и ярости, дрожали. Холодная, липкая от крови сталь легла ему на шею, прямо под челюсть. — Сколько еще тут девушек? — его голос прозвучал низко у самого лица Бьерна. Он сильнее надавил ножом. — Я, сука, видел, как их сажали в автобус. Бьерн зажмурился, дыхание его участилось. — Сто… стой… я всё скажу! Скажу! — затараторил он, слова путались, вырываясь прерывисто и быстро. — Их… их ещё около полусотни в подземных бункерах. Автобусы — это… это отправка на аукцион в Таллин… Юлий, с выражением глубокого отвращения, бросил пистолет Бьерна на кожаный диван, будто касался чего-то ядовитого. Он поправил манжет и снова принял безупречный деловой вид. — Господин Сигтурссон, — начал он, и его бархатный голос вновь зазвучал ровно. — Дело в том, что наша политика категорически не приемлет насилие и жестокое обращение с невинными людьми. Особенно с женщинами и детьми. Поэтому мы вынуждены отказать вам в вашем… предложении. Бьерн, всё ещё дрожа, перебил его: — Понял. Понял! Давайте… давайте обсудим эту возникшую неприятность мирно, — он открыл глаза, и его взгляд, полный животного страха, уперся прямо в наполненные ярости глаза Алексея. — Вы уже убили двух моих лучших людей, и я… я готов закрыть на всё глаза и принять ваши условия. Только, ради всего святого… для начала хотелось бы прекратить это самое насилие и жестокое обращение. После его слов Алеша медленно, будто через силу, ослабил хватку. Затем резким, отталкивающим движением он отшвырнул Бьерна от себя и убрал нож. Грудь его тяжело вздымалась, в глазах все еще бушевала ярость, и он сжал кулаки, пытаясь взять под контроль дрожь, бегущую по рукам. Он понимал, сейчас главное не сорваться и не натворить еще больших бед. Тем временем Илья, действуя мягко и без лишних слов, подвел перепуганных девушек к двери. Его низкий, успокаивающий голос, кажется, был единственным, что не несло в себе угрозы в этой комнате, полной крови и напряжения. Дверь тихо закрылась за ними. Через мгновение богатырь так же бесшумно вернулся, заняв позицию у выхода. Его массивная фигура блокировала проход, а спокойный, но неумолимый взгляд был прикован к Бьерну. — Давайте сделаем так, — Юлий плавно выступил вперед, его движения были обманчиво неспешны. Он подошел к массивному столу, взял два хрустальных стакана и налил в них темно-янтарный виски. Один он протянул Бьерну. Тот, с дрожащими руками, тут же осушил его до дна, будто пытаясь смыть со стенок глотки привкус страха. — Вы отпустите всех девушек и позаботитесь о том, чтобы их доставили в их родные земли, — продолжил Юлий, его голос звучал мягко, но в нем слышалась стальная непреклонность. — Предполагаю, что ваши связи позволят вам остаться непричастным. По-хорошему… — По-хорошему, ему надо перерезать горло, — взорвался Алеша, его голос прозвучал резко, нарушая выстроенный Юлием хрупкий баланс. Он сделал шаг вперед, сжимая рукоять ножа, на котором еще алели капли крови. — Всерьез считаешь, через неделю подземные бункеры не заполнятся снова? — Я думаю, наш коллега постарается закрыть свой скромный бизнес как можно быстрее, — голос Ильи прозвучал негромко, но его низкий, хриплый тембр заставил всех замолчать. — Верно, господин Сигтурссон? — Но… — начал Бьерн дрожащим голосом. Его глаза метались между гостями, словно ища спасения. Капли пота выступили на его висках. — Понимаете, это не так просто… — А мы в свою очередь поднимем ваш процент от продажи оружия, — Юлий, не теряя нити разговора, мило улыбнулся, делая еще один шаг к Бьерну. Его взгляд, однако, оставался холодным и проницательным. — В надежде, что это со временем покроет ваши убытки. Что скажете? Бьерн нервно провел рукой по лицу и поправил смятый воротник дорогого костюма. Его пальцы слегка дрожали, когда он налил себе еще виски и залпом выпил, будто пытаясь найти в алкоголе хоть какую-то опору. — Хорошо, — наконец выдохнул он, с опаской бросая взгляд в сторону непроницаемого Ильи и все еще напряженного Алеши. — Тогда… тогда давайте отпустим молодых людей и обсудим все детали сотрудничества наедине. Зачем им слушать эти скучные беседы? — Конечно, — с легкой, почти светской улыбкой ответил Юлий, кивнув в сторону Алеши и Ильи. — Им как раз пора проверить, как там идет разгрузка, и сообщить боссу о небольших изменениях в наших договоренностях.

Следующие несколько абзацев писались под эту песню:

Гости Гаррисона - Огонек

Алеша вырвался из усадьбы, словно из западни, и с жадностью вдохнул холодный, соленый воздух Бирки. Он замер на мгновение, опираясь ладонями о колени и пытался заглушить тошнотворную волну воспоминаний, поднявшуюся из самых потаенных глубин памяти. Сладковатый запах дорогого виски и металлический душок крови смешались в его сознании с другими, давно забытыми, но такими же отвратительными ароматами — запахом дезинфекции, старого деревянного пола и пресной каши. Сердце все еще колотилось где-то в горле. Именно этот бизнес, эта холодная, расчетливая торговля людьми подбрасывала один за другим обрывки другого времени. Он снова увидел себя двенадцатилетнего, беспомощного, сжавшегося в углу кабинета надзирателя приюта. Он снова был тем мальчишкой, который верил, что взрослые должны защищать, а не ломать жизни. Заглянув в пустые глаза тех девушек, он не мог перестать представлять на их месте Герду. Ее коса цвета спелой пшеницы и обещание сбежать вместе, которое он не сдержал. С тех пор прошли годы, но ярость, поднимавшаяся сейчас в нем, была той же, слепой, всепоглощающей, рожденной из детского ужаса и чувства предательства. Это была ярость того самого мальчика, который так и не смог ничего изменить, не смог защитить, не смог найти. Это был гнев, копившийся годами и прорвавший плотину самоконтроля при виде все той же системы, ломавшей жизни. Бизнес Бьерна не был для него просто преступлением. Он был зеркалом, в котором отражалось его собственное украденное детство, и это отражение сводило с ума. Полсотни. В подземных бункерах. Эти слова жгли изнутри, потому что он знал, что для каждой из этих девушек это навсегда останется шрамом на душе. Как осталось у него. Он выпрямился, снова глотнув воздуха, но теперь уже не для того, чтобы успокоиться, а чтобы не закричать от бессилия. Тем временем Илья, отойдя в сторону уже набрал Князя. Его низкий, спокойный голос был полной противоположностью буре, бушевавшей внутри Алеши. — Босс, — произнес он, глядя в пустоту куда-то в сторону, — Дело сделано. Груз принят, оплата прошла. Но возникли… осложнения. — Он кратко, без лишних эмоций, изложил суть произошедшего. — Сигтурссон согласился отпустить девушек и свернуть дело. В обмен на повышенный процент по оружейке. Юлий остался дожимать его. Илья помолчал, прислушиваясь к голосу в трубке. — Да ничего он ему уже не сделает, — заявил он твердо. — Мы остаемся. На пару дней. Нужно лично убедиться, что этих девушек действительно отпустят и отправят домой, а не перевезут в другое место. Он выслушал короткие, четкие указания из трубки и кивнул. — Так и сделаем. Да, я присмотрю за нашим новым партнером. Он… — Илья обернулся и посмотрел на брата, — приходит в себя. Закончив разговор, Илья убрал телефон в карман. Его понимающий взгляд встретился с полным боли взором. Алеша, наконец, протяжно выдохнул. Дрожь в руках потихоньку унималась. Он кивнул в сторону, его голос сорвался на хрип: — Я это… пойду прокачусь. Ему нужно было движение, скорость, дорога, чтобы убежать от призраков прошлого, которые сегодня проявились так ярко. Но он знал, что образы босых ног на холодной траве навсегда теперь смешаются с образом потерянной Герды.

***

Согласно белорусскому этногоническому преданию, записанному в Северной Беларуси в XIX — начале XX веков, князь Буй (варианты имени: Бай, Бой) считается первым человеком и прародителем белорусского этноса. Он был могущественным князем, прожившим долгую жизнь. Главными его спутниками были две невероятно сильные и верные собаки — Ставр (Ставры) и Гавр (Гавры). Они обладали огромной силой, могли в одиночку справиться с медведем и не раз спасали хозяина во время охоты и от врагов. Имя Буй возводят к литовскому baiùs — «страшный, грозный». Существует также гипотеза, отождествляющая его с Боусом (Bous) — легендарным рутенским (древнерусским) конунгом, сыном Одина и Ринды, упомянутым у Саксона Грамматика. Имя Ставр возводят к индоевропейскому корню steur- (steu-) со значением «массивный, сильный, мощный». Таким образом, Ставр означает «Могучий». Имя Гавр производят от индоевропейского корня geu-ro-s, связанного с значением «гнуть, кривить», откуда возникают ассоциации с волнистыми, кудрявыми волосами. Таким образом, Гавр означает «Косматый», «Лохматый». Подати — это исторический термин, обозначающий денежные или натуральные повинности, которые обязаны были выплачивать государству тяглые сословия (крестьяне и посадские люди) в Русском государстве с XV до конца XIX века. Вече — народное собрание в древней и средневековой Руси, а также у других славянских народов, являвшееся органом общественного самоуправления и решения важнейших вопросов политической, экономической и культурной жизни. Возникло из племенных собраний славян. Наибольшее влияние имело в период феодальной раздробленности (XI–XIII вв.), особенно в Новгородской и Псковской республиках. Постепенно упразднялось с усилением княжеской власти, монгольским нашествием и переходом к централизованному государству (окончательно исчезло к XVI веку). Частокол — это забор, ограда или оборонительная стена, состоящая из вертикально вкопанных в землю и плотно приставленных друг к другу заострённых сверху брёвен или кольев. Экспансия (от лат. expansio — «расширение, распространение») — процесс территориального, экономического, политического и/или культурного расширения влияния государства, народа или бизнесв за пределы первоначальных границ.