Горек и сладок риск

Предупреждение 18+: Глава содержит сцены

сексуального характера.

Mystic State — The Last Lotus

Ласковый ветер с Днепра гулял по палубе «Скитальца», забираясь под скрипучую обшивку и трепля темные волосы Аяна. Под ногами скрипела мелкая щепа от протертого до блеска дуба, которую все равно выбивали грубые ботинки его людей. Он стоял у поручней, опершись на холодный металл, и медленно раскуривал кисэру. Плотный, пряный дымок смешивался с речной сыростью. Аян не видел ни воды, ни редких огней рассветного города — перед его внутренним взором стояло одно и то же лицо, искаженное качеством скрытой камеры, с глазами, в которых горела насмешка. Его пальцы сжали поручень. План, выверенный до мельчайших деталей, теперь висел на волоске. Они знали, что за ними следят. Значит, могли ожидать подвоха. Ожидал ли он? Назойливый рой мыслей, что с каждым днем сжимал виски все туже, вдруг рассеялся, сломленный ритмом знакомых пружинистых шагов. Он узнал эту походку, не оборачиваясь. — Ску-учно, — пропела Марика прямо ему в щеку. — Нашего мальчика так и не тронули. Сидит в четырех стенах, скучает, наверное, — в ее голосе слышалось не столько беспокойство, сколько досада от отсутствия зрелища. Аян не оборачивался, медленно выдыхая дым в речную даль. Марика встала рядом, упершись локтями в поручни. — Вернулись, кстати, «друзья» наши, — она сделала паузу, давая ему прочувствовать момент. — А златовласый принц прямиком домой направился, даже не заглянул на порог к сиятельству. Наверное, устал с дороги. — хихикнув, она склонила голову набок. — Или трясется весь, боится, что мы его найдем? Аян медленно повернулся к ней. Ее узкие глаза светились азартом. — Он не боится, — тихо сказал Аян. Мужчина представил себе этого засранца. Взвинченный, избалованный щенок, не знающий, куда деть свою «праведную» ярость. И самое раздражающее — ему все сходит с рук. Все его выходки, все нарушения правил. Он плюет на любой порядок, и мир почему-то прощает ему это. Страшно хотелось сбросить его с пушистых облаков на твердую землю. — Он пойдет в бар. Может даже сегодня. — Значит, пора? — в голосе Марики зазвенели нотки предвкушения. — Навести Николу. Пусть будет наготове. Девушка кивнула, но не ушла. Вместо этого она мягко обняла его сзади, прижавшись щекой к его лопатке. Аян на мгновение замер, затем расслабился, позволяя этому редкому жесту тепла растопить ледяную корку на душе. — Ладненько, — ее голос стал тише, заботливее. — А ты-то сам как? Опять всю ночь разглядывал его фотографии с голодным видом? Аян фыркнул, но ничего не ответил. Марика вздохнула и, отпустив его, ловко принялась разделять его длинные черные волосы на три пряди, начиная заплетать неторопливую косу. Ее пальцы двигались привычно и умело. — Я помню, ты раньше, бывало, так злился, что молчал днями. Потом я тебе так же косы заплетала, и ты потихоньку оттаивал. Уголок рта Аяна дрогнул в подобии улыбки. — Я в порядке, Марика. — Знаю, что в порядке, — она завязала конец косы кожаным шнурком и похлопала его по плечу. — Готово. Перекинув косу ему на плечо, она встала на носочки и чмокнула его в теплую шею. Ее лицо снова озарила азартная ухмылка. — Ладно, побежала! Жди новостей! И прежде чем он успел что-то сказать, она уже умчалась прочь, легкая и стремительная, оставив его с мимолетным ощущением покоя, которое она всегда умудрялась принести с собой даже в самые темные периоды. Аян сделал еще одну глубокую затяжку. Предвкушение защекотало где-то в районе солнечного сплетения и уголок его рта непроизвольно дернулся. Он уже смаковал момент, когда сотрет с лица любимчика князя его самоуверенную ухмылку. Думая об этом, он закрыл глаза и память, как всегда бывало в такие моменты, подкинула ему не яркие обрывки прошлого. Светловолосый мальчик, лет одиннадцати, со сломанной рукой и назревающим фингалом под глазом, но с каким-то диким, неутихающим огнем во взгляде. Он тогда только получил взбучку от старших ребят за очередную дерзость. Аян, которому было уже под двадцать, приехал навестить своего приемного отца и проходил мимо. Он остановился. Не из жалости, на тот момент он уже не позволял себе этой слабости — спасибо отцу, что старательно наставлял его. Аян не смог пройти мимо из-за странного, мгновенного узнавания. Узнавания той же боли, того же одиночества, что раскололи его давно. Присев, он сунул мальчишке теплую краюху хлеба, украденную с кухни по пути. А тот посмотрел на него глазами цвета летнего не я с благодарным обожанием и широко улыбнулся. Этот взгляд преследовал его годами, сменяясь другим, который так же намертво врезался в память чуть позже. Всего пару лет спустя — тот самый мальчик, выбегающий из кабинета весь в крови, с лицом, искаженным не детским ужасом, а взрослой яростью. А позади него, в полумраке, было тело. Отец. Приемный, но единственный человек, который дал Аяну хоть какое-то подобие семьи. В тот миг рухнуло все, что с не малыми усилиями было собрано по крупицам. Вся боль, все унижения, вся ненависть к этому жестокому миру нашли свою точку в лице этого мальчишки, который оказался таким же чудовищем как и те, что забрали жизнь его родной матери, когда она искала помощи у этого мерзкого народа. Он отнял у Аяна последнюю хрупкую иллюзию, что в его жизни могло быть что-то хорошее. И с тех пор Алексей перестал быть для него просто еще одним несчастным ребенком, познавшим горе так рано. Его безнаказанность, его успех, его место в любимчиках подле князя, его наглая, самоуверенная красота — все это вызывало отвращение. Так жажда мести стала его компасом. В первый год, после пожара в приюте, который устроили явно с подачи этого мелкого монстра, Аян был вынужден скрываться. Они искали и убивали каждого, кто был связан с приютом. Нечего было и думать о мести. Все его силы уходили на то, чтобы просто выжить на этой земле, которую он презирал всем сердцем. Возвращаться к сородичам, от которых когда-то сбежала его мать, тоже не улыбалось. Поначалу его одержимость питалась случайными крохами. Слухами о дерзком парне, сумевшем полюбится, тогда еще Новгородскому князю Владимиру. Новостями, где восхваляли молодого богатыря, вступившего в дружину. Аян слушал их с горькой усмешкой. Но по мере того как он сам креп, обрастая влиянием в криминальном подполье и необходимыми знаниями, случайные слухи и заголовки сменились первыми досье и подробными отчетами. Когда его собственная теневая империя окончательно встала на ноги, наблюдение стало тотальным. Теперь он мог позволить себе роскошь настоящего планирования. Он изучал каждую привычку Алексея, каждый ежедневный маршрут, искал слабости. Учитывая прошлое пацана, Аян не был удивлен, что тот и глазом не моргнув ринулся марать руки в крови ради любимого князя. И вот годы спустя он был готов. Разрушить. Унизить. Заставить снова посмотреть тем же взглядом обожания, чтобы затем безжалостно растоптать и это. Быть теневым врагом того, кто даже не подозревает о том, что ты вообще жив, утомительно и унизительно. Но Аян смиренно принимал эту цену. Ведь только так можно было дождаться нужного момента. Чтобы в финале его месть стала не слепым ударом ярости, а точным хирургическим разрезом, который разрушит мир ублюдка так же окончательно, как когда-то тот разрушил его собственный. Он открыл глаза глядя за задымленное небо над княжеством. Земля, которая так и не стала ему домом. А существовала ли такая вообще?

***

Воздух в баре был густым и сладким от забродившего меда. Аян, только что покинувший кабинет близнецов, сделал глубокий вдох, впуская в себя эту гремучую смесь табачного дыма, можжевеловых свечей и человеческих запахов. Привыкшие к ровному свету глаза, на секунду поплыли, цепляясь за рваные неоновые вспышки по всему залу. Он прошел к барной стойке, выбрав место в тени декоративной колонны на почтительном расстоянии от «сцены», где разворачивался его же спектакль. К нему подошел бармен и Аян заказал порцию дорогого местного вина. Когда бокал поставили перед ним, он лишь взял его за ножку и слегка повращал, делая вид, что наблюдает как густая жидкость медленно стекает по стенкам, пока его внимание целиком и полностью было приковано к двум фигурам слева. Алексей сидел спиной к нему, расслабленный, не подозревающий ни о чем. Простая черная футболка в обтяг, темные джинсы, электронные часы, но черт, даже в полумраке его силуэт был ярким и притягивал взгляд. Когда он поворачивал голову, в профиле, видимом в три четверти, проступала резкая линия скулы — она напрягалась и плавно скользила под кожей с каждым новым глотком алкоголя. Аян наблюдал за ним без раздражения, скорее с интересом. Мальчишка действительно обладал грубой, животной притягательностью. Но сегодня ночью все это ему уже не принадлежало, весь он себе не принадлежал. От этой мысли его охватило глубокое удовлетворение. Алексей лениво отставил пустой стакан, слушая что-то рассказывающего ему рыжеволосого парня. Никола был хорош собой, его черты были правильными и мягкими, почти девичьими. Его огненные локоны мягко падали на усыпанное веснушками лицо, слегка прикрывая большие зеленые глаза. Он звонко смеялся, касался руки Алеши, кидал смущенные, подобострастные взгляды — в общем, старался изо всех сил. Но в ответ получал лишь вежливую улыбку и рассеянный взгляд, блуждающий где-то за его спиной. Аян начал потихоньку закипать. Казалось, балованный юнец, просто позволял происходить тому, что происходило, не придавая этому особого значения. Устав наблюдать за тщетными попытками, он наконец поймал взгляд Николы и едва заметно кивнул. Юноша, с отрепетированной ловкостью совершил нужное движение и распылил рядом с лицом Алеши невидимое облако. Порошок «Зов Сирин» был без запаха, невидим и вползал в сознание и кровь постепенно. Аян медленно выдохнул, сосредоточив все свое внимание на Алексее. Раскосый взгляд буквально впивался в его спину, подмечая малейшие изменения в поведении. Он не питал иллюзий, что парень прям тут начнет падать на колени и умолять дать ему в рот. Отсутствие явной симпатии снизит градус воздействия средства, но яд желания рано или поздно начнет медленно разъедать стальные нервы засранца. Предвкушение этого зрелища растекалось сладкой теплой волной по телу, заставляя покалывать кончики пальцев. Каков он, этот мальчишка, когда его воля растворяется в жарком порочном котле? Глубоко затянувшись, Аян наконец, сделал глоток вина, выдохнув пряный сгусток дыма. Его почти трясло, ощущения были сравнимы с сексуальным возбуждением. Он даже мысленно пожалел, что не нацепил на Николу скрытую камеру — лицезреть как щенок собственными руками, ну или членом, откроет ему путь для первого удара, было бы высшей степенью удовольствия. Пока Аян отвлекся на кисэру и растворялся в предвкушении, парень резко обернулся. Его потемневший взгляд пронзил полумрак и намертво впился в Аяна. Не скользнул случайно, а именно впился. Изначальное любопытство во взгляде сменилось уже откровенным нескрываемым интересом. Аян почувствовал будто его накрыли прожектором, выдернув из укрытия. Каждая мышца его тела инстинктивно напряглась, требуя немедленного отступления. Но отступать было уже поздно. Подогретый половецким афродизиаком юноша медленно слез со стула и направился в его сторону. Каждый его шаг отдавался в висках Аяна глухим стуком, но снаружи он оставался невозмутим — лишь сделал очередной глоток вина, сохраняя маску полного безразличия. Сердце колотилось где-то в горле, требуя действия, атаки или обороны, но годы выдержки взяли верх. Он сидел неподвижно, будто происходящее не имело к нему никакого отношения, хотя каждый нерв был напряжен до предела. Мысленно Аян перебирал возможные варианты, готовя себя к любому исходу. Если прямо сейчас придется раскрывать все карты, то можно просто его… что, убить? Это тоже не плохо. На самом деле этот вариант его вообще не устраивал. — Прошу прощение за бестактность, — низкий, хрипловатый от выпивки голос раздался очень близко. — Что это вы курите такое ароматное? Запах просто сводит с ума. Вопрос был настолько неожиданным, что Аян на мгновение потерял дар речи. Он ожидал чего угодно — допрос, обвинения, даже немедленную драку, которая заставила бы их нарушить все возможные правила этого заведения. Но не этого. Не тихого, почти интимного интереса к его табаку. Зрачки парня расширялись на глазах, поглощая голубую радужку. Легкий румянец на скулах, разомлевшее выражение лица выдавали активную работу травяного тумана. Даже его мышцы потеряли стальную собранность. — Это… не местная табачная смесь с добавлением трав, — ответил Аян, заставляя свой голос звучать ровно и отстраненно. Он отодвинул бокал, демонстрируя намерение уйти. — Половецкая диковинка. Не думал, что кому-то здесь придется по вкусу. — Половецкая диковинка, — Алексей усмехнулся. — Это вы о себе? Подобие комплемента Аян оставил без ответа, делая вид, что поглощен поиском купюр в кошельке. Но наступление слева только набирало обороты. Юноша облокотился на стойку подперев голову рукой и продолжил разглядывать Аяна самым наглым образом. Затуманенный взгляд скользнул по лицу, задержался на золотом монокле, спустился к губам и утонул в черных прядях, свободно спадающих до талии. — Вы часто здесь бываете? — не дождавшись ответа, спросил юноша. На спинку стула Аяна легла его рука, ненавязчиво преграждая путь. — Случается, — сухо парировал Аян, сдвигаясь на сантиметр в попытке вернуть крохи личного пространства. Этот наглый самоуверенный взгляд смущал его, он привык быть кукловодом, а не мишенью. — Но редко. — Жаль, что я не встречал вас раньше, — Алексей сделал еще пол шага, сокращая дистанцию. Теперь Аян мог отчетливо разглядеть капельки пота на висках, учащенно подрагивающую жилку на шее и едва заметную дрожь в пальцах. — Уже собрались уходить? Стремительное бегство с места преступления? — Какое преступление? — слова прозвучали колко. — Вооруженное нападение чарами, — Алексей улыбнулся во весь рот и его глаза заблестели еще ярче. Наглец флиртовал так открыто, будто имел на то право. Ни стыда, ни совести, ни намека на самосохранение. Мужчина посмотрел в потемневшие глаза бесстыднику и демонстративно опустил взгляд на чуть выпуклую ширинку. Его губы дрогнули в усмешке. Желание спасти первоначальный план испарилось, а на смену ворвался острый интерес. Осознание, что парень сейчас полностью в его власти обожгло горячим волнением. Он сжал пальцы, пытаясь вернуть лицу привычный холод, и перевел взгляд на бледного рыжеволосого парня, бессильно сжимающего свой стакан. Неудача с Николой оказалась даром. И зачем ему вообще был нужен посредник? — Извините, но у меня на сегодня запланированы еще дела, — добавляя еще больше равнодушия бросил Аян. — Какие могут быть дела в такой час? — парень и не думал убирать руку. — Спешите на свидание с прекрасной девицей? — А вы всегда так настойчиво интересуетесь личной жизнью незнакомцев? — холодно парировал Аян, намеренно растягивая слова. Его взгляд скользнул по руке Алексея, лежавшей на спинке стула — пальцы впились в дерево, выдавливая белые от напряжения костяшки. Медленно подняв глаза, он встретился с напряженным взглядом парня, заметил легкое подрагивание его ресниц, и в ответ его губы тронула хищная улыбка. Алексей дышал учащенно и громко, свободной рукой он потянулся к дрожащим от каждого его выдоха темным прядям. Неуверенно подхватив шелковый локон, он стал поглаживать его между пальцев с нарастающей настойчивостью, словно ища опору в стремительно уплывающей реальности. Аян позволил ему продолжать, испытывая пьянящее удовлетворение от этой картины. Он видел как тяжело дается Алексею эта игра, как он балансирует на острой грани, пытаясь сохранить хотя бы видимость самообладания. Пальцы все туже закручивали прядь, затем он резко притянул ее к лицу, глубоко вдохнув запах с закрытыми глазами. И, словно окончательно порвав последние нити, связывающие его с этим миром, тяжело и безвольно уткнулся лицом в шею Аяна, горячее дыхание обожгло кожу. Охуеть На миг Аян застыл, ошеломлённый этой внезапной, животной откровенностью — «Зов Сирин» хорошо его отравил. Но тут же его накрыла волна тёмного, всепоглощающего упоения. Он сидел неподвижно, позволяя тому висеть на себе, лишь лениво огляделся, убедившись, что декоративная колонна сохраняет конфиденциальность происходящего. Сейчас с этим распадающимся человеком можно сделать всё что угодно. Он был полностью в его власти — податливый, лишённый воли, горячий. Но вдруг, вопреки громкоговорящему описанию действия афродизиака, сделав над собой невероятное усилие, Алексей резко отстранился. Он отшатнулся так стремительно, что чуть не запутался в ногах. Ладонью, заметно дрожащей, провёл по лицу, пытаясь стереть с себя пелену желания. Голос его охрип и прерывался, когда он, с трудом выговаривая слова, пробормотал: — Чёрт... Кажется, я перебрал. Не надо было пить на голодный желудок. Веду себя как придурок. — Он потянулся к ключам на столе, пальцы нервно скользнули по металлу. — Наверное... стоит поехать домой. Что? Это было вопиюще нелогично, да и невозможно. Засранец каким-то непостижимым образом нашел в себе силы отступить. Холодная ярость от возможной неудачи заставила Аяна действовать почти инстинктивно. Он резко встал и сжал запястье уже разворачивающегося парня. — Подождите, — мужчина усилил хватку, когда Алексей дернулся словно от удара током. Он встретил его широко раскрытые, полные смятения глаза и кивнул на ключи, сохраняя на лице маску холодной невозмутимости. — Садиться за руль в таком состоянии — чистое самоубийство, — произнес он ровным, безразличным тоном на который был способен. — Или убийство. Контроль, с таким трудом возвращенный Алексеем, начал таять на глазах. Он замер, уставившись на руку Аяна, сжимавшую его запястье, и в его глазах снова заплясали черти. Внезапно он дернул этой рукой, грубо потянув Аяна на себя. Тот на мгновение потерял равновесие, сделав вынужденный шаг вперёд. Теперь они стояли так близко, что Аян вынужден был слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. Алексей смотрел на него сверху вниз, его взгляд был полным животной жажды и азарта. — И что вы предлагаете? — прошипел Алексей, его голос был низкий и хриплый, а горячее дыхание обжигало кожу. — Вызвать мне извозчика? — Или подвезете до дома в качестве благородного жеста? — Он притянул Аяна еще ближе, так что их тела едва не соприкоснулись. — Бар принадлежит отелю, — парировал Аян, сохраняя ледяное спокойствие, хотя каждый нерв в нем был натянут как струна. Расстояние между их лицами оставалось неприлично маленьким. — Гораздо разумнее переночевать здесь. Он произнес это как деловое предложение, но не отрывал взгляда от глаз парня, превратившихся в черные бездны, подернутые влажной дымкой желания. Губы Алексея приоткрылись в тяжелом дыхании. — Только если господин лично проводит меня до номера, — прошептал он, и его пальцы сильнее сжали запястье мужчины. — И… поможет добраться до кровати. А то, знаете ли, ноги и правда не слушаются. Ловушка захлопнулась. Только пока было неясно, кто в ней оказался. — Боюсь, вы будете разочарованы, — Аян оскалился, обнажив зубы в подобии улыбки. Несмотря на отстраненность в голосе, он не отодвигался. — Я не сиделка для захмелевших детишек. — А с виду такой ответственный дяденька, — с легкой улыбкой бросил Алеша. Горячий палец скользнул под манжету. — Неужели оставите ребенка без помощи? — А не сходить ли тебе нахер? — тихо произнес Аян прямо в губы парню, с холодной испытующей насмешкой. Вместо злости или обиды по телу Алексея пробежала судорога наслаждения. Его пальцы, сжимавшие рукав Аяна, внезапно ослабели выдавая шквал эмоций внутри него. Из груди вырвался прерывистый выдох, похожий на придавленный низкий стон. Понравилось, ублюдок? — Ни разу не пробовал, — дрожащим от желания голосом промолвил парень. — Но я обещаю, что подумаю об этом. Это заявление на секунду заставило Аяна остолбенеть. Его мозг, привыкший просчитывать каждую переменную с треском перезагрузился, уловив намек. Он удивился, отметив, что трава могла повлиять на приоритеты позиции в сексе. Интересно. И этот государев пес был готов на все — прямо здесь, сейчас, для него. Власть, внезапно став абсолютной ударила в голову. Почти не осознавая своих действий, Аян вырвал руку из хватки. — Тогда пойдемте, — бросил он и направился к коридору, ведущему к ресепшену. Но едва он успел сделать несколько шагов, как Алеша схватил его и потащил в другую сторону. — Что за?.. — начал Аян, но Алексей, не останавливаясь и не отпуская его, пояснил, таща его к лифтам: — У меня здесь есть личный номер. Нет смысла идти в главный холл.

Chris Gray — WRONG

Алексей первым шагнул в кабину лифта, отпустив Аяна уже внутри, и резко ткнул в кнопку пятого этажа. Мужчина, бормоча себе под нос что-то вроде «чертов бес», встал слева от него, приводя костюм в порядок. Но когда двери начали медленно сходиться, отсекая их от переполненного бара, Алексей внезапно придавил Аяна к стене лифта, выставив ногу между его бедер. Все его тело напряглось в одной сплошной дрожи. — Если ты прямо сейчас скажешь «нет»... — голос Алексея сорвался на хриплый шепот, — я отступлю. Обещаю. Уйду в номер и не сяду за руль, пока не протрезвею. Его горячее дыхание, густое и сладковатое, казалось, проникало в самый рот Аяна. — Но я... черт, я так хочу тебя поцеловать. Он замолчал, и в его глазах, читалась отчаянная мольба. Аян задумался всего на секунду — успеют ли они успешно добраться до номера, если начнут прямо здесь? — Мы уже перешли на «ты»? — так же тихо спросил Аян, испытующе смотря на мальчишку. Он не сказал «нет». И когда электронное табло на панели показало цифру «2», Алексей врезался в его губы. Жаркая, влажная, безудержная волна обрушилась на Аяна. Губы парня были мягкими, но требовательными, они двигались с голодной, почти отчаянной настойчивостью. Аян не стал уступать. Его язык тут же встретил вызов, проникнув вглубь, исследуя каждый изгиб, каждый уголок этого сладкого, отравленного зовом рта. Он отвечал с той же яростью, с той же жадностью, заставляя Алексея тихо стонать прямо в свои уста. И все это могло достаться жалкой рыжеволосой марионетке? Ну уж нет, он намеревался лично увидеть и прочувствовать каждый уровень падения богатыря. Рука парня вцепилась в его затылок, притягивая еще ближе, стирая последние следы воздуха между ними. В ответ Аян впился пальцами в тонкую ткань его футболки, от чего она собралась гармошкой, обнажая полоску горячей кожи на пояснице. Аян чувствовал рельеф напряженных мышц под своими пальцами. Когда его рука скользнула выше, в ладонь бешено забарабанило юношеское сердце. Это было как держать дикое, пойманное существо, пока вся его мощь наивно трепетала в твоих ладонях. И этот трепет пьянил сильнее любого афродизиака. От интенсивности их движений, от трения тел, низ Аяна с силой прижимался к ноге Алексея, и с каждой секундой это давление становилось все более навязчивым, все более невыносимым. По телу пробежала знакомая волна возбуждения, и он почувствовал, как его член, предательски наполняясь кровью, начал твердеть прямо в тесном пространстве брюк, пульсируя в такт их яростному поцелую. Когда лифт с мягким стуком остановился на пятом этаже, Аян резко выставил руки и с силой оттолкнул юнца от себя. Тот, не ожидая такого, с глухим стуком ударился спиной о противоположную стену кабины. Выразительные глаза юноши расширились от изумления. Алексей опустил голову, тяжело дыша, по его лицу поползла смущенная, но восторженная улыбка. Затем он поднял взгляд на Аяна, губы его были яркими и влажными от поцелуя. — Кстати... это ты… первым перешел на «ты», — прерывисто выдохнул он, — когда предложил мне сходить нахер. Аян окинул его взглядом, растягивая свои тонкие губы в насмешке. — Предложение, если что, еще в силе. И он медленно, с невозмутимым видом, словно в его штанах не происходили опыты по термоядерному синтезу, вышел из лифта. Его провожал громкий, низкий смех мальчишки. Смех прекратился и тот нагнал его, снова прижав к стене, и с наслаждением уткнулся носом в его шею, глубоко вдыхая запах волос. Казалось, у него было какое-то особое, маниакальное отношение к этими темным прядям. — Я и не сомневался, — прошептал он прямо в его кожу, горячее дыхание заставило Аяна вздрогнуть. Когда Алексей попытался снова поймать его губы, мужчина с легкостью развернул его, вжал затылком к стене и ладонью закрыл бессовестный рот. Алексей застонал прямо в его руку, и Аян почувствовал вибрацию на своей коже. Одурь ходячая. — Сначала скажи, какой номер, — его голос прозвучал тихо, но властно. Алексей что-то пробормотал ему в ладонь, и Аян убрал руку, приставив сгиб локтя к его горлу, мягко. — Пятьсот одиннадцать, — прохрипел Алексей, и его улыбка не сходила с лица. Он явно наслаждался каждой секундой. Аян, не меняя позы, огляделся, пытаясь сориентироваться. В этот момент свободная рука Алексея скользнула по его пояснице и замерла, нащупав что-то под пиджаком. Проворным движением он вытащил оттуда боевой веер из черненой стали, искусно распустив его одним движением запястья. Юноша посмотрел на Аяна с немым, но красноречивым восхищением. — Все чудесатее и чудесатее. — Заткнись, — отрезал Аян, выхватывая веер и убирая его обратно в скрытую кобуру. Он отпустил Алексея и направился к нужному номеру. Но добраться до 511-го им удалось лишь спустя добрых десять минут. Казалось, они испробовали на прочность все стены этого коридора, постоянно вырывая инициативу друг у друга. Волосы Аяна были в полном беспорядке, как бы не пришлось потом идти в стригальню. Неугомонный юноша снова и снова запускал в них свои пальцы. Даже у самой двери, прижимаясь своим каменным стояком к бедру Аяна, он не переставал его касаться. Слава всем богам, он что-то таки приложил к замку — раздался щелчок, и дверь подалась. Два тела буквально ввалились в номер, и дверь с глухим стуком захлопнулась. Наконец-то. Четыре стены, полный контроль. Чувство облегчения и триумфа волной накатило на азиата. Он сумел довести до конца этот безумный план, заманив свою цель именно туда, куда было нужно. Аян резко оторвал от себя неугомонного парня, чтобы перевести дух и оценить обстановку. Мысль о том, чтобы совмещение приятного с полезным довести до логического завершения, ядовито щекотала нервы, но была роскошью, на которую нельзя было тратить драгоценные минуты. Снимая пиджак, он шагнул вглубь номера спиной, отступая от Алексея, будто от источника опасного искушения. Тот, неизвестно в какой по счету раз припечатанный спиной к твердой поверхности, не бросался на него. Он стоял, тяжело и прерывисто дыша с пылающим взглядом, но в движениях появилась сдержанность. Медленно, осторожно ступая, он пошел за Аяном. — Хочу тебя, — тихо прошептал он. — Я догадался, — сухо парировал Аян, останавливаясь посреди комнаты. Взгляд парня опустился вниз, к явной выпуклости на брюках Аяна. Он невольно провел языком по распухшей от поцелуев верхней губе. Его футболка полетела на пол, обнажая загорелый торс, испещренный бледными шрамами. Парень подошел вплотную, и так же медленно, не отрывая от Аяна горящего взгляда, он опустился перед ним на колени. Его лицо уткнулось в его пах, и тот почувствовал, как по телу разливается пьянящая волна власти. В этот миг Аян с болезненной остротой осознал, что еще пара минут, и его воля может дрогнуть. Видеть своего вечного ненавистного врага, покорно опускающимся перед ним, готовым на всё… Это было слаще, опаснее и сложнее, чем он предполагал. Но время, безжалостно скоротечное, напоминало о главной цели, ради которой всё затевалось. Ему пришлось напомнить себе, кто именно стоял на коленях, чтобы остановить то, что так страстно желала плоть и чего так жаждала его мстительная гордыня. Алексей, не отрывая прижатого к его твердому члену лица, одной рукой начал расстегивать ремень, а другую запустил под брюки, его пальцы скользнули по голени, забираясь под ткань носка. — Вот сейчас, — пронеслось в голове Аяна. Он мягко отодвинул от себя юношу, стараясь не вызвать подозрений. — Не спеши, — его голос прозвучал тихо, но властно. Взгляд Алексея был мутным, полным немого вопроса. Большой палец Аяна с нежностью лег в ямку над его верхней губой и точно, без колебаний, надавил. Глаза Алексея рефлекторно потеряли фокус и закатились. Его тело мгновенно обмякло, но Аян не дал ему грузно рухнуть. Придержав того за волосы на затылке, он откинул его голову назад, обнажив уязвимую шею. Указательный и средний пальцы его другой руки с невероятной точностью вонзились по бокам яремной выемки, вызывая вазовагальный обморок. Для завершения Аян резко надавил сухожилием большого пальца в место, где в младенчестве располагается родничок. Воздействие на последнюю точку подарит богатырю кратковременную амнезию. Все это время его лицо было сосредоточено и хладнокровно. Лишь когда он завершил технику, его черты расслабились. Он отпустил парня, и тот бесформенной куклой рухнул на пол. Переведя дух, Аян посмотрел на почти бездыханное тело. Эта техника выключила бы обычного человека на сутки, но с такой внушительной конституцией забвение, скорее всего, продлится часов семь. Вполне достаточно. Он не без труда перетащил этот бесчувственный «мешок с кирпичами» на кровать и стащил с него штаны, оставив в одном исподнем. Его взгляд скользнул по рельефному телу, и он почувствовал легкий толчок в штанах. Его собственное возбуждение никуда не делось, а лишь усилилось от этого зрелища. — Чего-то не хватает, — мелькнула в голове мысль. Не в силах сопротивляться импульсу, Аян забрался коленями на кровать и склонился к Алексею, оставив на его теле пару темно-багровых засосов. Он откинулся, наблюдая за своим творением. Время поджимало, но он не мог заставить себя уйти, плененный и собственным желанием, и видом поверженного противника. — Да к черту, — сдался он наконец. Его пальцы резко расстегнули собственную ширинку. Он взял член в руку и начал ритмично двигать ладонью, не отрывая взгляда от лица засранца. Его дыхание участилось, сопровождаясь гулким звоном в ушах. Он представлял, как те самые наглые, язвительные губы обхватывают его, как тот самый дерзкий язык покорно ему служит. Фантазия смешалась с реальностью — с видом бессильного тела, с властью, которую он над ним имел. Волна спазмов прокатилась по его телу, вырывая приглушенный стон. Он кончил ему на грудь, заворожено смотря, как белые полосы спермы контрастируют с загорелой кожей. — Хороший мальчик, — насмешливо бросил Аян, шлепнув парня по щеке. Приведя себя в порядок, он намочил полотенце и тщательно стер все следы своей ДНК с груди Алексея. После оргазма к нему вернулась ясность мысли, и его действия стали быстрыми и целеустремленными. Он снял свой жилет, галстук и рубашку, а затем надел черную футболку Алексея, перекидывая через плечо портупею с веером. Футболка была чуть великовата и пахла смесью пота и парфюмированного мыла. Сверху он накинул свой пиджак, рукава которого скрыли от посторонних глаз вытатуированный скелет змеи на правой руке. Его взгляд упал на ключи от мотоцикла, лежавшие рядом с джинсами. На связке был электрический пульт, скорее всего от ворот. — Это мне пригодится, ты же не против? — сказал он вслух, обращаясь к бессознательному телу. Жилет и галстук он забрал с собой и вышел из номера, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре он на мгновение остановился, прислушиваясь к биению собственного сердца. Он был доволен. Более чем доволен. Все пошло не по плану, но обернулось куда лучше любых его ожиданий. Впереди его ждал утомительный обход системы безопасности инновационного центра. Но сейчас, с ключами в кармане и с триумфом в душе, он чувствовал себя уже победителем. Завтра все встанет с ног на голову, а он с удовольствием понаблюдает за этим с высоты своего замысла.