Глава 66. Неуважение
26 февраля 2025 г., 11:23
Инь Ци посмотрел в этот глаз. В нем он увидел только замешательство. Как только на глаз попал свет, он медленно повернулся и уставился прямо на Инь Ци. То ли из-за воздействия света, то ли из-за остаточного сознания, глаз в трещине медленно увлажнился, и на поверхности деформированного глазного яблока заблестели слезы.
К сожалению, статуя из плоти не имела рта, и в святилище царила тишина.
Зрительный контакт длился всего лишь мгновение, но Инь Ци показался ему бесконечным.
Согласно распространенному во времена династии Юнь поверью, Императорское Небесное Святилище считалось священным местом. Самым большим неуважением в святилище было случайное воровство, замаскированное под почитание: украсть немного золота или разбросать деньги, а затем немедленно уйти.
Даже самый отъявленный вор не осмелился бы напрямую посягнуть на статую бога, опасаясь возмездия.
На самом деле, династия Юнь не запрещала другие верования. Такие секты, как храм Цзяньчэнь, посвященные буддизму, мирно сосуществовали с внешним миром. Инь Ци и раньше искал ответы на вопросы в рамках божественного пути, но существовали тысячи различных божеств и Будд. А он не настолько безумен, чтобы препарировать каждого из них.
Особенно статую, которая находилась в шумном городе.
Святилища всегда полны людей, а статуи пропитаны атмосферой мира смертных. Кто мог подумать, что это будет связано с такими странными событиями?
[Если бы я не позвал тебя сюда, "это место" стало бы местом, куда ты никогда в жизни не попал бы.]
На протяжении веков он останавливался у многочисленных святилищ, но никогда не задумывался о том, чтобы исследовать сами статуи. Казалось, что это очередное "недосягаемое" место находится прямо у него под носом.
Инь Ци прикоснулся к щели и испытал смешанные чувства.
Кто бы мог подумать, что "бессмертный", которого он искал сотню лет, окажется в виде слегка зловонного идола из плоти?
Единственный "равный", который прожил дольше обычного смертного.
Под статуей мирно лежал ряд подушек. Подношения были еще свежими, а пепел благовоний - теплым. Знали ли жители этого процветающего города, чему они поклоняются?
Кто-то намеренно поместил здесь идола из плоти, но с какой целью?
С момента основания Великой Империи Юнь последователей Императорского Небожителя становилось все больше. По всей стране построены тысячи святилищ, но сколько среди них идолов из плоти?
Создание живых человеческих идолов в деревне Юаньсянь процесс не быстрый. Сколько "деревень Юаньсянь" спрятано по всей Великой Империи Юнь?
После долгого отсутствия Инь Ци почувствовал, как кровь застыла у него в жилах, словно он в темноте дотронулся до паутины. Он не мог понять, кто он - добыча, паук или просто нить блуждающего паучьего шелка.
Заметив отсутствие реакции со стороны Инь Ци, Ши Цзинчжи поднял сверток и протиснулся к задней части статуи.
Сначала он увидел сложное выражение лица Инь Ци, а затем - глаз в щели. Глаз пристально смотрел на Инь Ци, отказываясь отводить взгляд.
Знание породило легкость. На этот раз Ши Цзинчжи не дрогнул.
Он взял фрагмент из рук Инь Ци и безжалостно вставил его обратно в щель. Убедившись, что он вставлен правильно, он использовал огонь Ян, чтобы заделать трещины, оставив лишь слабые неровные следы, которые трудно заметить даже при ближайшем рассмотрении.
Мужчина все это время сохранял невозмутимое выражение лица, не выказывая ни малейших признаков жалости или колебаний.
– А’Ци, пойдем.
Не дожидаясь ответа Инь Ци, Ши Цзинчжи обхватил его за талию и повел прочь от святилища.
Инь Ци закрыл глаза, позволяя увести себя.
За пределами храма на небе слабо виднелась луна.
Стояла ранняя весна, и сильные морозы отступили. Еще не наступила поздняя ночь, поэтому на улицах по-прежнему оживленно. Многие люди установили лотки, продавая различные безделушки и закуски. Другие закончили работу и несли с собой инструменты или товары.
Они оба оделись просто, и даже в шляпах с вуалью не выделялись среди прохожих.
Хотя Ши Цзинчжи заметил ненормальность Инь Ци, они оба молчаливо воздержались от дальнейших расспросов. Он просто отвел его в уединенный переулок, где переплавил золотой подсвечник в золотые бусины, спокойно ожидая, пока тот придет в себя.
Теперь Ши Цзинчжи полностью контролировал огонь Ян. Он осторожно держал расплавленное золото на ладони, постепенно формируя маленькие круглые бусинки.
Ши Цзинчжи осторожно формировал каждую бусину, украдкой поглядывая на Инь Ци. Он намеренно излучал ауру “у меня тоже есть дела, которыми нужно заняться”, ведя себя спокойно и размеренно, без какой-либо спешки.
От шокирующего открытия Инь Ци разрывало на части, поэтому такое внимательное молчание стало для него приятным облегчением. Он взглянул на молчаливого Ши Цзинчжи, не делая вид, что ничего не произошло, продолжая размышлять в одиночестве.
Ши Цзинчжи продолжал заниматься своими делами, опустив голову, и в уголках его губ появилась слабая улыбка.
К тому времени, как он разобрался со своими эмоциями, Ши Цзинчжи расплавил весь золотой подсвечник на мелкие бусинки, не оставив и следа от его первоначальной формы.
Увидев, что Инь Ци вновь обрел жизненные силы, Ши Цзинчжи взял сверток в руки.
– Ты закончил думать?
– Давай вернемся, – тон Инь Ци стал нормальным, – Теперь, когда плита свободна, я приготовлю кисло-сладкую рыбу для Шицзуня.
Однако Ши Цзинчжи покачал головой и, схватив Инь Ци за запястье, вытащил его обратно на улицу из темного переулка.
– Завтра мы уезжаем на север, и кто знает, когда еще представится возможность посетить такой город. А’Ци, давай побродим здесь, прежде чем вернуться.
Увидев, что Инь Ци слегка нахмурился, Ши Цзинчжи добавил еще:
– У тебя замерзли руки. Сначала хотя бы поешь горячей еды, таков приказ Шифу, – его слова не допускали возражений, но тон был удивительно мягким.
Инь Ци потер лоб, решив, что этот человек просто действует по прихоти.
– Хорошо, я пойду с тобой.
Улыбка Ши Цзинчжи стала еще ярче. Он снова надел шляпу и потянул Инь Ци к палатке с вонтонами.
Полуоткрытая палатка с вонтонами располагалась на углу улицы, заполненная людьми из разных слоев общества. Оранжевые отблески огня, смешиваясь с белым паром, создавали ощущение тепла на холодном ветру. Несколько крепких мужчин, изрядно выпивших, громко спорили у прилавка. Белый пар от их слов, смешанный с паром от горячей еды, заставлял лица большинства посетителей казаться затуманенными.
Несмотря на то, что это место находилось в оживленном городе, в нем чувствовалось что-то особенное, а в палатке было необычайно чисто.
Взгляд Ши Цзинчжи был проницательным, как всегда.
Даже если деньги, которые он тратил, получены из ящика для пожертвований в храме, он не чувствовал психологической нагрузки. Ши Цзинчжи заказал две большие порции вонтонов и попросил хозяина добавить еще мясной и яичной начинки.
Ши Цзинчжи вел себя непринужденно, и в сочетании с шумной атмосферой холодный вечер казался оживленным.
Наблюдая за ним, взгляд Инь Ци немного смягчился.
Глаз в щели исчез из его сознания, сменившись ощущением тепла. Сидя среди обычных палаток, холод в его костях медленно рассеивался, словно невидимая рука вытянула его обратно в мир смертных.
Принесли вонтоны, наполнив воздух восхитительным ароматом.
У маленьких вонтонов была тонкая кожица и мало начинки, достаточно, чтобы съесть их одним укусом. Горячая еда зимним вечером всегда обладала особым очарованием, от которого становилось легче на душе.
Ши Цзинчжи не сразу приступил к еде. Он откинул вуаль, и его глаза наполнились улыбкой, когда он посмотрел на Инь Ци.
...Ему не удалось успокоить собеседника, вместо этого он обнаружил, что его покорил этот молодой человек. Инь Ци потерял дар речи, не понимая, какие эмоции бушуют в нем.
Ши Цзинчжи прекрасно знал, что его происхождение загадочно, а его грозная сила очевидна. И все же он держался с непоколебимой уверенностью. Удобно устроившись, его дешевый мастер излучал доброжелательность, не выглядя при этом подобострастным, и от него исходила уверенность в себе, граничащая с высокомерием.
Надо сказать, что это “высокомерие” поначалу насторожило Инь Ци, но теперь оно показалось ему несколько милым.
– А’Ци, если ты будешь продолжать смотреть на меня, вонтоны остынут.
Ши Цзинчжи сделал глоток горячего бульона и глубоко вздохнул.
– Не торопись, поешь досыта. У нас еще много дел впереди.… Что касается денег, найди место, где собираются нищие, и оставь их там. Золото слишком бросается в глаза, мы избавимся от него на обратном пути в трактир.
– Почему? Шицзунь боится мести со стороны Императорского Небожителя? – спросил Инь Ци.
– Боюсь? Да я уже вскрывал эту штуку, – Ши Цзинчжи насмешливо хмыкнул.
Инь Ци: "..."
Теперь он понял. Его учитель боялся только того, чего не мог увидеть или потрогать. Независимо от того, насколько неразумным было что-то, как только этот человек понимал, что это можно разрушить, он больше не испытывал страха.
Инь Ци подозревал, что к таким "неразумным " мог относиться и он сам.
Неуважение к духам и богам, неуважение к бессмертным, неуважение к старшим и неуважение к небесам. Инь Ци всегда считал, что его дешёвого мастера не стоит называть Ши Цзинчжи, а следует поучиться у Янь Буду и называть его Ши Буцзин*, что было бы более уместно.
*Неуважительный.
– Но эти деньги пожертвованы храму простыми людьми. Если мы потратим их без разрешения, не предадим ли мы этих набожных верующих? В конце концов, деньги окажутся в карманах храма или Собрания Бессмертных. Итак, я просто помогаю Императорскому Небожителю, используя эти деньги для помощи нуждающимся, а взамен прошу всего лишь две миски вонтонов. Ши Цзинчжи говорил с праведной уверенностью. – Это вонтоны, получены из рук богов и бессмертных, так что ешь больше, А’Ци. Инь Ци ничего не оставалось, как запихнуть в желудок большую миску вонтонов. Когда он отложил палочки для еды, у него даже на носу выступил пот. – А’Ци, вообще-то я понимаю. До сих пор ты следовал за мной без жалоб и сожалений, и это расследование, вероятно, тесно связано с этим идолом из плоти. После того, как Инь Ци закончил есть, Ши Цзинчжи заговорил легко и жизнерадостно. – Играть роль очень утомительно, я это прекрасно понимаю. А’Ци, с этого момента тебе не нужно специально скрывать себя передо мной. Даже если я захочу тебя разгадать, а ты не захочешь мне говорить, я не буду тебя принуждать. Его улыбка стала еще приятнее. – Как мы и договаривались, это грандиозное соревнование. Инь Ци усмехнулся. – Шицзунь, ты все еще думаешь о том соревновании "раскрытие секретов друг друга"? – Конечно. Ши Цзинчжи протянул руку и поправил шляпу Инь Ци. – Я бы хотел, чтобы ты оказался сильнее, чем я себе представлял, чтобы ты понял все обо мне раньше… Чтобы нашел меня и встал на мою сторону. – Если так, почему бы просто не рассказать мне все? – Если у А’Ци есть только сильные навыки боевых искусств, и нет связей, то лучше не вмешиваться в это дело. Честно говоря, я не хочу отказываться от твоей помощи и не хочу впутывать тебя в то, с чем ты не в силах справиться. Ши Цзинчжи улыбнулся и покачал головой, и впервые его расслабленное выражение лица слегка потускнело. – Пойдем. Каждый положит по медной монете. Встретимся у городских ворот после трех ароматических палочек. – Хорошо. Расставшись, Инь Ци не стал сразу прятать золото, а направился прямо к почтовой станции. Перед тем как войти в Формацию Сердца Будды на горе, он попросил провести расследование в отношении Ши Цзинчжи. Согласно первоначальной договоренности, почтовые голуби доставляли письма в Юншэн. Даже если бы Ши Цзинчжи решил не приходить сюда, он все равно тайно явился бы. И сейчас удобное время. К сожалению, как и говорил Ши Цзинчжи, его прошлое не так-то просто расследовать. Объединив несколько букв, Инь Ци получил только одну зацепку. У этого старика, Сунь Хуайцзиня, семеро потомков с фамилией “Ши”, которые все еще живы. Все они казались чрезвычайно обычными, и хотя некоторые из них весьма зажиточные, их нельзя назвать богачами. Те, кто имел скромное происхождение, были просто обычными людьми, ведущими простую и честную жизнь, как будто они родились и умерли крестьянами. Как бы он ни смотрел на это, ни у кого из них не нашлось такого необычного родственника, как Ши Цзинчжи. Однако предстояло сделать открытие - одна из записей об умершем человеке вызвала любопытство Инь Ци. У Сунь Хуайцзиня была внучка по имени Ши Чонъюй. Отец Ши Чонъюй был известным торговцем, и у него родились два сына и две дочери от дочери Сунь Хуайцзиня. Ши Чонъюй родилась с красивым лицом и обладала как литературными, так и боевыми талантами, что делало ее весьма выдающейся. Однако ее отец был консервативен и хотел выдать ее замуж как можно раньше. Ши Чонъюй была упряма и не желала мириться со своей судьбой. Она напрямую разорвала связи с семьей и отправилась в самостоятельное путешествие по миру боевых искусств. На этом пути она сделала себе имя. Ши Чонъюй обладала пылким темпераментом и превосходно владела копьем, за что получила прозвище “Сломанное Нефритовое Копье” Несмотря на юный возраст, она уже успела прославиться и, в конце концов, ее приняли в Тайхэн в ученики. После пяти или шести лет активного участия в качестве Сломанного Нефритового Копья она бесследно исчезла. Она была самоучкой и проводила слишком много времени на улице, чтобы считаться лучшей ученицей Тайхэна. В мире, где талантливые люди появлялись один за другим, никого не волновало ее исчезновение. Единственный слух, оставленный Ши Чонъюй в мире боевых искусств, гласил, что она "умерла от болезни в возрасте около двадцати лет". И эти слухи ходили более двадцати лет назад. Инь Ци сложил письмо и сжег его в жаровне на почтовой станции. Судя по родословной Сунь Хуайцзиня, Ши Чонъюй - наиболее вероятная родственница Ши Цзинчжи. Поскольку в этом путешествии они будут проезжать через Тайхэн, эту зацепку стоило проверить. Он должен был понять, какая разница в двадцать четыре года между “Маленьким Немым” и его “дешевым мастером”. ...Не говоря уже о том, что Ши Цзинчжи надеялся, что он "найдет его". Даже если бы Ши Цзинчжи захотел отступить, Инь Ци прорвется сквозь пелену лет и встанет на сторону этого человека. Автору есть что сказать: Лис Ши научился искренне относиться к людям, нанося критический удар, а Демонический Лорд Инь продолжает смягчать свое сердце √.
