Проводы Бога / Sending the Divine / 送神

      Ши Цзинчжи снился кошмар. Он прекрасно осознавал, что видит сон, и это его немного успокаивало.       Королева Милана не была похожа на Янь Буду: она не собиралась оставлять миру подробные воспоминания. Огромная ненависть и отчаяние обрушились на него, едва не лишив сознания.       Характер королевы был еще более безжалостным, чем у Янь Буду, и она не проявляла милосердия к своим "сородичам". Ши Цзинчжи почувствовал сожаление: если бы ему не помогли Инь Ци и Чэнь Цяньфань, он, возможно, не смог бы победить Тайные Искусства. Чтобы справиться со всей силой Похорон Королевы, ему понадобилась бы как минимум хорошо обученная армия.       Она надеялась оставить свои последние слова сильному и умелому представителю своего рода.       Ши Цзинчжи не знал, лукавит он или нет; у него было лишь смутное предчувствие. Последние слова Королевы Милана - это явно не то, что он мог легко переварить.       И действительно, в начале кошмара Ши Цзинчжи увидел огромные ледники Севера. Королева Милана стояла на краю ледника, одетая в сине-белую императорскую мантию, излучающую леденящую душу элегантность.       Рядом с ней никого не было.       Напротив нее стояли десятки тысяч солдат Великого Юнь, смешанные с тысячами миланских воинов. Возглавлял их пожилой мужчина на белом коне, одетый как Императорский Наставник Великого Юнь того времени.       – Кто я? Монстр или оружие, созданное тобой? – спокойно спросила она среди темных туч и бури. Ее голос передавался с помощью магии, и окружающие генералы и солдаты остались безучастными, будто только Императорский Наставник мог ее слышать       Императорский Наставник приподнял бровь и оглядел Королеву Милана с ног до головы. Она закашлялась кровью и саркастически улыбнулась, напоминая больную сливу, стоящую на вершине ледника.       – Когда я лечила свою болезнь, то обнаружила в собственной крови формацию. Настолько сложную, что казалась чем-то не из этого мира, но в ней остались следы человеческих изменений. Она была со мной с самого рождения, и моя кратковременная болезнь и ужасающее желание связаны с ней, верно?       Это больше прозвучало, как упрек, нежели вопрос. В глазах Императорского Наставника появилось восхищение, но это восхищение быстро сменилось сожалением.       – Если ты способна обнаружить формацию в крови, значит, ты действительно талантливый гений, о котором ходят слухи. К сожалению...       Его тихий голос, тоже передающийся с помощью магии, ощущался, словно уколы иголок.       – Не нужно ни о чем сожалеть. Сегодня я просто хочу умереть с ясным пониманием. Старик, если ты посмеешь солгать мне, даже если мне придется отправиться в ад, я заберу жизни десятков тысяч людей, стоящих за тобой, – Королева Милана прервала его холодным смехом.       Императорский Наставник смотрел с состраданием, словно на неразумного ребенка. Он посмотрел на бесчисленные заклинания, собранные вокруг королевы, и мгновение колебался, прежде чем заговорить:       – В Великом Юнь жило несколько поколений талантливых людей, блестящих и непревзойденных. Святой принес себя в жертву небесам, и небеса даровали такое благословение. Вы не монстры, а скорее подарок небес. Дети желания. Мы с большой осторожностью отправляем вас в место свободы. К сожалению... Женщины поверхностны в своих сердцах, и их заветные желания слишком предвзяты, что в конечном итоге затрудняет выполнение наказа небес.       Улыбка Королевы Милана становилась все шире и шире, а холодный ветер развевал ее длинные рукава, смешивая ее жажду убийства и бессмертную ауру.       – Дети Желания? Заветное желание? Позволь спросить, является ли ”наследственная болезнь", которая чуть не унесла мою жизнь, заветным желанием?       – Действительно, – Императорский Наставник мягко кивнул.       Королева сжала в руке платок, и ее улыбка стала несколько кривой. Ранее ясное небо заволокло темными тучами, и в них прогремел гром.       Ее отчаяние стало еще тяжелее, неся в себе фрагменты хаоса. Воспоминания о заветном желании трудно назвать благословением или проклятием, и ей не суждено избавиться от него при жизни.       Королева Сюй Ло страдала от болезни, вызывавшей у нее кровавый кашель, из-за чего не могла родить, и поэтому королевская семья не обращала на нее внимания. После многодневного пребывания во дворце королевская семья стала относиться к ней как к прекрасному украшению и подарила ей рабыню по имени А'Тао.       Эти двое случайно встретились, и А'Тао стала первой подругой королевы в ее жизни.       Однажды весенним днем она получила этот платок. Под лучами солнца глаза А'Тао сияли, и она лучезарно улыбнулась.       [Возьми, я его вышила! Я помню, что сегодня твой день рождения. Ха, мы с тобой здесь совсем одни, так что должны поддерживать друг друга.]       [Я выучила песни Великого Юнь у своей сестры, и я спою тебе! Теплый ветерок любит прелестные персиковые ветви...]       [К сожалению, вся моя семья - имперские рабы. В противном случае я бы обязательно объездил всю страну, повсюду распевая песни. А'Ло, чем ты хочешь заниматься в будущем?]       Это просто улыбка, но это самое прекрасное, что она когда-либо видела в своей жизни. Несмотря ни на что, она хотела увидеть эту улыбку снова.       Возможно, она смогла бы исполнить желание этого человека.       Несколько лет спустя, сидя на окровавленном троне рядом с грудой трупов членов королевской семьи, новая Королева радостно объявила своей подруге:       – Я отменю систему имперских рабов, и ты сможешь свободно петь. Я позабочусь о твоей семье и об этой стране... Теперь я буду делать все, что захочу... А'Тао, почему ты не улыбаешься?       Рабыня А'Тао, дрожа, стояла на коленях под троном, не смея поднять голову. Услышав эти слова, она подняла голову и выдавила из себя улыбку, которая смотрелась еще уродливее, чем слезы.       Вскоре после этого семья А'Тао подверглась нападкам со стороны народа за “предательство королевской семьи и поддержку тирана”. А'Тао не обратилась за помощью к своей бывшей подруге. К тому времени, когда Сюй Ло узнала об этом, они уже пересекли границу и бежали в Великий Юнь.       Она больше никогда не сможет увидеть ту улыбку.       А'Тао поспешно сбежала, и как бы она ни старалась управлять миланцами, в их глазах она всегда будет узурпатором, убившей своего мужа и семью со зловещим умыслом, чужачкой с дурными намерениями.       Она оказалась перед дилеммой, и ее время истекало.       В глубине души она знала, что больше никогда не увидит такой улыбки.       Какая жалкая и нелепая жизнь, только для того, чтобы променять ее на легкомысленную фразу “их сердца пусты, а их неизменные желания слишком предвзяты”.       Что же тогда было "правильным"?       Королева разжала руку, и смятый платок затанцевал на ветру. Она посмотрела прямо в глаза Императорскому Наставнику и медленно, обдуманно произнесла:       – В Великом Юнь сменялись поколения талантливых людей, блестящих и непревзойденных. Знать, что я не буду последней... Этого достаточно, этого достаточно. Позволь мне научить тебя двум вещам: во-первых, когда человек вот-вот умрет, его слова могут быть не совсем искренними. Я солгала тебе, когда сказала, что никого не убью. Во-вторых...       Отпустив платок, она улыбнулась еще прекраснее.       – Тебе следует хранить свои секреты. Мертвые еще могут говорить.       Как только прозвучали слова Королевы, в воздух полетели бесчисленные алые заклинания. Выражение лица Императорского Наставника изменилось, он попытался сопротивляться с помощью магии, но его сердце было мгновенно пронзено. Из-за брызг крови огромный ледник раскололся, и десятки тысяч солдат в одно мгновение упали в ледяное море.       – Старик, позволь мне показать тебе ненависть женщины.       Заклинания притянули труп Императорского Наставника ближе, и Королева крепко обняла его. После вспышки кроваво-красного света появилось еще больше трупов. Прежде чем трупы поглотили Королеву, ее лицо стало пепельно-серым, а губы слегка шевельнулись:       – Я хочу, чтобы вы все знали, что когда Святой приносит себя в жертву небесам, небеса ниспосылают не благословения, а бедствия. Я стану этим бедствием.       На протяжении десятилетий, сотен лет в эти северные земли будут приходить другие люди ее рода. Даже если существует хоть малейшая вероятность, она хотела, чтобы они заплатили за это.       В безграничной ненависти и отчаянии она, наконец, заплакала. В последние мгновения кошмара Ши Цзинчжи увидел, как Королева Милана шевельнула губами, но упрямо проглотила последние слова.       Глядя на это едва заметное движение ее губ, казалось, что она хочет произнести имя “А'Тао”.       Информация в кошмарном "Завещании" была ужасающей, а ощущение нагромождения трупов - слишком жутким. Ши Цзинчжи ахнул от шока и резко сел.       Он дико боролся, словно тонул, и тут его схватила теплая рука.       Ши Цзинчжи инстинктивно вцепился в руку, крепко держась за нее. Отчаяние и подавленность почти захлестнули его, но у него все еще оставался кусок плавучего дерева, который никогда не утонет.       – Ты проснулся? – Инь Ци вздохнул с облегчением.       Ши Цзинчжи не знал, можно ли считать, что он проснулся — последствия проклятия Живой Марионетки походили на похмелье, а влияние “Завещания” Королевы Милана заставляло его мозг кипеть. Мастер секты Ши отпустил своего ученика и отчаянно схватился за борта лодки, его сильно мутило.       Но в его желудке ничего не нашлось, чем можно было бы стошнить, и он долго мучился, прежде чем пришел в себя.       К Ши Цзинчжи вернулись воспоминания о трехлетнем возрасте, и он понял, что вопрос о заветном желании, несомненно, связан с предыдущим Императорским Наставником. Неожиданно выяснилось, что эта “связь” возникла более двухсот лет назад.       И в этом деле замешан не один Императорский Наставник, а целая группа. Королева Милана, Янь Буду и он сам - все они своего рода живые существа, которых называли Детьми желания. Их странное кровохарканье и извращенные желания вызваны именно этой идентичностью.       Великий Юнь породил несколько поколений Детей Желания. Сколько людей, кроме особо беспокойной Королевы Милана и Янь Буду, похоронены в тени?       Согласно словам ″Завещания″, после того как первый Императорский Наставник принес себя в жертву небесам, появились Дети Желания. Но для чего именно они предназначались?       Ши Цзинчжи пожалел, что не может прямо сейчас полететь в Иду и допросить Цзян Ююэ с применением суровых методов. К сожалению, тот находится под надежной защитой и под присмотром императорской семьи, так что предпринять что-либо непросто.       К тому же в данный момент у него есть более важные дела.       Как могло возникнуть такое странное заболевание? У него в крови была только таинственная формация. Это образование с ними с рождения; даже Королева Милана не могла избавиться от него, что указывало на то, что справиться с ним нелегко.       Последствия проклятия Живой Марионетки прошли, и Ши Цзинчжи потерял магические резервы Чэнь Цяньфаня. Он не мог найти более глубоких зацепок. Он мог только ухватиться за Инь Ци и слабо оглядеться.       – Где Старший Чэнь и бабуля Вэй?       Деревянная лодка казалась каким-то волшебным инструментом и устойчиво стояла на заснеженной равнине. Ши Чжунъюй и Янь Цин все еще лежали без сознания, но Чэнь Цяньфаня и бабули Вэй нигде не оказалось.       Инь Ци опустил взгляд и спокойно сказал:       – Они ушли.       Беспорядочные мысли Ши Цзинчжи мгновенно замерли. Магический артефакт все еще теплый, и они, должно быть, только что остановились. В таком пустом и безлюдном месте, несомненно, существовало только одно значение слова "ушли".       Но ведь когда он уходил, двое старших явно были в порядке. Как они могли внезапно исчезнуть после того, как он задремал?       Он тут же схватил Инь Ци за руку, словно боясь, что тот тоже исчезнет.       С тех пор как с него сняли запрет, а также после жестокой битвы и ″Завещания″, Ши Цзинчжи не отдыхал. Инь Ци смотрел на него, и ему казалось, что человек перед ним измотан с ног до головы. Былая энергичность несколько поубавилась.       Инь Ци задумался, но не стал расспрашивать о ″Завещании″, а спокойно продолжил:       – Ши Чжунъюй и Янь Цин находятся в плохом состоянии. Им нужно теплое место, чтобы оправиться от травм. Мы находимся недалеко от Двуречья. Там мы сможем немного отдохнуть. Сейчас только восходит солнце, и энергия Инь отступает. Я поищу Су Си. А ты подожди здесь       Тон Инь Ци оставался спокойным, с оттенком несомненного хладнокровия, что успокаивало людей.       Как и много лет назад.       ...Точно, Инь Ци же бессмертный. Он запоздало подумал об этом и снова погрузился в свои мысли.       В одно мгновение Ши Цзинчжи понял боль Королевы Милана — если бы вокруг него не существовало такой нити мирских привязанностей, когда на него обрушилась тяжелая правда, он, возможно, тоже впал бы в отчаяние.       Он ощутил странное чувство, будто пережил великое бедствие, и холодный пот выступил у него на спине.       Инь Ци, казалось, неправильно понял выражение лица Ши Цзинчжи, решив, что он еще не полностью оправился от кошмара.       Он достал изысканную парчу и положил ее на ладонь Ши Цзинчжи.       – Ее соткала бабуля Вэй, а внутри находится амулет спокойствия, созданный Чэнь Цяньфанем. Не открой его случайно....       Сказав это, Инь Ци достал еще один амулет спокойствия и помахала им перед Ши Цзинчжи.       – У меня такой же.       Инь Ци уговаривал его.       Ши Цзинчжи осознал, что этот человек использовал одни и те же три приема на протяжении последних двадцати лет, а это означало, что осталось не так уж много приемов. Несмотря на то, что на сердце у него лежало тяжелое бремя, действия ученика его почти позабавили.       Инь Ци продолжал неуклюже играть роль отца, его тон звучал несколько неуверенно:       – Когда мы доберемся до Двуречья, я приготовлю для тебя рыбу.       Ши Цзинчжи бережно взял амулет спокойствия и положил его в карман, глядя на Инь Ци.       – Вэйши уже больше трех лет; я просто размышлял о серьезных вещах.       Он уже не тот Маленький Немой, каким был много лет назад; эта маленькая взятка уже не могла его одурачить.       – Но я действительно хочу съесть рыбу с фруктовым соком, – подумав немного, серьезно добавил он.       Выражение лица Инь Ци смягчилось. Он вздохнул с облегчением, собираясь что-то сказать, но тут его брови медленно нахмурились.       Ши Цзинчжи повернул голову и проследил за взглядом Инь Ци — невдалеке клубился белый дым. Судя по форме, приближающийся объект казался несколько странным, но демоническая ци была довольно слабой.       Когда объект приблизился, они вдвоем смогли разглядеть его общие очертания. Это были небольшие сани, запряженные демонами-кроликами, а на санях стояла фигура, держащая... большого гуся.       На голове у гуся красовалось два мясистых усика, а глаза были суровыми и недовольными. Они хорошо знали этого гуся.       У Лорда Бая на груди висел теплый нефрит, и он выглядел несколько испуганным, но, к счастью, не пострадал. Су Си лежал без сознания в задней части саней, плотно завернутый в толстую одежду; его лицо покрывала кровь, но он все еще дышал.       – Давно не виделись, Мастер секты Ши. Ваша секта Кушань что-то потеряла? – сани остановились рядом с деревянной лодкой, и человек на санях мило улыбнулся.       Ши Цзинчжи:       – ...Спасибо, госпожа Шэнь.       Он счел это несколько забавным и не мог не подыграть Шэнь Чжу. Судя по опыту Инь Ци, он, вероятно, обнаружил их связь еще в Призрачной гробнице. Теперь Шэнь Чжу делала вид, что не знакома с ними лично, и он засомневался, стоит ли ему представлять эту подчиненную.       Атмосфера была настолько неловкой, что казалось неважным, разговаривают они или нет.       Мастер секты Ши только что испытал сильные эмоции, и первоначальное возбуждение еще не улеглось. Он растерялся, не в силах подобрать подходящий ответ.       С другой стороны, Инь Ци действительно помнил лицо новоприбывшей: это была Шэнь Чжу из Призрачной гробницы.       Когда они находились в Призрачной гробнице, Ши Цзинчжи тайком уединялся с этим человеком. Ученики павильона Юэсюй постоянно бегали по окрестностям, исследуя разные необычные вещи. Теперь, когда они столкнулись здесь, он едва ли мог объяснить это совпадением, но...       Инь Ци взглянул на птичий свисток, висевший на груди Шэнь Чжу, подумал о воробьиных перьях Ши Цзинчжи и понял ситуацию. Но теперь, когда Ши Цзинчжи притворялся, что не знает ее, он не знал, упоминал ли тот об этом при ней.       Несмотря на это, они избегали любого прямого контакта с ней, поэтому им казалось немного обидным раскрывать все прямо сейчас. Ши Цзинчжи, казалось, не мог высказаться.       Они оба посмотрели друг на друга, и воцарилась подозрительная тишина.       Шэнь Чжу некоторое время наблюдала за необъяснимой атмосферой, и ее брови поднимались все выше и выше. Видя, что никто из них не говорит, она уловила некоторые подсказки.       Шэнь Чжу затащила Су Си на деревянную лодку и повернулась к Инь Ци:       – Хорошо, ты знаешь, кто я. Я действительно подчиненный Ши Цзинчжи, но он ничего не рассказывал мне о тебе. Новости из павильона Юэсюй всегда приходят быстро, и как только я услышала, что ты открыто поцеловал своего мастера у городских ворот, я узнала тебя.       Она улыбнулась и попыталась разрядить обстановку.       – Инь Ци, верно? У меня сложилось о тебе хорошее впечатление после нашего пребывания в Призрачной гробнице. Я видела только одного человека, который осмеливался так перечить своему Мастеру, и это ты.       Автору есть что сказать:       Шэнь Чжу: Я просто бот, который напоминает о неприятных событиях прошлого...       ...Демонический Лорд Инь, ты помнишь, что ты делал раньше?