Небо и земля недобры. Глава 124. Сложная проблема
6 марта 2025 г., 13:46
Ши Цзинчжи крепко сжал руку Инь Ци, сворачиваясь калачиком на кровати.
Если эти ужасающие предположения правдивы, то странности прошлого обретали смысл - и первоначальное состояние Инь Ци "без желания", и его "слепота" после возвращения на гору Хуэйлянь, и та зловещая ″лампа″, состоящая из черепов и рук.
А потом произошел инцидент двадцать четыре года назад в долине Цзюйи. Почему такой могущественный человек, как Инь Ци, впал в состояние одержимости и почему он был так чувствителен к “предательству”?
Ши Цзинчжи глубоко понимал боль заточения. Но, по крайней мере, в тюрьме у него был двор определенного размера и огромное дерево на заднем дворе, которое показывало смену времен года. Император разрешил ему читать и заниматься внутренними боевыми искусствами для поддержания здоровья. Он не был полностью изолирован или оставлен в темноте. Тем не менее, более двух десятилетий такого мягкого заточения оставили пустоту в его сердце.
Инь Ци же находился под Великим Запретом на северо-западе, определенно дольше, чем двадцать лет.
Рядом с ними тихо лежала книжка, источая слабый запах чернил.
Ши Цзинчжи с самого начала не поверил бы всему написанному. Однако тем нелепостям, которые упоминались в книге, он находил реальные подтверждения.
Обмен военными заслугами для отдельных людей не такое уж простое дело. Инь Ци, как полководец, время от времени отправлялся на сражения отдельно от Сунь Вана. Время и обстоятельства каждой кампании должны были тщательно корректироваться. Такие манипуляции требовали участия императорского двора, который год за годом устранял несоответствия.
... И он действительно видел малоизвестные книги со следами изменений. Время, предшествовавшее изменениям, в точности совпадало с воспоминаниями Инь Ци.
Согласно записям Сунь Вана, ритуал заключался в том, чтобы поместить тело в каменный гроб, наполненный огнем и переполненный ртутью. Сверху помещался Великий Запрет северо-запада, который постоянно истощал силы Инь Ци. Будучи погребенным так глубоко, Инь Ци не должен был иметь шансов на спасение.
... Предок семьи Хуа однажды проник в команду, создающую печать, и украл немного ртути, чтобы продать ее во время Пробуждения формации. Если он украл ртуть из гроба, то неудивительно, что в нем осталась дыра.
И именно эта крошечная щель дала человеку, находящемуся внутри гроба, проблеск надежды. Причина, по которой северо-западный Великий Запрет все еще действовал, возможно, в остатках Инь Ци - гроб был сделан из самого твердого камня муянь. Поскольку ничего не известно о землетрясениях или вмешательстве человека, а Инь Ци был лишен какой-либо внутренней силы, Ши Цзинчжи мог только предполагать, что он использовал свое тело для сопротивления.
Учитывая это, снижение эффективности Великого Запрета северо-запада может быть связано с потерей Инь Ци, источника энергии, останки которого под землей постепенно истощались.
...Все совпадало.
Планы человека не могли перехитрить судьбу. Даже спустя триста лет тень настоящей трагедии все еще витала в воздухе. Жаль, что достижения Инь Ци были сведены на нет, и никто не вникал глубже в его исчезновение.
Согласно записям, Сунь Ван не знал о бессмертии Инь Ци. Он поверил, что его дорогой друг из прошлого отвернулся от него, посчитал угрозу основанной на необоснованных подозрениях и был принесен в жертву. Если бы он знал, что Инь Ци жив, генерал Сунь не был бы так опустошен и не ушел бы в отставку.
Дальнейшие события трудно объяснить. Учитывая характер Сунь Вана, он не стал бы приписывать себе заслуги Инь Ци и в изнеможении кланяться дворцу.
Исчезновение Хэ Чэнъаня также было загадочным. Как он узнал о бессмертии Инь Ци и как сумел воспользоваться им, сохранив в тайне? Северо-западный Великий Запрет действительно защитил людей, но какова была конечная цель Хэ Чэнъаня? Куда он отправился?
Тайна бессмертия и долгосрочные планы, в конечном счете, привели его к Хэ Чэнъаню. Ши Цзинчжи почувствовал, как у него зашумело в голове, и зарылся лицом в длинные волосы Инь Ци, с грустью вдыхая их аромат.
– А’Ци, – он повернулся к спящему Инь Ци, – Это так тяжело.
Естественно, Инь Ци ничего не ответил.
Приблизившись, Ши Цзинчжи почувствовал тепло тела Инь Ци. Вся боль и страдания, которые он пережил за свою жизнь, в этот момент превратились в сожаления. Он обнял мужчину, словно хватаясь за спасательный круг в бушующей реке, но боялся сжать слишком сильно, чтобы не утянуть их обоих на дно.
Чувства бурлили глубоко в нем, неописуемые по своей интенсивности.
– Судя по твоему состоянию, похоже, ты отделил галлюцинации от воспоминаний, – Ши Цзинчжи пошевелился, приподнимаясь, чтобы оказаться лицом к лицу с Инь Ци, – Страдания, которые пережил А’Ци, я едва могу вынести, просто представляя их. Если ты так сойдешь с ума, это будет своего рода облегчением...? Думаешь, я так скажу?
Ресницы Инь Ци слегка дрогнули.
– Я - порождение этого старого ублюдка Хэ Чэнъаня. Естественно, я не умею "отпускать".
В порыве эмоций Ши Цзинчжи игриво укусил Инь Ци за кончик носа.
– Ты же обещал мне, что мы будем вместе смотреть на фонари, и даже говорил о том, чтобы сделать предложение. А теперь, когда между нами еще ничего не началось, ты хочешь сбежать? Неужели события 300-летней давности более привлекательны, чем твой Шифу?
Мастер секты Ши сказал это с растущей обидой. Через мгновение он глубоко вздохнул и неопределенно пробормотал:
– Нет, так не пойдет.
Не обращая внимания на таинственного Хэ Чэнъаня, в его крови текла кровь Сюй Ли и Сунь Вана. Если он поступит неосторожно, а Инь Ци воспримет его как врага в подарочной упаковке, он может сбежать.
Размышляя об этом, Ши Цзинчжи все больше тревожился. Он быстро привязал край своего ханьфу к рукаву Инь Ци. Затем, прочистив горло, с нежностью произнес:
– Замыслы Хэ Чэнъаня длились сотни лет. Вместе мы сможем разгадать эту тайну... Хаа, это все равно как-то неправильно. А’Ци, что мне с тобой делать?
Веки Инь Ци дрогнули.
Мастер секты Ши, вероятно, не понимал, что Инь Ци ясно слышит всю его репетицию.
Ши Цзинчжи нажал на несколько акупунктурных точек Инь Ци, чтобы тот потерял сознание. Но сегодняшний день отличался от прошлого; с этим маленьким отродьем рядом, даже если бы он захотел погрузиться в безумие, его удержали бы бесчисленные узы.
[Я не смогу обещать тебе много времени... кем бы ты ни был, я буду присматривать за тобой до конца.]
Без ясности в судьбе Ши Цзинчжи этот "конец" казался... бесполезным.
Царила тьма — ни больше, ни меньше. Пламя может поглотить мотыльков, но в бесконечной тьме все, что нужно, - это проблеск света, чтобы найти дорогу.
Рассеянная воля Инь Ци начала собираться, звуки из внешнего мира медленно возвращались, ожидая, что Ши Цзинчжи освободит его акупунктурные точки. Вместо этого лис снова начал репетировать диалоги, обращаясь с Инь Ци как с хрупкой сахарной конфеткой, которая рассыплется при прикосновении.
Ши Цзинчжи переходит от миловидности к нежности, от праведности к сладким речам, хоть это совершенно нехарактерно для главы секты Кушань быть таким косноязычным. Он становился все более бессвязным, в конце концов, даже начал напевать.
Все эти заботы и хлопоты - из-за любви.
В конце концов, голос Ши Цзинчжи охрип, и он устал. Пролистав несколько страниц, он, наконец, прислонился к Инь Ци половиной тела, и его голос стал слегка мечтательным.
– Я не знаю, что сказать, – пробормотал Ши Цзинчжи почти в отчаянии, – Я все еще боюсь - боюсь, что умру в этом году, боюсь, что ты меня бросишь. Ситуация сложная. Я не могу ничего обещать, но...
Ши Цзинчжи не закончил фразу и уткнулся лицом в шею Инь Ци. После долгого вздоха он прошептал:
– Инь Цзычжу*, я никогда не предам тебя.
*Титул, присвоенный Инь Ци.
Услышав это, Инь Ци на мгновение опешил. Титулы были более уважаемы, чем имена, а титул ему дал сам Император Сюй Ли. Хотя Инь Ци был самым младшим, остальные трое всегда обращались к нему по этому титулу из уважения. Однако, учитывая последующие события, это "уважение" было довольно ироничным. Триста лет. Более трехсот лет назад это имя исчезало из книг и слухов. Связанное с бесконечными битвами и предательствами, что даже Инь Ци счел его частью своих "заблуждений" и отбросил в сторону. ...И все же Ши Цзинчжи смело вернул его, поместив прямо в свое сердце. В одно мгновение воспоминания обрели свое место, тихо отозвавшись в нем. Инь Ци больше не мог ждать, пока он освободит его акупунктурные точки, и с силой вырвался на свободу. Он вытянул руки, крепко сжимая человека в своих объятиях. Ши Цзинчжи вздрогнул, затем напряг все свои силы, словно желая слиться с ним. – Этого достаточно, – прошептал Инь Ци, – Этого более чем достаточно. ….. В Башне Падшего Бога царила жуткая тишина, в то время как в секте Тайхэн царил шум. Цюй Дуаньюнь еще не успел вернуться в свою секту, когда на конной станции появились новости из Тайхэна. Серый голубь, доставивший сообщение, не ускользнул от внимания Ши Чжунъюй. Она, как обычно, рано покинула разбойничью деревню, чтобы перехватить известие от Тайхэна. На этот раз новость ее настолько удивила, что она чуть не поранила голубя. [Появился Шижоу. Мастер секты, немедленно возвращайтесь]. ….. – Поскольку Цюй Дуаньюнь, несомненно, из Собрания Бессмертных, ты все еще хочешь участвовать в этом? После того как Ши Цзинчжи публично ранил Шэнь Чжу, она притворилась, что рассорилась с ним, и вернулась в деревню раньше времени. Она быстро продала Ши Чжунъюй внутреннюю историю о хаосе Чигоу и получила небольшую прибыль. С Ши Чжунъюй она могла следить за передвижениями Тайхэна, поэтому не упустила бы такой возможности. Однако Шэнь Чжу была озадачена: Ши Чжунъюй, отступница, даже если она знает новости, не может повлиять на могущественный Тайхэн. Чем же она занята? Неужели ради какого-то неуловимого "высшего блага"? – Смерть Мастера Ци связана с Цюй Дуаньюнем. Изначально, когда Цзинь Лань и остальные подверглись необъяснимому нападению, на меня, вероятно, оказало давление Собрание Бессмертных. – Ши Чжунъюй сложила послание и выпустила дрожащего серого голубя. – И что же? Шицзе, ты не похожа на человека, которым движут эмоции и обиды. Ты планируешь отомстить? – Шэнь Чжу задумчиво хмыкнула, ее взгляд метался по сторонам. Ши Чжунъюй на мгновение растерялась, а затем тихо вздохнула. – Дуаньюнь вырос на моих глазах. Он не злой по своей природе. Вместо того чтобы мстить, я хочу узнать причину его поступков. Если это ради славы и выгоды, то он уже удовлетворил все свои потребности, став главой Тайхэна. Если же это злой умысел, то он не похож на Ву Хуая, который злоупотреблял своей властью после ее получения. Видя, что Ши Чжунъюй собирается перейти к моральным рассуждениям, интерес Шэнь Чжу угас. Прежде чем она успела выразить презрение, Ши Чжунъюй спокойно добавила: – ...Поэтому, как только я получу ответ, я решу, сохранить ему жизнь или нет. – Она выглядела решительной, несмотря на свой растрепанный бандитский вид. Шэнь Чжу сразу же оживилась, ее голос стал слаще: – У тебя есть план, Шицзе? – Да. Если Дуаньюнь хочет играть по "правилам", я буду бороться с ним его же методами. Госпожа Шэнь, пожалуйста, передай мое сообщение. Мне нужно встретиться с Мастером секты Ши. – Проще простого. Что ты планируешь, Шицзе? – Хотя мир боевых искусств не может повлиять на императорский двор, основные секты озабочены своими собственными проблемами, позволяя Тайхэну монополизировать власть. Хаос с Шижоу еще не разрешился, и сейчас для этого есть прекрасная возможность. Ши Чжунъюй вытерла лицо и прикоснулась к Жетону Обратного Ян на груди. – Мир боевых искусств презирает монополии. Учитывая нынешний хаос, настало время выбрать лидера для боевого мира.
