Глава 128. Этиология
7 марта 2025 г., 15:41
Хуа Цзинчунь не отрываясь смотрела на голову Ву Хуая.
Ши Цзинчжи тщательно осмотрел голову изнутри и снаружи, а затем передал ее Чигоу. Получив голову старого знакомого, Хуа Цзинчунь не знала, как с ней поступить.
Она знала Ву Хуая с юных лет и всегда глубоко восхищалась сектой Чигоу. Полагаясь на свои таланты, в юности Ву Хуай присоединился к Собранию Бессмертных, уехав в Иду, чтобы никогда больше не возвращаться. Сначала он писал ей письма, но постепенно даже они перестали приходить.
Страсть может угаснуть, а молодость быстротечна. Возможно, Ву Хуай увидел огромный мир и потерял интерес к бесплодному северо-западу и секте расхитителей гробниц.
Иду – ослепителен, и если Ву Хуай не хотел возвращаться в Шафу, то он и не возвращался. Хуа Цзинчунь не особенно удивилась и не стала расспрашивать дальше.
Она всегда действовала решительно, не впадая в сентиментальность. Только когда появился "молодой Патриарх", она вновь увидела знакомое, но отчужденное лицо Ву Хуая.
Ей уже за сорок, но его внешность, казалось, перестала стареть. Единственным доказательством их прошлой связи было то, что Ву Хуай проявил немного “сострадания” - не убил ее на месте, а сбросил со скалы Трех Провинций.
В остальном она видела только гордого и холодного незнакомца.
Собрание Бессмертных всегда придерживалось благостного образа, а Ву Хуай не был тем, кто просто следует за другими. Прошло два десятилетия, и перемены в оппозиции потрясли Хуа Цзинчунь. Неужели Чигоу избежал катастрофы, оказавшись под прицелом такой организации?
В конце концов, она согласилась с предложением секты Кушань, предложившей провести конференцию по боевым искусствам от имени Чигоу. Секта Чигоу – демоническая секта и в ее участии нет необходимости. По словам Инь Ци, конференция отвлечет внимание Собрания Бессмертных и даст Чигоу немного покоя.
Секта Кушань все еще держала в заложниках их молодого Патриарха, и Хуа Цзинчунь не видела причин отказываться. Согласно договору, Чигоу нужно лишь дать устное согласие...
...Как странно!
– Мастер секты Ши, наше предложение о проведении конференции по боевым искусствам уже поступило, и отклик был хорошим.
Хуа Цзинчунь терпеливо говорила, вытягивая шею.
– Многие секты пострадали от таинственных несчастий. Все они стремятся к равновесию и хотят выступить. В данной ситуации через несколько дней равновесие должно быть восстановлено. Так что...
Ши Цзинчжи выглянул наружу.
– И что?
– Значит, мы в расчете! Хоть наша секта и грабит гробницы, у нас есть свои пределы! – Хуа Цзинчунь схватилась за голову, чуть не плача, – Это неприемлемо!
Ши Цзинчжи ослепительно улыбнулся, отступая обратно в тень.
Это не секта Кушань, а скорее логово лисиц. И мастер, и ученик коварны, и Хуа Цзинчунь пожалела о своем выборе.
Несколько дней назад стало известно о конференции по боевым искусствам. Как раз когда Хуа Цзинчунь хотела обсудить вопрос о Су Си, Ши Цзинчжи обратился с другой просьбой.
[Сестра Хуа, я бы хотел посетить храм в городе Шафу. У вас ведь хорошие отношения с чиновниками Шафу? Не могла бы ты устроить так, чтобы храм закрыли на один день, сказав, что Чигоу хочет поклониться Императорскому Небожителю?]
Секта Чигоу, всегда имевшая дело с гробницами, очень заботилась о духах. Раньше они закрывали храмы для поклонения, а учитывая недавние несчастья, сеанс поклонения казался вполне уместным. Включение секты Кушань не представляло проблемы.
Тогда она с готовностью согласилась, но теперь глубоко сожалела об этом.
Секте Кушань дали три часа. Хуа Цзинчунь сначала подумала, что они будут искать в храме подсказки. Но, к ее удивлению, дуэт взял с собой инструменты и направился прямо к статуе небожителя, возясь за ней.
Звенящий звук раздражал Хуа Цзинчунь. К счастью, секта Чигоу была демонической, что позволило ей подавить желание разоблачить этих двоих. Все, что она могла сделать, - это схватиться за голову, желая выплакаться без слез.
Она собиралась загадать несколько желаний перед небожителем, надеясь, что Ву Хуай упокоится с миром и не будет преследовать Чигоу. Но сейчас ей казалось, что Императорский Небожитель и так проявил невероятное милосердие, раз не наказал их на месте. Она лишь надеялась, что когда божественное возмездие настигнет мастера и ученика, оно будет точным и не причинит вреда секте Чигоу.
Если бы Защитница Хуа увидела, что скрывается за небожителем, то, скорее всего, не смогла бы остаться в храме.
Инь Ци похлопал Ши Цзинчжи по спине.
– Будь осторожен, не напугай ее.
– Не беспокойся, она не видит, – Ши Цзинчжи пригнулся еще ниже, серебряный нож в его руке сверкнул, – Три часа - это слишком мало, нам нужно поторопиться.
После конференции по боевым искусствам они неизбежно столкнутся с Собранием Бессмертных. К тому времени у них уже не будет возможности подобраться к идолу из плоти, поэтому они решили воспользоваться репутацией Чигоу, чтобы осмотреть его.
Сняв большой кусок по схеме, они действительно увидели внутри идола из плоти. Он выглядел более свежим, чем тот, что находился в храме Юншэна. Глаза плоти быстро задвигались и прослезились, как только увидели этих двоих.
Ши Цзинчжи аккуратно снимал слои мясной массы. Пока идол медленно заживал, Инь Ци контролировал его форму с помощью ци меча, благодаря чему Ши Цзинчжи мог счищать все глубже и глубже. Статуя была массивной, и по мере того как Ши Цзинчжи углублялся, отделять мясо становилось все труднее. На лбу Ши Цзинчжи выступил пот. Он не успел его вытереть, и множество капель пота скатилось с ресниц и попало в глаза.
Как раз в тот момент, когда Ши Цзинчжи собирался моргнуть, чтобы успокоиться, Инь Ци освободил руку, чтобы вытереть пот со лба.
– Спасибо, – Ши Цзинчжи вздохнул с облегчением, – Сколько еще осталось?
– Полчаса.
– Я почти добрался до самой глубины. У тебя все еще есть это странное чувство?
Инь Ци задумался, а затем твердо ответил:
– Оно еще сильнее, чем раньше.
– Я обратил внимание на то, как мясо выложено слоями. Помнишь гигантскую статую из корня дерева в запретной зоне? Структура этого идола из плоти полностью соответствует направлению корня дерева. Должно быть, это "схема" для тех, кто придавал статуе форму.
Взгляд Ши Цзинчжи не отрывался от разреза на теле идола, и он продолжал вгрызаться все глубже.
Инь Цзычжу был смертным, и эта мясная масса тоже когда-то была человеком. Оба они прикоснулись к “бессмертию”, хотя и при совершенно разных обстоятельствах. Инь Ци чувствовал неописуемую близость к этим идолам из плоти, и это явно неспроста. Поскольку идол из плоти создан человеком, он уверен, что сможет найти его недостатки.
Х-с-с-с....
Лезвие Ши Цзинчжи коснулось чего-то, и раздался тихий звук.
К его удивлению, среди слоев плоти появился кусок белой ткани с кровавыми символами. Белая ткань, пропитанная кровью, смешалась с темно-красным мясом, лишь слегка показывая свой первоначальный цвет. Расположенная в самом центре идола из плоти, ткань прикрывала нечто относительно твердое. Толстые слои мяса и костей переплетались вокруг нее, защищая то, что находилось за тканью.
Должно быть, это и есть "сердцевина" идола их плоти.
После недолгих поисков Ши Цзинчжи выбрал выступ с меньшим количеством мешающих костей. Несмотря на усталость в запястье, он осторожно приподнял ткань, обращаясь с ней бережно, как с хрупким бутоном.
То, что лежало под тканью, казалось слегка жестким, возможно, скрывая тайну бессмертной природы идола из плоти.
Ответ находился прямо перед ним, и Ши Цзинчжи почувствовал легкое волнение. Находясь в запретной зоне, эти двое были заняты тем, что остерегались друг друга, и их основное внимание сосредоточилось на Шижоу. Они позволили идолу из плоти сгореть до неузнаваемости, что было прискорбным инцидентом.
…К счастью, еще не слишком поздно.
Ши Цзинчжи не повредил ткань с кровавыми символами. Глубоко вздохнув, он ловко нащупал серебряным ножом шов и, наконец, развернул ткань…
Взору предстала половина бледной руки.
Рука была худой и красивой, с очень светлой кожей, без признаков разложения. От вида этой руки, покрытой коркой мясной массы, у него мурашки побежали по коже.
Он уже видел эту руку раньше. Он целовал ее. Когда-то эта рука защищала его в юности и дарила самые утешительные объятия.
...Он никогда не ошибется. Это была рука Инь Ци.
Прежде чем он успел осознать это, горькая правда пронзила его сердце. Рука Ши Цзинчжи задрожала, и он чуть не выронил серебряный нож.
Инь Ци, стоявший рядом с ним, не мог видеть, что находится внутри разреза. Подумав, что Ши Цзинчжи измучен, он уже собирался утешить его, когда Ши Цзинчжи повернул голову, и его глаза наполнились ужасом.
– Я знаю...
Ши Цзинчжи облизал пересохшие губы, его голос дрожал. Он попытался начать с мягкой ноты, но не смог найти ни одного доброго слова среди этого кровопролития.
– Я знаю, почему Хэ Чэнъань продолжал обезглавливать тебя. Эта статуя из плоти не из твоего рода. Ее сердцевина состоит из "тебя". – Сказал он почти в отчаянии.
Инь Ци не сразу понял его. Мгновение он непонимающе смотрел на Ши Цзинчжи, намереваясь убедиться в этом сам, но его остановила рука Ши Цзинчжи.
Голос Ши Цзинчжи был хриплым.
– Твое тело внутри. В последнее время ты... ты нестабилен, лучше не смотреть.
Сказав это, Ши Цзинчжи аккуратно восстановил слои мяса и ткани. Он стоял перед разрезом и ждал, пока тот заживет. Инь Ци не отталкивал его, а молча стоял, явно ожидая продолжения.
Ши Цзинчжи стоял, словно в трансе, и собирал воедино фрагменты информации.
Самый ранний храм Императорского Небожителя находится в Иду, его построил первый Императорский Наставник. За прошедшие столетия к нему добавилась всего дюжина храмов.
Сложность изготовления статуй из плоти указывала на то, что они не сразу стали успешными. В самых ранних храмах, вероятно, тело Инь Ци использовалось в качестве материала для экспериментов. Количество тел Инь Ци ограничено, поэтому Императорские Наставники не стали тратить много, и статуи изготовили консервативно.
Двести лет назад храмы Императорского Небожителя появились в большом масштабе.
Это было во времена Королевы Милана. В ту эпоху они стали свидетелями подобных событий. В основе Тайных Искусств Королевы Милана лежал один человек, а остальные - плоть от плоти. Хотя "состав" не был чистым, он мог поглощать жизненную ци и обеспечивать бессмертие.
Однако в Тайных Искусствах использовались фрагментированные останки древних трупов. Изначально Ши Цзинчжи только показалось, что они похожи, не вникая в суть вопроса. Размышляя об этом сейчас, по большому счету, они никогда не были далеки от истины.
[Труп полностью мертв, а меридианы не соединены. Жизненная ци не может проходить через нее. Как она может восстановиться? Если ты действительно хочешь восстановить поток жизненной ци, тебе нужен целый кусок живой плоти].
Голос Чэнь Цяньфаня снова зазвучал в его голове.
Вытирая пот со лба, Ши Цзинчжи с горечью сказал:
– У меня есть предположение...
– Вдохновившись Тайными Искусствами Королевы Милана, Собрание Бессмертных начало производство этих идолов из плоти, – Инь Ци заговорил первым, его голос оставался спокойным, – Используя мой безголовый труп в качестве "ядра" и выращивая обычные демонические материалы для плоти, они могут вылепить тысячи идолов.
– Кроме того, структура идолов из плоти идентична структуре гигантского идола из корня дерева. И эта структура идентична твоей ″истинной сущности″. Они созданы по твоему подобию. Они твои... – Ши Цзинчжи не смог продолжить.
Инь Ци положил руку на идола из плоти, вглядываясь в его глаза, покрытые густой грязью. Он не был уверен, есть ли в этих глазах сознание и слышен ли его голос.
После глубокого вздоха Инь Ци, наконец, сказал то, что никто из них не хотел озвучивать:
– Это мои копии.
Когда Инь Ци сказал это, у него словно остановилось сердце.
Ранее он размышлял о бессмертии этих идолов из плоти. В своих размышлениях он думал, что он один из них, возможно, очень успешный “готовый продукт”.
Но он первый - оригинальный "идол из плоти".
Это не дело одной ночи. Кто-то знал о его "истинной сущности" и использовал ее для создания идолов из корней деревьев, которые затем воспроизвели. Другие изучали техники Королевы Милана, используя его труп в качестве "ядра". Третьи же возделывали деревни вроде деревни Юаньсянь, используя их плоть и труд.
Это не дело одного мгновения или отдельного человека. Для этого потребовалось, по меньшей мере, столетие накопления. Императорские Наставники прилагали такие усилия не только ради новизны. Зачем наводнять нацию этими грубыми копиями?
...Возможно, он знал ответ.
Инь Ци подошел к Ши Цзинчжи и обхватил его лицо ладонями, чтобы успокоить.
На лице Ши Цзинчжи все еще блестел пот, и Инь Ци чувствовал исходящий от него жар. Казалось, Ши Цзинчжи без слов понял, в его глазах страх сменился печалью.
Однако Инь Ци заговорил.
– Тайные Искусства остаются активными, постоянно поглощая жизненную ци. На бесплодном севере они могут поддерживать себя веками, поглощая некоторых монстров.
Идолы из плоти – полуживые, еще более сложные, чем Тайные Искусства, и определенно более могущественные.
– А’Ци...
– Идолам из плоти не нужно сражаться или передвигаться. Они установлены в самых процветающих городах, куда постоянно приходят почитатели. Жизненная энергия, которую они поглощают, явно избыточна, и у этого избытка должна быть цель.
Существа с избытком жизненной ци – это монстры, изредка встречающиеся в природе. В деревне Юаньсянь монстры не были чем-то исключительным, но их количество было необычайно велико. Если намеренно увеличить жизненную ци, можно искусственно создавать демонические материалы...
Чего можно добиться, собрав жизненную ци всей страны?
– Цзычжу, остановись. – Ши Цзинчжи попытался отступить, но Инь Ци крепко держал его за голову.
– Как я раньше об этом не подумал? Я встречался с единственным ребенком Сюй Ли, и он точно не Дитя Желания. Предыдущие поколения Детей Желания не были выдающимися, настолько, что первой прославилась Королева Милана двухвековой давности. Только когда повсюду появились храмы, Дитя Желания стало процветать - интересно, что я даже убил одного из них.
Тот Императорский Наставник так и не открыл правду Королеве Милана.
Голос Инь Ци стал мягче:
– В конце концов, как у человека могут ни с того ни с сего появиться тысячи желаний? Это всего лишь желания верующих, направленные в жизненную ци. Когда ты рождаешься из такой жизненной ци, то естественно иметь такую природу.
"..."
Ши Цзинчжи молчал, пристально глядя на Инь Ци, его янтарные глаза увлажнились.
Они стояли за идолом. Пространство здесь было узким, словно между небом и землей существовали только они двое. В воздухе витал торжественный аромат благовоний, а их окружала гротескная, корчащаяся грязь.
Как было бы прекрасно, будь эта сцена сном.
Ши Цзинчжи искал в своем сердце и душе слова, чтобы опровергнуть Инь Ци и оспорить это ужасное предположение. К сожалению, теоретические рассуждения Инь Ци были здравыми, и он не смог найти никаких изъянов.
Гипотеза Инь Ци, скорее всего, верна.
В нем текла кровь врагов Инь Ци, и он расцвел из останков Инь Ци.
Даже для великого полководца Инь Цзычжу должен быть предел недовольства. Ши Цзинчжи не испытывал особой вины, но сердце его болезненно колотилось в груди. Охваченный глубокой жалостью, он не имел времени размышлять о заговоре. Его сердце дрогнуло – должен ли он теперь умолять: “Пожалуйста, не вымещай на мне свой гнев”, или ему следует позволить Инь Ци выплеснуть всё свое разочарование?
Ши Цзинчжи не нашелся, что ответить. Поэтому он просто закрыл глаза, приняв позу "делай со мной, что хочешь".
Неожиданно для себя он не встретил ни ярости Инь Ци, ни даже сдавленного гневного вздоха. После недолгого молчания что-то теплое и мягкое коснулось его губ, а чуть теплый язык прошелся по зубам.
Это был поцелуй, страстный, но короткий. После этого интимного момента Инь Ци, наконец, отпустил голову Мастера секты Ши.
– Я победил, – прошептал он.
Ши Цзинчжи: "...?
– Еще на горе Хуэйлянь мы поспорили. Если я первым раскрою причину твоего недуга, ты выполнишь мою просьбу.
– А? – Мастер секты Ши, только что переживший вихрь эмоций, немного тормозил.
На лице Инь Ци не было и намека на обиду; преобладал его обычный беззаботный вид.
– Что "а"? Всему есть предел. Даже Дитя Желаний смертно. Если в них так много жизненной ци, как они могут жить долго? Скорее всего, твои меридианы разрываются от избытка жизненной ци. ...Что ж, я победил. Сначала я попрошу награду, – снова подчеркнул он.
Ши Цзинчжи дотронулся до своей груди, все еще не до конца оправившись.
– Ты не обижен на меня?
В этот момент он даже забыл о причине своей болезни.
Учитывая, что Хуа Цзинчунь все еще находилась в святилище, Инь Ци сдержал смех.
– Что за чушь! Если бы я злился на каждую причину, давно бы стер династию Юнь с лица земли. Встреча с тобой - это благословение.
Иначе он, возможно, никогда бы не узнал правду.
– "Результаты", накопленные Собранием Бессмертных за века, принадлежат мне. Самый перспективный отпрыск семей Сюй и Сунь - мой. Есть ли в мире что-то более прекрасное?
Услышав этот знакомый риторический вопрос, Ши Цзинчжи надолго остолбенел. Инь Ци смотрел на него с улыбкой, как и до того, как узнал правду.
Через некоторое время Мастер секты Ши наконец-то искренне улыбнулся. Он протянул руку, чтобы обнять Инь Ци. Как чудесно, - подумал Ши Цзинчжи. Причина его болезни раскрыта. Хотя многие тайны так и остались неразгаданными, ему стало очень спокойно...
Подождите, что-то не так.
Инь Ци наблюдал, как Ши Цзинчжи, потянувшийся обнять его, хватается за голову и медленно опускается на пол.
– Независимо от того, для чего они создали Дитя Желания, или как работают Шижоу, – сказал Ши Цзинчжи, держась за голову, – если цель, как ты говоришь, выжить, разве мне не придется уничтожить всех идолов из плоти?
Храмов построено тысячи. Даже если они с Инь Ци разделятся и будут уничтожать по одному в день, им не хватит времени.
Разве он не обречен?!
…..
За пределами святилища.
Су Си и Янь Цин, одетые в рваную повседневную одежду, прятались в темном переулке, охраняя несколько мешков с горючей смесью. Янь Цин время от времени поглядывал по сторонам, а Су Си, опустив голову, почти заснул.
– Уже почти пора, – заботливо напомнил Янь Цин.
Су Си потер лицо, его взгляд был немного рассеянным.
– Прошло три часа, а у меня затекла спина... Сань Цзы, ты когда-нибудь разводил огонь? Ты уверен, что справишься?
– Никогда, – признался Янь Цин, – Но если мы покажемся слишком искусными в игре в обиженных беженцев, замышляющих отомстить Чигоу, разве это не вызовет подозрений?
– Иногда ты можешь быть довольно пугающим, – заметил Су Си, похлопывая себя по лицу, чтобы проснуться, – Странно, но на этот раз они прекрасно проникли внутрь и принесли все необходимое. Зачем рисковать всем, устраивая пожар?
Янь Цин сжал в руках мешок с горючим, задумавшись.
– Возможно, у мастера секты другие соображения.
– О чем ты думаешь? Я никогда не видел, чтобы ты мечтал во время работы.
– Думаю о тебе, – серьезно ответил Янь Цин, – Секта Чигоу хочет, чтобы ты стал следующим молодым Патриархом. Ты планируешь остаться?
Ошеломленный Су Си сделал паузу, а затем поддразнивающе спросил:
– Ты хочешь, чтобы я остался? Если я останусь, не будет ли тебе тяжело одному?
Янь Цин не поддался на уловку.
– Я знаю тебя. Ты не нерешительный. Только вчера мастер секты разговаривал с тобой. Если ты уже принял решение, скажи мне...
– Не принял, – ухмыльнулся Су Си, – Разве ты не говорил однажды, что такой, как я, не стал бы объявлять о своем уходе? О, и ты также сказал, что, если я когда-нибудь заговорю, ты поверишь мне.
Его собственные слова прозвучали как удар в спину. Янь Цин вздохнул. Через мгновение он взял розжиг и развел огонь, как и планировал.
Пламя взметнулось на высоту восьми чжанов. Местность в Шафу засушливая, воды не хватает, поэтому за короткий промежуток времени храм окутался густым дымом, а пламя достигло неба.
…..
На следующий день новости из павильона Юэсюй разлетелись по всем южным и северным регионам.
Патриарх Чигоу совершил чудовищные преступления с далеко идущими последствиями. Ву Хуай трагически погиб, вызвав всеобщий гнев среди людей. Члены секты Чигоу, неся отрубленную голову Ву Хуая, отправились в храм, чтобы помолиться и развеять проклятие. Однако на них напала группа головорезов, которые подожгли храм. Хотя никто из членов Чигоу не пострадал, храм в Шафу был разрушен из-за неконтролируемого пожара.
По словам очевидцев, маленький ребенок проходил мимо сгоревшей статуи и, как сообщается, услышал многочисленные вздохи облегчения. Учитывая, что катастрофа произошла недавно, о каком облегчении и вздохах может идти речь? Скорее всего, это просто сенсационный слух, циркулирующий среди общественности. Людям рекомендовали не верить во всякую чушь.
