Связывающие клятвы / Binding vows

Январь 2020 г. Интернет был необъятным, удивительным и ужасным местом. Представляя хранилище всех знаний и мудрости человечества, это был дом для сайтов, на которых можно было найти уроки вязания свитеров для кошек, гайд по смешиванию точных химических комбинаций для изготовления взрывчатки или же лучший рецепт тыквенного супа. Не говоря об остальном. Любой, кто случайно натыкался на сайт juju-net, мог подумать, что он попал на неизвестный форум ролевых игр, полный людей, обменивающихся советами по увеличению выхода проклятой энергии, или делящихся координатами новых проклятий, или создающих длинные обсуждения, полные ожесточенных споров о правильном рейтинге магов. Хотелось бы надеяться, гость предположит, что это просто один из тех странных сайтов, и пройдет мимо. Но утром 5 января, в то время как по миру прошел слух о недавно обнаруженном вирусе, распространяющемся по городу Ухань, на juju-net поднялась другая шумиха. Мива сидела у окна в классной комнате третьекурсников, держа телефон в руке, и смотрела на снег, падающий во дворе. Когда дверь класса с грохотом открылась, она с нетерпением подняла голову, ожидая увидеть Утахиме-сэнсэй, но растрепанный силуэт, который ворвался внутрь, принадлежал Кусакабэ-сэнсэю. — Доброго, — просто поприветствовал он класс, хлопнув портфелем по столу. — Икра? — спросил Тоге. — Что случилось с Утахиме-сэнсэй? — перевел Панда. — Заболела. — Кусакабэ был явно не в восторге от коллеги. — Довольно удобно для первого дня после новогоднего загула, но, к счастью, в этом месте все еще есть по крайней мере один учитель, который будет пробиваться сквозь снег и похмелье, чтобы преподавать вам, ребята. Класс молчал. Короткие лапы Панды мягко покачивались в воздухе под стулом, все ждали указаний. — Иори оставила вам какие-нибудь инструкции? — беспомощно спросил Кусакабэ. Мива подняла руку. — Сэнсэй прислала нам наши задания на сегодня. Мы должны были поработать над упражнениями на ловкость утром и написать отчет днем. — Отлично! — Кусакабэ хлопнул в ладоши, как будто он хорошо поработал. — Ну, оставляю вас на это… а теперь пойду проверю второкурсников, чтобы убедиться, что они не прибегли к каннибализму. Как только Кусакабэ ушел, Панда подскочил на своем стуле и повернулся к остальным. — У меня не хватило духу спросить! — Я даже не уверена, что у меня хватило бы смелости спросить Утахиме-сэнсэй, — сказала Мива. Тоге непонимающе посмотрел на них. Он бы проявил достаточно смелости, только учителя не всегда его понимали. — Я не думаю, что это он, — сказал Панда, доставая телефон из глубины своего меха. Он разблокировал экран и продолжил просматривать ту же ветку juju-net, которую Мива все еще держала открытой на своем экране. — Но он определенно похож на него, не думаешь? — сказала Мива. Тоге повернулся на сиденье, чтобы показать ей экран своего телефона. — Тунец? Мива посмотрела на его экран и поняла, что он показывает ей фотографию из своей галереи. Судя по множеству бейсбольных униформ, она была сделана в последний день программы обмена. В центре фотографии были две далекие фигуры, противостоящие друг другу на другой стороне поля: одна из них выразительно жестикулировала в сторону табло, другая держала в руках бейсбольную биту, словно собираясь замахнуться. Мива вспомнила, каким странно веселым и катарсическим был тот день после всего стресса и хаоса атаки на первом этапе мероприятия. Годжо-сэнсэй и Утахиме-сэнсэй, безусловно, хорошо провели время, даже если большую часть матча они спорили. Но она знала, почему Тоге показывает ей эту фотографию. Для сравнения. Она снова перевела взгляд на свой телефон, где на экране была зернистая фотография светловолосого мужчины в черном костюме, стоящего на платформе поезда и, по-видимому, щурящегося на табло отправления над собой. Фотография была повсюду в juju-net в разных качествах. Уже были тысячи комментариев, спорящих о правильном цвете волос, размещающих старые фотографии для сравнения, которые, должно быть, были найдены в просторах лент социальных сетей, и даже кто-то провел измерительные линии поверх зернистой фотографии, чтобы доказать, что мужчина был не того роста, чтобы быть Сатору Годжо, исходя из расстояния между его левым плечом и билетным автоматом. Было несколько преобладающих теорий. Первая: на фото был Сатору Годжо, но дата на табло отправления была отфотошоплена на декабрь 2019 года. Вторая: фото не было отредактировано, но этот человек не был Сатору Годжо. Третья: на фото действительно был Сатору Годжо, пытающийся сесть на поезд примерно неделю назад, а его смерть была спланированным заговором, в основе которого ведущие банки пытались обесценить криптовалюту. — Тунец с майонезом? — снова спросил её Тоге. Мива дернулась в неуверенной улыбке. — Я-я просто не могу точно сказать. Похоже на Годжо-сэнсэя… но вы, ребята, знали его лучше. Он был вашим учителем, а не моим. Панда был более прагматичен. — Похож на него, но это не может быть он, — просто сказал он. — Сатору умер. Мы видели его тело. Должно быть, есть еще один человек с белыми волосами и любовью к солнцезащитным очкам в темные дни. Но Тоге знал, что существует много примеров магов, которые могли обмануть смерть, и более одной техники для возвращения душ. — Соленый лосось, — указал он. — Ага, как кто? — потребовал Панда. — Стружка тунца. — Ну, конечно, очевидно. — Водоросли… — Угу, это правда. — …чили. — Ха! Хотя этого парня никто не видел десятилетиями. Тоге пожал плечами и сдался. — Кунжут… семена? — предположил он. — С ума сошел? — Панда хлопнул по столу. — Мегуми — последний человек, которого нам следует спрашивать. Мива подпрыгнула. — Ч-что? Почему? Панда широко расставил лапы, выразительно. — Этот парень более чем травмирован. Ты видела, что он выложил на Facebook в день рождения Сатору в прошлом месяце? — Тот, что о свече и ветре? Интересно, о чем это было, — размышляла Мива, слегка подавленная. — К тому же, он никогда не отвечает на сообщения, — заключил Панда. Из телефона Мивы раздался звук, и она быстро переключилась на сообщения. Мегуми наконец-то ответил на скриншот, который она ему отправила.             Мегуми: Да, это он. Мива опустила телефон, сердце так сильно колотилось в груди, что она была уверена, что ее одноклассники могли бы услышать это, если бы не были слишком заняты спорами о том, насколько высок был Годжо-сэнсэй. Никто из них не заметил, что на телефон Мивы теперь один за другим приходили сообщения.             Мегуми: На пути в Киото?             Мегуми: Это было больше недели назад.             Мегуми: почему он не показался до сих пор?             Мегуми: и почему Киото? Мива пожевала внутреннюю часть щеки, глядя в окно на мгновение, гадая, что же в Киото могло привлечь призрака человека вроде Сатору Годжо. Фотография Тоге все время всплывала в ее голове. Она подавила улыбку и вернулась, чтобы набрать ответ на своем телефоне.             Мива: Ута-сэнсэй             Мегуми: Всм?             Мива: Она ему нравилась.             Мегуми: Сомневаюсь             Мива: Доверься женской интуиции. — Чему ты улыбаешься, Мива? — спросил Панда, ворвавшись в ее маленький мир. — Ничему! — прощебетала она, швырнув телефон обратно на стол. — О! —Панда смущенно приложил лапу к губам. — У Мивы-тян есть парень. Мива запротестовала, зная, что это только еще больше убедит их, но это было нормально. Лучше пусть думают, что она подцепила поклонника, чем узнают правду.

_______________________

Утахиме начала жалеть, что купила Годжо телефон. Тогда это казалось разумной идеей, но у Годжо был год мемов, которые нужно было наверстать, и он настоял на том, чтобы отправить ей почти все из них. Это не помогло. Сколько бы раз её ученики ни пытались объяснить, что такое мем, Утахиме не была уверена, что она действительно поняла. Она вздохнула, когда телефон в кармане её пальто быстро завибрировал три раза подряд, и отвернулась от окна поезда, чтобы посмотреть на Годжо, сидящего рядом с ней. — Ты понимаешь, что я плачу за трафик? — напомнила она ему. По крайней мере, на бумаге Сатору Годжо был таким же мёртвым, как и прежде, что означало отсутствие банковского счёта и кредитного рейтинга. Ей пришлось оформить договор на новый телефон на своё имя. — Ты можешь хотя бы не тратить его впустую? — Я всегда хотел мамочку-спонсора, — сказал он, нажимая «поделиться» на другой фотографии кота. — Смотри, этот похож на Тайо. Утахиме проигнорировала жужжание своего телефона. — Назови меня так еще раз, и я скажу кондуктору, что ты безбилетник, и можешь пройти остаток пути до Токио пешком. Телефон был дорогим, хотя она и купила ему старую модель. Билеты на поезд тоже опустошили ее месячный бюджет, так как она никак не могла компенсировать эту поездку за счет своих рабочих расходов. Не говоря уже о том, что ей пришлось пойти и купить Годжо подходящую одежду и обувь, а он настаивал, что у него аллергия на все, что хуже египетского хлопка плотностью в двести нитей. То, что ей удалось надеть на него простенькое зимнее пальто, было чем-то вроде чуда, несмотря на то, что он утверждал, что это просто «не его стиль». Но «не его стиль» оказался как раз кстати — в конце концов, это должна была быть инкогнито-поездка в Токио. Поскольку Годжо считался мертвым, а Утахиме, как известно, лежала дома с гриппом, было крайне важно не быть узнанными. Для этого она надела медицинскую маску и заколола челку назад. Она едва убедила Годжо надеть шапку-ушанку, чтобы скрыть волосы, несмотря на то, что это было «стремно», но ей не удалось снять с него солнцезащитные очки. — Я не думаю, что тебе нужны солнцезащитные очки, — сказала она, заметив, как близко он держал телефон у лица. — Тебе нужны обычные очки, и точка. Он проигнорировал замечание, возможно, потому, что мысль о том, что его зрение было еще хуже, чем изначально казалось, была слишком унизительной для Годжо. — Солнцезащитные очки — это верх инкогнито, — сказал он между тем. — Ты был бы менее узнаваем без них, — сказала она ему. — Кто действительно хорошо знает твое лицо? Серьезно? Ты провел большую часть своей жизни, расхаживая с закрытыми глазами. Знаешь, как бывает, когда по телевизору показывают фотографии преступников и накладывают черную полосу на их глаза, чтобы их не узнали? Это ты, Годжо. Тема глаз все еще была слишком чувствительной для него, в нескольких масштабах. Она могла признать, что, по крайней мере, он казался счастливее и бодрее, чем был за последние дни. Должно быть, это потому, что теперь у них был план и нить надежды, что они могут найти способ восстановить его силу. От ее внимания не ускользнуло, что Годжо, казалось, больше беспокоился об этом, чем об идее разузнать, почему он вообще жив. У нее все еще было дурное предчувствие о том, с чем им предстоит столкнуться. Определенно, будет нелегко вернуть такой утерянный дар, как Шесть Глаз. И Годжо точно не был бы готов услышать ее сомнения, возможно… не стоит и пытаться. Тележка с напитками прогрохотала мимо их сидений, и Утахиме почувствовала, как Годжо вздрогнул рядом с ней. Утахиме бросила на него взгляд, понимая, что в то время как большинство людей в этом вагоне читали или смотрели на снежный пейзаж, проносящийся снаружи, Годжо в основном наблюдал за людьми. Он мог бы смотреть в телефон, но каждый раз, когда очередной пассажир вставал — якобы, чтобы посетить туалет или найти свой багаж — большой палец Годжо замирал на экране, и он не расслаблялся, пока человек не проходил мимо без инцидентов. Не помогало и то, что, по всей вероятности, позади них сидел ребенок, который в случайные моменты небрежно пинал их кресла. — Тебе нужно расслабиться, — сказала она ему. — Ты дёрганый. — Лицо у тебя дёрганое, — парировал он. Его ответ был недостаточно осмысленным, чтобы оскорбить ее. — Должно быть раньше тебе было трудно добираться до Киото в одиночку, — заметила она. — Ты вообще до этого ездил на поезде? — Все время, — сказал он, сверкнув ей легкой улыбкой. — Телепортация на такое расстояние не так уж и энергоэффективна. Но я раньше путешествовал только первым классом. Утахиме впечатленно хмыкнула. Однажды она ездила в вагоне первого класса. Там пахло кофе и свежеиспеченным печеньем, и не было ни одного ребенка, пинавшего кресло. Это было похоже на рай. — Старейшины никогда не предлагали мне билеты первого класса, — сказала она, нахмурившись. — Держу пари, ты даже не спрашивала, — сказал он. — Или никогда не намекала, что убьешь их всех, если они не оплатят лучшие расходы. Так что это действительно твоя вина. Она поморщилась. — Это не смешно. — Что ты все эти годы торчишь в эконом-классе? Ты права, это так грустно, что я, кажется, сейчас заплачу. — Нет, ты больше не можешь шутить об убийстве старейшин, — сухо сказала она. Украдкой оглядевшись, она еще больше понизила голос. — Не после того, что ты сделал. Впервые за несколько часов он убрал телефон и наклонился к ней, уделяя ей все свое внимание. — После чего того, Утахиме? — ласково спросил он. — Что я сделал? Она отказалась поддаваться запугиванию. — Совпадение ли, что весь совет был перебит после того, как ты освободился из тюремного царства? — спросила она. Он наклонил голову и улыбнулся. — Может, они все увидели ошибку своего выбора противостоять мне все эти годы, и решили, что массовое самоубийство — их единственное искупление? — Его улыбка стала шире. — Не думал, что ты их так любишь. Утахиме подавила свое раздражение. Он знал, что она не согласна со старейшинами как никто другой, но она все еще верила в верховенство закона. В порядок. В проведение изменений через правильные каналы. Только боги и тираны навязывают свою волю так жестоко. — Какую бы пользу это тебе ни принесло, — прошептала она. — Их заменили быстрее, чем твое тело остыло. — Ай. — Он зашипел и отстранился, словно его поцарапала злая кошка. — Не то чтобы это имело значение, но это не я их убил. Обещаю тебе, что не тронул ни единого седого волоска на их морщинистых седых головах. Она смотрела на него, прищурившись. Он только улыбнулся в ответ. Он наслаждался собой, а это означало, что он пытался обмануть ее. — Если это правда, — медленно сказала она, — значит, что кто-то другой сделал твою грязную работу. Его улыбка стала шире от смешка. — А ты молодец. Поймала меня. Я послал Тоге и Юту сделать это. У Утахиме отвисла челюсть. Почему-то это было даже хуже! Она, возможно, не видела Юту с момента оглашения завещания, но Тоге теперь был ее учеником, появлялся на занятиях каждую неделю, время от времени принося ей и другим третьекурсникам порции своей домашней еды. — Ты заставил детей убивать для тебя? — прошептала она, оцепенев. Его улыбка немного померкла. — Не будь такой мягкотелой, Утахиме. Старейшины казнили бы этих самых детей за то, что они просто общались со мной. Они казнили бы и тебя. Это было только начало моего переворота. — Твоего переворота? Он снова взял телефон, говоря небрежно, как будто они просто обсуждали погоду. — Если бы я выжил в той схватке с Сукуной, думаю, пришло бы время действовать решительно. Маки уничтожила клан Зенин для меня — при возможности, я отправлю ей подарочную корзинку — а Кенджаку точно так же уничтожил влияние клана Камо. Убрав их с дороги, я мог бы потратить немного времени на подбор нового совета самостоятельно. Может быть, я мог бы дать тебе новую и более высокооплачиваемую работу, если бы ты не была такой напряженной. А если бы сам Главнокомандующий магического сообщества возражал? Что ж. Как звучит Главнокомандующий маг Сатору Годжо? — Как диктатор, — честно сказала она. Ее телефон зазвонил. Она опустила взгляд и увидела, что в ее входящих появилось еще одно изображение кота, одетого как шмель. Когда она подняла глаза на Годжо, он закусил губу, пытаясь не улыбаться. — Хоть что-то из этого правда? — спросила она. — Может быть, — сказал он, хотя его тут же отвлек очередной стук ногой, ударившей его по креслу. Годжо повернулся, чтобы посмотреть между подголовниками на маленького мальчика позади них. — Думаю, я смогу его уложить. — Сомневаюсь, — проворчала она. — В твоем состоянии. Он откинулся назад, закрыв глаза, словно намеренно пытаясь казаться расслабленным. — Если у меня и есть что-то общее с диктаторами, так это то, что я такой же раб вечно вращающегося колеса Фортуны, — загадочно сказал он. Это была подходящая формулировка для величайшего мага их времени, которому сейчас пришлось путешествовать в эконом-классе и которого терроризирует маленький ребенок. Она снова направила взгляд на пролетающие мимо заснеженные крыши сельского городка. — «Когда людьми и счастьем обойден, не знаю я, что делать мне с собой», — продекламировала она. — Это строчка из песни BTS или что-то в этом роде? — спросил он. Ей стало физически больно. — И ты называл себя учителем. — Да, но я был слишком занят, обучая своих детей тому, как надирать задницы твоим. Я не учил поэзии супермертвых английских бардов, — проворчал он. Утахиме отвернулась, раздраженная. Прошло пятнадцать лет с тех пор, как она вошла в магический мир… она не думала, что когда-нибудь привыкнет к образу мышления местных магов. Оно было практически феодальным. Или просто дело было в Годжо, который нарушал все правила здравого смысла и приличия? — Видишь, я знал, что это был Шекспир, — сказал Годжо, который, казалось, чувствовал, что его намек не получил заслуженного признания. Которого вообще не было. Утахиме уставилась в окно, крепко скрестив руки на груди. До Токио оставался еще час — ужасно долго для того, чтобы сидеть рядом с Сатору Годжо. Телефон в кармане снова завибрировал, и она закрыла глаза, молясь о терпении. — Это не от меня, — любезно сказал он. Она вытащила телефон и увидела двадцать шесть непрочитанных сообщений, ожидающих ответа, последнее было от Кусакабэ.             Кусакабэ: Просто предупреждаю. Это распространяется среди студентов. Не хочу, чтобы ты была застигнута врасплох, когда вернешься на работу. Надеюсь, тебе скоро станет лучше, но если это похмелье, ты будешь замещать мои занятия в течение месяца. X Утахиме открыла прикрепленную ссылку и подождала, пока она загрузится. — Тебе тоже Кусакабэ подписывает сообщения поцелуйчиками? — внезапно спросил Годжо. — Чёрт, я думал, что я особенный. — Не читай через мое плечо! — рявкнула она, глядя на него. Когда она снова посмотрела на экран, страница загрузилась, и она узнала цвет и форму новостной ленты juju-net. Но когда она увидела название темы и сопутствующее загруженное изображение, она замерла.

СУПЕРНОВОСТЬ: САТОРУ ГОДЖО НЕ МЕРТВ == ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ==

— О, боги, — прошептала она. — Вот дерьмо, — прошептал Годжо, читая через плечо. Не было никакой ошибки в том, что прикрепленная фотография была Годжо, в том же наряде, в котором он появился на пороге её дома. Кто-то, должно быть, сделал снимок, когда он пытался сесть на поезд до Киото на прошлой неделе. Получается, случилось? Кот вылез из мешка? Если сегодня тот день, когда миру открылась правда о том, что Сатору Годжо вернулся из мёртвых, то ситуация принимала более опасный оборот. Она посмотрела на Годжо, ожидая его реакции. Он уже отвернулся, беспокойно наблюдая за другими пассажирами, словно ища того, у кого был телефон с камерой. Он смотрел на выходы. Что-то похожее она уже несколько раз замечала за Мивой. — Всё в порядке, — сказала она, пытаясь снова привлечь его внимание. Когда это не сработало, она вздохнула и положила свою руку на его. — За последний год было десятки таких новостей. Это пустяки. Если бы мне платили по иене за каждый пост в сети о том, что тебя видели на Гавайях, в Европе или в заброшенном парке аттракционов, я бы уже уехала в Южную Америку с Мэй Мэй. Взгляд Годжо упал на ее руку, а затем на ее лицо. — Не иметь возможности телепортироваться — настоящее дерьмо, понимаешь? — Придется тебе просто идти, как всем нам, — сказала она. Его рука выскользнула из-под ее руки, и он сунул ее в карман. — Где нас встретит Сёко? — На стоянке такси возле вокзала. Она снова положила пустую руку себе на колени. — Хм. Он ничего не сказал до конца поездки.

_______________________

Стоянка такси на станции Токио представляла собой весьма изящный образец королевской битвы. Очереди всегда соблюдались, но общественный порядок летел к чертям в поисках конца этой очереди. — Используй локти, Утахиме! Человеку ростом выше шести футов было легко проталкиваться через людской поток Токио, и все, что могла сделать Утахиме, это поспешить следом, пользуясь проложенным им путем. Когда пожилая пара выскочила из ниоткуда, явно намереваясь встать в очередь на такси, инстинкт Утахиме подсказал уступить. Годжо схватил её за запястье и потянул вперёд. — Не смей! Они разрушили экономику, не позволяй им еще и лезть без очереди! — Тебя убьёт, если хоть раз проявишь уважение к старшим? — требовательно спросила она, испытывая стыд. — О, вот она! — Годжо указал поверх голов толпы вокруг них. — Сёко! Для того, кто еще вчера категорически отказывался доверять целительнице, сейчас он определенно не показывал никаких подобных признаков, пробираясь сквозь толпу к девушке, прислонившейся к бетонному ограждению на обочине дороги. Утахиме последовала за ним чуть более размеренным шагом, наблюдая с легкой обеспокоенностью. Как только Годжо подошел к Сёко, он заключил ее в объятия. Это, вероятно, не должно было беспокоить Утахиме, если бы час назад он демонстративно не отстранился от простого прикосновения ее руки на своей. — Ты определенно выглядишь лучше, чем когда я видела тебя последний раз, — мягко сказала Сёко, слегка толкнув его в грудь, отчего он отшатнулся на шаг. Она перевела свой ироничный взгляд на Утахиме. — А ты выглядишь так, будто вот-вот свалишься. На лицо последствия нескольких дней жизни с Сатору Годжо. — Привет, Сёко, — сказала она, шагнув вперед, чтобы обнять ее более учтиво. Она уловила запах духов, смешанный с табаком, за мгновение до того, как почувствовала руку Годжо на своем плече, оттягивающую ее назад с дороги. — Поверить не могу, что ты все еще куришь, — простонал он. — Я потратил целую вечность на то эссе о раке легких. Ты что, не читала его? — То, которое ты оставил мне в своем завещании? — Сёко бросила на него взгляд, полный гримасы. — Да уж, спасибо за это. Утахиме усмехнулась. Так вот что это было. — Пойдем, нам нужно уйти от толпы, — сказала Сёко, ведя их обратно в очередь на такси. — Я видела твои фотографии, которые сегодня гуляют по интернету, Годжо. Последнее, что нам нужно, — это еще и фотографии со мной вдобавок. Я и так получаю много вопросов после того пожара… Как и Годжо, Сёко не стеснялась подрезать других, игнорировать их вежливые причитания и охания «нет, вы только посмотрите!», чтобы сесть в следующее такси, подъехавшее к обочине. Каким-то образом Утахиме оказалась посередине, как всегда, зажатая между двумя людьми, которые наслаждались большим количеством личного пространства. — Я бы очень хотела осмотреть тебя, Годжо, — сказала Сёко через Утахиме. Годжо улыбнулся ей в ответ: — Держу пари, ты об этом мечтаешь. — Не каждый день мне удаётся провести плановый медосмотр покойнику. — Утахиме уже опередила тебя. Сёко приподняла бровь, глядя на Утахиме, которая только вздохнула, стараясь не слишком сильно прислоняться к Годжо, когда такси резко повернуло направо, в поток машин. — Тебе не о чем беспокоиться, — пренебрежительно продолжил Годжо. — Все детали новые, все еще на гарантии. К тому же, у нас есть более срочные дела. — Слыхала. — Сёко сползла ниже на кожаные сиденья. — Утахиме мне сказала, но я не разделяю твоего оптимизма. Тенген не принимает необъявленных визитов. — Он захочет меня увидеть, — уверенно сказал Годжо. Взгляд Сёко метнулся к Утахиме, без слов выражая свои сомнения. — А что потом? — По одному шагу за раз, — напомнила им Утахиме. — Дойти до Звездной Гробницы, не будучи замеченным, уже достаточно сложно. — Уже проще, с тех пор как черная дыра снесла крышу, — сказал Сёко. — Теперь вся эта сторона кампуса в основном представляет собой кратер. Там никто не ошивается. Проблему создаст барьер Тенгена, но я принесла оборудование, о котором ты просила. Годжо не выглядел обеспокоенным. — Как я и сказал, он меня впустит. Сёко усмехнулась, подперев щеку костяшками пальцев. — По крайней мере, твоя бравада все еще при тебе. Должна сказать, все стало иначе с тех пор, как ты нас покинул, Годжо. Его улыбка была лукавой, передавая личную шутку. — Не мог же я позволить тебе выиграть? Она ухмыльнулась. — Победа в отсутствие оппонента — довольно пустая. Но если это действительно то, что вернуло тебя к жизни, с этого момента я, пожалуй, отступлю. Кто в силах соперничать с таким упорством? Пока Годжо смеялся, его колено покачивалось от веселья и беспокойной энергии, Утахиме смотрела прямо перед собой. Иногда с этими двумя она чувствовала себя немного третьей лишней и весьма сбитой с толку. Лучше было проигнорировать это. Сёко знала Годжо так же долго, как и Утахиме, но они учились в одном классе и всю жизнь шутили друг с другом. По какой-то причине непринужденный стиль Сёко просто лучше сочетался с бурностью Годжо. Даже если Сёко не обладала навыками сражения, Годжо никогда не проявлял недостатка уважения к её способностям. Он никогда не называл её слабой. И всё же он пришёл домой к Утахиме, а не Сёко. Словно почувствовав её отчужденность, рука Сёко скользнула, чтобы схватить руку Утахиме и потянуть к себе на колени. Она сжала её, когда они обменялись взглядами. Это была своего рода успокаивающая улыбка, которая сказала Утахиме, что Сёко в любой день выберет её сторону, а не сторону Годжо. — Теперь все определенно станет интереснее, как думаешь? — спросила её Сёко.

***

Сентябрь 2005 г. Сёко Иейри была классной девчонкой. Её уже исключили из одной школы до поступления в токийскую магическую школу, и хотя она утверждала, что изменила свои привычки с тех пор, как покинула компанию людей с «плохим влиянием», которых она называла друзьями, большую часть своего первого семестра она выслушивала крики Яги-сэнсэя за неправильную длину формы или курение между уроками. То, что она только пожимала плечами и смотрела перед собой, когда её ругали, закрепило за ней статус своего рода кумира для Сатору Годжо. В тот момент она стояла под воротами Тории, покачиваясь из стороны в сторону, разговаривая с Утахиме. Одна была в школьной форме, юбка была подтянута на дюйм выше, демонстрируя миру подтянутые бедра, в то время как другая стояла жеманно, одетая в полностью консервативный наряд мико. Несмотря на их очевидные контрасты, две девушки легко разговаривали, улыбаясь и жестикулируя, обсуждая что-то, чего Годжо не мог услышать. — Я собираюсь пригласить её на свидание, — заявил Годжо в тот туманный летний день. Сидевший на ступенях храма выше него, Гето, казалось, не был впечатлен. — Я думал, ты собираешься пригласить мико, — сказал он, расслабленно обмахиваясь учебником. — С ней покончено, — резко сказал Годжо. — Она тебя отвергла, да? — Гето тихо рассмеялся. — Вот если бы ты не был таким маленьким панком? Годжо не слушал. — Держу пари, Сёко нравятся плохие парни, — сказал он, экспериментально вытаскивая рубашку из-под пояса своей формы. Он оперся локтями на ступеньки позади себя и вытянул ноги перед собой. Если Сёко случайно взглянет на них через двор, она, возможно, упадет в обморок. — Я здесь самый плохой парень, так что, думаю, у меня есть шанс. — Ты ботан, — сказал Гето с полной искренностью. Годжо откинул голову назад. Тёмные очки на его носу сползли на лоб, открыв его ярко-голубые глаза. — Скажи это мне в лицо, придурок. И Гето наклонился над ним, пока они не оказались почти нос к носу. — Ты ботан, — сказал он. — И придурок. Годжо посмотрел на него снизу вверх, с безразличием, но он почувствовал, как волосы Гето скользнули по его щеке. Он больше не стал ставить Бесконечность рядом с ним. Его дорогой покойный отец ужаснулся бы, если бы узнал… ну, многое в Годжо в те дни ужаснуло бы этого человека. Но чего Годжо боялся от Гето? Он был его зеркалом. — Кроме того, — протянул Гето, отстраняясь. — Ты определённо не её типаж. — Ой, дай-ка угадаю: ей нравятся высокие, мрачные типы, которые глотают проклятия на завтрак, — хихикнул Годжо, закинув ногу на колено, чтобы подергать ею в воздухе. — «О, я люблю парней, которые срыгивают страшных призраков!» — сказала ни одна девушка. Гето только улыбнулся. — Мне кажется, ее типаж немного более… — он замолчал, подыскивая слова, а затем, наконец, остановился на том, чтобы держать руки перед грудью, словно неся пару арбузов. Годжо уставился на него. — Я не догоняю… — Может, она шутила, но я уже спрашивал ее, кто из нас ей нравится больше… — Чувак! — взорвался Годжо, раздраженный, потому что он чувствовал, что уже проиграл. Он всегда проигрывал Гето. — …а она сказала, что, хорошо нас узнав после столького времени, проведенного вместе, она теперь решила, что хочет быть только с девушками. — Гето пожал плечами. — Так что, вот. Годжо резко выпрямился и развернулся к другу. — Она лесби! — выдохнул он. — Ты и вправду гений нашего времени, не иначе? — Я не знал, что это разрешено. — Р-разрешено? Сейчас две тысячи пятый год, ты, нацист. — Я никогда раньше не встречал лесбиянок! — запротестовал Годжо. — Что я должен ей сказать? Гето уставился на него. — Я не думаю, что есть что-то, что ты должен говорить. Ты что, всю жизнь жил в пещере? Да, почти. Годжо накрыло совершенно новое воодушевление, когда он посмотрел через двор на их одноклассницу. Она преобразилась у него на глазах. Она больше не была образцово плохой девчонкой, говорящей о парнях с одной из немногих других учениц… она была маньячкой, бесстыдно флиртующей с самой красивой девушкой в ​​колледже. К тому же Утахиме улыбалась беда как часто. — Эй, — сказал он Гето. — Как думаешь, Утахиме тоже лесби? — Ты не можешь обвинять каждую девушку, которая тобой не увлечена, в том, что она лесби, Годжо, — сказал ему Гето. Годжо больше не мог сдерживаться. — Сёко! — закричал он, заставив обеих девушек под воротами повернуться к нему лицом. — Хорош болтать с этой неудачницей и иди сюда! Гето сильно ударил его по затылку. Ни одна из девушек не отреагировала приветливо, но, обменявшись последними словами, Утахиме вышла через ворота Тории, а Сёко неторопливо направилась к парням на ступеньках. Подойдя к ним, она поставила ногу на ступеньку рядом с Годжо и вытащила из нагрудного кармана мятую пачку сигарет. — О чём вы, двое голýбок, говорили? — потребовал Годжо. Сёко закурила и выпустила дым прямо ему в лицо. Он скользнул по краю его Бесконечности, хотя только Гето мог знать, что Годжо автоматически включал свою защиту, когда кто-то подходил близко. — Ты сегодня какой-то оживленный, — пробормотала она. — Мы как раз о тебе говорили, вообще-то. — О? — Он откинулся назад, ухмыляясь. Без утруждаясь дальнейшими объяснениями, она поднесла руку к лицу, позволяя сигарете тлеть между пальцами. — У вас двоих дел больше нет? Если бы я хотела, чтобы на меня орали шовинистские идиоты, я бы тусила на стройке. — Не приравнивай меня к нему, — рассмеялся Гето. — Так о чем вы говорили? — приставал Годжо. — Назначали свидание или типа того? Первое или второе? Сёко медленно моргнула, затем посмотрела на Гето. — Ты ему сказал? Он поморщился. — Извини. Он просто немного взволнован, дай ему денёк-два, чтобы успокоиться. Она рассмеялась. — Как нагло с его-то стороны придираться к кому-то из-за ориентации, — вздохнула она, покачивая головой из стороны в сторону, словно охваченная болью в шее. Годжо совсем не заботило, что она имеет ввиду. — Итак! Ты когда-нибудь целовала девушку? — спросил он. — Ты целовала Утахиме? Глаза со смазанной тушью встретились с его. — А ты просто жаждешь это узнать. — Я действительно хотел бы, — согласился он. Это была одна из самых интересных идей, когда-либо приходивших в его подростковый мозг. Непослушная, волнующая и расстраивающая — все одновременно. — Но я уверен, что ты этого не делала. Утахиме ультраконсервативная, она никогда не пойдет на такое. — Мм, — промычала она, снисходительно улыбаясь ему. — Я могу быть довольно убедительной. — Утахиме не лесби, — сказал Годжо с некоторой уверенностью. Он вспомнил, что однажды она сказала ему, что у нее уже есть парень, хотя никто его никогда не видел. — Возможно, но почти все, по крайней мере… любопытны, — сказала Сёко, прищурившись. — Я думаю, мои шансы на успех с ней намного выше, чем твои, Годжо. — Хочешь поспорить? — спросил он, и в его глазах загорелся новый огонек. — Ой, ради всего… — Гето закатил глаза и встал, ссутулившись, чтобы присесть в более прохладном месте, где было бы меньше идиотов. Годжо смотрел, как он уходит, разрываясь между желанием последовать за ним и необходимостью пресечь это новое соперничество. — Никаких ставок с тобой я делать не буду, — сказала Сёко. — Я просто говорю, как есть. — Так и я, — сказал он. — Только не приходи потом плакаться, когда увидишь, что она без ума от меня после того, как я спасу ее от мерзкого проклятия. — Это твой ход? — спросила она, приподняв бровь. — Девушки не могут устоять перед рыцарем в сияющих доспехах. Она улыбнулась. — Думаю, тогда и посмотрим.

***

2020 г. Трудно было поверить, что все эти годы под старыми тренировочными площадками и заброшенными храмовыми комплексами на краю кампуса у них под ногами находился целый город. Она знала, что он был там. Она знала еще с лекции на втором курсе технической школы, что общество магов когда-то было настолько обширным и организованным, что поддерживало целый город, построенный вокруг барьеров Тенгена. Но видеть, как он треснул подобно яйцу, и солнечный свет проник в места, не видевшие его сотни лет, было совсем другим делом. Годжо присвистнул, когда они стояли на краю кратера и смотрели вниз. — Немного отличается от того, что я видел в прошлый раз, — сказал он, указывая на искривленный белый корень размером с секвойю в центре открытой цитадели. — Вот там и находится убежище Тенгена. — Оно так оголено, — пробормотала Утахиме. — Это только кажется, — сказала ей Сёко. — Когда спустишься туда, ты поймешь, что его барьеры так же крепки, как и всегда. — Ну, нечего тормозить, словно старушки в автобусе, давайте найдем путь вниз, — сказал Годжо. Он спрыгнул с края кратера и наполовину спустился, наполовину съехал по изломанному откосу земли, который слегка сдвинулся, а затем рухнул в пещерную полость внизу. — Думаю, я подожду здесь. Наблюдать и стоять на стреме — это больше по мне, — сказала Сёко, засовывая холодные руки в карманы своего плаща. Она с любопытством посмотрела на Утахиме, теперь, когда Годжо был почти вне пределов слышимости. — Как он? На самом деле? — В некоторых случаях, такой же, как и всегда, — тихо сказала Утахиме. — То есть… сводит тебя с ума? — А в некоторых… сам не свой. Она вздохнула, ощущая тяжесть, которая давила у нее в груди. Она была рада, что он вернулся, но это было нелегко. Так много в личности Годжо было связано с его силой, а без нее…? За последние несколько дней его бросало между замкнутостью и общительностью. В одно время: говорил ей «идти с богом», когда она просила его сопровождать ее на утреннюю зарядку; в другое: бросал кошек на ее футон, чтобы разбудить ее в 5 утра, потому что он сходил с ума от скуки и требовал, чтобы она побежала с ним. Он с нетерпением ждал этой поездки в Токио, чтобы увидеть Тенгена, но в то же время она знала, как это его напрягает. Его новая уязвимость съедала его, заставляя шарахаться от теней, заставляя его слишком стараться, чтобы все выглядело как обычно. — Если Тенген не сможет ему помочь…? — прошептала Утахиме, не в силах закончить мысль. Сёко протянула руку, чтобы сжать ее плечо. — Тебе не обязательно держать его за ручку, Утахиме. Если ты хочешь оставить его со мной и вернуться в Киото, просто скажи. Я позабочусь, чтобы он понял. Утахиме тонко улыбнулась, хотя ей было некомфортно думать о Годжо как о какой-то обузе, которую можно просто отдать, если он станет слишком неудобным. Годжо повернулся, чтобы помахать им. — Здесь есть путь вниз! Ты идёшь? — крикнул он. — Пожелай мне удачи, — сказала Утахиме Сёко, затем спрыгнула с края, чтобы съехать по сухому краю кратера. Не совсем предвидя импровизированную спелеологическую экспедицию, её сапоги на каблуках оказались не самыми подходящими для этой задачи. Им не хватало сцепления, и к тому времени, как она сползла к Годжо, она уже почти лежала на спине. — Наслаждаешься поездкой? — спросил он, наклоняясь, чтобы помочь ей подняться. — Да, мне очень понравится выковыривать осколки камней из задницы в течение следующих двух дней. Путь вниз, который он нашел, представлял собой открытую щель около одного из самых высоких зданий в подземном городе. Она могла видеть черепичную крышу десятью футами ниже и мостовые дорожки неподалеку. Годжо прыгнул первым, сбросив несколько черепиц с крыши, затем повернулся и поднял руки, предлагая помочь облегчить ее прыжок вниз. Утахиме потратила секунду, чтобы подготовиться, а затем прыгнула. Как и ожидалось, ее каблуки скользнули по плиткам, но рука Годжо на ее талии не дала ей упасть. — Ты ведешь себя очень по-джентльменски, — сухо заметила она. — Нельзя, чтобы ты здесь сломала шею, — сказал он, отпуская ее. — Думаешь, так легко вернуться к жизни? Тебе никогда не справиться. — Ха! — только и сказала она презрительно. Спуститься с крыши на дорожки было намного проще, после чего встал вопрос о том, как выбрать правильный путь. Подземный город представлял собой лабиринт балконов и стен, мостов, пересекавших узкие переулки, которые вели в тупики. — Первый барьер может сбить с толку, — сказал Годжо, ведя её по крытому переходу. — Ты же видишь Звёздную Гробницу прямо впереди, верно? Но если Тенген не открыт для посетителей, как бы далеко ты ни шёл, ты никогда не станешь ближе. — Хорош выпендриваться. Я в курсе, как работают внутренние барьеры Тенгена. — Она преподавала эти уроки, так же как и он! Её взгляд скользнул по некоторым частям города, которые лежали в разваленных обломках. Её беспокоило, насколько устойчивы некоторые из этих сооружений. — Но будем надеяться, что он настроен на беседу. Годжо внезапно остановился, наполовину войдя в тень, отбрасываемую аркадой над ними. — Я слышал, о чем вы говорили с Сёко. Она тоже остановилась. — Тогда с твоими Шестью Ушами все в порядке, — слабо пошутила она. Он не ответил ей улыбкой. — Ты можешь вернуться в Киото, если хочешь. Одна. Тебе не обязательно держать меня за руку, обещаю. Утахиме посмотрела на него. Её реакция на слова Сёко была легким негодованием, как будто он был ребенком, которого можно оставить, чтобы дать ей передышку. Неужели Годжо услышал эти слова по-другому? Он не казался расстроенным… просто зажатым. Немного смирившимся. Утахиме почувствовала нежелательную боль в сердце от редкого проблеска серьезности на его полузатененном лице. Ей не пришлось слишком долго думать над своим ответом. — Это ты не держишь мою руку, Годжо. Вспышка удивления в его темных глазах, совсем короткая, а затем тень неловкой улыбки. Догадался ли он, что она имеет в виду свое прикосновение в поезде ранее? Или что-то более характерное для их отношений, охватывающих годы. — Я не… привык нуждаться в чьей-то поддержке, вот и все. Мило. Почти трогательно. Это была фаза «горячий», но за ней всегда, всегда будет следовать «холодный». Она знала, что не стоит доверять этой неуверенной улыбке, потому что завтра он может вести себя так, будто Утахиме ничего не значит. Но сейчас она могла верить, что он хочет ее помощи. — Ты просто будешь стоять там? — спросила она его. — Невежливо заставлять тысячелетнего мага ждать. На этом более свойственная ему улыбка вспыхнула на его лице. — Хм, — признал он. — Шесть Ушей, говоришь? Хорошая шутка. Мне понравилось. Он отвернулся и пошел дальше, позволив Утахиме почувствовать, что она снова может дышать. Тенген, должно быть, был настроен на общение, поскольку они, похоже, хорошо продвинулись и вскоре оказались у изогнутой внутренней стены, которая окружала центральную гробницу с ее древним узловатым деревом. Несколько тяжелых дубовых дверей с усиленными стальными прутьями преградили им путь. — Это, должно быть, вход во владения Тенгена, — сказал он. — Он будет по ту сторону. — После тебя, — сказала она. Годжо двинулся вперед и прижал предплечье к двери, и навалился своим весом и силой, чтобы толкнуть ее. Дверь не сдвинулась с места. Сбитый с толку, Годжо отступил на несколько шагов. — Тенген! Старый ублюдок, открой дверь! Утахиме ущипнула себя за переносицу, глаза затрепетали. — Возможно, более уважительный тон… — Для этого запертого неудачника? — Его кулак стукнул по двери. — Давай, открывай! Она наблюдала, как он безуспешно толкает дверь, навалившись на нее всем своим весом, без малейшего сдвига. Неужели Тенген позволил им зайти так далеко, только чтобы заблокировать их у последнего барьера? — Вот бы сейчас мои глаза — он знает, что его барьер не выдержал бы меня, — Годжо ударил руками по двери, возможно, пытаясь дотянуться до барьера своей проклятой энергией. — Придурок. — Попроси вежливо, — отругала она. Он простонал, раздраженно отшатнувшись от двери. — Сама проси вежливо. Это у тебя лучше всех получается. Приняв терпеливый тон, который она использовала с любым учеником, начинавшим расстраиваться из-за своих неудач, она двинулась вперед. — Господин Тенген, мы смиренно просим, ​​чтобы вы впустили нас, — позвала она и подняла руку, чтобы энергично постучать в дверь... Ее кисть прошла прямо сквозь дверь, как будто она была такой же материальной, как воздух. — Эээ… Годжо резко обернулся, широко раскрыв глаза. Он рассмеялся недоверчивым, слегка истеричным смехом. — Ты серьезно? — крикнул он в дверь. Утахиме оглянулась на него через плечо. — Вежливость стоит того, — лукаво сказала она. Он подошел ближе, встал позади и потянулся через нее, чтобы так же просунуть руку в дверь — только его ладонь снова встретилась с твердым деревом. — Приглашение только для одного, я думаю, — сухо сказал он. Какое бы разочарование ни исказило его лицо, оно быстро прошло, и он заставил себя улыбнуться, глядя на нее сверху вниз. — Полагаю, я должен доверить это тебе. — Похоже, что так, — пробормотала она, опуская руку, чтобы расправить плечи. Она не притворялась, будто понимает, почему Тенген пропускает через барьер только её, когда это было испытанием для Годжо, но то, что кто-то из них был допущен внутрь, уже превзошло её ожидания. Она прекрасно осознавала, как близко Годжо стоит прямо за ней. — Пожелай мне удачи, — сказала она. — Если будет возможность, пни его по яйцам за меня? Утахиме начала понимать, почему Тенген не пускает Годжо. Она шагнула вперед, позволив темноте двери накрыть ее за долю секунды, прежде чем она вошла в… … грязный гостиничный номер. Утахиме быстро моргнула, пытаясь сориентироваться. Слева от неё были длинные окна, из которых открывался вид на город, который не мог быть возможен из подземной цитадели под технической школой магии. Если бы ей пришлось гадать, она бы пришла к выводу, что оказалась в пентхаусе высотного здания, набитом пустыми коробками из-под еды на вынос и брошенной одеждой. Молодая женщина с взъерошенными каштановыми волосами разлеглась на диване, смотря телевизор. Она подняла руку в приветствии. — Утахиме Иори, — сказала она, не потрудившись сесть. — Какой приятный сюрприз. Утахиме опустила голову и поклонилась в поясе. — Лорд Тенген, — поприветствовала она. — Ну-ну, не церемонься, — сказал Тенген, шевельнувшись ровно настолько, чтобы сдвинуть коробку с жирной пиццей с сиденья рядом с собой, похлопав по пустому месту. — Проходи, располагайся. — Я… — Утахиме заколебалась. — При всем уважении, я думаю, что вам следует поговорить с Сатору Годжо. Он как раз снаружи… — Я знаю, — сказал Тенген, пренебрежительно махнув рукой. — Сатору Годжо грезит, если думает, что я когда-нибудь приглашу его в свои владения. Даже сейчас у него все еще есть сила убить меня и своенравность, чтобы доставить мне неприятности. Но я рад иметь дело с тобой, дорогая.