Связывающие клятвы / Binding vows

Оно был сонным городком, затерянным в глубине горного хребта Рёхаку — настолько удалённым, что попасть в него или выбраться можно было только через несколько извилистых горных тоннелей. Он славился качеством родниковой воды, скромным замком, привлекавшим горстку туристов, а также серией газетных статей в нулевых, где его высмеивали как одно из самых скучных мест на земле. Это должно было быть идеальное место, чтобы затаиться, но Годжо снова умудрился устроить катастрофу — просто находясь в данном месте. — Сатору Годжо! По крайней мере, это было самое захватывающее событие в Оно как минимум за последнее десятилетие. Пока посетители с криками разбегались, Годжо моргнул, пытаясь избавиться от световых пятен в форме рекламы Макфлурри, сверкавших перед его глазами, и неохотно повернулся к двери. На пороге стояли парень и девушка — два воплощения решимости, в то время как люди продолжали вытекать из ресторана за их спинами. Годжо прищурился, затем щёлкнул пальцами в их сторону. — О, стойте-ка, я вас знаю, — сказал он, напрягая память. Ткнул пальцем в девушку: — Хикару, — затем в парня: — и Касуми. Близнецы-Рефлекторы. — Касуми, — поправила девушка. — Хикару, — поправил парень. — Не видел вас с поступления в техническую школу в… 2016? — Годжо потер подбородок. — Вы просто исчезли в одну ночь. Что случилось? Я что-то не то сказал? Близнецы холодно смотрели на него. — Нам предложили кое-что получше, — сказал Хикару. — Жаль, что вы не задержались хотя бы до первого модуля: «Как не уехать в фургоне с странными пользователями проклятий, предлагающими сладости». — Странные пользователи проклятий со сладостями…? — Касуми наклонила голову. — Кажется, это более точное описание вас в последнее время, Годжо-сэнсэй. — Да, я понял, что звучит так себе, ещё когда говорил. Слушайте, я очень устал, — вздохнул он. — И давайте не будем притворяться, что вы были моими учениками достаточно долго, чтобы у нас были такие отношения. Я вам не сэнсэй. Ресторан почти опустел — остались только ошеломлённые и невменяемые. Годжо скользнул вдоль стойки, чтобы стащить оставленный пакет картошки фри. — Не думал, что встречу вас в Оно, — пробормотал он, затолкав в рот сразу двенадцать картофелин. — Кажется, вы лишились Шести Глаз, мистер Годжо, — сказал Хикару. — И за вашу голову сейчас назначена немалая награда. — Я прекрасно осведомлён об обоих фактах, спасибо. — Он сделал вид, что внезапно осознал что-то, и театрально прижал руку к груди. — Только не говорите… что вы здесь, чтобы получить награду? Это уморительно. Он опёрся бедром о стойку и улыбнулся. Близнецы не пошевелились. — Ну что? — Годжо запихал в рот ещё одну картошку. — Я уже убил сегодня двух пользователей проклятий, не против довести счёт до четырёх. Касуми слегка наклонила голову к брату. — Он измотан, — тихо сказала она. — Посмотри на него. — Я невероятно измотан, — охотно согласился Годжо. — Думаете, это что-то меняет? Он очень надеялся, что они поведутся на блеф. Но Касуми лишь раз покачала головой и подняла руки, когда её проклятая энергия сгустилась в воздухе. — Это меняет всё. Лампы и экраны снова вспыхнули — ослепительно и резко. Годжо заслонил глаза рукой и перекатился за стойку фастфуда, укрываясь, пока светильники над головой с треском лопались, как две светошумовые гранаты. В сетчатке пылало тёмное пятно от его же руки, но он успел разглядеть, что работник ресторана съёжился рядом с ним. — Ты чего ещё тут торчишь? — прошипел он. — Я тебе свой номер не дам! Номер? — О-о! Годжо резко повернулся к телефону, болтающемуся на стене — его бросила та самая работница с зелёными волосами. Он был уверен: на другом конце провода Утахиме. Пригнувшись, он рванулся вперёд по скользкому полу, схватил трубку и прижал её к уху. — Алло? Утахиме? Но в ответ — лишь шипение и прерывистый гул разорванной линии. На полированной стали холодильников и плит он заметил, как парень-близнец движется вперёд. Это было плохо. Если он правильно помнил, способности близнецов были связаны со светом. Девушка управляла его яркостью и теплом, а техника парня работала с отражениями. Присев с трубкой, Годжо увидел, как его отражения множатся — и вот уже три копии парня-близнеца выходят из зеркальных поверхностей. Бросив трубку, Годжо откатился назад за стойку, где всё ещё замер кассир. — Прости за это, — пробормотал он, прежде чем резко дёрнул кассовый аппарат. С треском оторвавшаяся панель рассыпалась вокруг его головы дождём монет и купюр. Наконец работник рванул прочь — видимо, решив, что ему за такое не платят. Лампы снова начали мерцать. Ещё одна вспышка — и он точно ослепнет. Годжо на лету схватил горсть монет и швырнул их в потолок. Мелочь выстрелила, как из дробовика. Люминесцентные трубки лопнули по всему залу, осыпая пол осколками. Освещение тут же потускнело. Не дожидаясь, пока близнецы опомнятся, Годжо перемахнул через стойку. Остатки проклятой энергии сгустились в его правом кулаке, пока он сокращал дистанцию с девушкой. Парень — дым и зеркала. Она опаснее. Если вырубить её первой- В последний момент Касуми резко подняла телефон — вспышка камеры была направлена ему прямо в глаза. Он был слишком уставшим и не успел- Боль ударила мгновенно. Годжо отшатнулся, ослеплённый белым. Затем он уже не видел ничего, кроме красного и чёрного. Он моргнул, но это был не временный эффект. Она выжгла ему сетчатку. Он услышал, как кроссовки хрустят по осколкам стекла вокруг. Парень приближался слева. Настоящий Хикару. Его клоны не издавали бы звуков. Годжо неловко рванулся вперед, ухватил его за рубашку и ударил кулаком в лицо. Затем развернулся и швырнул близнеца в сторону — где-то с грохотом опрокинулись пластиковые стулья. — Хикару! — крикнула сестра, и это означало, что она всё ещё прямо перед ним. Он рванулся вперёд быстрее, чем она успела среагировать, схватив её за шею и запястье, всё ещё сжимающее телефон. Её испуганный вскрик пронзил его. Совсем юная. Близнецам наверняка не было и двадцати. В пятнадцать они были такими же угрюмыми подростками, когда он в последний раз видел их — оценивал как кандидатов для Токийской школы, прежде чем они исчезли под влиянием более сомнительных личностей. Наверняка это Гето тогда их переманил. — Ещё не поздно сбежать, — проговорил он, удерживая девушку. — И даже поступить в выпускной класс в Киотскую школу. Тогда я смогу научить вас, как убивать меня правильно... — Касуми! — закричал Хикару с другого конца зала. — Касуми, берегись! Годжо не успел даже подумать, что так испугало парня, как его накрыло ощущение чего-то огромного, неистово злобного, пронёсшегося мимо него в полной тишине. Касуми вырвалась из его хватки с диким воплем. Проклятие. Инстинктивно Годжо сжал кулаки, подтягивая остатки проклятой энергии, пока волосы на затылке вставали дыбом. Страх щекотал нервы. Он не видел. Не понимал, что происходит. Ещё один охотник за наградой? Он резко развернулся, пытаясь услышать угрозу. Там. Медленные шаги, дробящие стекло за спиной. Годжо выждал момент и рванулся вперёд, вкладывая в удар всю оставшуюся силу — достаточно, чтобы проломить бетонную стену. Но чья-то ловкая рука перехватила его запястье, мягко перенаправив удар в пустоту. Он потерял равновесие, развернулся — и тут же ощутил ответный удар в живот. — Твою ж... — выдохнул он, когда воздух рванулся из лёгких, а сознание поплыло. Колено подогнулось, и он понял, что теряет сознание, и ничего не может с этим поделать. В темноте звенело в ушах, сердцебиение гремело слишком громко, почти заглушая звук разворачивающейся ткани. Что-то обволокло его и стянуло. Одеяло? Простынь? Руки прижались к бокам, но поднять их было невозможно — они стали слишком тяжёлыми. Онемение расползалось по телу, и он почувствовал, как падает. Последней мыслью было лишь то, что он не хочет, чтобы все тут было залито кровью, когда ему отрубят голову. Он надеялся, что Утахиме не придется это увидеть. Он не хотел, чтобы она снова прошла через это.

_______________________________________

Громкоговоритель трещал в пустом аэропорту, разнося статику по кафе, где остывали нетронутые кофе, и багажные ленты бесцельно крутились без чемоданов. «Сатору? Ты что, забыл?» Знаком ли ему этот голос? Кажется, да, но он не мог вспомнить, где... или когда... Однако он смутно понимал — это был не его собственный голос. Это было вторжение. Что-то лишнее. Что-то, нарушающее покой — как камень, брошенный в гладь воды, поднимает рябь и волны. Он огляделся, пытаясь понять, что случилось с его сном. — Никаких сожалений, да? Ну вы и мудак, сэнсэй. В этом пустом мире, похоже, оставалась хотя бы одна душа. Девушка, пыхтя и кряхтя, тащила к стойке регистрации гору чемоданов — явно больше, чем разрешено провозить одному пассажиру. — «Приезжай в Токио», — говорил он. «Я сделаю из тебя великого мага», — говорил он. А вот что через три месяца меня убьют те, кто за вами охотился, — об этом почему-то умолчали, а, сэнсэй? — Она с силой шлёпнула последний чемодан на весы. — Наконец-то! После всего этого дерьма я просто обязана переродиться супермоделью, клянусь богом... — По крайней мере, он никогда не пытался тебя убить, — мрачно пробормотал темноволосый парень за ней, листая паспорт и посадочный талон. — Он так увлёкся боем с Сукуной, что забыл, чье тело собирался добить. Представляешь, быть настолько безалаберным, что даже Тоджи Фушигуро на фоне выглядит образцовым отцом? — Я в той очереди? — розоволосый паренёк с пиджаком на плече и ланч-боксом, полным отрезанных пальцев, озирался по сторонам. — Нет, — Годжо сделал неуверенный шаг в их сторону. — Не идите туда... не следуйте за ней. Вас двоих тут не должно быть... В следующей очереди на регистрацию он увидел ещё больше знакомых. Девушку с ожогами на всей открытой коже. Уставшего парня в белом пиджаке, вчитывающегося в табло вылетов. Молчаливого мальчика, помогающего маленькой панде дотянуться до стойки. Аэропорт постепенно наполнялся людьми. На скамейках, где минуту назад сидели его старейшие друзья, теперь расположились трое второкурсников, уничтоженных проклятием, пока он был в отъезде. Он слишком рано выдвинул их на повышение. Вокруг них толпились десятки, сотни, тысячи людей — всё ещё в тех самых Хэллоуинских костюмах, в которых они стали приманкой в ту ночь, когда их жизни отняли. И все для того, чтобы заманить его одного. Они говорили все сразу, их голоса сливались в оглушительный гул. Они всё ещё звали его по имени. Требовали, чтобы он пришёл. Требовали, чтобы он спас их, не понимая, что именно он стал причиной их гибели. И сквозь этот шум голос из громкоговорителя пробивался чётко, как нож в цель: «Тебе напомнить, Сатору?»

_______________________________________

Первое, что почувствовал Годжо — холод. Затем — шершавый, ледяной камень, касающийся щеки. Борясь с шумом в голове, он поднял руку и нащупал шею. На месте. Хорошо. Но его движение не осталось незамеченным. Рядом слышался тихий разговор двух голосов, но стоило ему пошевелиться — голоса замолкли. Он открыл глаза, но тьма оставалась абсолютной. Только по далёкому гулу машин и колючему морозному воздуху он понял, что находится где-то на улице. Рядом пульсировали два источника проклятой энергии — мощных, куда сильнее его нынешнего. «Из огня да в полымя», — тупо подумал он. Сражаться с близнецами-Рефлекторами на одном пакетике картошки — это одно, но от этих двоих несло особым уровнем. И все же они совершили ошибку, не отрубив ему голову сразу. Пока в нём теплится сознание — он не сдастся легко. Когда один из похитителей приблизился, Годжо резко поднялся, пытаясь схватить его. — Воу! — раздался возглас. — Сэнсэй! Годжо замер с занесённым кулаком. Он моргнул, но зрение не вернулось. Зато он узнал этот голос. — Сэнсэй! — повторил кто-то. — Это я! — Это... Юджи? — растерянно предположил он. — Ого, — произнёс второй голос, безошибочно принадлежавший Юте. — Кажется, он слепой. — О боже, — голос Юджи дрогнул. Чьи-то руки схватили его ладони и прижали к лицу. — Это я, Юджи, сэнсэй! Вы лишились Шести Глаз и вместе с ними зрения?! Ошеломлённый, Годжо на мгновение застыл, ощупывая лицо ученика, будто в плохой пародии на клип Лайонела Ричи. Затем резко освободил руки и шлёпнул Юджи по ушам. — Ты и вправду болван особого уровня, Юджи Итадори! — сказал он беззлобно. Юджи, кажется, это ничуть не смутило. Он просто врезался в Годжо, обхватив его так крепко, что тому на секунду перехватило дыхание. И вот это уже удивило Годжо. Порой, в нескончаемом хаосе после пробуждения под технической школой, он забывал, что события в Синдзюку, с которых как ему казалось прошло несколько недель, на самом деле произошли больше года назад. Это осознание накрыло его волной — как тогда, в библиотеке, с дрожью и слезами Утахиме. Теперь оно вернулось в крепких объятиях Юджи и его прерывистом дыхании. Годжо обнял его за плечи. — Всё в порядке, успокойся. Давно не виделись, получается, — тихо сказал он. — Хотя «виделись» — не совсем то слово. Юта, ты тоже хочешь присоединиться? Юта похлопал его по спине, сдержаннее выражая эмоции. — Рад вас видеть, Годжо-сэнсэй. — Он что, плачет? — спросил Годжо. — Ага, — подтвердил Юта. — Оу, — Годжо потёр костяшками по голове Юджи. — Не зря же ты мой любимчик. — Я буквально тут стою, — вздохнул Юта. — Годжо-сэнсэя хватит на всех! — Годжо раскинул руки, втягивая более сдержанного Юту в медвежьи объятия. — Я так вами горжусь! Спасли Мегуми. Победили Сукуну. Вытащили меня из Макдональдса. Я только что видел вас во сне, а теперь вы здесь, будто сбывшееся желание. Кажется, я сейчас расплачусь. Он замер. — Если, конечно, вы не пришли за наградой в пятьсот миллионов — тогда мне придётся вас придушить. — Его объятия слегка усилились. Парни моментально выскользнули из его хватки. — Не, всё чисто, — фыркнул Юджи. — Это Утахиме-сэнсэй нас послала. — Утахиме? — эхом повторил Годжо. — Она сказала, что вы в Макдональдсе в Оно. Знала, что Юта скопировал технику телепортации Уй Уя, вот мы и добрались быстро, — объяснил Юджи. — Хорошо, что успели. Близнецов надолго не хватило — смылись, как только увидели Рику. Но вы и правда были на пределе, раз даже Оккоцу-сэмпай вырубил вас с одного удара. — Что значит «даже»? — тихо спросил Юта. Теперь стало ясно, откуда взялась простынь, которая все ещё окутывала его. — Но как она узнала, что я в Макдональдсе в Оно? — растерянно спросил Годжо. — Я сам узнал об этом за тридцать секунд до того, как зайти туда. Иногда эта женщина его пугала. — Пользователи проклятий отслеживают вас в сети, — сказал Юта. — Они не в восторге, что вы вернулись. Устроили безумную гонку — кто последний убьёт Сатору Годжо, тот проиграл. Понимаете? — Да уж, — вздохнул Годжо. — Мы здесь в безопасности? — Я телепортировал нас на пять миль. Пока всё спокойно, но лучше убраться из Оно как можно скорее, — ответил Юта. — Да, это какая-то жопа мира, — буркнул Юджи. — И здесь пользователи проклятий, — напомнил Юта. — Ну и они тоже. — А Утахиме? — снова спросил Годжо. — Вы с ней говорили? — Ага, — кивнул Юджи. — И, как она...? — Эм... как обычно, наверное? — Юджи, похоже, не понял, о чём он. — Она серьёзная и строгая, немного пугает, но потом говорит что-то вроде «Я верю в вас» или «Я полностью вам доверяю» — и готов ради неё горы свернуть. Юта хмыкнул в знак согласия. — Да, она классная. — Классная, — повторил Юджи. Это был не совсем тот ответ, на который он надеялся. Втайне Годжо, возможно, хотел услышать, как Утахиме со слезами умоляла их спасти его, как она сожалеет об их ссоре... Но парни были правы — Утахиме действительно была такой. Она была доброй. Несмотря на то, что он втянул ее в опасность, случайно показал самые уродливые стороны своей души, игнорировал ее сообщения — она всё равно пыталась ему помочь. — Хм, — только и сказал он. — Ладно. Юта, ты не мог бы подлечить меня? — Вы ранены? — ...Я сейчас типа слепой. — Но это же из-за потери Шести Глаз? — спросил Юджи. — Нет, — сухо ответил Годжо. — Тогда, думаю, я смогу помочь, — сказал Юта. Его руки помогли Годжо подняться и сесть на камне, где он очнулся. Босые ноги скользнули по влажному гравию, сорняки щекотали пятки. Где они вообще были? Он почувствовал, как ладони Юты легли ему на спину, а затем — странное покалывание чужой проклятой энергии, проникающей в его тело. Как и с Сёко, это было странное, почти неприятное ощущение, к которому нужно было привыкнуть. Единственный раз, когда чужая энергия казалась приятной — это когда Утахиме использовала на нем свою технику. Но такова была ее природа — синхронизироваться с чужой энергией, усиливая ее, подобно двум голосам, находящим гармонию. Он знал, что другие ощущали это также — Сёко годами намекала. Пока Юта работал, Юджи уселся рядом, без умолку болтая: — ...не мог поверить, когда увидел тот стрим! Мы тогда тусили в Сиднее — там же лето сейчас — и лесные пожары просто жесть — мы как раз выслеживали проклятие огня катастрофического уровня — ну короче — и тут Тодо мне пишет: «братуха, ты должен это видеть» — потому что ваше досье обновили новыми преступлениями и, типа, наградой в миллиард иен, а я такой — стоп, но Годжо-сэнсэй же погиб год назад... И потом... Зрение постепенно возвращалось. Сначала появились размытые пятна света и тени, блеклые и неясные. Пока он слушал Юджи, силуэт подростка становился четче — розово-черный худи, шорты и сандалии, которые явно больше подходили для австралийской погоды. Загар делал многочисленные шрамы на его лице и шее еще заметнее. Их взгляды встретились, и Юджи резко замолчал, а затем широко улыбнулся: — Так-то лучше, сэнсэй. Невероятно, как сильно изменился Юджи за этот год. В последний раз Годжо видел его пятнадцатилетним подростком — сейчас ему было почти семнадцать. Может, это естественный ход взросления, а может, последствия тяжелой жизни, но детская мягкость почти исчезла с его лица. Он еще и вырос сантиметров на пять. Но улыбка осталась прежней. Годжо был рад этому. Он ответил улыбкой и снял очки. Мир стал чуть размытым и менее розовым, но лицо Юджи по-прежнему было четким — румяным, ярким, всё еще отмеченным следами Сукуны. — Немного Сукуны в тебе осталось, да? — Всего один пальчик, — Юджи показал мизинец. — Иначе его было не добить. — Поэтому ты бросил учебу? — Пришлось. Старейшины сказали, что больше нет причин откладывать мою казнь. Годжо перевел взгляд на Юту, который в ответ на немой вопрос только пожал плечами: — Нет смысла убивать их снова. В первый раз не сработало. Юта тоже изменился. Самый очевидный признак — он, похоже, устал стричься и теперь собирал волосы в хвост. Выглядел он так, будто по-прежнему не высыпался, и если он и провел столько же времени на австралийском солнце, сколько Юджи, то это никак не отразилось на его бледной коже. Так хорошо было видеть их обоих, что на мгновение Годжо потерял дар речи. Неделями он избегал своих учеников, немного боясь их реакции. Какой от него толк, сломанного и беспомощного? Как он может оправдать всю свою былую спесь и требования догнать его — теперь вылезшего из могилы, словно тень? Это должен был быть кошмар. То, что им пришлось спасать его, вытаскивать из бесконечной череды схваток, когда его силы были на исходе. А теперь держать его за руки, будто он старик, нуждающийся в опоре. И все же в сердце Годжо разливалось лишь одно чувство — радость. — Странно видеть вас без Шести Глаз, сэнсэй, — сказал Юджи, пристально глядя на него. — Теперь просто... обычные два глаза. — Ага, — Годжо криво улыбнулся. — Но зато у меня есть пара сильных учеников, которые меня прикроют. Юджи почесал нос: — Я вот всегда думал... почему их называют Шесть Глаз? Когда я впервые услышал, то представлял, что у вас под повязкой шесть реальных глаз. — Это было бы круто, — рассмеялся Годжо. — Но всё гораздо проще... Он поднял руку, автоматически переключаясь в режим учителя, и начал загибать пальцы: — Есть шесть способов видеть мир, Юджи. Физический глаз — вот как мы с тобой сейчас видим друг друга. Но есть еще небесное око, различающее атомарную структуру; око мудрости, раскрывающее суть материи и техник; конечно же, око проклятий, видящее любую энергию; дхармическое око, необходимое для воплощения Бесконечности; и не забывай око Будды, которое я впервые открыл в семнадцать. Юджи потер подбородок: — Хм. Ага. Понял. Он не понял. Годжо усмехнулся и потрепал его по волосам: — Не парься. Это просто пафосное название для глаз, которые видят очень хорошо. Он снова надел очки и осмотрелся своими обычными "двумя глазами". Только сейчас он разглядел, что они находятся на крошечном кладбище, едва ли больше, чем основание дома. Оно было огорожено бетонными блоками, вдоль дорожек пробивался чертополох. Они сидели на старой могиле с покосившимся надгробием. В этом жилом районе было тихо, вечерние огни зажигались вдали. Годжо начинал забывать, как бы мог видеть подобную картину прежними глазами. — Я думал, вы будете более расстроенным из-за глаз, сэнсэй, — бесхитростно выпалил Юджи. Годжо слабо улыбнулся: — Я вернулся немного раньше, чем ты думаешь. — Серьезно? — Наверное, около месяца, — признался он. — Потребовалось время... чтобы привыкнуть. Бои теперь даются не так легко. Каждый раз — на пределе... будто снова и снова сражаешься с Сукуной. Юджи уставился на него: — Но... вы же сегодня утром победили Кайто Араши. Годжо моргнул: — Кого? — Кайто Араши! Он же... — Юджи в отчаянии посмотрел на Юту. — Он даже не знает, кто такой Тайфун! Юта пожал плечами: — Араши взорвал тот мост только в марте, Итадори. Годжо-сэнсэй умер до этого. — Он вроде лузер какой-то, — пренебрежительно сказал Годжо. — Лузер, которого все пытались устранить почти год, — настаивал Юджи. — Чёрт возьми, сэнсэй. Вы всё ещё монстр — с глазами или без. Годжо посмотрел на своих учеников, ощущая, что что-то терзает его в глубине души. Может, это была усталость и голод, или внезапное осознание того, что его юные ученики теперь больше похожи на взрослых мужчин, а не детей. А может, дело было в том, как Юта избегал его взгляда, нервно теребя рукоять меча, который когда-то принадлежал самому Годжо, или в том, как Юджи смотрел на него — с облегчением и радостью, но и с едва уловимой тенью страха. — Послушайте, — начал Годжо. — Как бы мне ни нравилось болтать на кладбищах, я весь день дрался и бегал... Юджи вскочил на ноги. — Вам нужно поспать, сэнсэй? Мы знаем отличный пятизвездочный отель в Мали, где вы будете спать как младенец под шум океана! Или вы голодны? Оккоцу-сэмпай может прямо сейчас достать вам самые свежие круассаны из милейшей парижской пекарни! Юта встал, разворачивая простыню, перекинутую через рюкзак. Оба подростка смотрели на Годжо в ожидании указаний. Годжо откинулся назад, улыбка медленно сходила с его лица. — Знаете, я тоже очень любил своего сэнсэя, — тихо сказал он. — Он умер так бессмысленно, что иногда мне до сих пор не верится. Но если бы я встретил его сегодня... знаете, что бы я спросил? Юджи замер. — ...Что? — Я бы спросил… «Каким образом ты жив?» Юта и Юджи переглянулись, вздохнув и поежившись, как школьники, пойманные на лжи. — Вы спрашиваете меня, почему Шесть Глаз называются Шестью Глазами, но не интересуетесь, как получилось, что я жив, после того как год назад был разрублен пополам? — Годжо лукаво улыбнулся. — Вы либо совершенно не любопытны — а я знаю, что это не так — либо уже точно знаете, почему я жив. Ни один из учеников не мог теперь смотреть ему в глаза. Годжо поднялся. Парни вытянулись, но он всё ещё был на голову выше и смотрел на них сверху вниз, ожидая, кто расколется первым. — Мы здесь не при чём! — выпалил Юджи. — Я был против, клянусь! Я пытался его остановить, но он не слушал! Годжо схватил его за плечо, сжимая сильнее, чем планировал, и наклонился, чтобы поймать взгляд Юджи. — Где сейчас Мегуми? — серьезно спросил он.

_______________________________________

— Мы на месте. Утахиме проснулась медленно и неохотно. В машине было тепло и тихо, ровный гул двигателя и легкая вибрация так и манили обратно в сон. Она сонно подняла голову, осматриваясь, где же остановилась Сёко. В ночи перед ними возвышались массивные красные ворота тории, отмечающие вход в Киотскую школу магии. Лишь два фонаря у их основания освещали пустынную сельскую дорогу. — Который час? — хрипло спросила она, потянувшись за телефоном, но тут же вспомнила, что его у нее отобрали. — Далеко за полночь, — ответила Сёко. — Давай, иди внутрь и выспись как следует. День выдался долгим. А дорога — еще дольше. Утахиме бросила Сёко благодарный взгляд. — А ты? — У меня же комната в основном общежитии, — напомнила Сёко. Утахиме нахмурилась, представив холодные пустые комнаты, не готовые к нежданным гостям. — Оставайся у меня, — сказала она тоном, не терпящим возражений. Утахиме с трудом разогнула затекшее тело, ступив на тротуар, и начала подниматься по ступеням к главной аллее кампуса, пока Сёко устало плелась следом. По пути она растирала ноющие плечи. Стресс и переживания дня наконец настигли ее, оставив ощущение пустоты, но теперь она могла отдохнуть. Юта передал через Сёко сообщение, что они переправили Годжо в отель в Тояме, где он теперь в безопасности. Утахиме была рада, но ее не покидало странное чувство, что Годжо теперь вне досягаемости. Неужели она будет узнавать, где он и что с ним, только через других? Так сильно хотелось услышать его голос, что от одной мысли в груди щемило. Когда он успел оставить в ней эту пустоту, которая теперь так мучительно напоминала о себе в его отсутствие? Ее дом уже виднелся впереди. Утахиме скользнула взглядом по ряду традиционных домов матия к своему. Его было легко узнать — это был единственный дом, чьи окна светились, отбрасывая тени на вымощенную камнем дорожку. — Ты оставляешь свет включенным? — спросила Сёко. — Нет... — медленно ответила Утахиме. Из тени соседнего пустующего дома выскользнула белая кошка, тихо мурлыкнув в знак приветствия. Утахиме взглянула на Цуки, когда та потерлась о ее лодыжку и гордо направилась к входной двери, словно указывая путь. Раз Цуки не проявляла беспокойства, Утахиме решила, что причин для тревоги нет. Тем не менее, она осторожно последовала за кошкой, держа все чувства настороже, в то время как Сёко шла в двух шагах позади. Сквозь приоткрытую дверь доносились приглушенные голоса — два разных тембра, две знакомые проклятые энергии. Утахиме нажала ручку и вошла внутрь. В комнате мгновенно воцарилась тишина. В гостиной двое неожиданно вскочили на ноги. — Сэнсэй! О, и доктор Сёко! — длинные волосы Мивы раскачивались, пока девушка кланялась в глубочайших извинениях. — Сэнсэй, простите, мы ждали снаружи часами, стало так холодно, а вы говорили, что мы можем заходить, если... — Всё в порядке, Мива, — прервала её Утахиме, взгляд её прикован к юноше рядом с ученицей. — Взлом с проникновением, Мегуми-кун? — бросила Сёко через плечо Утахиме. — А Годжо говорил, что ты самый воспитанный. Утахиме не видела Мегуми Фушигуро со дня чтения завещания, но узнала это угрюмое, почти бесстрастное лицо. Сходство с тем человеком, что когда-то едва не убил Годжо, становилось всё более явным — и на мгновение ей стало не по себе. В памяти всплыли кадры с экрана Тенгена — тот чудовищный мужчина, раз за разом вонзающий в Годжо самый варварский на вид нож. — Иори-сэнсэй, — вежливо поздоровался он. — Не ожидала тебя здесь увидеть, Мегуми, — сказала она, аккуратно кладя ключи. Она сделала шаг вперед, в тепло и свет гостиной. Оба подростка были выше её, но инстинктивно посторонились. Её взгляд скользнул по котацу с двумя пустыми чашками. — Вижу, вы устроились поудобнее. — Простите, сэнсэй, — снова сказала Мива. — Я пыталась вам написать, но вы не отвечали, и мы начали волноваться... Утахиме была весьма озадачена. Она снова посмотрела на Мегуми и заметила, как он смотрит на входную дверь. — Ждёшь кого-то ещё? — тихо спросила она. Его тёмные глаза вернулись к ней. — Где... Годжо-сэнсэй? Утахиме слегка нахмурилась, обменявшись с Сёко предупреждающим взглядом. — Не представляю, почему ты думаешь, что мне известно, — ровно сказала она, направляясь к кухонной стойке за чаем. Она наполнила чайник и поставила его закипать. — Он же... жил у вас, сэнсэй? — спросила Мива. Утахиме смерила ученицу оценивающим взглядом. То, что у нее гостил мужчина, могло стать очевидным после последнего визита Мивы и Момо. Но связать это с сегодняшними событиями — это уже серьезная логическая прыть. Впрочем, продолжать притворяться бессмысленно. — Очевидно, сейчас его здесь нет, — сухо ответила Утахиме. — Жаль, что вы догадались только сегодня. Он уехал почти неделю назад. Вы опоздали. — Нет... мы знали уже давно, — неуверенно проговорила Мива. — Еще до начала семестра. — Но это... — Утахиме замолчала. Это было задолго до публикации меморандума. Сёко тихо вздохнула, прислонившись к стене и сразу же полезла в карман за электронной сигаретой. Утахиме уперла кулак в бедро, её тревога нарастала. — Не могли бы вы оба объяснить мне, откуда, черт возьми, вы знали, что Годжо жив, еще до этой недели? Взгляд Мивы резко переметнулся к Мегуми. На его лице мелькнули горе, вина и смятение, но он мгновенно взял себя в руки. — Потому что это я вернул его к жизни, — глухо проговорил он. — Пожалуйста. Иори-сэнсэй, могу я его увидеть?