Связывающие клятвы / Binding vows

ЧЕРНОВИК отчёта о деятельности Сатору Годжо Подготовлено Утахиме Иори исключительно для Высшего Совета Магов Данный отчёт составлен в соответствии с обязательствами, изложенными в Связывающей Клятве между мной, Утахиме Иори, и всеми членами Высшего Совета, заключённой 20 января 2020 года и гарантирующей мне иммунитет от преследования по обвинению в пособничестве беглому пользователю проклятий Сатору Годжо. Я подтверждаю, что содержание данного отчёта является правдивым и точным в пределах моей осведомлённости. 1.0 Понедельник, 20 января 2020 г. 1.1 После ухода из Главного штаба Совета я узнала, что Сатору Годжо был обнаружен в Оно интернет-сыщиками у меня не было никакой конкретной информации о его местонахождении, помимо уже общедоступных данных. Я попыталась дозвониться в McDonald's в Оно, но затем связалась 1.2 В течение всего понедельника у меня не было контакта с Сатору Годжо. 2.0 Вторник, 21 января 2020 г. 2.1 Рано утром во вторник я узнала, что Сатору Годжо находится в Оно в компании Юджи Итадори и Юты Оккоцу. Я кратко поговорила с ним по телефону. Разговор был коротким, поскольку Сатору Годжо всё ещё сильно зол на меня за Он подтвердил, что с ним всё в порядке. Насколько я поняла, следующим днем он планировал приехать в мой дом в Киото, чтобы встретиться с Мегуми Фушигуро.

____________________________

Утро прошло без признаков Годжо, и Утахиме начала чувствовать себя одной из тех тоскливых рыбачек, что стоят на утёсах в ожидании возвращения мужа-рыбака из моря. Когда она поймала себя на том, что мечтательно стоит в дверях своего дома, всматриваясь в улицу на случай появления беловолосых мужчин, то разозлилась на саму себя. Даже занятий не было, чтобы отвлечься — по вторникам всегда шли общеобразовательные предметы, которые вели Окна: математика, естествознание, география и прочее. Подготовка к статусу мага не означала, что подростки здесь не получали полноценного образования, но Утахиме осталась без дела — особенно после того, как Сёко бросила её, отправившись навестить школьную больницу. Вместо того чтобы часами киснуть дома, Утахиме надела самый тёплый свитер и джинсы с высокой талией, вызвала такси и отправилась в город. Прежде всего, ей нужен был новый телефон — тот, который она была твёрдо намерена хранить с большей конфиденциальностью. Чтобы всё сделать правильно, она простояла с двадцатилетним консультантом почти час, пока тот настраивал её новый аппарат. — Я хочу сохранить старый номер, — сказала она молодому человеку, кажется, уже в пятый раз. — Да, мэм, у вас останется ваш прежний номер, даже все старые настройки сохранятся. — А что будет со старым телефоном? — поинтересовалась она. — Он превратится в кирпич, — ответил парень. Увидев её недоумение, поспешно уточнил: — То есть станет бесполезен. Никто не сможет получить доступ к вашим файлам или сообщениям. — А... а можно сделать так, чтобы он ещё и взорвался? — задумчиво спросила она вслух. — Э-э... — Не сильно, чисто символически. Я слышала, некоторые телефоны сейчас так умеют. — Это... эксклюзивная функция Samsung. — Понятно. А как мне посмотреть, кто звонил мне в последние день-два? — Вы помните пин-код от голосовой почты, мэм? — У голосовой почты есть пин-код? — Она потрясла телефон перед его лицом. — Вы точно уверены, что номер тот же? — Да, мэм... — И если мне позвонят на обычный номер, звонок придёт на этот телефон, а не на старый "кирпич"? — Абсолютно точно, мэм. — А как тут зайти в даркнет? — Э-э... — А, неважно. У меня есть пара шестнадцатилеток, которые могут помочь. Выйдя из магазина и бредя по улице, Утахиме так увлеклась своим новым телефоном, что несколько прохожих вынуждены были цокать и обходить её стороной. На экране стремительно появлялись новые сообщения и голосовые. Кусакабе спрашивал, куда, чёрт возьми, она пропала вчера. Мива интересовалась, где она находится, когда вернётся и можно ли подождать в её доме, потому что ей нужно обсудить что-то важное — это сообщение было отправлено ещё прошлым вечером, до того, как Утахиме застала их с Мегуми шепчущимися у себя в гостиной. Было и сообщение от брата с просьбой посидеть с ребёнком через две недели. Как минимум четверо учеников прислали ей ссылку на запись стрима, где Годжо сражался с Кайто Араши и Дзюнко Тите. Удивило её лишь то, что общий чат студентов подозрительно молчал. Обычно там ежедневно появлялись новые сообщения, но с прошлого дня там царила тишина. Утахиме сомневалась, что им нечего обсуждать. Скорее всего, они просто перешли в другой чат, куда её не пригласили. И, как всегда, ничего от Годжо. Утахиме вздохнула и уже собиралась убрать телефон, когда раздался звук нового письма. Настроение не улучшилось, когда она увидела, что это напоминание от одного из администраторов Главного штаба: её первый отчёт о деятельности Годжо должен быть готов к концу пятницы. Рука сама потянулась швырнуть новенький телефон в ближайшую стену. Даже перед лицом бюрократического произвола Утахиме оставалась добросовестной и уже начала работу над отчётом, но задача была непростой. Нужно было найти баланс: предоставить ровно столько информации, чтобы выполнить условия связывающей клятвы и стараться избегать подробностей. Всё это было унизительно. Что Старейшины вообще надеялись сделать с её данными? Даже если бы она завтра сообщила, что Годжо раскрыл ей план их массового убийства, они всё равно не смогли бы ему помешать — пока почти каждый маг с высоким уровнем был на его стороне. Это была просто демонстрация власти. Попытка доставить ей неудобства и поставить её в неловкое положение, вынудить раскрыть секреты человека, которого они считали её любовником. Но прежде всего — жалкая попытка напомнить союзникам Годжо, где находится истинная власть. В такие моменты так хотелось, чтобы они просто... исчезли. «Боже, я начинаю думать, как он», — простонала она про себя. Телефон в руке завибрировал от входящего звонка. — Алло? — осторожно ответила Утахиме, всё ещё не веря, что её номер действительно тот же. — Утахиме? — Она сразу узнала выразительный кансайский акцент жены своего брата. — Наконец-то! Я увидела, что ты в сети — пыталась дозвониться два дня! — Потеряла телефон, только что купила новый, Чихо, прости, — непринужденно ответила она. — Всё в порядке? — О да, просто проверяю, жива ли ты ещё. Ты всё отменяешь встречи, а в прошлый раз, когда я звонила, трубку взял какой-то мужчина, — сказала Чихо. Утахиме замерла посреди улицы, снова заставив прохожих обходить себя. — Какой мужчина? — спросила она, боясь услышать ответ. — Когда я звонила на прошлой неделе, он сказал, что ты в душе. — В голосе Чихо появились игривые нотки. — Твои родители говорили, что у тебя бывал мужчина, но я не думала, что он до сих пор там — похоже, он переехал! Когда ты приведёшь его на семейный ужин? — Он не... нет, никакого ужина! — Утахиме начала паниковать. — Он просто коллега. — Фу, плохая затея, Утахиме. Не гадь там, где ешь. — Погоди, так вы же с Кенджи познакомились, когда вместе работали на винокурне! — Именно! Когда ты вынуждена торчать рядом с кем-то целыми днями, легко одурачить себя и влюбиться. А потом раз — и ты уже замужем, выдавливаешь из себя маленьких человечков, которые годятся разве что для того, чтобы наряжать их в милые костюмчики, пока ты забываешь, что когда-то у тебя была своя жизнь... Короче. Ты идёшь на коктейли в эту пятницу или всё ещё тусуешься с тем Токийским учителем? Не было никаких причин отказываться, учитывая, как складывались дела. — Конечно. Но... откуда ты знаешь, что он учитель из Токио? — Он сам сказал, — ответила Чихо. — У нас была очень долгая беседа о тебе, Утахиме. Утахиме выругалась. — Не переживай! Честно говоря, ты его, похоже, очаровала. Приводи его на ужин! Очаровала! Утахиме едва не расхохоталась. Она могла только представить, какое извращённое удовольствие Годжо получил от разговора с её невесткой. Удивляло одно — что он не похвастался этим, чтобы посмотреть на её реакцию. — Этого не будет, Чихо! Его уже нет здесь. Мы... поссорились. Сейчас почти не общаемся. — Блин, да вы весь курс отношений прошли на спидран? Ну тогда… к чёрту этого парня! Тебе всё равно не нужен тип с именем как у того террориста, взорвавшего Сибую. Годжо и имя своё назвал? — Удивлена, что он не сообщил тебе ещё знак зодиака и группу крови! — воскликнула Утахиме. — Кажется, он сказал, что Стрелец и первая группа, — подсказала Чихо. — Так что ты правильно от него сбежала. Ни разу не встречала людей с первой группой, которые не были бы ходячими ред-флагами. — Похоже, у вас и правда был очень долгий разговор. — А у тебя был очень долгий душ. Утахиме пообещала прийти на традиционные пятничные коктейли и положила трубку, слегка раздражённая тем, что Годжо продолжал подкалывать её, когда она даже не подозревала. Закончив с покупками (и прихватив себе целый ящик пива для поднятия настроения), она вызвала такси обратно. Нетерпение взяло верх — она открыла контакты Юджи и отправила смс:             Утахиме: Где он? Он едет? Она мрачно наблюдала за мелькающими сквозь тонированные стёкла улицами, пока телефон не завибрировал с ответом:             Юджи: щас в Нью-Йорке Возмущённый выдох Утахиме заставил таксиста любопытно покоситься на неё через зеркало заднего вида.             Утахиме: ВСМ?!             Юджи: Захотел американской пиццы             Утахиме: То есть он НЕ едет?             Юджи: Нет, едет! Сначала пицца. Ещё шопинг. Потом едет. И, судя по всему, совсем не торопится! Утахиме волоком дотащила пакеты до дома и начала с некоторой агрессией запихивать их в холодильник. Пиво она бережно поставила отдельно, сразу вскрыв одну банку и выйдя на веранду с видом на заросший зимний сад. Она всё ещё предавалась мрачным мыслям, когда стук в дверь заставил её осознать, что она простояла с пивом так долго, что уже минуло четыре часа дня. Заставив себя не бежать (она точно не хотела, чтобы Годжо подумал, будто она жаждет его увидеть), она неспешно открыла дверь. Было бы недостаточным сказать, что у нее возникло некоторое разочарование при виде на пороге Маки Зенин, но удивление быстро затмило досаду. — Маки?.. Чем могу помочь? Юная Зенин была крайне неоднозначным человеком — не в последнюю очередь из-за сходства с Май. Невозможно было смотреть на неё и не видеть под этими шрамами черты своей погибшей ученицы. Близняшки всегда были более похожи, чем любая из них готова была признать, и даже сейчас, со скрещенными руками на пороге, в наклоне головы Маки угадывалось что-то от сестры. — На вас лежит связывающая клятва, — заявила Маки. В это время года большинство людей кутались в тёплые пальто, но её короткая куртка была скорее рассчитана на защиту от дождя, нежели от холода. Казалось, дискомфорт её вообще не касался. Утахиме осторожно высунулась за дверной косяк, проверяя, не поджидает ли где директор Гакуганджи. — Тебе придётся уточнить, — аккуратно ответила она. — На мне в данный момент висит с полдюжины клятв... — Я подслушала кое-что у птичек, что вьются вокруг Главного штаба, — начала Маки, откидывая челку со лба. — Старейшины наложили на вас и других приближённых Сатору клятву докладывать о нём... или по крайней мере, так гласят последние «совершенно секретные» сплетни. Главный штаб всегда был слишком раздутым и неэффективным, чтобы долго хранить секреты. Утахиме неопределённо промычала: — Похоже на них. — И, ставлю на то, часть клятвы запрещает вам обсуждать её, — предположила Маки. — Интуиции обычно стоит доверять, — уклончиво ответила Утахиме. Маки одобрительно кивнула. — Где этот Идиот? Решила лично предупредить его. — Идиота здесь нет, — вздохнула Утахиме. — Хм. — Маки пожала плечами. — В новостях мелькало что-то про 365-е шоссе. Думала, он уже вернулся. Он ведь здесь живет, да? Так он мне сказал. — Должен появиться скоро. Юджи и Юта его привезут. — Юта? — Маки моргнула, слегка прочистила горло. — Пожалуй, могу задержаться, пока они не приедут. — Неужели? — Утахиме поразила наглость девушки, но она любезно отступила, когда та шагнула вперёд. Создавалось впечатление, что Маки привыкла, чтобы перед ней расступались. Войдя внутрь, Маки скинула обувь и замерла на пороге гостиной: — Здесь уютно, Утахиме. — Спасибо. — Без излишеств. — ...спасибо. — Утахиме направилась на кухню. — Принести тебе напиток? Маки заметила почти пустую бутылку пива на столе. — Асахи есть? — Сколько тебе лет? — многозначительно спросила Утахиме. Получив в ответ молчание, она потянулась за чайником. — Тогда надеюсь, тебе нравится зелёный чай. Пока вода закипала, в дверь снова постучали — на этот раз быстрее. Маки опередила её, возможно ожидая увидеть Юту, и Утахиме осталось лишь прислушиваться из кухни. — Ты что здесь делаешь? — потребовала Маки. Голос Мегуми прозвучал так же удивлённо: — Я хотел спросить тебя о том же. Утахиме не забыла, что сама попросила его вернуться. — Сюда, Мегуми! У нас чай! Трое подростков проследовали на кухню. — Последнее, что я слышал, ты бросила учёбу и работаешь на Токийскую школу, Маки. Что делаешь в Киото? — Приехала повидать Сатору, разумеется. А ты? Мегуми неуверенно посмотрел на Утахиме, пытаясь понять, сколько она уже рассказала Маки. — ...то же самое. Очевидно. — Я тоже, — бодро добавила Мива. — Не то чтобы... меня спрашивали. — Где он? — спросил Мегуми у Утахиме. — Я думал, он уже будет здесь. — Скоро, наверное, — ответила Утахиме, насильно вкладывая в голос беззаботность. — Чай? Пока все рассаживались за котацу, Тайо ловко пробирался между гостями, останавливаясь рядом с каждым, чтобы проверить, окажут ли ему должное почтение. Первым делом он подошёл к Маки, но та его не заметила — её внимание было полностью сосредоточено на Мегуми. — Как ты узнал, что он жив? Надеюсь, не через juju-net... Я велела ему самому сообщить тебе. Он обещал. — Ну... — Мегуми замялся, — Погоди, ты уже говорила с ним? Ты знала, что он жив, до всей этой истории с juju-net? Тайо подошёл к Мегуми, но тот лишь рассеянно почёсал его между ушей. Напряжение буквально исходило от него волнами. Кот быстро юркнул под одеяло и выбрался с другой стороны стола, появившись у локтя Мивы. — О! Привет, Тайо! — ласково потрепала его Мива. — Ты стал таким кругленьким в последнее время. — Да, — с укором сказала Утахиме. — Похоже, кто-то из школы подкармливает его за моей спиной. Мива криво усмехнулась: — Стукачей не жалуют, сэнсэй. Утахиме приподняла бровь — её самое грозное оружие против учеников. — Это Панда, — мгновенно сдалась Мива. Это объясняло, почему, когда в дверь снова постучали, Тайо бросился открывать быстрее Утахиме. Она распахнула дверь и вздохнула, увидев миниатюрного панду в детском пальто и Тоге Инумаки с полосатой маской-шарфом, закрывающей нос, и огромной упаковкой газировки под мышкой. — Хо! Тайо! — приветствовал их Панда. — И Утахиме. — Тунец, — поднял руку в приветствии Тоге. Утахиме с подозрением посмотрела на упаковку газировки и скрестила руки: — И что вам двоим нужно? — ровным тоном спросила она. — Разве не здесь проходит вечеринка в честь возвращения Сатору Годжо? — поинтересовался Панда. — Определённо начинает на это походить, — пробурчала Утахиме. — Кто вам сказал? Маки позвала из комнаты, услышав их голоса: — Панда! Тоге! Идите сюда! Панда ахнул и пролез между ног Утахиме: — Маки! Маки! Тоге, чуть более вежливо, шагнул вперед и протянул упаковку с газировкой с легкой улыбкой. Утахиме с подозрением посмотрела на подношение. — Кто велел вам принести это? — спросила она. Тоге слегка покачал головой: — Хлопья... Утахиме еще не до конца разобралась в манере речи Тоге, но могла сделать весьма обоснованное предположение о происходящем. Она впустила его, заметив, что остальные ученики встретили появление газировки куда более восторженно, чем ее зеленый чай. — Тебя так долго не было — нужно приезжать чаще! — воскликнул Панда, наполовину повиснув на руке Маки. — Ну сейчас я здесь! — прорычала Маки, высвобождаясь. — И я думала, ты уже подрастешь! Почему ты все такой же мелкий? — Мне кажется, он специально остается маленьким, — поделилась наблюдением Мива. — Так ему большее сходит с рук. — Неправда! — возмутился Панда. — Попробуй-ка отрастить новое тело после обезглавливания — посмотрим, как быстро у тебя получится! За столом началась пересадочная гимнастика, чтобы освободить место новоприбывшим. Утахиме направилась в спальню за дополнительными подушками для своих незваных гостей, когда дверной звонок раздался снова. — Что еще?! — крикнула она. Мива уже бросилась открывать, и в прихожей раздался голос Момо: — Почему все здесь? — жалобно спросила она. — Я видела Инумаки с кучей газировки. Это что, вечеринка, на которую меня не позвали? — Заходи давай, — позвала Утахиме, осознавая, что битва уже проиграна. — Я привела Камо, — крикнула в ответ Момо. Утахиме вышла обратно к двери, чтобы увидеть, что Момо действительно где-то нашла и притащила Норитоси Камо. — Ты не можешь просто так его приводить! — возмутился Панда. — Он же больше здесь не учится! — Как и он, — парировал Камо, кивнув в сторону Мегуми. Мегуми молча отхлебнул чай. — Неважно, — сказала Утахиме, похлопав Камо по плечу. — Тебе рады здесь, как и всем остальным. Её небольшая гостиная становилась всё шумнее, и пары дополнительных подушек явно не хватало. Утахиме подняла студентов и заставила их помочь раздвинуть двери в спальню пошире, затем принести низкий туалетный столик, чтобы расширить котацу. Когда Момо заметила на полке жёлтую колонку Clova и cказала ей включить музыку, Утахиме осознала — вечеринка официально началась. — Вау, сэнсэй, — сказала Момо, слушая плейлист, оставшийся с прошлого включения Clova. — Вы, оказывается, фанат BlackPink. Утахиме проигнорировала её, сосредоточившись на Камо. Она пыталась поймать его вот уже год. — Я просто говорю, — наклонилась она через стол, чтобы её было слышно, — у тебя оставался всего один год — жаль, что ты бросил учёбу. Почему бы не восстановиться в сентябре? Ты будешь в одном потоке с Мивой, Пандой и Тоге. — Я просто приехал навестить Нисимию, сэнсэй, — ответил он. — Просто подумай, — настаивала она, — один год — и полная квалификация. Тебе даже не обязательно быть магом, если не хочешь, но хотя бы двери будут открытыми... Её слова потонули в взрыве смеха Момо, которая реагировала на шутку Панды. Барабанные перепонки Утахиме едва не пострадали. — Сэнсэй, а еда у вас есть? — спросила Мива. — Странно устраивать вечеринку без еды, — заметил Панда. — Это не вечеринка! — раздражённо воскликнула Утахиме. — Вы все сами себя пригласили. — То есть еды нет? — вздохнула Момо. Начался новый спор — ученики наперебой предлагали друг друга в качестве добровольцев за снеками. Утахиме покачала головой, ошеломлённая, но тут заметила, как Мегуми тихо поднялся из-за стола и вышел в сад через раздвижные двери. Взгляд Мивы последовал за ним, но если кто-то ещё и обратил внимание, то лишь из-за холодного воздуха, ворвавшегося в комнату. — Что с ним? — театрально прошептала Момо. — Он не проронил и двух слов, — согласилась Маки. — Не обращайте внимания, — коротко сказала Утахиме, поднимаясь и выходя на веранду. Она прикрыла за собой дверь, почти радуясь холодному тихому воздуху. Мегуми стоял в нескольких метрах, прикуривая слегка помятую сигарету. — Ай-ай-ай! — Утахиме выхватила её у него из рук. — В моём доме — мои правила. Никакого курения и выпивки для несовершеннолетних. Мегуми тяжело вздохнул, его дыхание превратилось в пар на холодном воздухе, пока он смотрел в темнеющий сад. — Я знаю, это не идеально, — мягко сказала она. — Я не могу их всех выгнать... они тоже хотят его увидеть. — Я знаю, — ответил он, звуча почти безразлично. — Думаю, это всё равно его рук дело. — Ага, — вздохнула она. — Ты, наверное, прав. За спиной раздался глухой удар и смех — возможно, кто-то швырнул Панду через комнату. Утахиме будет впечатлена, если к утру ничего не будет разбито. — Возвращайся внутрь, — сказала она Мегуми. — Можно мне минуту? — попросил он. — Я так великодушна, что дам тебе две. Но не оставляй меня одну с ними надолго. Он нехотя фыркнул, и Утахиме повернулась, чтобы вернуться внутрь, как вдруг в дверь снова постучали. Она не смогла сдержать стон. — Видимо, подъехал цирк-шапито, — сухо сказала она. Её рука коснулась раздвижной двери, как вдруг изнутри раздались крики: — Итадори! — Это Юджи! — Это пицца! Утахиме распахнула дверь и увидела, как студенты ринулись к Юджи, влетевшему в комнату с охапкой коробок пиццы. Судя по английским надписям на упаковке, они были прямиком из Нью-Йорка. И если Юджи здесь... Утахиме рванула через дом, мимо соблазнительного запаха свежей пиццы, к входной двери. Она замерла на пороге, высматривая кого-то на улице. Но там никого не было. — Юджи? — позвала она через плечо. — Где он? — Оккоцу-сэмпай может телепортировать только по одному, — ответил Юджи с набитым пиццей ртом. — Дайте ему минутку. Утахиме стояла и ждала, потирая руки от ночного холода. Всегда любопытный Тайо вышел следом и уселся на ступеньке у её ног, зевая и пытаясь лизнуть взъерошенный клочок шерсти. И вдруг — её взгляд поймал движение в темноте. Лёгкий взмах ткани, будто фокусник раскрывал занавес перед своим ассистентом — и Годжо покачнулся, появившись на мостовой посреди улицы. В животе у неё странно ёкнуло, и по телу пробежали непривычные мурашки. «Возьми себя в руки», — строго приказала она себе. — Видите? — донёсся тихий голос Юты. — Ага, только нет, — ответил Годжо. — Уши всё равно заложило. В тусклом свете он повернулся к ней, в рубашке, заправленной в серые брюки. Когда он приблизился, она разглядела очки на его лице — и тёплую улыбку. — Ах, — выдохнул он, и в голосе, и в глазах его светилась искренняя радость. — Вот ты где! Я так по тебе скучал — иди ко мне. Дыхание Утахиме перехватило, и она вцепилась в дверной косяк, будто от него зависела её жизнь. Годжо остановился в сантиметре от неё, наклонился... и подхватил Тайо на руки, пройдя мимо Утахиме в дом, неся толстого кота, как младенца. Тайо смотрел на него снизу вверх с обожанием. Утахиме осталась стоять, словно парализованная. Она медленно развернулась и смотрела, как Годжо снимает обувь, шепча слащавые глупости рыжему пухляку. Это было её наказанием? Только когда Юта вежливо пробрался мимо неё в прихожую с дружелюбным «Привет!», Годжо на секунду встретился с ней взглядом. Он отвел глаза так быстро, что она едва успела заметить, но то, что она увидела, ослабило хватку на её сердце. Она не была уверена, что именно это было, но это точно не была злость. И уж точно не безразличие. Разговоры смолкли в тот момент, когда Годжо появился в дверном проёме гостиной. Ряд ошеломлённых и задумчивых лиц уставился на него. — Боже, народ, — сказал он, снимая очки. — Кто-то умер, что ли? Реакция была мгновенной. Возгласы, ворчания и смех. Тайо пришлось укатиться в сторону, пока Годжо буквально втянули между Маки и Тоге, осыпая похлопываниями и дружескими толчками. Юджи, увлёкшись общим настроением, повис у него на спине, обхватив шею, хотя они и так провели вместе почти весь день. — Не верится, что вы правда здесь! — воскликнул Панда. — Вы смогли победить Кайто Араши! — Маки стукнула костяшками по руке Годжо. — Я за ним уже несколько месяцев охочусь. — Кого? — С возвращением, Годжо-сэнсэй! — крикнула через стол Мива. — Мы оставили вам вегетарианскую пиццу, — сказала Момо. Утахиме степенно вернулась на своё место и потянулась за банкой газировки. Пока ученики шумели и засыпали Годжо вопросами, она наблюдала за их лицами. Они были открыты, переполнены эмоциями, и за этим столом читалось одинаковое облегчение и радость. Даже самые сдержанные из них улыбались. Для них это была редкая победа после нескольких ужасных лет, и, кажется, никого не волновал цвет его глаз.

____________________________

2.2 Сатору Годжо, судя по всему, провёл утро в Нью-Йорке (США), после чего организовал вечеринку встречу с нынешними и бывшими учениками в моём доме в Киото. Считаю, что он воспользовался запланированной встречей с Мегуми Фушигуро как предлогом закатить вечеринку, чтобы заодно прояснить своё положение перед детьми подопечными. Подозреваю, он также использовал их в качестве "буфера" между мной и собой.

____________________________

Годжо усмехнулся, копаясь в карманах пальто: — Я привёз вам всем сувениры. На стол высыпались пластиковые модельки Статуи Свободы. — Водоросли, — одобрительно произнёс Тоге. — Постойте-ка, вы что, всё это время были в Штатах? Вы вообще умирали? Или это что-то типа налоговой схемы? — поинтересовался Панда, пока Юта подхватывал его, освобождая себе место рядом с Маки. — Точно не налоговая! Маки, не ожидал тебя здесь увидеть, так что возьми сувенир Утахиме, — Годжо вручил ей статуэтку с таким видом, будто он якудза, передающий взятку. — Я пришла только предупредить, что Утахиме связана клятвой со Старейшинами, — ответила Маки, равнодушно осматривая пластиковую даму. — Она обязана докладывать о вас и не может об этом говорить.

____________________________

2.3 В течение вечера Сатору Годжо был проинформирован о наложенной на меня Связывающей Клятве и необходимости отчитываться перед Советом.

____________________________

Несколько озадаченных взглядов устремились к Утахиме, в этот момент подносившей к губам банку газировки. Годжо посмотрел на неё последним — нехотя и, возможно только потому, что его игнорирование стало бы слишком заметным. Он взглянул на неё впервые с тех пор, как сел за стол. На его губах играла слегка натянутая улыбка. — Утахиме-сэнсэй всегда любила стучать на меня Старейшинам, — пренебрежительно бросил он. — Ничего нового, я... Он резко замолчал, заметив, как Утахиме постукивает пальцем по банке. Звонкий «щёлк» при каждом касании издавало нефритовое кольцо на её среднем пальце. Возможно, ей бы даже понравилось, как ухмылка соскользнула с его лица, а бледные губы вдруг потеряли дар речи, если бы не собственное громкое сердцебиение, стучавшее в ушах. — Сёко Иейри, кажется, тоже связана подобной клятвой, — продолжила Маки. Никто из учеников, похоже, не заметил, как Годжо дал сбой. — Вам стоит избегать обсуждения важных тем при Утахиме и Сёко, Сатору. Вообще, пока лучше держаться от них подальше. — Но Старейшины сейчас на побегушках у клана Годжо, разве нельзя это исправить? — заметил Панда. Годжо оторвал взгляд от руки Утахиме и схватил свою газировку. Она решила спасти его от неудобного вопроса: — Не всё так просто, — объяснила она Панде и остальным. — Клан Годжо сейчас пользуется абсолютной властью, и они не собираются возвращать её Годжо-сэнсэю. Никому из трёх великих кланов доверять нельзя. За исключением присутствующих. — Даже за исключением Норитоси? — спросил Панда. В этот момент Момо швырнула в Панду корочкой от пиццы, и тот вскочил на стол с вздыбленной шерстью, пока Тоге и Маки пытались удержать его от внезапной потасовки. Утахиме тревожно взглянула в сторону сада — Мегуми всё ещё не вернулся. — Оставьте драку на потом! — Годжо ухмыльнулся, стаскивая Панду за ухо. — Не стоит переживать из-за Старейшин. В этой комнате больше силы, чем во всём их управлении. — Это я, — ткнул себя большими пальцами Юджи. — Я и есть сила. — Честно говоря, любой из вас мог бы разобраться со Старейшинами одной левой, — сказал Годжо. — Кроме Утахиме, конечно. Она закатила глаза. Теперь было достаточно — она поднялась и направилась к раздвижным дверям, ведущим в сад. — Вы её разозлили, — донесётся чей-то шёпот за её спиной, когда она вышла и закрыла дверь. Мегуми сидел там же, где она его оставила. — Он ведь уже здесь, — сказала Утахиме, опускаясь на край веранды рядом с ним, свесив ноги над влажным мхом. — Знаю. Он играл с зажигалкой, раз за разом щёлкал ею, грея пальцы и отбрасывая танцующие тени на колени. "Он не твой", — хотела сказать она ему. "И не мой тоже". Такова была цена возвращения Сатору Годжо в этот мир — ученики, требовавшие его внимания, враги, жаждавшие его крови, и Старейшины, требовавшие его покорности. Приходилось делиться. Она помнила, что он не хотел возвращаться к этому... но она всё равно подтолкнула его. Иногда то, что правильно, поначалу не приносит радости. Но разве он не смеялся сейчас? Разве не был счастлив? За дверью слышались возбуждённые голоса, смех и споры о том, какая песня лучше подходит для "возвращения Годжо". Зазвучало начало "I Will Survive", и тут же раздался торжествующий возглас Годжо: — Да! Но кто-то быстро переключил на "Stayin' Alive", и в ответ послышался его слабый стон: — Нееет... Мегуми со вздохом щёлкнул зажигалкой. Утахиме в знак поддержки похлопала его по спине. — Я не помню отца, — неожиданно сказал он, будто её прикосновение что-то разбило внутри. — Мачеха говорила, что он ушёл, когда кончились деньги. Задержался ровно настолько, чтобы дать мне дурацкое имя и сдать на руки другой женщине. Всё, что я знаю — он был из клана Зенин. Сэнсэй всегда говорил, что расскажет мне о нём... если я спрошу. Утахиме плотнее запахнула накидку, защищаясь от холода. Руки Мегуми безвольно повисли между коленями. — Но я так и не спросил. Сначала потому, что мне действительно было всё равно. Потом... когда я начал задумываться об этом... — Он нервно провёл рукой по волосам — жест, слишком похожий на привычку Годжо, чтобы быть просто совпадением. — В моей жизни был только один человек, которому действительно было важно, чтобы я и моя сестра были в порядке. Тот, кто обеспечил нас крышей над головой, платил за всё и задавал трепку, если я пытался прогуливать школу. Тот, кто научил меня жизни и заставил поверить в себя. Кто отдал свою жизнь, чтобы спасти мою. Мне не нужно знать ни о ком другом. За их спинами музыка и голоса слились воедино, когда начался припев, и вся комната хором запела: "Ah - Ah - Ah - Ah - stayin' alive - stayin' alive", заглушая исповедь Мегуми. Голос Годжо звучал громче всех. — Но я не знаю, относится ли он ко мне так же, — Мегуми сжал зажигалку в кулаке. — Может, он интересовался мной только из-за Десяти Теней. В конце концов, он не бросился меня искать, когда вернулся к жизни... Утахиме вздохнула, ощущая тяжесть отчаяния этого мальчика. — Мегуми, ты должен знать, что одна из причин, по которой Годжо не хотел сразу всем сообщать о своём возвращении — он боялся, что это может быть не навсегда. И больше всего он боялся встречи именно с тобой. Не хотел причинять тебе ещё больше боли. Она прервалась, раздражённо простонав — из дома донеслись первые аккорды «Perfect Human» от Radio Fish, и Годжо явно вёл войну за контроль над дикими подростками-магами: — Не смейте выключать! Это моя заглавная тема! Утахиме цокнула языком. — Удивительно, что ты вырос таким нормальным. — Думаете, я нормальный? — удивился Мегуми. — По сравнению с этим идиотом? — А, ну да. Они молча слушали шум вечеринки, пока наконец Утахиме не повернулась к Мегуми: — Я рада, что ты это сделал, — прошептала она. Он поднял взгляд, слегка ошарашенный. — Что бы он тебе ни сказал, — она не отводила глаз, — я рада. Так рада. Вернуть его... это был дар, Мегуми. Музыка внезапно стала громче — раздвижные двери открылись, и тень Годжо легла на деревянный настил. Из комнаты донеслись разочарованные возгласы, но он лишь обернулся: — Да ладно, вы целый год развлекались без меня — пять минут точно протянете. Двери резко закрылись. Мегуми рядом с ней напрягся. Рука Утахиме осталась на его спине — защищающе — когда она подняла взгляд на мужчину за их спиной. Его глаза были устремлены на Мегуми, холодные и жёсткие, совсем не такие, какими были минуту назад в шумной комнате. Она вспомнила его обещание врезать Мегуми при встрече... и на мгновение её охватила тревога. — Мегуми, — его голос был гладким и холодным, как лёд. Мегуми поднялся, опустив глаза, готовый принять любое наказание. Годжо резко вздохнул, заводя руку за голову напряженного мальчика и притягивая его к себе. — Ты только посмотри на себя, — лёгкая теплота растопила лёд в его голосе. — Не думал, что снова увижу это хмурое лицо. Мегуми дрогнул, вцепившись пальцами в рубашку Годжо. Утахиме расслабилась и отвернулась. О чём она волновалась? Да, он злился по телефону, но она никогда не видела, чтобы он поднимал руку на кого-то вне боя или тренировки. Он не был похож на Йоширо. — Нет, не отстраняйся, мне нравится... — сказал Годжо. Но Мегуми всё же был застенчивым семнадцатилетним подростком и уже пытался вырваться из объятий. — Я думал, ты будешь злиться на меня. — Думаешь, я не злюсь? — Годжо приподнял бровь. — Я расскажу тебе, как я зол из-за того, какую тупость ты натворил и сколько проблем создал... Пойдём, прогуляемся. Он хлопнул Мегуми по плечу, направляя его в сад. Утахиме отодвинулась, давая им пройти. Она была готова отпустить их, радуясь лишь тому, что Годжо выбрал мягкость с мальчиком, который любил его настолько, что вернул с того света. Но когда Годжо проходил мимо, его пальцы скользнули по её рукаву, чтобы поймать её руку, стаскивая с колена. — Не думай, что я забыл и о тебе, — тихо сказал он, на мгновение задержав взгляд на нефритовом кольце, сверкавшем на её среднем пальце. Его прикосновение заставило золотую оправу сдвинуться на коже. Затем он отпустил её руку, повернувшись к Мегуми. Кожа Утахиме горела там, где он коснулся её. Наблюдая, как Годжо уводит Мегуми, склонив голову для разговора, она ощутила волну благодарности. Мегуми мог сомневаться, но сейчас ей казалось очевидным — Годжо действительно заботился о нём. Если между ними была дистанция, то такая же, какую Годжо держал со всеми. Это не значило, что ему было всё равно. Это не значило, что Мегуми должен усомниться в нем. И в этот момент осознания к ней подкралась другая мысль — настолько тихая, что она едва не пропустила её. Потому что эта мысль уже посещала её много раз раньше... когда сердце бешено колотилось при мысли о встрече с ним, или когда она слишком беспокоилась о нём. Когда в отчаянии смотрела, как Сёко отводит её окровавленные руки от его холодного тела, пытаясь объяснить, что некоторые раны неизлечимы. Я люблю его? Раньше вопрос вызывал яростное отрицание. Конечно нет. Он невыносим. Он ребячлив. Он неуважителен. Безрассуден, высокомерен и всегда везде создает проблемы. В его душе нет места никому, кроме себя и собственной силы. Такое никто не сможет полюбить. Но на холодной, темной веранде вопрос промелькнул снова... и не встретил отказа. Она не могла вспомнить свои возражения. Внутренний голос, перечислявший причины, почему любить Сатору Годжо — ошибка, молчал. Не потому что их не осталось, а потому что она, кажется, наконец поняла его. Но люблю ли я его? Палец Утахиме бессознательно крутил кольцо. Это не было радостным озарением, наполняющим сердце светом. Просто признание правды, которую она годами избегала, защищая себя. Это ничего не меняло.

____________________________

2.4 Сатору Годжо долго беседовал с Мегуми Фушигуро, но содержание их разговора мне неизвестно. И я поняла, что влюблена в него.

____________________________