Shattered Birdcage

Я отчаянно закричала, пытаясь вырваться, но хватка Сайласа безжалостна, пальцы внезапно сжали моё горло. — Не двигайся, — прорычал он мне в ухо, прижав меня своим весом к земле с неумолимой силой. Воздух выбило из лёгких, когда он сорвал остатки моей юбки, безразлично отшвырнув их в сторону. Прохладный воздух комнаты коснулся обнажённой кожи, и я вздрогнула, страх и уязвимость переплелись во мне. — Сайлас, это не ты. Пожалуйста… — Мои слова резко оборвались, когда он сорвал моё нижнее бельё, его действия говорили громче любых слов. Рыдание вырвалось из моих губ — отчаянный звук, поглощённый гнетущей тишиной комнаты. Он собирается взять меня прямо здесь, на бетонном полу клетки. Присвоить меня. И я ничего не могу сделать. Это уже не тот Сайлас, которого я знаю. — Ну и ну… это то, что ты так тщательно скрывала под своей юбкой? — в его голосе звучало что-то дикое, первобытное. Он наклонился вперёд, проводя языком вдоль моей спины, и это ощущение — странная смесь тепла и холода — заставила меня дрожать под ним. Его прикосновение словно обжигает и леденит одновременно, оставляя мурашки на коже и заставляя сердце биться чаще. — Пожалуйста, очнись! Не делай этого…! — мой голос хриплый и отчаянный, пока я беспомощно извиваюсь под ним. Мои мольбы встретились с мягким, почти успокаивающим «Тсс…», словно он пытался успокоить меня, но звук расстёгивающейся молнии стал жестоким напоминанием, что он зашел уже слишком далеко. «Это конец», — подумала я, поглощённая волной беспомощности. Могло быть и хуже, правда? Что-то большое, горячее и пульсирующее, прижалось к моей промежности. Сайлас застонал, издав низкий, первобытный звук, вызывая во мне волны ужаса и непроизвольного желания. Он сплевывает, тёплая влага попадает на мою кожу, пока он неспешно трётся своим членом между моих ягодиц. — Ты выглядела божественно в той форме, когда мы снова встретились, — прошептал он, его голос — шёлковая нить соблазна и угрозы. — Будет ли это ужасно, если я признаюсь, что мечтал разорвать тебя своим членом с того самого момента, как увидел? — Его слова сопровождаются низким смешком, который, кажется, вибрирует в моих костях. Я закрыла глаза, борясь с тёплым, влажным ощущением, которое переполняет мои чувства. «Нет, это не настоящий он», — напоминаю я себе, цепляясь за надежду, что где-то под влиянием Усилителя Безумия настоящий Сайлас всё ещё существует. Он всё ещё там, правда? Вопрос эхом звучит в моей голове, отчаянная мантра, пока я держусь за слабую надежду, что человек, которого я знаю, вернётся, что этот кошмар закончится. Но моя надежда рухнула в одно мгновение, когда я почувствовала острую, пронзающую боль между ног. Я хрипло закричала, пытаясь оторвать его руки от меня, ногтями впиваясь в его кожу. — Ты делаешь мне больно! Остановись, пожалуйста! — умоляла я, мои мольбы отчаянные и безумные. В ответ раздался стон, содержащий в себе противоречивую смесь удовольствия и раздражения, пока Сайлас пытался протолкнуть свой член глубже, вызывая жгучую боль. Я дрожала, моё тело было в агонии, нижняя часть тела пульсировала, вторжение исчезло, но боль всё ещё распространялась. Внезапно он схватил меня за бедра и дернул их вверх, заставив упереться руками в холодный пол, полностью делая меня открытой перед ним. — Тебе просто нужно немного… подготовки, — прошептал Сайлас, за его словами скрывался зловещий смысл. Прежде чем я успела возразить, его горячий язык скользнул вниз по моей промежности. Он умело работал ртом, его прикосновения — одновременно электризующие и невольно возбуждающие, зловещая точность, от которой я дрожала. Собственное тело предавало меня. — Остановись! Пожалуйста, Сайлас! — пальцы царапали пол, пока я пыталась избежать удовольствия, смешанного с болью, которую он причинял. Но мёртвая хватка на моих бёдрах была неумолима, удерживая меня на месте, он облизывал меня с первобытным голодом. Как зверь, который не ел неделями. Если он скоро не остановится, я определённо… — Эти милые звуки, которые ты издаёшь, сводят меня с ума, — прорычал Сайлас низким гортанным голосом. Я чувствовала, как его глаза скользят вверх и вниз по моей теперь уже мокрой промежности, без сомнения, желая, чтобы он был глубоко внутри меня прямо сейчас. — Напоминает звук, который издаёт кролик перед тем, как его съедят. Меня пробивает дрожь от столь пошлой фразы, сорвавшейся с его губ, прежде чем длинные влажные пальцы проникают внутрь, заставляя вскрикнуть. Язык Сайласа, горячий и настойчивый, ритмично погружается глубоко в меня, посылая волны удовольствия через всё моё тело. Его стоны сливаются в дикий, первобытный вой, пока он погружается всё глубже в сокровенные изгибы моего тела. Его язык, словно неукротимая стихия, властно исследует каждую частицу, а руки, сжимая мои бёдра, становятся всё более требовательными, почти неистовыми. Я пыталась держаться, не поддаваться, но моё тело жило своей жизнью, и я обмякла, отдаваясь удовольствию, которое доставлял Сайлас. Я скулила от злости и обиды на свое предательское тело, руки цеплялись за пол, пока я боролась с ошеломляющим удовольствием. — Не заставляй меня кончить, — умоляла я охрипшим голосом, прикусив губу до крови, чтобы заглушить стоны, которые рвались наружу. Но Сайлас нашел ту потаенную точку, ту податливую сердцевину моего существа, и одним движением разжег пламя, низвергнув меня в пучину наслаждения. Я до боли прикусила губу, отчаянно пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны, но тщетно. Волна удовольствия захлестнула меня, лишив остатков контроля. Тело била дрожь, а в холодной клетке эхом отдавались мои невольные крики, растворяясь в накатывающем приливе экстаза. Сайлас жадно собирал мои капли, его язык метался в лихорадочном танце. Его собственные приглушенные стоны и хрипы свидетельствовали о его наслаждении, когда он смаковал вкус моего оргазма. Первобытное удовлетворение читалось в каждом его движении, в том, как он, словно изголодавшийся зверь, утолял жажду моими соками. — Этот вкус… — голос звенел от жадности, с которой он слизывал капли моего удовольствия на внутренней стороне бедра. Его глаза светились от удовлетворения. Я задыхаюсь, тело всё ещё дрожит от оргазма, а мысли лихорадочно ищут выход из этой ситуации. — Твой аромат заполнил все вокруг… Это сводит меня с ума. Я больше не могу ждать. Мои мысли вновь устремились к активатору, единственной надежде на спасение. Необходимо обернуться, отыскать его во что бы то ни стало. — Сайлас, нам необходимо… — начала я, но слова замерли на губах, прерванные внезапным, обжигающим вторжением. Он вошел в меня с яростной силой, такой, что волны боли и неистового наслаждения прокатились по всему телу, смывая остатки разума. Дыхание сбилось, мир сузился до этой точки соприкосновения, где агония и восторг переплелись в едином, нестерпимом порыве. Всё остальное потеряло значение, растворившись в первобытной буре чувств, в этом безумном танце плоти и страсти. Первое вторжение отозвалось грубой, но уже привычной истомой. Он вошел, скользнув сквозь влажную податливость, раздвигая меня навстречу себе. На миг отступив, он вновь погрузился до самого основания. Пальцы, сжавшие мою талию, впились сильнее, и его тело пришло в движение, подчиняясь неумолимому ритму бедер. — Ах… больно… — я хныкаю, всем телом пытаясь вырваться из его объятий, уйти от колющих толчков. Сайлас усмехнулся, и в его голосе прозвучала тень мрачной насмешки. — Продолжай извиваться, пташка. Это только усиливает ощущения. Его слова обжигали, словно насмешка, в то время как он продолжал углубляться в меня, тело его — темница боли и похоти. Каждый толчок, неумолимый и властный, толкал меня на грань экстаза и нестерпимой муки. Крик, вырвавшийся из горла, сливался со стоном, образуя дикую симфонию плотской борьбы в холодных стенах. Я искала опору в бетонном полу, пытаясь отстраниться от реальности, но звериное рычание Сайласа, грубая сила его толчков, превращавших меня в инструмент наслаждения, не давали вырваться из этого ада. Думай! Просто думай! Бывали времена и хуже… Как переломить ситуацию? В голове загорается лампочка. Рискованно, но выбора нет… — Я ожидала чего-то большего от Хищника. Немного разочаровывает после стольких лет ожидания, Сайлас, — бросаю ему, пытаясь придать голосу уверенность, которой и в помине нет. Он на миг сбавляет темп, не останавливаясь полностью, лишь притормаживая, будто взвешивая мои слова на невидимых весах. Я невольно вздрагиваю, слыша его низкий смешок. — Неужели? Мир теряет равновесие, когда он, схватив меня, резко разворачивает и вдавливает в холодный бетон. Прежде чем я успеваю среагировать, его рука обхватывает мою шею, оказывая лёгкое давление. Недостаточно сильное, чтобы нанести увечье, но вполне достаточно, чтобы понять угрозу. В глазах Сайласа плескалась непроницаемая тьма, дикая и отталкивающая. Он склонился надо мной, словно намеревался выпотрошить мою душу одним лишь взглядом. Воспоминание о недавней встрече, когда он с улыбкой протягивал мне билеты в кино, болезненным спазмом отозвалось в груди. Тогда он казался таким безмятежным… совсем не похожим на чудовище, нависшее сейчас надо мной. — Я могу быть грубее, если ты жаждешь этого, — проворковал Сайлас, в его голосе чувствовалась зловещая ирония, а в глазах плясали опасные огоньки. — Мне доставляет удовольствие наблюдать за твоей беспомощностью, страх в твоих глазах возбуждает меня. — Его смех прозвучал низко и угрожающе, когда он с силой вонзил свой отвердевший член в мою пульсирующую от желания плоть, его хватка на моей шее оставалась непоколебимой. Властной рукой Сайлас потянулся к моей блузке, с лёгкостью разрывая ткань, обнажая мою грудь перед его голодным взглядом. Соски мгновенно затвердевают от внезапного холода, контрастирующего с жаром момента. Моя грудь подпрыгивает в такт его сильным движениям бедер, смешанное чувство боли и испуга пронизывает меня, а разум с трудом справляется с вихрем физических реакций. Мука, наслаждение и страх сплетаются воедино. Его хватка усиливалась с каждым толчком, затрудняя дыхание, и я впилась ногтями в его руку, отчаянно пытаясь вдохнуть, мои ногти оставляли следы на его коже. — Задыхаюсь… — хриплю я, голос дрожит, сердце бешено стучит, чувства переполняют меня. Вопреки моему желанию, тело откликается на грубые движения Сайласа, мышцы непроизвольно сжимаются вокруг его члена. — Нравится, да? — шепчет он, обжигая мое ухо своим дыханием. — Собираешься кончить, хотя не можешь дышать, пташка? Я бы доставил тебе это удовольствие раньше, если бы знал. С удовольствием устроил бы твой конец, любым способом. От его слов меня пробирает дрожь, но тело предает мой разум, отдаваясь удовольствию, которое он мне причиняет. Оргазм подступает, несмотря на боль и страх, доказывая извращенность игры, в которую он вовлек мое тело и разум. Неужели я действительно умру так? Неужели все усилия, вся отчаянная борьба за возможность вновь увидеть его, оказались напрасны? Это конец для нас двоих? Я ловлю его взгляд. В его глазах — безумие, ярость, дикость. Слезы подступают к горлу, душат. Мой взгляд скользит мимо его фигуры, останавливаясь на револьвере, по-прежнему закрепленном на ноге. Еще есть шанс. — Я… не позволю тебе сломить меня, — с трудом выговариваю я, не отводя взгляда. Он продолжает свои бешеные движения, но в его взгляде мелькает удивление. — Даже если тебе удастся вырваться отсюда… что, по-твоему, они сделают с тобой, когда узнают, что единственный, обладающий иммунитетом, еще и носит дитя Хищника? Мои глаза распахнулись шире от его слов, разум с трудом переваривал их смысл, зрение затуманивалось. Нет! Нет! Меня затрясло, когда зловещий смех заполнил уши, а его толчки стали быстрее и беспощаднее. — Н-не кончай в меня! Пожалуйста! — прохрипела я, голос сорвался, пока я терпела безжалостные удары. Он не слушал, ему было все равно. У него была только одна цель. Низ живота заныл и запульсировал, явный признак оргазма. Но я едва замечала это, потому что верхняя часть тела горела. Легкие словно полыхали огнем, кислород иссякал, грудь сдавливало при каждой отчаянной попытке вдохнуть. Густой, удушающий туман застилал голову, делая мысли вялыми, бессвязными, ускользающими в трещины угасающего сознания. Тело предавало меня, конечности слабели, мышцы теряли силу, пока невыносимая тяжесть не проникла в каждый сантиметр кожи. Пальцы, еще недавно царапавшие железную хватку на горле, теперь подводили, соскальзывали, не в силах бороться с давлением, крадущим воздух. Оглушительный гул нарастает, забивая все остальные звуки. Поле зрения неумолимо сужается, тьма подкрадывается с периферии, угрожая полным забвением. Невесомость опьяняет, сбивает с толку, трудно вспомнить, где я и что делаю. Тело парализовано, готово сдаться надвигающейся пустоте, чьи когти впиваются в сознание. Нет. Это не может так закончиться. Укол паники пронзает гаснущий разум, но тело остаётся неподвижным, погружаясь в бессилие. Собрав остатки сил, я пытаюсь поднять голову, посмотреть на него, взмолить, попросить, но слова застревают в горле. Смертельная хватка сдавливает шею, и сколько бы я ни старалась, ни звука не сорвётся с губ. Сайлас, кажется, не замечает ничего вокруг, взгляд затуманен, веки полуприкрыты, дыхание прерывистое – он балансирует на грани экстаза. Пальцы судорожно сжимаются и разжимаются, но он не замечает, не думает, его здесь нет. Он слишком близок к черте, слишком поглощён желанием кончить внутри меня. И тут я замечаю это. Мерцание красного, едва заметное, но неоспоримое, вспыхивает в одном из его глаз. Это едва уловимо, мимолётный проблеск цвета в красных радужках, но он есть. Мой заторможенный ум с трудом переваривает увиденное, пытаясь понять, что это значит, пока осознание не обрушивается на меня, как удар ледяной воды. Активатор!