Running on Empty

Нилу потребовалось две недели, чтобы полностью осознать, что он никогда не будет соответствовать стандартам Кевина. Каждый раз, когда он моргал, то видел вечно присутствующий взгляд неодобрения Кевина. Половину времени Нил даже не понимал, что он делает неправильно, а другую половину он знал, что не может это изменить. Он был быстр — быстрее любого из них — но скорости недостаточно. Кевин знал, что Нил неопытен, но у него не было терпения к ошибкам. Нил не хотел жалости, но он хотел чего-то — может быть, понимания того, что он пытается. Когда он наконец сдался и попросил совета у Ники, бета только понимающе улыбнулся и сказал: — Я тебя предупреждал Это никак не повлияло на и без того истощающееся терпение Нила. Не помогало и то, что он едва сдерживал себя, а тело предало его так, как он никогда раньше не испытывал. Отказ от подавляющих веществ оставил его сырым, его чувства обострились до невыносимой степени. Он просыпался каждый день с ощущением, что его кожа не подходит ему, как будто мир стал слишком острым, слишком большим. Голова постоянно болела, живот скручивало от тошноты, а инстинкты сильно били. Нил никогда не думал, что омеги могут быть такими территориальными — не такими. Он никогда не думал, что это будет так плохо. Но теперь, без подавляющих, он постоянно был на грани, его тело было готово к угрозе, которой не было. Он не мог вынести, если Эли был вне его поля зрения больше минуты. В тот момент, когда его сын отступил слишком далеко, кожа Нила покрылась мурашками, сердце забилось быстрее, мышцы напряглись, и ему пришлось бороться с непреодолимым, иррациональным желанием схватить Эли и держать его. Абстиненция с каждым днем ​​все сильнее его терзала. Голова болела, тело дергалось, чувства перегружены до тошноты. Каждый запах цеплялся за него, за сына, за его вещи, и от этого у него чесалась кожа. Он не мог с этим справиться. Не мог этого вынести. Он начал бездумно надушивать свою одежду, потирая запястья и воротник о ткань, убеждаясь, что слабый след ванили духов Эбби перекрывает все остальное. Мысль о том, что какой-то другой запах может исходить от него или Эли, заставила его желудок сжаться. Так что да, Нил облажался. Нил также чувствовал, что его месячные подкрались незаметно, неизбежность, которую он всю жизнь пытался обогнать. Он проводил часы в библиотеке, сгорбившись над компьютером, пролистывая статью за статьей, пытаясь понять, что с ним происходит. Это было жалко — изучать собственную биологию в восемнадцать лет. Но его мать никогда не баловала его в этих вещах. Ему никогда не давали возможности задавать вопросы или понимать. Единственное, что имело значение, — выживание. По-видимому, у альфа-мужчин не было матки или влагалища — в отличие от альфа-женщин, у которых мог развиться пенис. Только омеги интерсексуалы, что в медицинской терминологии называется промежуточный, по сути, имеющими и влагалище, и член. Нил винил Эбби за этот внезапный, неловкий интерес к его собственному полу. Раньше он никогда не заботился об этом, никогда не позволял себе думать об этом, но теперь он сидел в библиотеке, гугля такие вещи, как, например, как пользоваться тампоном. Что, кстати, ужасно. Мысль о том, чтобы вставить что-то внутрь себя, заставила его желудок свернуть. Это было неправильно, чуждо, как что-то, что он не должен был делать, поэтому он вместо этого довольствовался прокладками, которые дала ему Эбби. Месячные просто кошмар Поясница постоянно болела, острые спазмы расцветали внизу живота, а ноги пульсировали тупой, постоянной болью. Он был раздражительным, беспокойным, и хуже всего — у него болела грудь. Он был почти уверен, что она стала больше, и это немного пугало. Каждое утро он просыпался, готовясь к переменам, в страхе, что сегодня это наконец произойдет. У Нила никогда раньше не было менструаций. Его мать позаботилась об этом, запихивая в глотку подавляющие препараты еще до того, как у него появился шанс испытать их. Он узнал, что у омег должны быть первые месячные через неделю или две после их появления, но Нил был слишком занят бегом за свою жизнь, чтобы истекать кровью. Эта мысль ужаснула его, но он засунул ее глубоко в сознание вместе со всем остальным. Теперь имели значение только Эли и Экси. Но даже так Нил не мог спать. Он чувствовал себя слишком неуютно, слишком нервно, слишком осознавал все, и он знал, что это беспокоит Эли. Он видел это по тому, как его сын смотрел на него, сдвинув брови в тихом беспокойстве, но Нил не мог этого остановить. Он ничего не мог с собой поделать. Итак, он схватил Элая и направился на корт. Выпустить пар всегда полезно. Когда он прибыл, было около двух часов ночи. Эли дремал, прижавшись к груди, но как только Нил вошел внутрь, он понял, что он не один. Свет уже горел. Он напрягся, крепче сжав в объятиях маленькое тело Эли, а свободной рукой провел по складному ножу в кармане Затем он остановился. Его тело напряглось, дыхание перехватило, потому что запах ударил ему в лицо сразу. Кевин тренировался один. И вся злость, которую Нил питал к нему в течение последних двух недель, испарилась, как только он его увидел, потому что если Кевин был суров с Нилом, то к себе откровенно жесток. Он был беспощаден, его движения точны и неумолимы, он бросал мяч за мячом в одном и том же направлении. От него исходило разочарование, густое в запахе и очевидное напряжение в позе. Он продолжал бить в одно и то же место на стене, снова и снова, его челюсть была сжата, его дыхание было тяжелым. Нил не был уверен, что именно он делал, но он знал саморазрушение, когда видел его. Нил наблюдал за Кевином, но он знал, что он не единственный, кто наблюдает. Даже с таким приглушенным запахом, он все равно мог уловить что-то неожиданное — смесь дождя, корицы и кедра. Это было слоистое, изменчивое, незнакомое, но, несомненно, сильное. Не только запах, но и тяжесть взгляда. Нил не повернулся сразу. — Ты не поиграешь с ним? — спросил он, все еще стоя спиной к Альфе. — Нет, — раздался тихий ответ слева от Нила. Нил слегка повернул голову, скользя взглядом по пустым сиденьям, пока не остановился на Эндрю. Рубашка с короткими рукавами, серые спортивные штаны, расслабленная осанка, словно у него было все время в мире. Он выглядел спокойным. Невозмутимым. Всегда. Нил встретил его пристальный, непреклонный взгляд. — Я думаю, он бы выиграл больше, если бы ты это сделал — И? — скучающе и безжизненно ответил Эндрю. Взгляд Нила метнулся к нарукавным повязкам Эндрю. Его пальцы слегка сжались, выкидной нож в кармане стал тяжелее. Рука Эндрю поднялась, пальцы скользнули по ткани, прежде чем он схватил повязку и вытащил острое лезвие с легкостью человека, который делал это уже тысячу раз. — Это твоя медленная попытка самоубийства или у тебя на самом деле в них встроены ножны? — спросил Нил. — Да — Это не тот, которым ты пытался порезать Ники. Сколько ножей ты носишь с собой? — Достаточно, — сказал Эндрю. — Что произойдёт, когда судья застает тебя с оружием на поле? — спросил Нил — Я думаю, это немного серьезнее, чем красная карточка. Тебя, вероятно, арестуют, и они даже могут отстранить всю нашу команду, пока не решат, что могут снова доверять нам. Что потом? — Я бы скорбел вечно, — невозмутимо заявил Эндрю. — Почему ты так ненавидишь эту игру? Эндрю вздохнул, медленно и преувеличенно, как будто Нил изнурял его одними лишь вопросами. — Мне не так уж и плевать на Экси, чтобы ненавидеть его. Это просто немного менее скучно, чем жить, так что я пока смирюсь Нил нахмурился. — Тебе это не кажется забавным? — Кто-то спрашивал меня о том же самом два года назад. Мне рассказать тебе, что я ему сказал? — Эндрю не стал дожидаться ответа — Я сказал нет. Такая бессмысленная вещь, как эта игра, никогда не может быть веселой Услышать, как кто-то назвал Экси бессмысленным, было поразительно. — То есть ты просто тратишь свой талант? — спросил Нил, пытаясь понять логику, стоящую за этим. — Это комплимент? — спросил Эндрю. — Нет, просто факт, — сказал Нил — Ты мог бы стать кем-то, если бы постарался — Ты будешь кем-то, — протянул Эндрю, его улыбка была слабой, но холодной — Кевин говорит, что ты будешь чемпионом. Четыре года, и ты станешь профессионалом. Пять лет, и ты будешь в сборной. Он обещал тренеру. Он обещал школьному совету. Он спорил, пока они не одобрили тебя — Он — что? Нил уставился на него, пульс колотил в ушах. Эндрю, должно быть, лгал. Кевин не мог этого сказать. Кевин едва мог выносить нахождение с ним на одном поле. Какой смысл Эндрю говорить такую ​​очевидную ложь? Он пытался задеть Нила? — А потом Кевин наконец получил добро на подписание контракта с тобой, и ты сразу же взялся за дело, — сказал Эндрю слишком небрежным, слишком знающим голосом — Любопытно, что человек с таким потенциалом, который так веселится, который может стать кем-то, не хочет ничего из этого. Почему? Если Эндрю говорил правду, то Кевин солгал им всем. И была только одна причина, по которой Кевин пошел на такие меры — Может быть, он действительно помнил Возможно, Кевин узнал его и сказал то, что хотел, чтобы завербовать Нила. Но если это правда, что знает Кевин? Насколько хорошо он помнит то, что произошло восемь лет назад? Знает ли он имя Нила? Знает ли он, что означает это имя? — Лжешь, — наконец сказал Нил, потому что ему нужно было, чтобы это было правдой — Кевин ненавидит меня — Или ты его, — возразил Эндрю — Я не могу решить. Твои свободные концы не сходятся — Я не математическая проблема — Но я все равно тебя решу Нил крепче сжал Эли, его сердце все еще колотилось, когда Эндрю встал, сокращая расстояние между ними, пока не оказался на ступеньку выше Нила на лестнице. Нилу пришлось поднять голову, чтобы взглянуть на него. — Ты — загадка, — сказал Эндрю. — Спасибо Эндрю сунул руки в карманы, его взгляд метнулся к Эли, прежде чем вернуться к Нилу. — Нет, тебе спасибо, — сказал он-Мне нужна была новая игрушка, чтобы поиграть Тело Нила напряглось. — Я не игрушка, — отрезал он. — Посмотрим, — сказал Эндрю. Нил резко повернулся, только чтобы столкнуться лицом к лицу с Кевином. Выражение его лица было напряженным, изнуренным. — Зачем ты здесь? — спросил Кевин, снимая перчатки. — Я хотел потренироваться Кевин усмехнулся, проталкиваясь мимо него. — Как будто это тебе поможет Это было грубо. Это было пренебрежительно. Это был Кевин. И все же — Нилу нужно было это услышать. После всего, что сказал Эндрю, после того, как это дало трещину в фундаменте, Нилу нужно было поверить, что Эндрю лгал. Что Кевин ничего подобного не говорил и не делал. Что Кевин ничего не обещал. Он стоял там, ожидая, пока их запахи не выветрятся, пока пульс не замедлится, пока его разум не успокоится и не стихнет. Только тогда он, наконец, сел на скамейку запасных, обводя взглядом площадку, а его сын спал на коленях. Нил поднял мяч из ведра и стал вертеть его в пальцах. — Корт Прошептал он себе под нос, прежде чем резко встряхнуть головой. Он сжимал мяч до тех пор, пока не заболели пальцы, пока не почувствовал, как ногти жгут кожу. Он заставил себя думать — вернуться по своим следам назад. Чтобы помнить. Аризона. Невада. Калифорния. Черные песчаные пляжи, где его мать наконец сдалась. Он даже не понял, что она умирает. Она истекала кровью в Орегоне, но он не думал, что это серьезно. Он был слишком занят, защищая Элая от людей отца, пряча его, обеспечивая безопасность. Но она знала. Она знала, что истекает кровью, что не выживет, она заставила его повторить каждое обещание, которое когда-либо из него вытянула: не оглядываться, не сбавлять темп и никому не доверять. Быть кем угодно, только не собой, и никогда не быть никем слишком долго. И к тому времени, как Нил понял, что она прощается, было уже слишком поздно. Нил поднял Эли, прижал сына к груди и спрятал лицо в кудрях. Вместо этого он сжег машину. Облил ее бензином и поджег так, чтобы она обгорела до костей. Он не плакал, когда охватило пламя. Он не дрогнул, когда хоронил то, что от нее осталось. Но на следующий день, когда Эли все еще спал у него на руках, а ноги подкосились, он выблевал все внутренности и сильно трясся, словно его разум умолял тело проснуться. Он дрожал. Нил сглотнул, борясь с тошнотой, подступившей к горлу, и крепче сжал Эли. Вот почему контракт Ваймака, амбиции Кевина, слова Эндрю — все это не имело значения. Потому что в конце концов Нил оказался не таким, как они. Он был никем. Он был ничем. И так будет всегда. Корт не был предназначен для таких людей, как он. Нил переключился на снаряжение, осторожно положил спящего Элая на скамейку и тренировался до тех пор, пока у него не отказали руки — пока он больше не мог думать о Корте, Кевине, обещаниях Ваймака или своем прошлом. После душа тело Нила все еще неприятно гудело, его нервы были натянуть, а чувства перегружены. Он не мог вынести мысли о том, чтобы быть рядом с альфой — не сегодня вечером. Поэтому он отвел Элая в гостиную, устроился на диване, крепко прижав к себе сына. Одна рука надежно обхватила маленькое тельце Элая, другая сжалась под подушкой, пальцы обхватили рукоятку ножа. Он оставался таким, напряженным и нервным, пока истощение наконец не утянуло его вниз. Им удалось проспать до полудня, а потом Эли начал подталкивать его маленькими ручками и сонным голосом звать папу, пока Нил, наконец, не проснулся. Нил принял еще один душ за себя и Эли, прежде чем отправиться в квартиру Ваймака. Его ключ открыл им вход в здание, но когда он добрался до двери Ваймака, он обнаружил, что она снова открыта. Безрассудство, подумал Нил, и на секунду он задумался о том, чтобы обратиться к Ваймаку. Но потом он услышал это. Даже при слегка приоткрытой двери, яростные голоса прорезали тишину. Нил замер, напрягая уши от грубой паники в голосе Кевина. — Чёрт возьми, Кевин, я сказал, сядь! — Я не буду! — парировал Кевин. Нил едва узнал его голос. Он был искажен — искажен страхом, паникой, свернувшейся в каждом слоге. — Как ты мог позволить ему это сделать? — У меня нет права голоса в этом вопросе, и ты это знаешь. Эй! Стены сотряслись от удара. Нил крепче сжал Эли. Внутри что-то разбилось — стекло разбилось, мебель заскрипела по полу. Нил едва дышал, когда вошел внутрь, бесшумно закрыв за собой дверь. Но его усилия были напрасны. Ваймак и Кевин крушили комнату, сметая все на своем пути. — Посмотри на меня, — приказал Ваймак грубым голосом — Посмотри на меня, черт тебя побери, и дыши — Я предупреждал Эндрю, — выдохнул Кевин — Я сказал ему, что он придет за мной — Это неважно. Ты подписал со мной контракт — Он мог бы выплатить мою стипендию в мгновение ока, — отчаянно, умоляюще сказал Кевин — Ты же знаешь, он бы это сделал. Он бы заплатил тебе и забрал меня домой, а я… я не могу вернуться туда. Я не могу, не могу, не буду, я… я должен уйти. Я должен уйти. Мне следует уйти сейчас, прежде чем он придет за мной. Может, он простит меня, если я вернусь. Если я заставлю его преследовать меня больше, чем я уже сделал, он наверняка меня убьет — Заткнись, — рявкнул Ваймак — Ты никуда не пойдешь — Я не могу сказать Рико нет! — Тогда не говори ни слова, — сказал Ваймак — Держи рот на замке и позволь нам с Эндрю говорить. Да, Эндрю. Не говори мне, что ты забыл о нем — ты, по сути, его стая. У меня есть номер Бетси на быстром наборе. Хочешь, я соединю тебя с ее офисом, чтобы ты мог поговорить с ним? Хочешь сказать ему, что ты думаешь о возвращении? Тишина. Нил воспринял это как шанс войти внутрь. Кевин сгорбился на диване, согнув плечи, и выглядел более несчастным, чем когда-либо видел его Нил. Стекло было разбросано по полу, отражая полоски света. Ваймак стоял рядом, выглядя старше, чем когда-либо замечал Нил, истощение давило на него, как что-то физическое. Ваймак, должно быть, почувствовал его, потому что и он, и Кевин обернулись. Нил едва заметил. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы гладить спину Элая, чувствуя, как его сын содрогается, испуганный всем этим шумом и гневом в воздухе. — Что происходит? — спросил Нил тихим голосом. Ваймак вздохнул, потирая лицо, а Кевин схватил бутылку виски со стола и наклонил ее назад. — Что ты услышал? — спросил Ваймак. Взгляд Нила метнулся между ними, прежде чем снова остановиться на Кевине. Слишком много. — У Кевина срыв, — сказал он вместо этого, наблюдая за альфой с оттенком беспокойства. Кевин посмотрел на него. Его лицо было пустым, но голос — нет. — Рико идет — Что? — спросил Нил, его голос резок от недоверия, когда он повернулся к Ваймаку за разъяснениями. Ваймак бросил на Кевина злой взгляд, прежде чем снова посмотреть на Нила. — Эдгар Аллан подал запрос на перевод в КРЭ, и сегодня утром он был одобрен. С 1 июня они стали частью юго-восточного округа Ему потребовалось некоторое время, чтобы слова Ваймака дошли до него, но когда это произошло, у Нила перехватило дыхание. Было достаточно тяжело столкнуться с Кевином в Аризоне. Как Нил мог рисковать и встретиться с Рико? То, что Кевин его не помнил, не означало, что Рико не помнит. Нил не хотел выяснять на собственном горьком опыте, была ли у Рико лучшая память из них двоих. — Это невозможно, — сказал Нил, его голос был едва громче шепота. — Не совсем. Они единственная команда НАСС Экси в Западной Вирджинии, так что все было так же просто, как голосование и пара подписей — Это невозможно, — снова сказал Нил, на этот раз более решительно, его разум шел кругом. — Мы не можем играть с Воронами. Какой разумный совет сталкивает лучшие и худшие команды друг с другом? — Тот, кто знает, что из этого можно извлечь большую выгоду, — ровным голосом сказал Ваймак. Дыхание Нила стало поверхностным, он сжал Эли сильнее, словно от этого зависела его жизнь. Потому что так и было. Если Рико или Мориямы узнают о нем — или, что еще хуже, об Эли — спасения не будет. Нил знал, что они делают с предателями, с разочарованиями, с теми, кто думал, что сможет сбежать. Он вспомнил, как его отец работал с ними. Он вспомнил ту кровавую ночь в Восточной башне. — Для них нет ничего невозможного, — прошептал Кевин глухим, затравленным голосом — Если Рико сломал мне руку, не задумываясь, он сделает все, чтобы вернуть меня Нил вздрогнул, все его тело отпрянуло от слов Кевина. Его взгляд метнулся к левой руке Кевина — к шрамам, портящим кожу. — Это… это был несчастный случай во время катания на лыжах, — пробормотал он, осознавая ложь, которую когда-то сказал Кевин. Кевин рассмеялся. Горько, пусто и настолько лишенно юмора, что у Нила по спине пробежал холодок. Запах его феромонов, пронизанных страхом, наполнил воздух, резкий и удушающий. — Нет, — сказал Кевин — Рико сломал мне руку без клюшки. Команда знает Он поднял руку, чтобы Нил увидел, теперь доказательство было неоспоримым, и Нил снова вздрогнул. Он отступил назад, его дыхание застряло в горле, его разум закружился. Только когда Ваймак встал между ними, Нил смог дышать. — Нил, — сказал Ваймак, его голос был ровным, но в нем слышалось что-то похожее на сожаление — Я не хотел говорить тебе это так рано. Я хотел, чтобы ты успокоился и познакомился с остальной командой, прежде чем вываливать на тебя эту информацию Все тело Нила напряглось. — Сказать мне что? — выдавил он, его голос был напряжен, хватка на Эли нерушимой. Ваймак взглянул на Эли — его глаза были непроницаемы — прежде чем снова посмотреть на Нила. Аромат сожаления и страха исходил от него так сильно, что Нил снова отступил назад — Это открытый секрет для команды, — наконец сказал Ваймак — Семья Морияма разделена на две ветви: основная семья и побочная. Основная состоит из сыновей-первенцев, а побочная семья — для всех остальных. Тренер Морияма — Тетсуджи — возглавляет побочную ветвь, а его старший брат Кэнго возглавляет основную. У Кэнго двое сыновей, Ичиро и Рико. Поскольку Ичиро родился первым, он остался с Кэнго в основной семье. Рико родился вторым, поэтому Тетсуджи стал его законным опекуном, а Рико стал частью побочной семьи. Понимаешь? Нил едва успел кивнуть. — Я так думаю — Семьи не встречаются, — продолжил Ваймак — Кенго и основная семья находятся в Нью-Йорке, где Кенго является генеральным директором международной торговой компании. Однажды он передаст бизнес Ичиро. Тетсуджи и Рико получают откат от прибыли, но они считаются неважными и не имеют права голоса в каких-либо деловых решениях. Вот как Тетсуджи получил свободу учиться в Японии и развивать экси. Пока он не делает ничего, что могло бы навредить репутации семьи, он волен делать то, что ему хочется. А то, что он хочет, — это создать самую мощную и безжалостную команду в стране. Все это общеизвестно Нил посмотрел мимо Ваймака на Кевина. Голова альфы была опущена, черные волосы спутаны и свисали на лицо. Его левая рука дергалась на коленях. — Но это неправда, — заключил Нил, и его голос едва походил на собственный. Ваймак помедлил, затем снова посмотрел на Эли. — Бизнес семьи Морияма — убийства Нил бросил на него быстрый взгляд. Ваймак поднял руку, чтобы избежать любых вопросов, выражение его лица было мрачным. — Мориямы — это иммигрировавшая группировка якудза. Ты знаешь, кто такие якудза? Японская мафия. Отец Кенго привез группировку в Америку пару десятилетий назад и открыл магазин на севере. Я не знаю, чем они занимаются, и знать не хочу. Я не знаю, насколько это известно даже Кевину, поскольку он связан с Рико и побочной семьей, но Кевин знает, что основная семья использует игры Воронов в качестве прикрытия для важных встреч. Так много людей заходят и выходят из Эдгара Аллана, что это удобный способ привлечь их отдаленные контакты. У них есть VIP-залы на верхних этажах, где они заключают сделки — Они банда, — медленно сказал Нил. Ваймак кивнул, внимательно наблюдая за ним, ожидая, как он это воспримет. Но Нил едва заметил это внимание. Его мысли двигались слишком быстро, вытаскивая на поверхность вещи, которые он годами прятал. Он вспоминал последний раз, когда видел Кевина и Рико вместе. Он помнил, как они играли, спорили о работе ног, заставляли себя быть быстрее, лучше. Их игра резко остановилась, когда их позвали наверх. Никто из них еще не выступил. Если бы Нил сейчас закрыл глаза, он мог бы вспомнить каждую деталь комнаты, в которую они вошли — от тонированных окон от пола до потолка до тяжелого стола для совещаний, возвышающегося над ним. Пол был устлан ковром, но кто-то постелил брезент, чтобы собрать всю кровь. Нил наконец понял, где он был и почему. Он никогда не понимал, как они перешли от практики Экси к убийству, почему Кевин и Рико тоже были там. Но если Мориямы были бандой, это имело смысл. Отец Нила работал в Балтиморе и держал восточные порты железной хваткой. Его западная граница заканчивалась в Западной Вирджинии. Это делало его и Тетсуджи Морияму соседями, а это означало, что Кенго знал о нем. Отец Нила и отец Рико деловые партнеры. Вот почему Нилу разрешили тренироваться на стадионе Эдгара Аллана. Вот почему его мать была так напугана. Воздух наполнился запахом сожаления Ваймака, густым и удушливым, и Нил понял, что тренер все еще наблюдает за ним. — Извини, — наконец сказал Ваймак, голос его был полон колебаний — Я должен был сказать тебе раньше Нил едва удержался от смеха. — Следовало, — сказал он холодным голосом, — Ты знал, что я собираюсь принести своего р… — Он остановился, заставляя себя поправиться — Эли. Ты знал, что Элай пойдет со мной. Я не могу подвергать его опасности — Никакой опасности, — твердо заявил Ваймак — Тетсуджи и Рико — не более чем имя. Они используют его в искаженном виде, чтобы сохранить лицо перед публикой. И так уж получилось, что у нас есть то, что им нужно Живот Нила скрутило. Он метнул взгляд на Кевина. — Кевин Кевин смотрел в пустоту, его пальцы были сжаты в кулаки. — Но если они утверждают, что он больше не может играть, зачем им его возвращение? — спросил Нил. Кевин наконец посмотрел на него, его лицо было лишено эмоций, но запах кричал о чем-то более отвратительном — о чем-то вроде стыда — Из-за моего имени, — сказал он — Я обязан им своим успехом. Хозяин принял меня после смерти моей матери. Он научил меня всему, чем я являюсь сегодня. Они создали меня Хозяин. От этого имени у Нила заболел живот. — Твоя мама придумала эту игру, — сказал Нил, его голос был резким и звучал почти как гнев. Кевин резко поднял голову и уставился на него, широко раскрыв глаза — Она помогла создать ее. Она сделала себе имя. Ты не можешь дискредитировать ее работу только потому, что ты трусишь Челюсть Кевина напряглась. — Ты не можешь мне этого говорить, когда тебе не терпится сбежать. Я вижу это, знаешь Нил напрягся. Он крепче прижал Элая к себе, его руки слегка дрожали. — Это не то же самое. Мы не то же самое Слова ощущались как нож, вонзающийся ему в ребра. Произносить это вслух было хуже, чем думать. Кевин прищурился. — Из-за твоего брата? Ты не хочешь подвергать его опасности? Нил с трудом сглотнул. — Нет, — тихо признался он — Потому что ты Кевин Дэй, а я — никто Слова обожгли ему горло, но это была правда. Ваймак нахмурился, открывая рот, чтобы что-то сказать, но Нил проигнорировал его. Он встретился взглядом с зелеными глазами Кевина — такими же, какими их видел Нил в последний раз. — Не возвращайся, — сказал он, выдавливая слова — Не позволяй им сдерживать тебя. Ты обязан своим успехом себе. Не позволяй им отнять это у тебя Кевин уставился на него с непроницаемым выражением лица. Нил не стал дожидаться ответа. Он повернулся к Ваймаку. — Я никому не скажу, — сказал он. Затем он повернулся и ушел. Он не остановился, когда Ваймак позвал его по имени. Нил выбежал за дверь и спустился по лестнице, прижимая Эли к груди так крепко, что ему было больно. Нил думал, что было бы ужасно, если бы Кевин вспомнил мальчика с отцом-убийцей, но это было хуже. Возможно, Кевин вспоминал того мальчика, когда Кевин принадлежал к такой же ужасной семье. Нил не знал, что Мориямы были чем-то большим, чем просто имя, связанное с Эдгаром Алланом. Он не знал, что они были бандой. Но если они были связаны с его отцом — если они вели дела с Мясником — тогда они бы его запомнили. Балтиморский Мясник не из тех, кого легко забыть. Как и его жену, женщину, которая украла пять миллионов долларов в ту ночь, когда ее сын представился, и сбежала с единственным ребенком Мясника. Мясник годами выворачивал своих людей наизнанку, охотясь на них. Его контакты повсюду слышали об этом. Нил знал, что ему следует уйти сейчас, прежде чем его имя станет известно, прежде чем он выйдет на корт вместе с Кевином Дэем, прежде чем люди его отца уловят хотя бы слабый шепот о его существовании. Но он не двинулся с места. Он должен был это сделать. Ему это было необходимо. Но он остался из-за Эли. Потому что Нил эгоистично и глупо хотел чего-то большего для своего сына. Он хотел, чтобы у Эли был дом, детство без крови и страха. Он хотел, чтобы он вырос, не чувствуя тяжести оружия в руке и звука собственных криков, звенящих в ушах. Но чем дольше оставался Нил, тем более неосуществимой становилась эта мечта. Потому что Кевину не удалось сбежать. Кевин, со всеми его ресурсами, его властью, его именем — он все еще бежал. Он все еще оглядывался через плечо. И если Кевин не смог сбежать, какие шансы были у Нила? От этой мысли у него по коже побежали мурашки. Нил толкнул дверь на лестничной площадке с такой силой, что она ударилась о стену, резкий звук пронзил его череп. Он побежал, даже не добежав до вестибюля, грудь тяжело вздымалась, пульс отдавался в ушах, как выстрел. Прежде чем выбежать на улицу, он набрал полную скорость и помчался так быстро, что чуть не упал, но этого оказалось недостаточно. Потому что как бы быстр он ни бежал, как бы далеко он ни зашёл… — он не мог убежать от правды.