Влюблённость первой степени

Роули трусливо застонал и рухнул на бок вместе со стулом.  Верёвки на его теле натягивались сильнее от каждого движения, но глупец этого не понимал. Он думал, что сможет освободиться и сбежать. Думал, что сможет жить как прежде.  — Ты умрёшь сегодня. Просто смирись с этим.  По заброшенному складу пронёсся его надрывный стон. Роули продолжал что-то гневно мычать в повязку.  Белоснежные волосы Торфинна все перепачкались в заводской грязи, но даже этого было недостаточно, чтобы показать, каким порочным он был внутри.  — Считай до десяти. 

~*~

  Драко не любил сидеть без дела, особенно когда все вокруг были чем-то увлечённо заняты. Но сегодня выдался именно такой день.    Ранним утром по Аврорату пронеслась новость об убийстве Торфинна Роули, бывшего Пожирателя смерти. Этот высокий широкоплечий амбал с короткой стрижкой всегда пугал Малфоя на собраниях Тёмного Лорда, и Драко уж точно никогда бы не подумал, что будет сидеть в министерстве в окружении толпы мракоборцев, когда узнает о его смерти.    Приспешниками Волдеморта занимался специальный отдел, который с недавнего времени возглавлял Гарри Поттер, но здесь, в убойном, всё равно ни на минуту не стихали обсуждения.    Оно и понятно. Торфинн был не первым.    Поттер охотился за сбежавшими после битвы за Хогвартс ПСами по всей Европе, но вот уже несколько лет подряд находил вместо них свежие трупы. Кто-то явно обгонял Избранного в поисках, и этот кто-то не знал пощады, превращая подельников Лорда в отменный фарш.    Каждый раз, когда Драко открывал свежий номер «Пророка», его руки едва заметно дрожали. Он не был идейным последователем борьбы за чистоту крови и не сбегал от рук правосудия, но, если этого маньяка не поймают, рано или поздно его кишки тоже подвесят над потолком какого-нибудь заброшенного склада.    Вряд ли у такого психа существовал особенный критерий отбора, скорее была одна-единственная цель: не дать Пожирателям прожить на этом бренном свете ещё хотя бы один день.    — Ты расследовала дело Шейн Браун? — спросил Драко у Грейнджер, которая вот уже битый час не поднимала головы над бумагами.    — Да. — Она взглянула на него уставшими карими глазами. — Маглорождённую ведьму убил Лестрейндж.    — Но не было улик, так ведь?    Малфой помнил, сколько шума поднялось тогда. Всем была очевидна вина мужа сумасшедшей Беллатрисы, но мерзавец не оставил следов, а значит, мог избежать поцелуя дементора. Для таких, как он, Азкабан был пятизвёздочным отелем, так что любой другой вид наказаний, кроме смерти, общественность не устраивал.    — Какая разница, — вздохнула Грейнджер. — Он покончил с собой.    Лестрейндж повесился в съёмной квартире в Лютом за день до суда, откуда, скорее всего, вышел бы победителем.   — Но ты была рада, что всё закончилось именно так?    Драко не сомневался в отношении Грейнджер к нему. Он прекрасно видел, как гневно она смотрит на него. Но то, чего он до сих пор не мог понять, так это мотивы её ненависти: его нельзя было сравнить с ублюдком Лестрейнджем — Малфой правда пытался исправиться, влиться в систему.   — Меня не волнует его кончина. Если ты скучаешь по старому другу, мне очень жаль.    Драко не успел возразить ей — его перебил взволнованный О’Коннор:   — У нас убийство!    Они добрались до назначенного места быстрее обычного, и Грейнджер по-прежнему была с ним неразговорчива. Малфоя мучила эта неопределённость: он не привык работать в таких условиях, а Кингсли будет требовать от него результатов не меньше, чем от Гермионы. Так что хочет она или нет, им всё равно придётся сблизиться.   Портключ доставил их к роскошному особняку в центре Лондона. Отсюда до Министерства магии было от силы десять минут пешком, а значит, владелец дома явно не бедствовал.    — Кого убили? — сгорая от нетерпения, обратился Драко к Кевину, который всё это время терпеливо ждал указаний от Грейнджер.    Она была какая-то сама не своя сегодня. Притихшая и отстранённая. Может, переживала из-за провалов Поттера?    Поджав губу, О’Коннор проводил взглядом команду судмедэкспертов. Даже Малфою было очевидно, что они уже должны быть внутри вместе с остальными, но медлили.    — Мэм, — позвал её аврор.   Наконец Грейнджер перестала бездумно пялиться на окна особняка и кивнула детективу.   — Убита Фиона Маклагген, — принялся зачитывать информацию Кевин, пока они пробирались через ряд мракоборцев по коридору к месту убийства. — Двадцать четыре года, полукровка. Нигде не работала. Муж — Кормак Маклагген. Он уже ждёт нас.    Драко помнил Кормака. Высокого гриффиндорца, который метил на должность вратаря на шестом курсе и которого каким-то чудом обскакал Уизел. По понятным причинам они не особо общались во время учёбы, но Малфою было его жаль.    Он не пожелал бы смерти жены даже врагу.   Они оказались внутри небольшой гостиной, скорее всего рассчитанной на приём несильно важных гостей или сугубо личные встречи. Несмотря на глубокий вечер за окном, здесь сейчас было светло как днём благодаря огромным прожекторам, которые расставили судмедэксперты. Они освещали безжизненное тело девушки, истёкшей кровью на бархатном диване, а несколько человек в халатах кружили рядом, подмечая детали.    — Что скажешь?    Драко не сразу понял, что Гермиона обращалась к нему. Сегодня она говорила тише и менее агрессивно, оттого он периодически терялся.   — Личные мотивы? — предположил он, рассматривая множество ножевых ранений.    — Десять ударов ножом в живот, — подтвердил его слова Кевин.    — Что ещё?    Малфой сглотнул, перебарывая железный вкус крови во рту. Он первый раз находился настолько близко к трупу, и ему, мягко говоря, не нравилась такая компания. Его лоферы практически касались бордовой лужи крови на полу, и это не то, что хотелось бы вспоминать перед сном.    — Нет следов сопротивления, она доверяла убийце или…   — Спала, — закончила за ним Грейнджер, разворачиваясь на каблуках.    Этой девушке было не занимать пафоса. В облегающих чёрных джинсах, водолазке и пальто она выглядела круче любой королевы бала, насколько бы мрачным тот ни был. Драко искренне восхищала её выдержка, в частности способность носить такие высоченные туфли, когда он на обычной-то подошве не чувствовал в ногах уверенности.    Грейнджер так или иначе всегда удивляла его, даже когда бесила до невозможности.    — Кормак Маклагген пришёл домой час назад и обнаружил её здесь.    — Опроси соседей, а мы с Малфоем поговорим с ним.    О’Коннор послушно вышел из комнаты.    У Драко было в лучшем случае несколько минут, чтобы собраться с мыслями и перестать видеть умиротворённое лицо погибшей каждый раз, когда он закрывал веки. Конечно же, ничего не вышло.    Они нашли Кормака на кухне: он выглядел намного хуже погибшей жены. Бледнее трупа с красными от слёз глазами, Маклагген смотрел прямо на них не моргая. Он никак не отреагировал, увидев бывших сокурсников в их странном детективном дуэте. Скорее всего, ему было бы глубоко наплевать, даже если бы его сейчас допрашивал огромный индийский слон.   К удивлению, Грейнджер задвинула всю грубость подальше и начала с базовых вопросов, стараясь лишний раз не давить. Железная леди, которая и мокрого места не хотела оставлять от Драко вчера, вдруг превратилась в чуткую девушку, способную поддержать даже в такой ужасной ситуации.    Драко вздохнул, понимая, что разгадать загадку под именем Гермиона Грейнджер становится всё сложнее с каждой секундой, проведённой вместе.    — Она была дома одна? — спросила Гермиона, пока Кормак истерично хватался за кудрявые волосы.    — Да, одна. Я был со своим коллегой в офисе. М-мы договорились поужинать с ней сегодня вечером, но я опоздал.    Малфою было не по себе от плача взрослого мужчины по своей жене. Во Франции он никогда не общался с родственниками убитых напрямую, а здесь… Он знал Маклаггенов лично: Люциус работал с его дядей Тиверием. Это был сильный, могущественный магический род, но даже такие люди не застрахованы от потерь.    Казалось бы, простые истины, а сколько боли они несли за собой.    — У вашей жены были враги?    — Её все любили. — Кормак говорил, надрывая связки, но при этом его голос звучал всё тише и тише. Будто затухал. — Фиона добрая, она никому никогда не причинила бы зла.    Драко наклонился вперёд и осторожно коснулся кончиками пальцев локтя Грейнджер. Ему хотелось попробовать задать вопрос, но он не был уверен, что может это сделать.    — Говори, — одними губами разрешила она.    — Фиона всегда встречает вас в малой гостиной?    Кормак задумчиво отвёл глаза, припоминая факты из их уже навеки потерянной жизни.    — Нет. Она должна была быть тут. Готовить ужин. Я не знаю, что она делала там.    — Спасибо, мистер Маклагген. И ещё раз наши глубокие соболезнования.    Кормак шмыгнул носом, опуская голову, и Драко последний раз взглянул на него, перед тем как выйти за дверь: белая рубашка в полоску, обычные классические брюки и чёрные лакированные туфли с пятном на правом ботинке.    Стоп, что?    Там что, кровь?!    — Грейнджер.   Он догнал Гермиону и схватил её за руку. К счастью, она не успела уйти далеко. Грейнджер удивлённо уставилась на их сцепленные руки, пока Драко в спешке не отпустил её ладонь.    — На правом носке туфли Кормака пятно крови.    — Он обнаружил труп жены и, скорее всего, подошёл к ней вплотную.    — Всё так, но… — Малфой сглотнул, сам не веря в то, что говорит, — её одежда насквозь пропитана кровью. Если бы он касался Фионы, то испачкал бы не только обувь.    — Переоделся, чтобы не быть в крови жены? — предположила Гермиона.    — Или на одежде улики.    Она недоверчиво прищурилась, но прикусила губу от любопытства.    Как бы ужасны ни были его предположения, Драко воспрял духом от осознания, что снова смог поразить упрямую гриффиндорку. Хотя какое ему было дело?  

~*~

  Гермиона: Гарри, как ты?  

Гарри: Дерьмово. 

 

Гарри: Всё время думаю, что мне нужно было сразу ехать за Роули и не ждать утра.

  Гермиона: Ехать без подкрепления и пьяным? Ты в своём уме?  

Гарри: Я понимаю, но… все рассчитывают на меня, а какой-то маньяк выполняет за меня всю работу.

  Гермиона: Чтобы разочаровать людей, тебе нужно гораздо большее. Ты избранный Гарри Поттер, сам же говорил!  

Гарри: Иногда в это сложно поверить. 

 

Гарри: Как там Малфой?

  Гермиона: Пока полезен, дальше посмотрим.  

Гарри: Ты вчера весь вечер только о нём и говорила. И я подумал…

  Гермиона: Что ты подумал?  

Гарри: Ничего, забудь.

 

~*~

  Драко: Ты пьёшь кофе?  

Гермиона: Хочешь меня отравить, Малфой?

  Драко: Хочу начать пораньше, ты не против?  

Гермиона: Не против. 

 

Гермиона: С ванильным сиропом и без сахара.

 

~*~

  — Не думал, что ты согласишься встретиться так рано, — честно признался Драко.    — Я плохо сплю, так что разницы нет.    Грейнджер приняла от него стаканчик с кофе и сделала щедрый глоток.    Можно ли считать этот жест сигналом положительной динамики в их отношениях? Она даже не пошутила о яде. Второй раз…   — Понимаю. За прошлую неделю я проспал суммарно около двадцати часов. Так себе занятие, когда тебе снится огромная змея, — поделился он.    — Нагайна?    Даже от одного имени захотелось съёжиться.    Гермиона не смеялась, не улыбалась и даже не пыталась издеваться, используя его личную информацию. Она просто ждала от него ответа. Вот это точно был хороший знак — и Малфой уже представил, как вешает его себе на лоб. Не всё для них было потеряно.    — Да. Мерзкое создание.    — Предпочитаю устать, перед тем как лечь. Тогда шанс на крепкий сон увеличивается.    Гермиона поставила стаканчик с кофе на стол, и Драко увидел линию пены на её верхней губе, которую захотел немедленно убрать. Он даже потянулся снять перчатку, когда услышал:    — Лучше всего помогает секс.    Ему показалось, что последняя фраза была лишь плодом его воображения, но Грейнджер нагло ухмыльнулась.  Хуже грубой и беспринципной Грейнджер была только та, что открыто говорила о сексе. Вот что действительно могло заставить Малфоя просить у Кингсли помилование.    — У тебя тут… — Драко слегка замешкался, прежде чем окончательно избавиться от перчатки и потянуться к её губе.    Он почти коснулся её кожи, розовых и наверняка безумно тёплых губ, но Гермиона молниеносно перехватила его руку и крепко сжала кисть.    Её глаза пылали. Крошечные частички янтаря, которые скрывались среди карего океана, превратились в настоящее пламя, поджигая некогда спокойную гладь.    Малфой не ощущал никакой боли от её грубого захвата — вряд ли бы он смог после трёх лет в наручниках, которые напрочь лишили его чувствительности в этих местах.   — Что ты творишь?! — возмущённо воскликнула Грейнджер и в ту же секунду поняла, что он даже не поморщился. Она в ужасе посмотрела на его руку и отпустила его. — Я вызвала близкую подругу Фионы. Хочу, чтобы ты её допросил, — быстро сменила тему Гермиона, но Драко знал, что было у неё на уме на самом деле.    Сотня вопросов о шрамах, которые оставили на нём война и Азкабан. Решится ли она когда-нибудь спросить его об этом?    — Почему я?    — Сейчас поймёшь.   Малфой шёл прямо за ней, но не в комнату допросов, а в уголок ожидания. Подруга Фионы Маклагген ещё не была в числе подозреваемых — её нужно было опросить как близкого убитой.    Здесь, в убойном, это всё меняло.    За Грейнджер тянулся шлейф горьких духов. Ни о каком цветочном аромате не могло быть и речи. От неё пахло кожей, перцем и другими специями, от которых обычно страшно кружилась голова.    Драко подумал о её шее, о том, насколько концентрированным, должно быть, был запах в том месте, где у неё билась венка. Он вздрогнул, предупредительно мотнув головой. Не хватало ещё представлять свой язык на её коже.    «Соберись, болван».   Сколько же он лет не смотрел на женщин, чтобы вдруг заинтересоваться холодной и неприступной Грейнджер?    «Смотри хоть на сотни, она уникальна, и ты это знаешь», — пугал его голос подсознания.    — Панси Паркинсон, это Драко Малфой. Мой консультант.    Драко бы списал её тон на гордость, но понимал, что Гермиона издевается. Она знала, что они с Панси встречались в школе, и теперь ухмылялась похлеще любого слизеринца.    — Паркинсон, — дежурно кивнул он девушке, которая едва ли изменилась за эти годы. Её кожа не побледнела от нахождения в тюремной камере, а волосы по-прежнему были идеально шелковистыми.    Панси, в отличие от Кормака, удивилась присутствию Малфоя и даже приоткрыла рот:   — Что?!    — Ты слышала. Я работаю здесь консультантом.    Они с Грейнджер сели напротив Паркинсон. Но, судя по её лицу, она видела перед собой не работников Аврората, а пришельцев из космоса.   Гермиону бы удивили его знания о космосе?    «Прекрати о ней думать, болван».   — Сколько лет вы знали Фиону?    — Шесть лет.   — Мы познакомились на балу у Нотта, — пробормотала Панси, рассеянно рассматривая Драко.   — У неё были враги?    На этот раз вопрос задал Малфой — в надежде, что это вернёт её в реальность.   — Враги, — повторила за ним она. — Простите. Салазар, Драко. Я просто не ожидала тебя здесь увидеть.    — Нам нужно поймать убийцу, Паркс.   — Конечно, конечно. Я просто сама не своя. Сначала Фиона, потом ты… Я думала, ты умер в Азкабане.    Грейнджер прокашлялась, привлекая к себе внимание. Видимо, её план создать доверительную атмосферу за счёт их с Панси совместного прошлого провалился.    Немудрено. Драко никому, кроме Блейза, не говорил, что вернулся, а когда вышел из тюрьмы, сразу же уехал во Францию.    C’est la vie.   — Мисс Паркинсон, — снова позвала её Гермиона.   — У Фионы не было врагов, — наконец-то ответила Панси. — Разве что её муж.    — У неё были проблемы с Кормаком Маклаггеном?    Паркинсон грустно усмехнулась.   — Если он не узнал, что у неё интрижка, то нет.    — У Фионы был любовник?!    Драко чувствовал себя участником того мерзкого шоу по телевизору, которое любила смотреть его коллега в Париже. Примерно в этот момент к ним в студию присоединился бы таинственный любовник, чтобы зрители в зале и за экраном нервно задержали дыхание.   — Был, — подтвердила Панси.    — Вы знаете его имя?    Гермиона выглядела менее удивлённой. Скорее всего, она насмотрелась и наслушалась на службе и более шокирующих вещей.   — К сожалению, нет. Она боялась рассказывать даже мне.    Малфой инстинктивно начал играть с ремешком часов. Опыта в вычислении любовных связей у него никогда не было.   — Может, вам известен его возраст или род деятельности?    — Я думаю, они с Кормаком коллеги.   Теперь Драко стало ещё хуже. Насколько же жестокой должна быть женщина, чтобы изменять мужу с его же коллегой? Её убили, и он, конечно же, сочувствовал близким, но, чёрт возьми, это было ужасно.   — Мисс Паркинсон, вы не могли бы заполнить бумаги на выходе? Мы ещё свяжемся с вами.    — Конечно.    Панси встала с места, но сразу же замерла.   — Мы можем поговорить, Драко?    Гермиона отвела от них глаз и принялась усердно разглядывать потолок.    — Не сейчас.   Как только за ней закрылась дверь, Малфой тут же напал на Грейнджер:   — Панси Паркинсон?! Ты серьёзно?!    — А что такого? Вы отлично ладили в школе, — как ни в чём не бывало заметила Гермиона.   — Она лишь подростковое увлечение. Тебе ли не знать, что это всё не очень приятно?!    Он был наслышан о разрыве Грейнджер с Вислым. Даже стены Азкабана оказались недостаточно толстыми, чтобы удержать эту новость от его ушей. От истошных криков газетчиков могло спокойно случиться землетрясение.    — Не смей намекать об этом, — прошипела Грейнджер.   — А что такого? — надменно повторил он её слова.    Гермиона дёрнулась и схватила его за подтяжки. Драко не успел даже вдохнуть, когда она молниеносно прижала его к стене, упираясь коленом в пах.    Грейнджер не врезала ему, но была невероятно к этому близка.    — Мои отношения с Роном тебя не касаются, — процедила Гермиона, надавливая коленом сильнее.   Она пыталась сделать ему больно, но член вдруг одобрительно дёрнулся. Малфою захотелось перевязать эти ловкие ручонки подтяжками и заставить обречённо скользить по стене уже её.   — Ты так близко к Пожирателю смерти…   «Заткнись. Салазара ради. Просто заткнись».    — Que sens-tu, Granger?   В её глазах на мгновение промелькнула паника, но Гермиона отшатнулась от него и поспешно скрыла свою реакцию.    Драко не стал мучить её дальше. Им и без того предстоял тяжёлый день.   

~*~

  Гермиона: Что-то известно об убийце Роули?  

Гарри: Ничего. Улик нет, свидетелей тоже. 

 

Гарри: Снова тупик.

  Гермиона: Ты справишься.  

Гарри: Как у вас дела с Малфоем?

  Гермиона: Он нервничает, но считает, что я не замечаю.    Гермиона: Вчера первый раз увидел труп. Думала, что он будет реагировать иначе.  

Гарри: Скакать и радостно хлопать в ладоши?

  Гермиона: Нет, просто он какой-то скрытный, полуживой.  

Гарри: Азкабан всех меняет. 

 

Гарри: Или ты хочешь вдохнуть в него жизнь?

  Гермиона: Только чтобы потом её забрать.    Гермиона: Перестань нести чушь.  

Гарри: Будь к нему терпимее. Говорят, он ужасно одинок.

Гермиона: Как я?