Влюблённость первой степени

Гермиона всю ночь не знала, куда себя деть; её мозг почему-то решил, что будет великолепной идеей представить обнажённого Малфоя и чёрную вдову Торн во всех возможных и невозможных позах. Она ворочалась на кровати до самого рассвета, а когда наступило время собираться в отдел, желание отомстить Драко за его провокацию оказалось невыносимо сильным.    Она надела достаточно короткую кожаную юбку, ботфорты до колена, водолазку (потому что другой верх был ей пока что противопоказан) и завершила образ бордовой помадой сочного оттенка — ей явно хотелось, чтобы сердце Малфоя не выдержало и он не дожил до своего конспиративного свидания.   Эффект Грейнджер почувствовала сразу при выходе из лифта. Несколько детективов, ожидающих у стены, обронили челюсти вместе с папками, коллеги прекрасного пола с завистью проводили её виляющую задницу, а Кевин…   Дафна была права — он был извращенцем, потому что не постыдился разглядывать ноги начальницы на протяжении как минимум минуты.    — Кев, где Малфой?    — Он… э-э-э… — О’Коннор с неохотой поднял глаза к её лицу, — сейчас подойдёт.    — Уже тут, — заявил Драко, в предвкушении потирая ладоши. Только не успел он сделать и несколько шагов, как запнулся о собственные ноги.    Губы Грейнджер тут же расплылись в торжествующей улыбке.   — Доброе утро, — поприветствовала его Гермиона и ещё немного выпятила грудь.   Малфой чертыхнулся, продолжая несмелый путь вперёд. Моргать он точно разучился: чёрные зрачки, которые увеличились до размера небольшого озера в Шотландии, буквально приклеились к её бордовым губам. В отличие от О’Коннора, Драко пытался быть джентльменом и в открытую не пялился, так что его попытки осторожно посмотреть на высокие ботфорты и на обтянутую лифчиком и водолазкой грудь казались даже более интригующими.    — Неплохо, Грейнджер, — снисходительно оценил он её внешний вид, но хрипотца в голосе мигом испортила ему хладнокровное прикрытие.   — Благодарю, Малфой.   — Я подготовил жучок, — сказал возникший между ними О’Коннор, держа в руках небольшой микрофон, который был примерно в два раза меньше подушечки его указательного пальца.    — Отлично, что-то новенькое выяснили?    Гермиона старательно возвращала мысли в рабочее русло, что было сделать откровенно сложно, если учитывать, как Драко выглядел в классическом чёрном костюме с белой рубашкой.    — Ничего особенного. Торн непривередлива. Достаточно оказаться на её пороге кому-либо в розыске — и её дверь открывается как по волшебству. Хотя особенно часто у неё бывают именно чистокровные нарушители закона.   Любопытно. Вряд ли Маргарет была карателем или мстителем: что-то подсказывало Гермионе, что её деятельность носила сугубо развлекательный характер, но вывести на чистую воду убийцу племянника Яксли всё же стоило.    — Я сделаю. — Она перехватила у Кевина записывающее устройство и указала Драко на диванчик неподалёку.    Микрофон нужно было закрепить примерно у воротника, и Грейнджер не собиралась корячиться на каблуках, чтобы дотянуться до нужного места у этого слизеринского жирафа.    — Малфой, тебе нужно будет добиться от неё признания. Любого, даже расплывчатого. У Аврората достаточно косвенных доказательств, чтобы с твоей помощью окончательно прижать её в суде, — проинструктировал его О’Коннор.   — Эта штука всё запишет?    Драко устроился на диване, судорожно сглатывая. Каким бы сильным и непобедимым он ни пытался казаться, Грейнджер видела Малфоя насквозь и могла сказать, что он откровенно нервничал.   — Верно, каждое твоё и её слово.    Лицо Драко будто озарилось светом, когда она подошла к нему. Или с ней играло неравномерное освещение кабинета.    — А если там будет что-то очень личное? — лукаво намекнул он, зная, что на этот вопрос Кевин не станет отвечать, зато станет она.   — Нас не удивит информация о цвете твоего белья.    — А то, что под ним?    То, что под ним, Гермиона бы хотела увидеть. Она скучала. У неё зудели руки от желания дотронуться до него как подобает, размазать помаду по белому хлопку, заставить эти серые блестящие глаза снова закатиться от наслаждения.    Грейнджер вынужденно сжала бёдра, вспоминая, с каким жаром он толкался в неё. Интересно, ей надоест? Секс с Малфоем вообще способен стать чем-то обыденным? Она очень в этом сомневалась.   — Мы будем слышать всё, что происходит.    Гермиона оказалась между его раздвинутых ног с жучком в руках и не могла не заметить эту сексуальную улыбку.    «Мне упасть перед ним на колени?! — вспомнила она свою ссору с Кингсли. Теперь это казалось не такой уж плохой идеей. — Соберись же».   — Постарайся не расстёгивать рубашку, микрофон может упасть от резких движений, — предупредила она, слегка касаясь его скул внешней стороной ладони. Малфой брился вчера, но его кожа уже не была гладкой. Лёгкая щетина приятно пощипывала нервные окончания.    — А если её снимет она? — Драко издевался, но был как никогда серьёзен. Они оба играли с огнём и явно не понимали, чем это может закончиться.    Кто же дал им спички?    — Постарайся заигрывать с ней одетым.    — Так много всего можно сделать в одежде, — задумчиво произнёс он. — Даже не доходя до дивана, прямо на полу, — произнёс Драко, растянув последнее слово по слогам, что вызвало у неё напряжение внизу живота.    — Я добыл портключ, — снова вмешался Кевин, протягивая Малфою мешочек и вынуждая Грейнджер наконец-то отстраниться.    — Спасибо.    Драко с готовностью поднялся на ноги и театрально отдал честь ей и Кевину, перед тем как поместить на ладонь зачарованную пуговицу.    Ей не хотелось его отпускать. Меньше всего Грейнджер желала слышать его флирт с другой женщиной. Было слишком рано мечтать, чтобы Драко полностью принадлежал ей, но у неё всё равно сосало под ложечкой.    Малфоя затянуло в воронку портключа, и Кевин тут же уселся рядом с ноутбуком. В какой-то мере маглы всё же опережали волшебников в прогрессе, особенно в той части, которая касалась отслеживающих устройств.    Максимум, что они могли бы сделать без магловской техники, — это сесть под окна Маргарет Торн и положить на её подоконник огромное ухо из «Всевозможных вредилок Уизли». Что, мягко говоря, лишило бы их прикрытия.    Теперь же на огромном расстоянии они слышали даже неровные вздохи Драко и хруст снега под его ботинками.    Наконец он постучал.    Грейнджер задержала дыхание, словно на его месте была она, и пододвинула стул, устраиваясь рядом с О’Коннором.    — Иду-иду! — прощебетала хозяйка дома, и послышался щелчок замка.   — Мэм, мне нужна помощь, — страдальческим голосом обратился к ней Драко.    — О Салазар. Вы Драко Малфой?!   Неясно, чего в её тоне было больше: удивления, наигранного сочувствия или возбуждения.   — Да, я… Помогите. Меня ищут.    Малфой неплохо справлялся для первого раза — либо был слишком красив, чтобы смутить Торн своим приходом.   — Только я не мэм. Мы почти ровесники.   Гермиона в точности представила оскал Маргарет и её пошлый, облизывающий взгляд на Драко.    Ещё ничего не началось, а Грейнджер уже хотела немедленно покинуть свой же кабинет.  

~*~

  Торн оказалась в меру симпатичной девушкой среднего роста с длинными тёмными волосами и почти чёрными глазами. Но в каких-то вещах её было слишком много, и это наводило на Драко лёгкий ужас.    Стоило начать с того, что никто не расстёгивает домашний халат на такое количество пуговиц (Малфой не собирался узнавать точное число). Плюс ко всему от неё — как и во всём доме — пахло клубникой, очень приторными, практически едкими духами. Обратил бы он на это внимание, если бы не догадывался, что она убийца? Возможно, и нет, но Драко был здесь по делу, поэтому расслабиться оказалось невыполнимой задачей.    Он с детства неплохо врал. У него, жившего под одной крышей с Люциусом Малфоем, не было других вариантов. Но врать отцу, когда знаешь, что реальных санкций не последует, и отыгрывать симпатию к предполагаемой чёрной вдове — разные вещи. Полярно разные.    — Драко, — окликнула его Маргарет, выходя из кухни с двумя дымящимися кружками. — Прости, я же могу обращаться к тебе по имени?    — В любое время, — охотно согласился он, ёрзая на её маленьком кожаном диване в гостиной.    Ответ её более чем удовлетворил, и Торн широко улыбнулась. Покачивая бёдрами, она подошла к столику возле его ног и низко наклонилась. Можно было без лишних проблем отлевитировать чашки магией, но она предпочла продемонстрировать своё открытое декольте, глядя при этом Малфою в глаза.   Он был мужчиной в самом расцвете сил, и инстинкты подвели его всего на секунду. Потеряв бдительность, Драко ненадолго скользнул взглядом по окантовке её тёмно-розового лифчика. Это было аппетитно. Даже для убийцы.    Когда он отказывался от секса с убийцей?    Торн довольно усмехнулась, заметив его реакцию, и решила, что это зелёный свет к действиям. Она оставила кружки на столике и обошла его, чтобы устроиться рядом с Малфоем.    Диванчик и правда был маленьким, а когда Торн села на него, он словно уменьшился ещё в несколько раз. Их с Драко бёдра соприкоснулись, а духи с клубникой стали сладостно обхватывать его ниже пояса.    Это была не просто туалетная вода — Торн явно пользовалась какой-то хренью из Лютого с конской дозой феромонов. Скорее всего, там не обошлось и без афродизиака.   — Расскажи мне всё. — Она положила руку Малфою на колено и погладила его.   — Я сейчас работаю в Аврорате, у меня не истёк испытательный срок после Азкабана, — осторожно объяснил Драко.   Торн не напрягло ни упоминание Аврората, ни признание Малфоя — она прижалась к нему ещё ближе.    Всё, о чём Драко мог думать, так это огромный размер её груди. Ещё вопрос, кто кого пытался поймать на удочку.   — Ты не хочешь там работать? Хочешь свободы? — предположила Маргарет, но в его случае это было похоже на подсказку.    — Да, всё так. Я слышал… — он сглотнул оттого, что её рука двинулась немного выше, — я слышал, что ты можешь помочь избежать наказания.    — Могу, — прошептала она ему на ухо, и Малфой вздрогнул.    Ему не хотелось её, конечно же, не хотелось. У него была Гермиона, и он впервые подошёл к двери под названием «Счастье» так близко, что просто не мог поверить, как опять не ошибся зданием.    Но это была физиология — его член всё равно дёрнулся, когда Маргарет практически схватила его за яйца.    — Я дружил с Гудвином Яксли, — выпалил Драко, тем самым останавливая её руку на своей ноге.   Торн напряглась. Малфой знал, что рисковал. Он почти видел, как Гермиона в этот момент матерится на его беспечность, но это было невыносимо.    — Бедняжка Гудвин. Я слышала, его убили, — невинно заявила Маргарет.    — Его отравили.   Драко осмелился взглянуть в её глаза с длинными ресницами, однако ничего дельного увидеть там не смог.   — Я пыталась помочь ему, но он не захотел моей помощи.   Значит… Гудвин был на его месте, сидел на этом же диване и не переспал с Маргарет. Она не чёрная вдова — она девушка, которая не мирится с отказами.    Вот в чём дело.    — Чаю? — предложила Торн, почувствовав, что тишина затягивается.    Она поднесла кружку практически к его губам, и Драко поспешно ухватился за ручку. Чай, как же. Перец, терпкие травы, что-то алкогольное и тёплое. Чашка пахла амортенцией и моментально напомнила ему о Грейнджер.   — Я пока не хочу, — попытался избежать своей участи Малфой.    Он не знал, чего ждали Кевин и Гермиона. По факту Торн ещё ни в чём не призналась, но косвенно Драко уже точно приблизился к истине.    Видимо, домыслов пока что оказалось недостаточно.    Маргарет не понравился его отказ. Она поджала губы, и её правое веко дрогнуло. Ему придётся пить, иначе он закончит ещё хуже, чем племянник Яксли.    — Хотя… пока шёл к тебе, я ужасно замёрз.    Лицо Торн снова расслабилось, а он сделал несколько маленьких глотков. Голова закружилась не сразу, но стоило Драко поставить кружку на столик, как мир перед ним ощутимо поплыл.   — Расскажи мне про своё детство, — попросила Маргарет, когда он окончательно размяк и облокотился о спинку дивана.   — Меня воспитывали как единственного наследника Малфоев. Не думаю, что это интересно.    Язык его немного не слушался, а глаза уже вовсю наблюдали за грудью Торн. Драко больше не мог себя контролировать. Желание росло слишком быстро, и он понимал, что может не успеть.    У них была кодовая фраза «Можно мне водички?», после которой оперативники выломают дверь дома, чтобы вызволить его, но чего он успел добиться к этому моменту?    — Тебе наверняка всё запрещали? — с сочувствием пролепетала Торн, и на этот раз её рука уже не остановилась.    Она огладила его твёрдый член трижды до того, как Малфой схватил её руку.    — Мне нравилась девочка, — признался он, крепко сжимая кисть Маргарет. — Она была невыносима. Умнее меня, добрее, невероятно красивая. К ней невозможно было подойти. Рядом всегда ошивались её друзья, а мы друг друга терпеть не могли. Её шоколадные глаза начали сниться мне ещё на пятом курсе, но я отмахнулся. Решил, что это просто гормоны.    Торн внимательно его слушала, а мозг продолжал рисовать ему незабываемую картину развевающихся кудрявых локонов.   — Это повторялось снова и снова. Я ненавидел её так же сильно, как хотел заполучить.    — Мне знакомо это чувство. Я тоже не могу вовремя остановиться.    Торн резко оседлала его бёдра, и Драко ощутил, как его мышцы сводит в протесте. Он попытался перегруппироваться и оттолкнуть её, но в итоге она повалила его — и голова Малфоя оказалась на подлокотнике дивана.    Он зашипел. В штанах было так тесно, что хотелось умереть. Амортенция — это страшное зелье; настолько страшное, что его руки начали скользить по упругим ягодицам Торн без его воли.    — Давай, малыш Драко. Папочка больше не узнает, с какой ты девочкой.    Она чокнутая. Сдвинутая на недоступных чистокровных наследниках.    — Что ты делаешь, когда не можешь остановиться? — пробормотал Малфой, чувствуя, как горло сжимается, не желая выпускать эти слова.    Зелье вынуждало его умолять Маргарет поцеловать его, но Драко сопротивлялся. Его рубашка уже промокла насквозь от пота.    Торн прикусила губу:   — Я наказываю плохих мальчиков, и их сердце перестаёт биться.    — Аврорат Министерства магии! Никому не двигаться!    Малфой оглянулся на выбитую дверь и увидел Грейнджер с вытянутой в руках палочках.    Её красивые глаза цвета шоколада были похожи сейчас на горький виски. Он знал, что ей больно видеть на нём другую, но не мог убрать руки с задницы Маргарет. Они словно прилипли.   — Что происходит? — возмущённо выдохнула Торн.    — Вы… — Грейнджер последний раз обвела взглядом их компрометирующую позу, — вы арестованы!   

~*~

  Драко: Дафна, я облажался.  

Дафна: Даже не поспоришь. Весь отдел гудит о твоих выходках.

 

Драко: Это нужно было для дела, и она накачала меня амортенцией!  

Дафна: Зато про вас с Грейнджер перестали шептаться. Ищи плюсы.

  Драко: Превосходно. А мне что делать?  

Дафна: Иди к ней домой, извинись.

  Драко: Она выгнала меня из отдела, потому что, цитата, от меня несёт этой шлюхой.  

Дафна: Оу, ты ей правда нравишься. 

 

Дафна: Попробуй, я тебе говорю. Иногда девушкам достаточно просто искренних извинений. 

 

~*~

  Дафна: Он сопротивлялся амортенции. Ты в курсе, что это почти невозможно?  

Гермиона: Мне вручить ему медаль за заслуги?

 

Гермиона: Что ты хочешь от меня, Дафна?

  Дафна: Парень заслужил прощения. Порадуй его, он же тоже переживает.  

Гермиона: Его уже очень порадовала Маргарет Торн.

  Дафна: Гермиона…  

Гермиона: Что «Гермиона»? Он засунул нос в её сиськи и лапал её задницу. 

  Дафна: Не знала, что ты такая ревнивая.   

Гермиона: ЭТО НЕ РЕВНОСТЬ. Это голые факты. 

 

Гермиона: Буквально голые!

 

~*~

  Сам факт того, что Гермиона собственной персоной стояла на крыльце мэнора, ожидая, когда Малфой откроет ей дверь, казался в высшей степени бредом.    После того как она увидела его руки на заднице Торн, ей в принципе не хотелось пересекаться с ним никогда в жизни. Это было омерзительно. С амортенцией или без, Драко тискал её, как какую-то шлюху.    Грейнджер на всю жизнь запомнила концентрированный запах клубники, который въелся даже в одежду после того, как она выломала дверь Маргарет, чтобы спасти непутёвого напарника.    Кевин наверняка места себе не мог найти, когда его благоразумная начальница внезапно бросилась к портключу, не дождавшись признания Торн, прямо на середине диалога. Гермионе очень повезло, что, пока она перемещалась в Хогсмид, Маргарет всё-таки успела сознаться, иначе эту странную выходку пришлось бы объяснять Гарри, а что ещё хуже — Кингсли.    В тот момент Драко ничего не угрожало, кроме физической близости с Торн, но она неслась так, будто его нужно было немедленно вытащить из лап дракона.    Его речь о недоступной девочке с кудрявыми волосами взбила её нервные клетки венчиком. Всё это — вперемешку с томными вздохами убийцы-извращенки — довело Гермиону до крайне опрометчивого шага.    Она ещё никогда не бросала Бомбарду Максима с такой лёгкостью. Была бы её воля, Грейнджер бы разнесла дверь перед собой в щепки.    У неё ещё осталось серое вещество, и Гермиона понимала, что Малфой просто выполнял свою работу, причём для первого раза делал это отлично, но… когда Драко помог О’Коннору с уликами, она прогнала его домой без всякого зазрения совести: пока он мельтешил перед глазами, пока прикасался этими тонкими горячими губами к кружке с кофе, Грейнджер просто не могла заниматься делами.    Её взвинченное состояние заметил даже Поттер, хотя до выяснения причины ему было как до луны. Ближе всех к истине подобралась Дафна, которая использовала все свои таланты к прорицанию, чтобы узнать об их с Драко интимной связи.    Подруга сразу поставила ей диагноз — ревность. Спасибо, что не посмертно.    Фыркнув, Грейнджер ещё раз потёрла половицу. Этот гад даже не хотел впускать её внутрь! О каких здоровых отношениях могла идти речь?!   — Гермиона?    Она подняла голову и увидела перед собой Малфоя в длинном изумрудном халате. Он смотрелся таким милым, домашним и тёплым, что на мгновение её гнев куда-то улетучился, но затем всё снова встало на свои места.   — Наконец-то! Решил меня заморозить?    Она оттолкнула Драко к стене и без приглашения зашла внутрь.    Мэнор значительно изменился с её последнего визита, но Грейнджер не собиралась тратить время на изучение неоклассического интерьера — она сразу же яростно ткнула Малфоя в грудь.    — Если бы за дверью стояла она, пустил бы сразу? — давила на него Гермиона, отчаянно цепляясь руками за своё превосходство в этой ситуации.   Это всё равно было довольно сложно сделать. Даже в ботфортах она была гораздо ниже его, и даже после длительного рандеву с боксерской грушей Драко всё ещё был сильнее.    — О чём ты говоришь?! Я просто выполнял ваше с Поттером задание! Я не виноват, что подозреваемая — чокнутая нимфоманка!    — Ах так! — Гермиона задрала голову выше. — Что-то не припомню, чтобы ты сильно расстроился из-за этого факта! Захотелось потрахаться — так и скажи!    — Я хочу трахать только тебя!    Грейнджер сглотнула, опешив, а низ живота как по команде сжался. Она тут же пожалела о своей яркой помаде, о короткой юбке, обо всём. Ведь, захотев соблазнить Малфоя ради его мук, Гермиона напрочь позабыла о своих собственных.    Драко воспользовался замешательством Грейнджер и, схватив её за локоть, перенёс их в свою роскошную спальню. Каблуки утонули в мягком ковре, а тело вздрогнуло, будучи крепко прижатым к его твёрдой груди.   Под халатом Малфоя оказалось меньше одежды, чем она предполагала. Тот распахнулся от резкой аппарации, и теперь она видела, как красные подтяжки с аккуратной чёрной строчкой безвольно свисают по бокам от его брюк. Драко стоял без рубашки, и её прошибло иррациональным импульсом облизать его крепкий пресс, как любимые леденцы, которые она прятала в бардачке машины.    — Отпусти меня!   Ухмылка на его лице означала её окончательное поражение. Малфой будто читал её постыдные мысли и упивался каждой.    — Хочешь знать, чем пахла моя амортенция?    Грейнджер отрицательно покачала головой, хотя на самом деле ей хотелось кричать о своём нежелании слышать это. После того как Драко впервые признался ей в симпатии, костяшки домино не переставали падать, и Гермиона боялась, что после его новых слов рухнет последняя.   — Не хочешь? Но ты ведь уже знаешь.   Боги. Она была страшной грешницей, но даже для известного на весь Лондон карателя Малфой казался слишком большим наказанием.    Он единственный, кого Грейнджер не могла контролировать. Единственный, кто предугадывал её действия. Единственный, кто был равным ей. И это раздражало. Его власть над ней была незаконна, но Гермиона не могла его арестовать.    — Драко…    Он толкнул её на кровать, и она упала, как падают все возбуждённые женщины перед любимым мужчиной. Грейнджер твердила себе, что он таковым не являлся, но почему тогда все улики говорили обратное?    — Мой маленький ревнивый львёнок, — прошептал Драко, вдавливая её в матрас своим тяжёлым телом.    До дрожи хотелось обхватить этот пресс, до той же дрожи Гермиона умоляла себя сопротивляться.    — Это не ревность, — поправила его она.    — Нет?    — Нет, — вздохнула Грейнджер.    Послышался щелчок. Малфой расстегнул подтяжки и захватил её руки в замок. Когда Грейнджер поняла, что он хочет сделать, её кисти уже были плотно зафиксированы и прижаты друг к другу.    — Развяжи меня.    Хотелось провалиться на месте. Он не должен был знать. Она никому не говорила об этом — о том, что именно ей нравится…    Дафна. Она явно желала составить компанию своим трупам.    — Драко, развяжи меня, — настойчиво повторила Грейнджер.    — На самом деле тебе нравится, и я скоро это проверю.    От его улыбки и ощущения беззащитности её бельё ощутимо промокло. Малфой не должен был об этом узнать.   Драко поднялся, чтобы расстегнуть её блузку и снять узкую юбку с бёдер; дальше он занялся молнией на ботфортах, пока не оставил Гермиону полностью обнажённой ниже пояса.    Влага блестела, выдавая её, стекая на его тёмные простыни.    — Ты такая великолепная, — пробормотал он. — Как ты можешь сравнивать себя с этой извращенкой? У неё нет этих глаз, этих губ, этих ног. Она никто, Грейнджер.    Его халат упал на пол, и Драко расстегнул пуговицу на брюках. Очертание его члена проглядывалось даже через ткань.    Проклиная всё, Гермиона облизнулась.    — Я могу кончить, лишь несколько раз подвигав рукой. Потому что мне нужна только ты.    Он скинул брюки и обхватил член, размазывая предэякулят по головке.    Все античные фигуры, которые она разглядывала в музеях в детстве, только что померкли, чтобы снова засиять в лице обнажённого Драко Малфоя.    Этот мужчина был выше её сил.    — Признайся мне. Признайся, и я заполню тебя, — требовал он, медленно надрачивая.    Её бёдра задрожали, а влагалище сжалось вокруг нестерпимой пустоты.    — Хватит! — застонала она.   — Нет! Ты ещё не поняла. Мы созданы друг для друга, Грейнджер. Прекрати сопротивляться.    Он запрокинул голову и чаще задвигал рукой. Она дёрнула связанными руками, прикусывая губу. Это была изощрённая пытка, достойная настоящего слизеринца.   Гермиона явно забыла, с кем имела дело.    — Прошу, перестань!    — Неправильный ответ, — рыкнул он. — Я сейчас кончу, глядя на тебя.    — Стой!    Голова металась по подушке, а позвоночник бесконтрольно выгибался. Плевать на Торн, он принадлежал только ей. Ей и никому больше.    — Я хочу тебя! — крикнула Грейнджер, и он наконец-то остановился.    — Это было близко, — вздохнул Драко, заползая к ней на кровать.    — Ты мой, только мой. — Je n’avais aucun doute.