Кот не в счёт

Проспал Саша до двенадцати, с небольшим перерывом — в два вставал и выпустил скребущегося Вепря из комнаты.  Сон в его верхней одежде, пропахшей общественным транспортом, нервами и учебным днём, не принёс покоя. Отчего-то с самой юности Александру было важно всё, что его окружало и даже запахи.  Студент проснулся помятым, ещё более уставшим, чем был с вчера. На щеке отпечатался след от подушки, волосы смяты — колечки кудряшек совсем спутались, такое разбирать только руками, расческой он оставит себя лысым раньше времени.  Переступая через бумажки, черновики и канцелярию, Белов-младший добрался до ванной комнаты, дверь в которую вела прямо из спальни. Небольшое, но полностью принадлежащее ему помещение, не нужно было думать, что кто-то рылся в предметах личной гигиены — здесь Саша тоже убирался сам. Юноша скинул шмотьё ещё в кровати, теперь предстал в одних боксёрах во всей красе перед зеркалом, впрочем не уделив внимания разглядыванию самого себя. Хотя зря. С его внешностью можно было часами развивать нарциссическое расстройство, особенно если не смотреть на спину.  Александр проникся БДСМ культурой очень давно, не знал, что на это повлияло и не разбирал психологическую сторону своего пристрастия к подчинению.  С девяти лет он жил где угодно, но только не с отцом. Это был тяжелый период, разводились родители. Мама Саши, человек, как он понимал сейчас, невероятно инфантильный, нашла выход из ситуации и, не желая травмировать сыну психику лишний раз, отправила его с семьей школьной подруги в Калифорнию, где ребёнок жил почти два года. Там же ходил в школу, общался с детьми, у которых, как оказалось, были совсем не такие консервативные родители, как, например, Белов-старший.  После отец, наверное, вспомнил о сыне, и Саша вернулся в Москву, где в нём тут же увидели ценный ресурс.  У Николая было много детей, но Александр был тут, рядом, и был рождён в браке, что сильно облегчало пути к поставленной цели. Белову нужен был наследник и он его получил.  Что касается матери? С ней юноша после почти не встречался. Она уехала в знойную Италию к любовнику, кажется, родила снова, но первым своим ребёнком совсем не интересовалась, и он жил полностью под влиянием отца.  В подростковый период, важный для формирования личности, жизнь столкнула Сашу с неким Адамом Раевским и его на тот момент лучшим другом Русланом. Те учились вместе, дружили с пеленок. Оба внушали доверие.  Они были старше: Белову только исполнилось шестнадцать, а Руслану было двадцать три.  Парень, даже сейчас напрягая память, не смог бы вспомнить, где они встретились. Быть может, в одном из многочисленных клубов, где Саша тогда активно просаживал деньги патриарха, наплевав на все меры и запреты, за что получал дома хорошие оплеухи.  С Адамом Александр общался до сих пор, считая его одним из самых приятных людей в своем окружении.  А вот с Русланом вышло совсем иначе.  Корсак был яркой личностью, сразу увлекший шестнадцатилетнего пацана за собой.  Именно эти двое случайно встреченных студента филологического факультета привели Белова-младшего в тему. Но основным проводником стал Руслан.  Они с Сашей, как тому казалось тогда, были во многом похожи: начиная от ситуации с родителями и заканчивая характерами.  Парень боготворил его и с удовольствием лёг под Руслана, захваченный обещаниями и гормонами.  Это было легко. Опасно легко, такое бы вызвало море подозрений у юноши сейчас, но, увы, не тогда. Речи Корсака были сладкими, а первые сессии — мягкими и ознакомительными, с чёткими границами. Руслан был поразительно терпелив. Саша думал, что нашёл своё место. Кто-то, кто скажет, что делать. Кто-то, кто возьмёт ответственность. Кто-то, кто не бросит. Александр потерял момент, когда секс превратился в изнасилования, а тема — в пытку. Его верхний менялся медленно и плавно, так, что Белов не мог сказать, когда именно происходили эти изменения. Боль скоро перестала быть средством удовольствия и доведения до пика, она стала целью и наказанием без возможности на поощрение.  И казалось бы, что здесь мешало Саше использовать стоп-слово и разорвать отношения? С сигналом Руслан провёл работу заранее, ещё на первых парах. Он не объяснил, что стоп-слово не разрывает отношения саба и Дома, только прерывает игру, ничего более, как раз таки наоборот: пообещал закончить их встречи, когда саб «больше не сможет контролировать себя».  Поэтому Александр, слишком привязанный к Корсаку, терпел до последнего, боясь остаться одному, ему тогда стойко казалось, что влюбиться можно только раз и навсегда.  Терпение закончилось для Саши двумя крупными шрамами на спине, с которыми бы не справилась ни одна пластическая клиника.  Следы плети остались на коже бледными выпуклыми полосами в количестве трёх, перечеркнувших друг друга, змей. И теперь вместо лица в отражении зеркала студент каждое утро смотрел на изуродованную спину, пожирая себя за наивность.  Он быстро принял теплый душ, натерся мочалкой до красноты и плавно перекочевал к раковине, где умылся и почистил зубы. По мнению отца, Саша пользовался «пидорскими» сыворотками и пенками, на самом деле тщательно оберегая генетически предрасположенную к болезням кожу. Сам Александр в этом, кстати, ничего гейского или хотя бы феминного не видел. Разве неухоженные мужчины лучше?  С Николаем спорить было бесполезно, студент это давно усвоил и не пытался парировать. Он лишь пытался поддерживать с отцом отношения, даже если те были рабочими.  В некоторой степени ему не хотелось терять родительское финансирование — не потому, что не мог без него прожить, а потому что это был последний мостик, связывающий их. Денежная подушка, тщательно скапливаемая годами, была, её бы смело хватило на первые год-два обитания после университета. К тому же Белов учился в высшем заведение не по знакомству, поступал и сдавал экзамены сам, архитектором мог бы стать очень хорошим, даже не заикаясь про работу в компании папаши.  Более того, небольшая, но хорошо окупаемая, фирма Саши работала, как швейцарские часы. Его детище — небольшое бюро внутри империи отца, которое делает проекты для застройщиков. Жаль, но уже не первый год у Александра не получалось выбить полную независимость своей крошечной компании. Фактически он оставался на побегушках у Николая, привозя забытые документы, забирая с попоек, которые неэффективно прикрывались подписанием договоров.  Из ванной он вышел полностью раздетым, ни разу не переживая, что его кто-то увидит. С размаху парень прыгнул на кровать, предварительно наконец расстелив её.  Весь день юноша планировал пялиться в плазму напротив постели, может быть к вечеру даже найдёт силы сесть за диплом. Есть всё ещё не хотелось, нужно было заставить себя чем-то перекусить.  Саша подумал о том, что мог бы побаловать себя и заказать доставку.  Так и лежал: закинув ногу на ногу. Ровно в такой позе, голого, его застала Маргарита, тут же политая с ног до головы матом и прочей жуткой нецензурщиной. Что ж, теперь они оба видели друг друга обнаженными и были квиты.  Женщине следовало отдать должное. Она тактично прикрыла глаза рукой и отвернулась, объявив, что Николай Сергеевич ждёт сына в кабинете.  Александр злобно скрипнул зубами. С отцом поговорить юноша хотел вчера, будучи под впечатлением от аварии, страшась гнева старшего. Теперь же он расслабился, видеть главу семьи вовсе не хотел. Вряд ли тот скажет ему что-то подбадривающее.  Тем не менее, Белов-младший быстро оделся, привёл в порядок ещё влажные волосы, зачесав пряди назад. Ему нравилось так выглядеть в формальной обстановке: лицо выглядело острее, старше, как у молодого и неопытного хищника, но последнее он не осознавал, давая любоваться собой исключительно окружающим.  Дома Саша рубашки не носил, оделся в футболку и шорты чуть ниже колена. Всё чёрное, поистине мужской цвет, Николай не оскорбится.  К отцу шёл быстро. Если он потребовал парня к себе, значит, прибыть следовало безотлагательно.  Перед дубовой, чересчур пафосной, дверью студент замер. Ему потребовались секунды, чтобы выдохнуть и привести себя в порядок морально. Дрожащие руки Александр спрятал в карманы шорт.  Воздух в душном кабинете был терпкий и действительно пропах сигаретным дымом. Атмосфера была давящая, соответствующая взгляду патриарха.  Саша опустил глаза в пол, разглядывая узор ковра, который знал наизусть. Но не находил он в себе сил выдержать взгляд отца.  Николай, вопреки ожиданиям Саши, отвлёкся от своих дел почти сразу и тут же уставился на сына.  Сколько же они не виделись лично?  Кажется, последний раз Александр смотрел в лицо отца ещё в ноябре, в свой День рождения, когда Белов-старший устраивал приём в честь праздника.  «И это при том, что мы живём в одном доме», – с горечью подумал юноша.  – Сядь, – Николай Сергеевич указал на кресло, стоящее напротив стола, чуть в пол-оборота. Оно не двигалось с места вот уже пять лет.  Саша подчинился, про себя смеясь, что ещё смел думать, откуда у него пристрастие к теме.  Патриарх рассматривал молодого человека перед собой, пытаясь узнать в нём своего сына.  Нет, Николай и Александр даже с годами не стали похожи. Сашка светловолосый, кудрявый, с ангельскими, почти девичьими чертами, и глаза горят, словно две ярко-зеленые зажигалки.  Отец же его темноволосый, грузный, но не растерявший к своему возрасту стати. Было видно, что мужчина уже давно не уделяет времени занятию собой, читалось и то, что Белов пил. Молодость свою он прожёг, тратился на попадающие ему под руку развлечения.  С годами стал ответственным, это чувство стремился привить и отпрыску, нередко, сам того не замечая, переходя границы в воспитании.   – Как дела с учёбой? – сухо спросил Николай, разливая по бокалам односолодовый виски. Саша отрицательно покачал головой, отказываясь. Крепкого алкоголя он не переносил, баловался теперь коктейлями, когда выпадала возможность. Едва ли не чистого спирта парень напился, шатаясь в глубокой юности по клубам, больше похожим на притоны.  – Всё в порядке… пап, – последнее слово звучало слишком искусственно, но бизнесмен этого даже не заметил, пригубив напиток и не понимая, отчего отказался его ребёнок.  – Что-то с бизнесом? – прозвучал второй вопрос в тишине комнаты.  – Нет. Я контролирую свою фирму и всегда на подхвате, если тебе необходима помощь или поддержка.  Николай Сергеевич хмыкнул, отвернулся от Александра, уставившись на корешки книг за стеклом дверцы шкафа.  Саша никогда не трогал их руками — эти книги читать не разрешали, давали только трогать. Совсем маленький, года в три, может быть в четыре, он однажды облапал стекло ладошками, оставив отпечатки. Отец его выпорол ремнем, когда обнаружил.  Теперь юноша никогда не задавался вопросом, почему папа так относился к нему. У них в жизни были даже хорошие эпизоды, Белов-младший дорожил ими, как самым драгоценным сокровищем, храня в глубине души, а когда было совсем горько будто бы просматривал и полировал, наслаждаясь блеском из раза в раз.  – Тогда не вижу причин беспокоить меня, – вновь заговорил мужчина. – Тебе нужны деньги? Я могу удвоить тебе ежемесячную сумму, если хорошо закроешь третий курс.  – Я уже сдаю диплом в июне, – холодно напомнил будущий архитектор.  – Да? – уточнил Николай. – Мне казалось ты младше. В любом случае — сейчас иди. Если куда-то поедешь, то отчитайся мне о своих планах. И не транжирь средства! – крикнул он на прощание, когда Александр вышел из кабинета.  Он не планировал никуда ехать, вернулся к себе в комнату, разворошил волосы. Зубы были привычно чересчур плотно сжаты, эмаль страдала после каждой встречи с отцом.  Вепрь, чувствуя настроение своего младшего и любимого хозяина, тихо сопел в углу, не приближаясь и не зарясь на личное пространство. Правда уже скоро пёс не выдержал и пришёл на кровать, положив голову на колени блондина. Он смотрел на Сашу преданными глазами, в итоге вытребовал поглаживания.  Александру было тошно до того, что несколько раз Белов набирал номер Руслана и тут же стирал. Их последняя встреча была порядка двух лет назад, но Корсак, Саша знал и не сомневался, возьмёт трубку, а потом останется лишь попросить и студент получит долгожданную эмоциональную разрядку.  Руслан ненадолго уезжал в Италию прошлым летом, а теперь снова вернулся в Москву. Белову просто нужно было быть чуть более покладистым и терпеливым. Его ломало, как наркомана в завязке.  Но разум победил, и Александр откинул телефон на тумбочку, перепугав Вепря.  Глава семейства уехал уже скоро после разговора с наследником, Белов-младший слышал, как с пульта открылись и заскрежетали не смазанные после зимы петли тяжёлых чугунных ворот. Парню стало чуть спокойнее, сердце перестало быстро стучать в груди и замедлилось дыхание. Он лежал, глядя в белый, с лепниной по углам, потолок. Вепрь заскулил, перевернулся на спину и подставил живот — Саша почесал собаку на автомате, всё ещё блуждая в своих мыслях.  Неожиданно на телефон упало уведомление. Студент потянулся за гаджетом и разблокировал его. Сообщение было от Дениса Заимникова. Личность весьма специфическая, очень карикатурный представитель нетрадиционной ориентации — не хватало только аэробики по утрам, гимнастического коврика и лабутенов.     Именно его семья когда-то забрала маленького Сашеньку в Калифорнию по просьбе мамы. Так что Дениса Александр игнорировать не мог.  Эсэмэска гласила, что Заимников заедет за другом через час, мол, они когда-то, ещё месяц назад, договаривались вместе, всей их компанией, ехать на венецианский бал в тематическом клубе.  Саша аж брови от неожиданности приподнял, он совсем не помнил, в какой такой счастливый момент своей жизни успел подписаться на такой экспириенс.  Подобными, как этот бал, мероприятиями в клубах прикрывали публичные сцены и оргии, шедшие вразрез со всем, что Белов ценил в теме.  Тем более, что клубы, вообще никакие, даже тот, в котором числился, он не посещал намеренно — не было времени и боялся, что кто-то донесёт папаше.  Но с другой стороны, Алекс, как его любил называть Денис, морально не был готов сидеть и дальше в четырех стенах, крутить себе нервы и нарушать обещания. Парень написал слова согласия Денису.  Долго блондин думал, что ему надеть.  Чистой и приличной одежды почти не было. Не ехать же ему в клуб в костюме? В повседневной жизни, мотаясь по офисам и встречам отца, Александр предпочитал рубашку с жилеткой. Но так он будет схож с официантом в любом месте, кроме работы. Надевать привычную толстовку и потёртые джинсы тоже не вариант, его развернут ещё на подходе. Ах, как же Саша мог забыть про маскарад! Нужно было придумать, чем он закроет лицо.  В голову приходил только один вариант, тут же впрочем отбракованный, не было у него ни материалов, ни времени, чтобы что-то сварганить самому.  Так что написал юноша инициатору-Денису и потребовал у того какую-нибудь маску, пусть хоть из самого вшивого магазина из тех, что Заимников сейчас проедет. Денис прислал смайлик, закатывающий глаза.  Откуда-то из недр шкафа Белов добыл старую, ещё со времен конфетно-букетного периода с Русланом, рубашку из органзы. Она была полупрозрачная, мятая, правда, как из жопы, но это дело трёх минут. Дальше Александр решил не извращаться, натянул на себя брюки и попёрся в домашнюю прачечную, где, не тревожа прислугу, проявил самостоятельность и погладил одежду.  Когда запыханный, но сияющий, как тысяча солнц, Денис почти вбежал в дом, не потрудившись разуться на пороге и одним движением пальца, прижатого к губам, заткнул Маргариту, Саша был уже готов.  – Радость моя! Ну ты бы ещё монашкой нарядился!   Белов оторвался от телефона, в котором провёл всё то время, которое дожидался товарища, и мельком оглядел самого гостя.  Денис не пестрил всеми цветами радуги, как было у него принято обычно. Белое пальто, почему-то напомнившее Саше шубу, под ним розовая жилетка на голое тело и брюки такого же цвета.  – Я удивлен, что к этому образу, – Александр абстрактно обвёл Заимникова рукой, – ты себе ещё ирокез не постриг.  Парень тут же повернулся к зеркалу, взъерошил волосы. У него на затылке возник смешной хохолок.  – А думаешь, надо было? – в расстроенных чувствах спросил Денис.  – Нет.  Заимников ещё немного покрутился у зеркала, потом посвятил Сашу в планы на вечер и скинул QR-код входного гостевого билета — членом клуба Александр не являлся, а посещал его так редко, что лимит до сих пор не исчерпал.  Странная вообще была политика у «Элизиума», крайне отличавшаяся от зарубежных подобных заведений. Последние лет шесть работы клуба новых участников они не брали: только по рекомендации или когда Дом, уже числившийся, приводил своего саба.  Быть может, владелец боялся внимания к «Элизиуму», а может собрал вокруг себя друзей, да пару-тройку человек, заплативших побольше, и теперь радовался жизни, оставив только небольшую щёлку для прохода в рай людям, знакомств подобных неимеющих. Александру, хоть он и не страдал от отсутствия членства, всегда к таким возникал вопрос: а где простите, сабам, если не в клубе искать себе Дома? на трассе?  Денис про маску не забыл. Притащил керамическую, тяжеленную, с кучей каких-то завитков. Крепилась она на белую широкую ленту, которая завязывалась на затылке. Саша благодарно кивнул и поинтересовался, кто из их обычной компании будет, такие мероприятия пропускались редко, кому не хотелось посмотреть на живую порнушку у себя перед глазами? А публичные сценки сегодня будут, есть, чем полюбоваться.  Заимников принялся загибать пальцы:  – Алиса, Яна, я, ты, Адам…  – Руслан? – уточнил Белов-младший, услышав имя Адама.  – Шутишь? Нет, конечно. Он не любит такие места.  Что правда, то правда. Корсак клубы не любил, предпочитал всё делать за закрытыми дверьми отельных номеров или дома. В своё время мечтал о «комнате боли», чтобы саба оттуда вовсе не выпускать. – Ты сегодня с Адамом? – спросил Саша, уже обуваясь. Если Раевский не занят на вечер, юноша сможет увлечь его. Из всех, кто был возможен, Адаму он доверял.  – Да-а, – довольно и мечтательно протянул Денис.  Из их компании верхними были только двое, Алиса и как раз таки Раевский, в Домине Александр не нуждался, женщины его не влекли, а в Адама уже лет пять был глубоко влюблен Денис и менять курс внимания Раевского на себя Саша не был намерен. Нечего другу разбивать единственный вечер в году, когда он сможет лечь под любимого мужчину.  Адам не трахал никого из знакомых, не занимался он сексом, впрочем, и со своими клиентами. Заимникову он обеспечивал восхитительные сессии, хотя на самом деле парень являлся к нему за тем, что было после: за заботой. Уж очень хотелось почувствовать себя любимым именно тем, к кому неровно дышишь.  Белов-младший понимал Дениса, хотя Адам его не интересовал в качестве любовного интереса, просто хотелось хорошей порки и не хотелось давать над собой власть левому Дому, которого первый раз в глаза увидел.  Про Адама, между прочим, Саша думал не раз. На достигнутом в теме Раевский когда-то не остановился, ему никогда не хотелось глубокой связи с нижними, менял он их, как перчатки: по трое на сезон. Нашёл он своё призвание в том, чтобы быть Домом, которого можно «арендовать». Те, кто, как, например, Александр, не желали искать себе постоянного верхнего или не имели на это времени, платили таким, как Адам. Он работал на репутационную базу клуба, уже долгие годы имел постоянных клиентов и хороший заработок, несмотря на то, что платил процент хозяину заведения. Раевский бы, кстати, мог поручиться за Сашу и выбить тому членство, если бы не дурное правило «Элизиума», что попросить за кого-то могла только действующая пара, а не сотрудник или одинокий Дом, а Адам подходил под обе характеристики.  Ехали они в машине Заимникова, подпевая Бритни Спирс. Саша, сначала напряженный и нахохлившийся, будто воробей в минусовую погоду, постепенно расслабился и подхватил волну настроения друга. Такая уж была у Дениса аура — рядом с ним было невозможно вести себя скованно или пылать гневом. Потрясающий человек.  «Элизиум» расположился на Патриарших прудах. Не имея приметной вывески или каких-либо баннеров, здание могло привлечь простого проходимца только своей визуальной исторической ценностью. Для всех, кто не входил в круг любителей темы, «Элизиум» был закрытым клубом любителей литературы.  – Блин. Во твари зажравшиеся! – возмущался Заимников, – тарифы на парковку подняли!  В итоге машину они бросили в одном из многочисленных проулков, до тематического клуба дошли пешком. Днём погода радовала жителей столицы солнцем и весенним нестабильным теплом, теперь же было откровенно холодно, и Александр запахнул куртку.  Встречали их калитка, домофон.  В черную тарелку динамика Денис отрапортовал, кто он, назвав имя и фамилию, затем представил и друга. Пустили их сразу, без лишних вопросов. Пришлось только немного проторчать в холле у стойки администрации — Белову нацепили зеленый браслет гостя, а Денису — жёлтый: саб, на вечер занят, ещё раньше оба отсканировали QR-коды.  У них забрали верхнюю одежду, выдали обоим по номерку и тактично напомнили про гаджеты. Нужно было выключить звук и заклеить камеры специальными стикерами.  – Ознакомитесь с правилами? – осторожно напомнила девушка-администратор.  – Помним, как «Отче наш», – улыбаясь во все тридцать два зуба ответил Заимников раньше, чем она договорила.  Администратор улыбнулась и указала им ладонью на дверь, ведущую в лаунж-зону.  Каждый, кто ожидал за этой дверью увидеть картинки с порно-сайта, испытывал разочарование. Зал был большим, с диванами и столиками, всюду сновали официанты. В стороне была стойка с шампанским — ровно столько, чтобы расслабить, алкашей здесь не терпели, работники «Элизиума» в зале были обучены обнаруживать пьяных. Такие изгонялись из клуба с позором, без возврата членских взносов и к тому же вносились в чёрный список. Обнаженных тут не было, ровно также, как и отсутствовали всякие извращения, для этого были отдельные комнаты на втором этаже клуба. Только по браслетам на запястьях можно было определить, кто есть кто.  Одна из стен помещения была оформлена под грот. Красивейшее место занял бар в виде огромной наковальни, сейчас все стулья пустовали.  С двух сторон зала наверх вели лестницы, ещё три, за портьерами, были входом на нижний этаж. Там расположился небольшой амфитеатр для публичных сцен. Именно туда гости подтянуться после двенадцати часов ночи, чтобы наблюдать красивейшее представление. Устраивались такие вечера редко, ими могли смело наслаждаться не только любители БДСМ культуры, но и чистые эстеты.  Алекса их столик встретил лёгкими восклицаниями, поцелуями в обе щеки лично от Алисы.  Адам улыбнулся ласково, со смесью грусти и вины. Раевский когда-то зашивал спину Саши. Он же до этого вмазал в челюсть Руслану. Когда-то лучшие друзья сейчас совсем не общались, Адам считал себя выше Корсака, никогда даже не приближаясь к тому, что делал Рус.  Раевский был с чёрным браслетом занятого на вечер и ночь верхнего и выглядел просто восхитительно. Короткие, уложенные гелем, красные волосы, настоящий цвет уже показывался и у корней окрашивание приобрело градиент: от каштанового к ярко-бордовому. Он был в пиджаке со множеством цепочек и с бутафорскими эполетами, на лице маска дьявола, скрывающая, как и у Александра, только глаза.  Денис, дождавшись разрешения, умостился на коленях Адама и потёрся головой об его подбородок.  Белов-младший сел рядом с Алисой и Яной, на него тут же накинулись с расспросами, уж слишком давно друзья не виделись, ибо Саша слишком тщательно избегал их общества.  Яна — нижняя Алисы с длиннющим маникюром из них всех, вопреки своему вызывающему внешнему виду, что скорее было пожеланием на сегодняшний вечер её Домины, а не самой девушки, была самой скоромной и тихой, просто прелестница с чёртиками в глазёнках.   Они намеревались болтать ни о чём, перемыть кости общим знакомым, поделиться, что у кого произошло за полгода, в который компания ни разу не собиралась. На их столик был сделан заказ с самого начала вечера. Блюдо с закусками и слабый алкоголь подали каждому, сперва услышав пожелания. Александр ограничился стаканом холодной колы, то и дело озираясь. Быть может, именно сегодня ему хватит смелости попросить свободного Дома из зала о сессии или спросить Адама, кого из знакомых, ещё не занятых на этот вечер, он может порекомендовать.  Так его взгляд и зацепился за знакомую фигуру, что юноша едва не подавился. Адам скосился на него, приподнял бровь в немом вопросе, но оторваться от созерцания и обратить своё внимание на что-то ещё, Саша не мог.  Мужчина, единственный, кто сегодня в зале был без маски, вежливо улыбнулся бармену, до этого протиравшему бокалами, сделал заказ и сел в ожидании кого-то.  Зря Александр вчера рассудил, что был слишком зол, чтобы запомнить Утконоса. О нет, тот вбился в память намертво, будто кто-то выжег клеймом воспоминание о злосчастной аварии.  Парень помнил чёткую линию скул, нахмуренные брови и приказной тон голоса, со слабым бархатным отливом, как у мурчащего кота.  – Вы знакомы? – Алиса уловила взгляд друга.  – Нет, – покачал головой блондин. Ведь то была правда — он даже не взглянул вчера на имя и фамилию того, чью машину протаранил.  Разговор вернулся в прежнее русло, только Саша в нём больше не участвовал.  Мужчиной, врать не следовало, Утконос был красивым. Он вновь был в перчатках, снова в чёрных, так что Белов браслета на руке не увидел. И даже неожиданно для самого себя расстроился, сделав вывод, что бумажка на запястье знакомого чёрная, а значит, тот занят.  С горя студент заказал себе текилы и на эмоциях выдул весь шот за один залп, в последнее мгновение сунув себе в рот дольку лайма, удивив абсолютно всех за столиком. Не было похоже, что он не знает последнего из зашедших гостей вечера.  Александр не мог объяснить то чувство, что возникло у него при виде этого человека. Это была смесь любопытства и какого-то странного, колючего азарта.  Саша чудесно умел флиртовать, не хотелось навязываться, но парень видел, как знакомились здесь другие. Чем же он хуже или лучше? Да, гордый, но подойдет и попросит сессию. Вряд ли Утконос его запомнил, было в момент аварии темно.  А то, что судьба свела их, что водитель Мерседеса оказался Домом в клубе, куда явился Белов-младший  — решение Вселенной, с которой Алекс не любил играть, всегда шел у неё на поводу. Следовало и в этот раз снова подчиниться.  «Элизиум» был прекрасным режиссером. Он сам расставлял декорации и подводил участников сцены, не требуя взамен ничего, им оставалось только решиться.