Кот не в счёт

В течение двадцати минут Александра аккуратно, не вырывая из сна слишком резко, разбудили. Утконос предлагал ему довезти до дома. Не дождавшись внятного ответа, отвёл в душ, напрочь промочив рукава своей рубашки, пока приводил саба в чувства. А мог бы просто оставить на третьем этаже, где была комната отдыха после сессий. Нижний не был бы против, вряд ли бы даже заметил. Саша не понял, почему практику так оборвали. Видимо, чем-то не устроил. Было даже немного печально, Белова поглотило чувство тревоги — он совсем не понимал, что сделал не так. Сбился только потому, что отвык, у него давно не было сессий, кроме Руслана вообще никого и никогда в отношении темы. Хотя было ожидаемо, что Утконоса он не удержит, тот не из его общества. Наверное, разосрался с постоянным нижним, поэтому и был таким злобным индюком на дороге, а Саша теперь просто под руку попался и получил хорошую сессию, только незаконченную. Дом даже не представился, не сказал своего имени. Узнал? Белов-младший ещё не понял, но нет, если бы узнал, то точно не взял бы. Он вызвался доехать сам, доказывал, что в порядке и, кажется, наплел какой-то ерунды, опустившись до вранья. Ох, как же ему не хотелось, чтобы отец увидел, как этот мужчина, да и вообще любой другой представитель мужского пола, подвозит его до дома. Верхний помог Саше одеться, намеревался хотя бы вызвать такси, когда Белов, не выдержав, рыкнул что-то маловразумительное. Брюнет тут же отступил, не настаивая на своём постоянном присутствии, но юноша чувствовал, что Дому его последние слова не понравились. За то время, пока шло представление на сцене, юноша не увлёкся ни одним моментом, его взгляд был незаметно для верхнего направлен прямо на него. Он внимательно изучал все черты: от небольшого и узкого шрама на подбородке, такого тонкого, что если не приглядываться, точно пропустишь, до рук, лишённых теперь перчаток. Утконос, как Саша отмечал и раньше, был красив, имел именно тот типаж, на который облизывался ещё шестнадцатилетний Александр, мечтая о полной отдаче контроля и всевозможных, во влажных фантазиях жестоких, практиках. Темноволосый брюнет с лёгким загаром и щетиной, с хорошей мышечной массой — видно сразу, даже под костюмом угадывался рельеф мышц. Выглядел Утконос ухоженным, пах приятно, не сигаретами. Сабмиссив едва не ласкался об него — хотелось прижаться ближе — или чтобы прижали его. То, что потребовал заполнения формы, Сашу удивило, он вообще не помнил, чтобы что-то подписывал с Корсаком. От неожиданности забыл все свои предпочтения, написал только то, что пришло в голову сразу, не полез в дебри разума, не смея задерживать момент здесь, в душной комнатке, пропахшей тяжёлой тканью портьер. Ему понравилась и порка — мягко и разогревающе, именно так, как нужно было ему. Ещё немного, если бы Дом не закончил так рано, Александру бы хватило этого времени, чтобы расплакаться и вывести негатив, получить настоящее удовольствие от в меру тяжёлой руки на пятой точке. Но нет, Утконосу приспичило оборвать сцену. Стоило признать, что Рус делал это намного жёстче: с обвинениями и провокациями, никогда не оставался после, считая это унизительным для самого себя. И тот факт, что несмотря на прерванную практику, блондину дали кончить, да ещё как, неимоверно удивлял. У него даже звёздочек перед глазами не было, только блаженная и тёплая темнота. Саша не стал искать друзей, действительно вызвал себе такси, но даже сидя в салоне ощущал пальцы на головке члена, а потом простое и резкое движение по стволу, заставившее его подвывать. Уже на подъезде к дому парень осознал, что поступил как полный идиот. Утконос никуда от него не сваливал до самого конца, а Александр ускользнул на манер Золушки, не оставив после себя даже туфельки. Что, в общем-то, было справедливо. Ведь напыщенный индюк сейчас наверняка вернётся в своё семейное гнездышко, оформленное под красную комнату, и хорошенько кого-нибудь отымеет, а Белову следовало заткнуться и смириться с тем, что будущее у него одно. И оно с Русланом. Выйдя из машины, Саша к своему ужасу обнаружил, что забыл бумажник. Юнец расстроился ещё сильнее: там была фотография с его пятилетия, где были он и оба родителя. Вечер определённо удался только относительно, Алекс не мог сказать, что не расстроился. Он хотя бы смог расплатиться с таксистом картой, привязанной к приложению банка, в дом проскользнул незамеченным. На пороге похлопал себя по карманам, в надежде, что кошелёк куда-то завалился. Искомого не нашёл, зато в кармане брюк Саша обнаружил сложенную втрое бумажку. Несколько раз Александр прочитал написанную фразу. Потом ещё раз имя и номер. После этого ругал себя ещё долго, проклиная свою излишнюю торопливость и тревожность. Немного истерично смеясь, Белов-младший соскользнул по стене вниз, опустившись на пол, и вслух повторил заветное имя: – Станислав Соколов. После этого паника медленно сползла со своего пика, юноша немного расслабился, хотя его продолжало трясти. Разум вернулся, даже связался с мозгом, и напомнил, что стоит написать хотя бы Адаму, потому что Денис сейчас очевидно в нирване, что с Сашей всё хорошо и его не закопали в ближайшем лесу. Студент действительно отчитался перед Раевским, так и сидя у двери, затем вбил номер Станислава. Пока не решался позвонить или написать, ему, в конце концов, ясно дали понять, что есть фора в двое суток. Соколов не торопил Сашу, давал выбор, и от этого почему-то засосало под ложечкой. Любопытство, наглое и по-детски неудовлетворённое, заставило подняться с пола и переместиться к себе в комнату. Александр наплевал на чертежи, на ватманы — прошёл прямо по ним, не перепрыгивая на незанятую поверхность, как делал обычно. Залез на кровать, даже не раздеваясь, всё ещё пахнувший непередаваемым запахом клуба и секса. Его отмыли, следов не осталось, хотя хотелось бы, чтобы хоть что-то напоминало, кроме ноющего чувства в паху. Белов крайне редко пользовался ноутбуком, только когда заходил в рабочие или учебные программы. Но сегодня был другой случай. Начал Саша с простого. Загуглил фамилию и имя Станислава. Мало чего нашёл, ибо опытным хакером не был, только на поверхности информационных ресурсов покопался. Выяснил, что Дом — директор одной из самых больших охранных компаний в стране. От этого по спине пробежали мурашки, Алекс интуитивно почувствовал, что этот человек, при желании, может узнать о нём всё. Он был недалёк от правды, но быстро отбросил эту идею. Счёл её нереалистичной. Не стал бы такой мужчина, как Станислав, класть его к себе в постель после того, как ему поцарапали машину. Только сегодня они встретились, не успел ещё, по мнению парня, Стас ничего найти. У Александра возникло странное чувство, близкое к спокойствию, перемешанное с лёгкой нервозностью. Как будто на первое свидание сходил. Юноша немного полежал на кровати, потом всё же принял решение сходить в душ повторно. Уже после тихо, буквально крадучись, спустился вниз и шмыгнул на кухню. Ужин давно убрали, хорошо, если не утилизировали. Саша нашёл в холодильнике авокадо и пачку помидорок-черри. Взял свою добычу, сделал тосты и ушёл обратно к себе. Хуже вора в собственном доме. Он давно свыкся с тем, что ел в одиночестве. Александра в детстве невероятно обижало, что родители ссорились настолько часто, что не ели вместе. В обеденной комнате был большой стол, его там кормила нянечка, а однажды ушла и она. Белов старался обедать и ужинать там, папа тогда ещё говорил, что «сегодня постарается», но вместо сына выбирал выпивку с друзьями. Потом наследник даже пытался его как-то шантажировать, ставил ультиматумы, манипулировал — всё бестолку. Николай только наказывал его, пробовал запирать, лишать карманных денег, но никогда не пытался говорить. Александр хорошо помнил, когда у отца однажды были гости, планировались шашлыки, а Саша что-то сделал не так, и Николай Сергеевич в целях воспитания закрыл ребёнка в комнате. Замок тогда был внешний, изнутри спальня не открывалась и не закрывалась, чтобы маленький Сашенька не заперся случайно. Возможно, планировалось, что его накажут совсем ненадолго. Но глава семьи выпил, про сына забыл, и Александр просидел в спальне до утра. У него после этого были серьёзные проблемы со здоровьем, пострадал мочевой, ибо целые сутки ребёнок не ходил в туалет, терпел. В подростковый период, желая личного пространства и откровенно психанув, Белов-младший разобрал и пересобрал замок, сделав так, что теперь мог закрываться. Отец даже не заметил. Юноша мог хоть на ушах стоять, но пока это не вредило репутации и кошельку семьи, всем было глубоко плевать. Он начал этим пользоваться. Белов ел привычно быстро, уже давно питался на ходу, нередко в машине или прямо на улице, несясь в офис с очередной папкой забытых документов. Во многом именно поэтому был худым, его вид был близок к болезненному, хотя на первый взгляд совсем не видно. В окружении Александра не было людей, способных выключить его тревожность, остановить работу этого вечного подавляющего двигателя или следить за регулярностью приёмов пищи, за сном. В университете Саша ни с кем не сдружился, он был не единственным мажором там, но появлялся редко, сессию закрывал слишком хорошо, и многие просто думали, что он взяточник. Репутация в вузе у него была омерзительная, патриарх не раз напоминал об этом, требовал исправить. Студент довольно откинулся назад, уперевшись затылком в мягкое изголовье кровати. Авокадо — еда сытная, с тостом зашло отлично. Ягодицы всё ещё приятно пекло, Александр поёрзал, продлевая ощущение. Ему нравились метки, оставляемые надолго, главное, чтобы не в видимых местах. Шея, грудь и запястья — под чётким запретом, ещё не хватало оправдываться. Но скрытые следы, всё те же укусы, полосы порки, засосы он любил. Каждое такое ноющее клеймо, напоминающее, что у него кто-то есть, было бальзамом на израненную душу. Хотелось не медля ни минуты написать прямо сейчас, а лучше позвонить. Уж очень нравился Белову тембр голоса Стаса, приглянулся ещё тогда, на проклятом МКАДе, когда было приказано вызывать правоохранительные органы. Если бы Саша знал с самого начала, что так выйдет, кинулся бы на шею ещё там. Он впервые был влюблён. Юноша поймал себя на этой мысли, тут же застыдился её, даже уши полыхнули. Это всего одна встреча, напомнил Александр себе, ему ещё ничего никто не обещал и вряд ли отношения зайдут дальше сессий, хорошо, если раз в неделю. Но Алекс наконец-то оказался в крепких и надёжных руках, всё так здорово совпало, что было похоже на розовые очки. А этот аксессуар непременно бьётся стёклами внутрь. Теперь-то Саша понял, для чего Станислав дал ему эти двое суток. И вправду, нужно было всё взвесить и хорошенько подумать. Но он находился в эйфории, на несколько секунд даже подумал, что провалился в спейс без физического воздействия Дома, только от мыслей. Ночь Белов не спал, всё воскресенье бродил по дому как призрак. Бездумно вывел Вепря на прогулку, помыл свою и отцовскую машину, заодно посмотрел, когда синоптики рекомендовали менять колёса — потепление было не за горами. Весь выходной Саша занимал себя, был предельно продуктивен, даже покорпел над дипломом, хотя по зову отца тут же бросил это дело и умчался работать с клиентской базой. Из Александра на целый вечер сделали сотрудника колл-центра: ему следовало звонить клиентам, спрашивать, активны ли они на рынке, предлагать услуги фирмы и всё помечать. Так что к концу вечера Белов-младший стёр язык и был готов разуверять Николая, который убеждал парня, что у того этот орган, как помело. Вырубился он в этот раз очень быстро, спал крепко. Сказались две бессонные ночи. В университет наутро еле встал, голова нещадно кружилась, пришлось снова вызывать машину — в таком состоянии садиться за руль нельзя, точно разобьётся, а теперь он не мог позволить себе такую роскошь. У торгового центра попросил высадить, снова вспомнил о бумажнике, но решил, что, быть может, настала пора отпустить то, чего быть не могло. А быть не могло семьи. Студент спустился в метро, ещё час потратил в подземке. Белов-младший никогда не ездил на автомобиле до здания университета — поутру все едут на работу, юноша до вечера не доберётся до учёбы. Сталинское здание на Волоколамском шоссе — массивное, серое, с колоннами и тяжёлыми дверями, которые с трудом поддавались даже взрослому мужчине, — было местом страданий будущих профессионалов. Внутри пахло пылью, старыми чертежами и почему-то капустой — столовая работала с раннего утра. Александр был в большом чёрном худи, как всегда с сумкой на плече, и в серых джинсах. И всё равно его окидывали такими взглядами, будто пришёл в святилище знаний юный архитектор прямо с показа мод и теперь мозолил сокурсникам глаза одним своим видом. Саша не знал или не догадывался, что выглядел до чёртиков высокомерно. Красивый, наглый и богатый, так ещё и умный. На него было за что обидеться. Лекция по инженерным конструкциям проходила в аудитории на втором этаже. Профессор — пожилой мужчина с седыми усами и голосом, который убаюкивал быстрее любого снотворного, — монотонно вещал о расчётах нагрузок. Кудрявый сел на заднюю парту, достал ноутбук, открыл чертёж диплома. Сделал вид, что слушает. На самом деле думал о Станиславе. В два часа у Алекса будет перерыв, тогда и позвонит. Или лучше сначала написать? А вдруг отвлечёт от работы? Отец бы убил, позвони юноша в рабочее время. Пара проползла не быстрее черепахи, выпустив из душной аудитории поток студентов. Следом был семинар по архитектурному проектированию, на котором Белов оживился, успел даже несколько раз ответить. Проектирование вела молодая преподавательница, строгая, короткостриженная, взглядом она теперь очень напоминала Саше Соколова, юноша никак не мог перестать думать о нём, считал буквально секунды. После занятия отнёс на кафедру обещанный ещё неделю назад макет. Женщина посмотрела на студента, очки чуть опустив к кончику носа, затем она дала совет пойти и купить кофе. Модель здания приняла, поставила «хорошо», потому что сдавал с задержкой. Последнюю пару он прогулял, свинтил от старосты курса на улицу, сразу же полной грудью набирая в лёгкие воздуха — не самого свежего из-за машин, но явно лучше, чем университетский. Появилась идея прогуляться до ресторана или кафе. Если мыслить объективно, то кафе лучше. Для заведения уровнем выше Александр был слишком плохо одет. Мало ли где можно встретить партнёров отца и огрести за то, что не надел чистый костюм. До кафе в итоге не дошел. Прихватил шаурму в каком-то ларьке. Парень устроился на скамейке, держа свой обед-завтрак, как скипетр. Несколько раз набрал сообщение Станиславу и несколько раз стёр, не решаясь отправить и из раза в раз находя текст всё более глупым. Попытался позвонить — гудки шли, но ответа не было. Саша бросил это занятие и откусил хороший кусок фастфуда. Именно в таком виде, с набитым ртом и скрючившегося в букву «зю», его на скамейке застал Соколов, ищущий парня уже не первые десять минут. Мужчина подносил телефон к уху, должно быть, планировал перезвонить Александру. Они оба так и замерли: Саша — смотрящий запуганным волчонком, в толстовке на размер больше, потёртых джинсах, накинутой на плечи ветровкой, и с щеками, как у хомяка, и Стас — чинно-благородно одетый в очередной костюм и кашемировое пальто. Этот Саша был ярко контрастен тому Алексу, что в субботу прогибался и стонал под уверенной рукой доминанта. – Фы фнаете, где я учусь? – под конец фразы юноша всё же проглотил, едва не подавился и чуть не утёр испачканный уголок губ рукавом — худи было не спасти, настала пора брать новое, но вовремя опомнился и слизнул соус. Стас не сводил с него взгляда, будто боялся, что сбежит. Или просто знакомился с новой для него ипостасью нижнего. – Да, ты сам мне сказал, – подтвердил мужчина. Голос у него был какой-то растерянный. – Не помню, – покачал головой парень, отвлекаясь от еды, – я звонил вам… – Ты был в сабспейсе, я понял уже потом, что ты улетел, когда был под душем. Извини, я не должен был тебя бросать или отпускать. Я слышал твой звонок. Снова прости, не успел ответить. Саша пожал плечами, а потом нахмурился и откусил ещё, стараясь захватить порцию побольше, чтобы быстрее закончить и меньше времени потратить на приём пищи. Попросил он Станислава сейчас только об одном — не обсуждать их встречи на улице. Соколов смотрел на него, изучая, впитывая образ, и в результате смутил студента. В один момент тот умудрился заглотить остаток пищи, как чайка, и резко встать, отряхивая руки и тут же снимая капюшон. Кудри тут же взъерошил ветер, Белов попытался пригладить их рукой, но волосы продолжили жить своей жизнью. – Застегнись, простудишься, – мягко указал Стас на ветровку. Александр подчинился, застегнул куртку. Даже в повседневной жизни мужчина имел исключительно подавляющий голос, в сессиях тот даже становился немного приятнее, так как приобретал какие-то мурлыкающие нотки — по крайней мере, так казалось Саше. – А что я ещё говорил? – спросил парень. – Полагаю, ничего, кроме правды, – неопределённо дёрнул плечами старший, – что ты студент, что зовут тебя Александр Григорьев. – Да? – перебил Саша. Он вообще ничего не помнил, всё после прерванной сессии было как в тумане, тяжёлом забытье, будто кто-то выключил рубильник. – А это не так? – Нет-нет, – пошёл на попятную Белов, не зная, что ещё мог наврать. Алекс привык к вранью со своей стороны очень давно. Он выдумывал и приукрашивал, это стало проблемой, а затем — лекарством. Отцу было проще соврать, преподавателям было проще соврать. На вопросы, почему мамы не было на родительском собрании, ребёнок отвечал, что она в очередной командировке, папа не приходит в школу из-за работы, конечно, он не пьёт. Понятия юноша не имел сейчас, что мог наговорить, какие именно аспекты своей жизни скрыл, куда зашло его притворство. Александр обхватил лямку сумки пальцами, сжал её, на самом деле воткнув короткие ноготки в ладонь. Стало чуть спокойнее. – Я не хочу смущать тебя, но мы очень поторопились, – начал Станислав, и Саша тут же похоронил свои мечты о сессиях с ним, – я почти ничего не знаю о тебе, ты — подавно, думаю, я для тебя один большой секрет. Спрошу у тебя сейчас и потребую честного ответа как Дом от саба: тебя устроила сессия? Александр понял, что ответа от него требуют чёткого и быстрого, именно это он должен был обдумывать эти два дня. Белов шёл нога в ногу со Стасом, но тут резко стормозил и психанул. – Мы можем это обсудить где-то в другом месте? – вместо нормального ответа на вопрос блондин вдруг ощетинился. Ну не собирался он обсуждать свои предпочтения в постели около университета! И юноша это уже сказал, почему его не услышали? – Конечно, – спокойно согласился Соколов, никак не отреагировав на выпад. Своим поведением он тут же чуть сбил спесь юнца, хотя тот даже этого не понял, просто затих на каком-то нейронном уровне. Не трогая руками, не прихватывая, как вчера, за талию (хотя Саша бы не отказался), Станислав проводил его до знакомого чёрного Мерседеса, припаркованного как по учебнику: с одинаковой дистанцией между машинами, на расстоянии от бордюра. Брюнет, кажется, понял, что мальчик не был намерен всем и вся демонстрировать, что его забирает с учёбы шикарный, Александр не побоялся этого слова, мужчина на дорогущей тачке, и дверь в салон открывать не стал. Белов-младший, видимо, ошибся: Стас курил редко — салон тоже не был прокуренным. Блондин не заметил, что совсем замёрз на улице. На переднем сиденье он чуть сжался, неловко потёр руки. Мужчина, не спрашивая и не отчитываясь, включил печку, а потом завёл автомобиль, и тот мягко тронулся. Саша сидел, вспоминая наказы курицы-наседки, имя которой было Адам, про то, что его, хрупкого и наивного, похоронят по частям за МКАДом, если не научится инстинкту самосохранения. На секунду в районе солнечного сплетения скрутилась и сжалась неприятная пружина, а потом мозг будто вспомнил Руслана и решил, что хуже уже не будет. Станислав внушал доверие только своим существованием, но Алекс не мог объяснить себе, почему верит. Заметив напряжение юноши, Соколов тут же обозначил, что они проедутся до ресторана, поговорят в машине, а потом, если Саша захочет и не будет против, Стас угостит его ужином. Александр кивнул и тут же расслабился в сиденье, продолжая, впрочем, сканировать весьма занимательные для юного архитектора виды Москвы. Направлялись они, кажется, в центр. Белов захотел предупредить, что сейчас лишён возможности обедать в ресторанах, но Утконос, будто предвидев, не отвлекаясь от дороги, сказал, что за всё заплатит и ничего не требует с мальчика. – Пристегнись, пожалуйста, – потребовал Стас, – и да, кстати, с заднего сиденья возьми свой кошелёк, ты забыл. Я бы дал тебе его, но не хочу за рулём заниматься чем-то, кроме вождения. У Саши вспыхнули глаза, он с удивлением и немым восторгом взглянул на профиль Станислава и потянулся назад. И вправду: его бумажник был там, в целости и сохранности. Пристегнулся Белов-младший почти сразу, параллельно задав весьма провокационный вопрос. – Если вы не отвлекаетесь за рулём, значит, минет в процессе вождения не оцените? Станислав скосился на довольного, почти светящегося изнутри парня, и слегка приподнял брови. Студент не заметил, что когда Соколов отвернулся к окну, уголки его губ чуть дрогнули в подобии улыбки. Ехал Стас будто намеренно неспешно, а когда они встали в пробку на кольце, вообще остался очень довольным, хотя плечи заметно напряглись. Как у пантеры перед броском, отметил про себя Саша. Он всё не мог перестать оценивать мужчину, нужно было обязательно спросить, есть ли у того постоянный партнёр. Не хотелось Александру рушить чужие, даже тематические, отношения своим навязчивым присутствием. Как бы ни было принято в обществе, кто бы сколько себе нижних ни брал и какого бы перца ни добавлял в сессии и практики, Белов всегда был за моногамию. – Давай на «ты», если не против. Я бы хотел, чтобы ты придерживался официальной обстановки только во время практик, – сдержанно и размеренно говорил Соколов. – А у нас будут ещё практики? –осторожно спросил Белов-младший, слишком боясь услышать отказ. – Конечно. Если ты захочешь. Но позволь уточнить: что у тебя со спиной? Станиславу повезло, что Алекс в этот момент сидел, но ему всё равно казалось, словно он оступился и теперь летел в пропасть, не имея сил ухватиться ни за что. Он забыл, как дышать, губы приоткрылись, юноша резко втянул воздух и прикрыл глаза. Молодой человек вновь вернулся к счёту, но тот снова не помог — быть может, пришло время искать новый способ успокоения. – Поэтому ты прервал сессию? Потому что заметил… – юноша замедлился, – шрамы? – Да, – легко согласился Стас, – я не имел права сказать тебе об этом сразу. Вырывать тебя из спейса было жестоко, требовать ответа — тоже. Саша закусил губу, за что тут же получил словесную просьбу прекратить это. – Если хочешь — не говори сейчас. Но пока я не узнаю, продолжать практики не смогу, – уведомил Станислав. Окажись они сейчас в кафе, в парке, в комнате — без разницы где, Саша бы сбежал, напуганный тем, что его главный страх, самый страшный стыд всплыл наружу. – С твоей стороны было тактично хотя бы предположить, откуда эти шрамы, – попытался Алекс заставить самого Стаса отвечать на заданный вопрос. Дом не ответил, и Белов понял, что говорить придётся самому, никто не ответит за него. – Ведь ясно их происхождение… Они молчали. Соколов не требовал ответа, продолжал свой немой допрос, как показалось Александру. У Белова встал ком в горле, появилось ощущение, близкое к тошноте, а брюнет всё продолжал вести автомобиль, аккуратно и плавно перестраиваясь.