Кот не в счёт

Станислав корил себя с самого начала, что не сказал, какое будет наказание, если малыш собьётся. Ему показалось, что именно это стало причиной раздрая саба после. Он приводил Сашу в порядок медленно, окунуть под тёплые струи последняя мера. После этого, лежа рядом со Стасом в кровати, маленький стал что-то бормотать. Если бы Стас не вслушивался, то даже бы не понял — юноша путал языки, прыгая с русского на английский. После Стас мог сказать одно — Александр потрясающе врал. Не изучи Станислав его биографию и аспекты жизни раньше, точно бы подумал, что сказанное является чистой правдой. Болтал Саша много, путался сам в своём же вранье. Активно скрывал свои отношения с отцом, но выдал правду, думая, что размышляет, а на самом деле говоря вслух. Всё время, которое он находился в тихом подобии истерики, Стас не переставал гладить его, не отходил ни на шаг. Ещё никогда Станислав не задерживался в «Элизиуме» после сессии так надолго. Обычно нижним хватало двадцати-тридцати минут, дальше сабспейс спадал, и Стас уходил. Никто не задерживал его или, по крайней мере, не подавал виду, что он нужен. Саша был другим во всех проявлениях. Белокурый выдумал легенду про то, что является бедным студентом, чтобы не приглашать Стаса домой, чтобы никогда не знакомить с отцом. Говорил, что родом из какого-то промышленного городка, название которого не смог сказать, ибо запутался в буквах и смолк. В корне это было неправдой — врунишка родился в Москве, выезжал только в Питер и Краснодар, но большую часть досуга проводил за границей. На следующий псих Станислав отреагировал молчаливым спокойствием, отпустил Александра, осознавая, что тот совсем не понимает, что говорит и вряд ли вспомнит. Саша зацепился и за аварию, действительно стыдился, хотя Стас сразу, как парень заговорил про это, признал свою вину и попытался утешить перепуганного мальчика, а тот в свою очередь сделал попытку откупиться, всунув Соколову кошелек. Станислав отпустил его, зная, что они встретятся. Свой номер он оставил, а если златовласый не позвонит, то он найдет его сам, теперь точно не даст уйти от себя далеко. Юноша — гей, состоит в БДСМ-сообществе, травмирован, но это исправимо. Стас не психолог, но помочь сможет. А того, кто так изуродовал спину мальчугана, найдет. В одном Анастасия была права — не стеснялся Соколов жестокости в отношении ублюдков. То, что шрамы были следами плети, было очевидным, понятным, но для Стаса — недопустимым. Кем нужно было быть, чтобы настолько не слышать саба? В первые годы, только начиная увлекаться темой, Станислав не был идеальным доминантом. Идеалом он себя не считал и сейчас — всегда есть куда расти и нет предела совершенству. До лет двадцати пяти верхний не вводил в сессии тяжёлые практики. Только с Дашей начал заниматься сибари, с подвесом работал до сих пор лишь единожды. С плетью, как и с остальными шлёпалками, ставил удар, учась у профессионалов «Элизиума». Но в юности не занимался ничем, что могло бы навредить нижнему. Любые его сессии были с оглядкой на безопасность. Он не терпел безалаберности ни в бизнесе, ни в сексе, особенно если последнее касалось темы. Всё воскресенье Станислав провёл за компьютером, роясь по старым связям Александра, ища того мудака, который перешёл грань. Допросил даже Романа: вдруг Саша был не гостем в «Элизиуме», а имел там когда-то с кем-то связь. Ничего. Следовало мягко спросить самого зайчика, но тот сразу не скажет, ещё придумает отговорку. Впрочем, получение информации в срочном порядке Стасу было пока не так уж и необходимо — всё равно он однажды дотянется до правды, а потом и до урода. Такие следы «просто так» не бывают. После Соколов курил на балконе, срываясь уже в третий раз за последние дни. Мужчина давно хотел бросить, всё никак не получалось, а события минувших дней выбивали его раз за разом. Саша не особо строптивый по характеру, скорее робкий, действительно хрупкий и даже эмпатичный. Но образ жизни у него такой, видимо, что похож мальчик на уличного котенка: доверять — не доверяет, а в руки хочет. Никогда раньше Станислав не лез в жизни сабов дальше сессий, не ворошил прошлое, не заглядывал в будущее. Если бы почувствовал и увидел такую психологическую травмированность, как у Александра, у кого-то иного — ушёл, не жалея и не оглядываясь, потому что не любил Стас проблемы. Но с Сашей у него всё сразу сложилось иначе. Не возникло даже какого-то внутреннего сопротивления. Соколов сразу решил, что маленький ему нужен, и плевать на машину и скандал при знакомстве. Удивительно, что сам парень не артачился, не требовал, чтобы его покоряли. Но Стас, быть может, слишком плохо знал его. У Белова могли быть неплохие самоистязания, хотелось бы защитить его и от этого. Им надо будет многое обсудить. Станислав уже набросал примерный план диалога в голове, даже учёл возможные риски, связав их с ответами Саши. Не отступится Стас по-любому, только если сам мальчик прямо скажет, что не хочет. И то он сделает всё, чтобы юноша не пришёл к этому решению. В понедельник работал только до двенадцати, впервые позволив себе такую безответственность, как покинуть офис раньше десяти вечера. Потом сразу двинулся к университету, в некоторой степени переживая, что Александр не позвонит и придется выходить с ним на контакт самому. Хотя ещё днём в субботу Стас был уверен, что ему нужно будет побегать за парнем-гомофобом. Теперь задача была сильно облегчена в некоторых аспектах, но что-то во многом усложнилось. Это не пугало Соколова, нужно было только найти источник проблемы, а там и решение сложится. Около МАРХИ Станислав не нашёл, где бросить машину сразу, все места забиты, даже платные. Пришлось парковаться почти в квартале от университета. Он даже неожиданно для себя выругался, когда чей-то автомобиль проскользнул в последнее удобное место первее него. Связь здесь была омерзительная. Стас пропустил первый звонок Александра. В том, что это был парень, не дотерпевший последние часы вторых суток наравне со Станиславом, он не сомневался. Стас уже намеревался перезвонить, набрал номер, когда увидел картину, которую в дальнейшем нашёл крайне милой что ли. Сашу бы он узнал из тысячи, нашёл в любой толпе, каким бы юноша ни был. Но в таком обличье видел впервые — ничего общего с тем красавчиком из клуба или с фото из инстаграма. Но от этого не менее соблазнителен. Не потерял Саша какого-то своего шарма, который столь цеплял при первом же взгляде на него. Кудрявый замер, поднял глаза на мужчину. Соус на краешке губ кое-что напомнил Стасу, о чём он бы никогда не сказал вслух. А потом парень его слизнул, и Станислав чуть не умер. В его возрасте такие потрясения могут привести к инфаркту. Ветер был сильный, погода весной непредсказуемая, а мальчишка в одной ветровке. Надо было поскорее спрятать его в машину. Александр смешной, немного вредный, чуть колючий, но всё в меру. Легко подавляем, хотя сам этого не замечает. Очень чувствительный. Такого легко заманить в любые авантюры. Тема могла стать одной из таких. Белов, вероятно, пошёл на поводу у какой-то мрази постарше — кто-то, кто знал, как манипулировать. Юноша робкий, не сказал ни слова про то, что замёрз. Соколов просто включил печку и выехал с закутка. Он предупредил заранее, что собирается накормить «бедного студента». На самом деле действительно жалея Сашу. Тот выглядел реально голодным, хотя мог позволить себе есть в ресторанах хоть каждый день — Стас видел доход фирмы его отца. Отношения с отцом у Александра проблемные, это Стас уже уяснил из слов мальчика после сессии. В эти дебри он пока не полезет, сейчас шрамы в приоритете. Мелкий засранец попытался спровоцировать его, а глаза полыхнули редким счастьем, когда увидели кошелёк. Что в нём было важного, Стас не знал — в чужие вещи лазить привычки не имел. Станислав всегда спрашивал в лоб, никогда не скрывал своих намерений и догадывался, какая реакция будет у Саши. И тот действительно застыл мраморной статуей, услышав про шрамы. Пытался заставить Соколова самостоятельно дать ответ на свой вопрос — на это Стас не поддался. Сникнув, мальчик, словно сдавшийся партизан, открыл очевидную правду: – Это шрамы. От плети, – Саша выдохнул, отвернулся к окну. – Неудачный опыт. Он весь сжался в комочек, пытался уйти от зрительного контакта. Не запри бы Стас его с собой, точно бы сбежал, натворил ещё дел. Чересчур ранимый. Только пытается казаться неприступным и хамоватым сыном бизнесмена, а на деле — затравленный зверёк. – Ты практиковал тему раньше, или это было просто развлечение в постели? – не слез с разговора Станислав, вытягивая правду нитка за ниткой. – Я сам, – фыркнул Александр, насупившись. – Сам отходил себя плетью? – хмыкнул старший. – Да ты гимнаст. Запомни раз и навсегда: не ври мне. Это единственное, за что я могу наказать тебя совсем не по-игровому. Особенно когда вранье касается твоего здоровья. Саша кивнул, но тут же исправился, помня требование Дома: отвечать на всё словесно. – Я понял. – Вот и хорошо, – тут же поощрил Стас, подкрепив свои слова мягким движением по бедру. Саша чуть расслабился, зелёными глазками сверкнул по Стасу, думая, что останется незамеченным. Считая себя самым умным в этой машине, наверное. Ехали в неловкой тишине потом не так уж долго. Станислав пытался говорить на нейтральные темы, чтобы не дать мальчику провалиться в диссоциацию. Саша пожаловался на сопромат, потом увлёкся рассказом об античной архитектуре. Стас слушал, даже поддержал в тех аспектах, в которых ориентировался, хотя довольно скоро признался студенту, что мало чего может сказать по его направлению. Александр сразу после этого стих, как если бы его выключили. А потом его неожиданно прорвало. – Мне было шестнадцать, когда мы впервые встретились. Это не было педофилией, не подумай, – тут же бросился Белов защищать мудака. В понимании Стаса, до восемнадцати все дети, до двадцати в БДСМ-культуру лучше вообще не лезть, а вводить в неё так рано вовсе нельзя. – А потом… Потом… – Саша задохнулся и продолжить не смог. – Ну-ну, – Станислав не прикасался – любое вмешательство в личное пространство блондин воспримет как нападение. – Я не прошу тебя выложить мне всё сразу. Это совсем не нужно сейчас, малыш. Александр чуть сжался от последнего слова — вряд ли привык к уменьшительно-ласкательным. Стас, напротив, в своей речи по отношению к нижним употреблял подобное регулярно, к Саше — особенно. Тот привыкнет, даже нравиться начнёт. Он порадовался, что к этому моменту уже поставил машину около ресторана. Было теперь время утешить Сашу и привести того в порядок, уж больно плохо Александр выглядел. Руки у него ледяные, дрожащие. – Если не хочешь, мы можем больше никогда не встречаться, – предложил Соколов, на самом деле боясь, что Саша сейчас согласится с этой фразой. Тогда, конечно, Стас к нему и на пушечный выстрел не подойдёт, но корить себя будет всю оставшуюся жизнь. Такие, как Александр, — редкость, буквально сокровище, неожиданно оставшееся без внимания. Саша выкрутился из-под его рук, так резко влетел боком в дверь автомобиля, что Стас испугался — не сломал ли себе тот что-то. – Пожалуйста, Мастер, не надо. – Не дави на жалость, – улыбнулся Станислав. – Пошли лучше перекусим? – Так вы поэтому закончили сессию? – снова заладил Саша. Глаза большие, как два блюдца, напуганные. – Не потому что я сделал что-то не так? Стас протянул руку к волосам Саши. Тот отвернулся, не дал прикоснуться к себе. Стасу не потребовались пояснения — он понял свою ошибку, но Саша всё равно сказал, что не хочет, чтобы их кто-то видел, ему страшно. Для Станислава было странно, но в общем-то понятно такое поведение студента. – Нет, зайчик, – опроверг его переживания Стас. – Ты всё делал правильно. Я во всём тобой доволен. Многие сабы нуждались в похвале. Учитывая прошлый, явно нездоровый опыт Александра, его следовало заваливать комплиментами, любить и лелеять. Саша снова вздрогнул от слов Стаса, бросил пламенный и не особо довольный взгляд. Станислав бы пережил критику, потом объяснил свою точку зрения, но нижний смолчал, только тяжело выдохнул. Стас даже на несколько секунд почувствовал себя каким-то отвратительным садистом, а потом напомнил, что ни к чему Сашу не принуждает и никак не насилует — тот вполне мог сказать, что его не устраивает. Стас бы принял и исправился. Столик в ресторане Соколов не бронировал — не знал, к какому времени они подъедут и подъедут ли вообще, — так что занимать пришлось то, что не имело таблички «забронировано» и оставалось свободно. Благо, почти весь зал был пустой — не то время, чтобы было не протолкнуться. Саша, следуя каким-то своим инстинктам, устроился в самом уголке. Местечко, впрочем, выбрав чудное: людей вокруг не было, говорить можно о чём угодно — маленький не взбесится. Стасу меню не потребовалось, в этом заведении он бывал с потрясающей регулярностью. А вот Александр подвис, правда, ненадолго, явно подгоняемый чувством такта. Стас, ещё увидев юношу на скамейке, для себя подметил, что если между ними когда-то будет что-то, кроме сессий, то следует отучить его от фастфуда — ничего хорошего в таком питании не было. Саша в итоге заказал себе только кофе, сильно не порадовав своим выбором Станислава. Тот от себя взял мальчику десерт. Дофамин, глюкоза и серотонин — всё полезно Саше сейчас. Пусть порадуется, подумает и успокоится. После практик Стас всегда подкармливал сабов. В машине тоже имел под рукой какую-нибудь сладость. Если нижний отказывался от еды после сессии, то шло в ход чуть подслащённое питьё. В любом случае, Дом всегда восстанавливал баланс во всём. – Ты подписывал когда-то чек-листы раньше? – спросил Соколов, пока они ждали заказ. Юноша не понял, переспросил. Стасу пришлось пояснять, что речь о списке практик, объяснять, как чек-лист работает, почему это основа БДР. А когда Саша не понял, что такое и БДР, захотелось его вновь спросить: точно ли был опыт в теме? Александру было явно неловко. Вспомнил про ночное враньё — это видно. Совместил со словами верхнего, что тот лжи не потерпит, и теперь, очевидно, думал, как бы выкрутиться. Стас бы сказал, что за такую выдумку наказывать не стал — просто не за что. Мальчик был напуган, страх явно подкреплён эмоциональным давлением. Наказывать нужно только тогда, когда поступок намеренный. Но слишком Станиславу было интересно, как Саша будет теперь выкручиваться. Станет ли извиваться, будто уж на раскалённой сковороде, или на второй сессии попросит прощения. Стас бы предпочёл второй вариант. Если зайчонок изберёт путь первого — придётся придумать ему какой-то поучительный урок. – То есть чек-лист может меняться? – спросил юноша после паузы. Стас подтвердил кивком, отрезая себе мясо — на розовой мякоти выступила кровь. Ему пришлось объяснять всё с самых азов. Уже очень давно он брал только знающих, чего хотят, сабов и никогда не имел проблем с ними. А Сашу нужно было буквально вести, впрочем, это было даже интересно. – Мы можем пробовать, и ты будешь менять своё мнение так или иначе. Это не карается. Он ел медленно, в отличие от Александра. Тот торопился, как если бы боялся, что еду отнимут. Или просто привык есть как можно быстрее. Саша улыбнулся вместо ответа. Улыбка у него красивая, явно редкая — на правой щеке появляется ямочка. – Ты уверен, что в прошлый раз отметил все «зелёные» практики? – уточнил Стас. – Да. Пока менять ничего не хочу, – впервые за встречу твёрдо ответил студент. – Хорошо. Тогда при следующей встрече, скажем… – Станислав уставился в телефон, сверяясь с расписанием. – В пятницу. Обсудим аспекты чек-листов. Он решил перейти на нейтральную тему. Саша с удовольствием втянулся в разговор о хобби. Стас без труда рассказывал о том, чем занимался в прошлом. Сейчас только спортзал — на другое времени не было. Стас говорил о байдарках, о походах. Узнавал Сашу с другой стороны. Юноша был воспитан по всем канонам современной аристократии: конный спорт, фехтование. Стасу было легко представить Александра в седле, вероятно, зрелище весьма сексуальное. Он с невероятной любовью говорил о лошадях, примерно так же, как и про архитектуру древней Греции. Саша был неподражаем, когда чем-то горел. Яркий лучик. Парень даже замедлился в поедании десерта. А потом Стас решил его подколоть: – Ты говорил, что вырос в… Не вспомню название города. Но только с мамой, вот это я хорошо запомнил, – рассмеялся он. – В эту схему как-то не вписывается конный спорт. Вещь недешевая, как я знаю. Саша затих, и Стас, пожалуй, пожалел, что поднял эту тему. Не стоило усугублять, но он не смог не ехидничать. Белов явно хотел огрызнуться, но, видимо, вспомнил про то, что Станислав упоминал о вранье. – Так получилось, – медленно произнёс кудрявый. – Это было ещё до того, как отец… Ну, стал чужим, в общем-то. Стас чувствовал, что Саша сейчас не врёт. Натягивает правду на ложь, как сову на глобус, адаптирует события, но не врёт. Его было искренне жаль. Говорил о семье Александр с неподдельной болью. Соколов накрыл руку Саши своей. Тот попытался убрать ладонь со стола, Стасу даже пришлось немного надавить. – Я не знаю, чего ты боишься. Здесь фактически нет никого, кроме нас. Зал пустой. – Я не люблю показывать чувства на людях. Ты же видел, что у меня публичность в минусах в чек-листе, – усмехнулся Саша, но медленно расслабился. Стас согласился с ним. Не было смысла зря травить мальчика и заставлять переступать через себя. Не просто так он придуривался на людях с этой Алисой, скрывался и прятался, очевидно, от отца. Такое в их кругах, увы, распространено. Когда родители до последнего не знают, кто их дети, чем дышат, как живут и кого любят. Станиславу было непринципиально, чтобы партнёр на каждом углу орал, что любит член в заднице. Достаточно отсутствия самобичевания, то есть внутренней гомофобии. Этого у Саши, кажется, не было — иначе бы в «Элизиуме» он так легко не поддался. – Скажи, а ты совсем меня не помнишь? – аккуратно спросил Саша, явно переживая из-за аварии. – Нет, – вновь подыграл Стас, всё ещё ожидающий добровольного признания. – А должен? Александр ушёл от ответа, хотя ему было неловко. Чувствовал, что косячит, но не исправлялся. И Соколов бы указал ему на это, но тогда бы открылось то, что он влез в жизнь мальчика раньше, чем тот одобрил знакомство. Не хотелось отпугнуть белокурого таким проступком. Они снова заговорили обо всём. У них было много общего, что Стаса несказанно удивило. Саша начитанный, грамотный и хорошо образованный юноша. Странно, что такие отношения сложились с собственным отцом. Хотя, оборачиваясь назад и вспоминая себя, Стас понимал, что, быть может, это тоже норма. Чем больше стараешься и приближаешься к идеалу сына, тем меньше делаешь по ощущению остальных? Неожиданно их диалог пришёл в иное русло. Стас спросил Сашу о мечте. Он ожидал услышать от юного архитектора что-то связанное с его образованием или классический ответ про путешествия. Мальчик смолк, светлые брови чуть взметнулись вверх. – Не знаю. Выспаться? Стас тихо рассмеялся. – Нет, на самом деле я бы хотел иметь какое-то своё дело. Можно даже небольшое. Для меня деньги совсем не приоритет. Главное, чтобы оно было независимое. – Независимое от кого? – спросил Станислав. Парень пожал плечами. – Ото всех. Я не хочу, чтобы меня попрекали, гоняли. Не хочу перед кем-то выслуживаться. Этих слов Стасу хватило, чтобы понять, насколько глубока пропасть между отцом и сыном у Беловых. Даже у него было не так. Да, шеф (называть его отцом для Соколова было сложно) эксплуатировал его, но никогда не попрекал самостоятельностью. Все идеи, вброшенные по глупости лет в бизнес босса, тот одобрял и пробовал применять. Никогда не зажимал перед родными детьми. Просто не дал фамилии. В ситуации Александра же было совсем глухо. Беда с самооценкой, с контролем и, видимо, сном. Он совсем загнан. Наверное, здоровье не только эмоциональное, но и физическое дышит на ладан. Ему хотелось помочь, спрятать и укрыть от бед, дать то, что хотел юноша. Саша ведь способный в своей стезе. Стас видел его работы на предыдущих курсах — их можно было посмотреть в деле студента. Да и его мини-фирма работала не хуже отцовской, местами даже лучше. Но признания он не получал так же, как и сам Стас когда-то. И неважно — родной или нагулянный. Он обратил внимание на край стола, потому что сейчас ему было сложно смотреть в глаза Александра. Руку с ладони Саши Стас так и не убрал. А теперь тот сжал его пальцы. Станислав задержал прикосновение в ответ. Саша задержал взгляд на мгновение, потом повернул руку и сплёл их пальцы. Взглядом спрашивал разрешение. И Стас улыбнулся, подбадривая. На телефон Белова упало уведомление.