Кот не в счёт

Саша едва мог дышать. Хотя десерт действительно ему помог, он с удовольствием умял половину чизкейка. Его поразило, как Стас подобрал настолько универсальный десерт. Клубника и сливки. Возьми он что-то с дыней, абрикосом, и Саша бы не смог съесть. Александр был привередлив если не во всём, то точно во многом. Ему было дико некомфортно плавать в собственном вранье, буквально тонуть в нём. Он искал момент, чтобы сознаться, но так и не подобрал его. Станислав тактично высадил Сашу у метро, и ещё несколько минут тот приходил в себя. Только потом посмотрел уведомление. Писал Адам. Прямо удивительное событие — Раевский не особо был разговорчив, первый на контакт не шёл. А тут срочно просил приехать, прям настаивал на встрече. Саша даже позвонил, чтобы убедиться, что друг не ошибся номером. Удивительно, но нет — Адам ждал его. Александр вызвал такси прямиком до «Элизиума», куда Сашу попросили приехать. Не для практики, конечно — Адам в мыле и пене готовился к вечерней сессии. Саша установил намеренно не тот адрес, за три дома от клуба, решил прогуляться. Он не мог выкинуть из головы вполне рациональный страх: а если Станислав такой же? Ему казалось, будто Стас — копия Руслана, но только в красивой обёртке. Саша никогда бы не подумал, что страх перед абьюзом продолжит преследовать даже после завершения токсичных отношений. Юноша преодолел три квартала до клуба и призраком встал перед домофоном, едва находя в себе силы позвонить. В «Элизиуме» он был только третий раз, сейчас QR-кода у него не было, Саше не хотелось думать, что его не пустят, что придётся как-то доказывать, кто он и зачем здесь. Но калитку ему открыли без вопросов. Совершенно поразительно, ведь не выглядел Алекс как потенциальный посетитель этого заведения, сознательно занижал свой внешний вид ежедневно, стараясь не привлекать ничьего внимания. Администратор, впрочем, за стойкой была та же, она без труда узнала Сашу и проводила его в приватные комнаты, явно зная, кто его ждёт. Адам реально носился подобно загнанной лошади. Он не сразу заметил вошедшего, потом махнул Саше рукой на кушетку и сорванно выдохнул. Александр тактично уселся, молча наблюдая за суматохой Раевского. Тот бегал с дезинфектором по помещению. – Ты чего дёрганный такой? – скромно поинтересовался Саша. Раевский почти не обратил на него внимания, неопределённо махнул рукой. Ответил только потом, сев на пол и оперевшись головой о стену. Он задел висящий флоггер, тот свалился под его мат, и Адам вновь подорвался протирать инструмент. – Сессия через полтора часа, я только из офиса. Ты же знаешь, что клуб у меня самое прибыльное, но не основное дело, – пояснил он. – Я думал, что всё успею до встречи. Не успеваю! – Помочь? – предложил Саша, уже поднявшись. По его мнению, в комнате всё уже было вылизано. – Не-не-не, – отказался Адам. – У тебя руки немытые! – Я воспользуюсь дезинфектором. – А если у саба аллергия на смазку, которая случайно останется, или на чужую грязь? Кожное сало? Я не могу занести инфекцию. Это ответственность. Моя, – с некоторой гордостью произнёс Раевский последние слова. Саша примирительно поднял руки и опустился обратно на кушетку. Во многом Раевский был прав, именно поэтому Александр и доверял ему. Хотя после того, как Адам зашивал спину Саше, тот с трудом доверял даже своей тени, наученный горьким опытом. Старший же тем временем развешивал верёвки на крючки — каждую по одной. Перфекционизм у Адама был развит на максимум, особо ярко проявлялся здесь, в его работе с другими. Всё он проверял дважды, протёр игрушки. Те, что были рассчитаны на проникновение, клиенты приносили сами. – Ты меня позвал, чтобы я выслушал твою истерику? – спросил Саша, а потом добавил: – Нет, конечно, я морально готов к этому! Если надо, то, понятное дело… – Нет. Я хотел спросить про того человека, с которым ты встретился в субботу. Как у вас прошло? Что-то было? Саше показалось, что друг интересуется из-за Руслана. Боится. Может, Александр и вправду не знал того, что следовало знать. Он задержал дыхание прежде, чем ответить. – Сессия. Короткая. Встречались сегодня в ресторане. Ну, сначала у универа… – Ты сказал ему, где учишься? – резко повернулся Адам. – Да нет. Ну, хотя… Я много болтаю в спейсе. – Он тебя пробивал, дурашка! Вы пересекались где-то, да? – Раевский поднялся с пола, около Саши оказался за мгновение и навис над ним, находясь так близко, что Белов буквально почувствовал запах антисептика на основе спирта. Нос резануло. – Иначе бы ты так на него не смотрел. Тогда, у барной стойки. Алекс Адаму не поверил. Никто в здравом уме не станет заниматься такой формой сталкерства. Саша признался, что со Стасом действительно виделся раньше, рассказал про аварию. Адам, судя по виду, был на грани того, чтобы начать рвать у себя на голове волосы. – Ладно-ладно, – красноволосый затих. – Считай, вы квиты. Я тоже про него расспрашивал. Зовут его Станислав Олегович Соколов. Друг хозяина клуба. Поэтому до сих пор здесь. Сабов меняет, как перчатки! Берёт на сезон, трахает, раньше ещё в загородный дом возил. Потом бросает, берёт следующего. Те из наших, кто у него были, говорят много разного. Но все об одном: Соколов — мудак. Выглядит солидно. На деле же… Короче, хер тебе, а не aftercare и личное время с ним. Ему срать на нижних. А ты, –Раевский ткнул Саше в грудь пальцем, – для него свежее мясо. Умоляю, оборви с ним все связи, которые сейчас наладил. А лучше — попроси у отца телохранителя. Саша скептично поднял бровь. В словах была доля правды. Как будто. Но Стас показался заботливым. Более того, весьма деликатным — что во время практики, которую сессией назвать язык не поворачивался, что во время ужина. Он не давил, не настаивал. Наоборот, дал пространство и возможность для отказа. Не выглядел истеричным и импульсивным. Но, быть может, подобный мог драть с оттягом, для этого и придумали БДСМ. Саша не был мазохистом, получал удовольствие именно в потере контроля. Но это можно было обговорить заранее. – Послушай, пожалуйста, Алекс, я не хочу зашивать тебя снова, – Адам взял его руки в свои, но студент подскочил, тут же избавившись от физического и эмоционального давления. – Я взрослый человек. Оступился, да. Но не без твоего участия, напомню! – Я говорил ему тогда, что тебе только шестнадцать! – рявкнул Раевский в своё оправдание. «Ему». Будто имя Корсака было проклято. – Потом мне было восемнадцать, – напомнил Саша, вспоминая свою первую паузу в отношениях с Русланом. – Потом двадцать. Когда всё кончилось. И я уже был взрослым. – Ты по природе своей не способен быть ответственным за себя, – выдохнул Адам. – За бизнес — да, за отца — да, но не за себя. – Это ты, блять, судишь по тому, что я нижний в теме?! Серьёзно?! То есть когда к тебе приходят серьёзные и состоявшиеся дядьки с семьёй, чтобы ты их отстегал, они, мать твою, ответственные?! – Саш. Мне сейчас надо настроиться на сессию. Будет плохо и мне, и сабу, если я сорвусь. Давай поговорим потом? – умерил пыл Раевский. – Но я не разглашаю имена своих клиентов. Это конфиденциальная политика «Элизиума». Так что не знаю, откуда ты взял информацию про «дядек». – Не пизди мне. Я не начальство, – Саша спрятал лицо в ладонях. – Зачем было меня звать перед сессией, если «тебе надо настроиться»? – передразнил юноша писклявым голосом. – Всё, я пошёл. В спину Адам позвал его несколько раз, крикнул, чтобы удалил контакт Соколова, буквально молил об этом. Александра поразило, насколько настойчиво чужой Дом лез в его жизнь под видом друга. – Пошёл нахуй, – выругался Саша, вылетев за калитку здания. – Чтоб я ещё раз… Да никогда! Он шёл быстрым шагом подальше от этого места, потом, не зная почему, побежал. Хотел сначала вызвать такси, затем принял решение добраться до метро. На душе будто кошки насрали. Саша остановился только потому, что лёгкие горели совсем не здоровым огнём. Ему надо было почаще заниматься спортом — дыхалка ни к чёрту. Он рухнул на скамейку и уставился в спокойную водную гладь. Уже темнело, фонари набережной отражались в глубине. Саша разблокировал гаджет, открыл контакты. Палец замер на имени Станислава. И вместо того, чтобы удалить его, Алекс пролистал вниз. И стёр с памяти телефона номер Руслана. После этого захотелось швырнуть мобильник в пруд, голова заболела, словно виски сдавило чугуном. Может, зря он так скоро расстался с прошлым. Но с другой стороны, именно это прошлое тянуло его на дно, не давало дышать, день за днём хоронило раньше срока. Саша почувствовал, что накрывает — не понял от пробежки или от нервов. Он сидел на набережной, пока пальцы не замёрзли, потом отогревал их в метро собственным дыханием. Домой явился в одиннадцать. На журнальном столике лежала пачка документов с приклеенным на файл стикером: «Разобрать до завтра». Алекс взял с кухни булочку, откусывая прямо на ходу, и пошёл к себе, взяв и бумаги. Поднимаясь, потрепал Вепря, бросил ему кусочек булки. В спальне устроился на подоконнике, подтянув ноги под себя. Сидел, соединяя скрепками заказы с декларациями и сбрасывая получившиеся пачки на пол. Когда Белов закончил, время перевалило за три часа ночи — уже, можно было сказать, утра. Он сел за задания на завтра. Помучился с чертежами. Две трети работы по проектированию уже закрыл, осталось всего ничего, но сил не было. Каждый раз, садясь за это, Саша ловил прокрастинацию и тупил в стену. Сегодня выдержал чуть больше, чем обычно, но всё равно свернул работу слишком, непозволительно скоро. Проклял градостроение и сопромат, спать в итоге не лёг. Уже в пять двадцать утра был на кухне и готовил кофе, мешаясь под ногами поварихи. Он понятия не имел, как её зовут. Штат прислуги отец менял регулярно, не позволял наследнику привязываться ни к кому — даже к прислуге. Чем Саша, вообще-то, никогда и не занимался. Ему не нужно было сегодня к первой паре, юноша хотел позавтракать в кафе. Его планы сорвались уже на месте, когда пришлось срочно выбегать из заведения, чтобы рассказать папе, где его сумка с документами и флешка с проектом, а ещё кому из стажёров он может взмылить шею за отсутствие жёсткого диска с чертежами. В офисе, загнанный, будто скаковая лошадь, парень рухнул на стул, задыхаясь и захлёбываясь, но рассказывая Николаю, как подключить флешку и где найти в папке проект. Не дав наследнику ни секунды отдыха, Николай отправил его в соседний офис со срочной доставкой ещё одной кипы бумаг. Будучи на посылках с самого раннего возраста, Саша привык, что чаще всего, учитывая трафик мегаполиса, приходилось мчаться, выскакивая из транспорта, до места назначения на своих двоих. Для него с тринадцати лет, как он решил заработать на новый яблочный телефон и устроился к отцу в офис, не существовало «красного» светофора. Юноша просто делал всё, чтобы пережить очередную подобную пробежку и выполнить свою задачу идеально. Перед офисом партнёра он сбавил шаг, поправил галстук и выдохнул. Не положено сыну Белова выглядеть курьером, даже если он таковым являлся. Вошёл быстрым, но твёрдым и уверенным шагом. Дальше охраны не пошёл, положил папку на стойку и объяснил, кому нужно передать. Пальцами убрал золотые пряди со лба, выглядя при этом не иначе как наследным принцем. Вышел из здания таким же самодовольным ублюдком, но как только свернул за угол — опять побежал. Солнце пекло, пиджак неудобно развевался, но поправить его, застегнуть не было времени. В наушниках играло что-то резкое, запускающее пульс пуще прежнего. Саша маневрировал в толпе, не раз получивший мат в спину за утро. Когда он был более обнаглевшим, чем сейчас, обычно показывал фак, но теперь было не до этого — время совсем поджимало. Последние года три особенно. Когда он вернулся в здание отцовской фирмы, то несколько минут стоял у кулера и пил, обжигая ледяной водой горло. И то, это не продлилось долго — папина секретарша, очередная, молоденькая, вряд ли старше Саши, похлопала его по плечу, коротко сказав, что отец ждёт. Александр, уже еле таща ноги, поднялся на третий этаж в кабинет отца. Там ему выдали рабочий телефон с вполне понятным приказом: обзвонить иностранных клиентов. Ради справедливости стоило отметить, что сам Николай Сергеевич этого сделать не мог, языков не знал. Молча, ни с кем не делясь этой мыслью, Саша звал его необразованным, но не мог отрицать, что и без этого знания отец добился многого. Все пары Алекс в итоге пропустил, о чём в общем-то не особо жалел: ноги горели огнём, он бы просто не дошёл. А с того момента, как, отдав трубку сыну, Николай вышел из кабинета, в него он больше не вернулся, буквально оставив студента делать его работу. Юноша так и уснул в родительском кресле, свернувшись калачиком. У Саши не было даже минутки подумать о Стасе или об удалённом номере Руса. За последнее он был даже благодарен, иногда недостаток времени играл за Сашу, а не против. Ему ничего не снилось, устал кудрявый настолько, что во сне наступила блаженная темнота. Никто в доме, кроме, вероятно, Вепря, не задался вопросом, где прозябает отпрыск. В восемь утра сон кончился. Тряся за плечо, его разбудила секретарша из холла. – Александра Николаевич! Александр Николаевич! Александ… – Я не сплю, – прервал её шёпот парень, приоткрывая один глаз. Он спал под пиджаком, выглядел жалко, будто бездомный, даже хуже. Наследник, блять. – Вам принести кофе? – сочувственно предложила девушка. Судя по бейджику, приколотому к её белой рубашке, звали её Кариной. Саша уставился на неё, ему казалось, будто они уже виделись, где-то он встречался с ней. Ещё бы вспомнить, где. Саша подтянулся на руках, зажмурился от солнечного света. – Карина, – голос у него был хриплый, – лапушка моя, если ты мне где-то найдёшь энергетик, я буду за тебя молиться. Фраза была вдвойне смешной, если учитывать, что он гей и атеист. Из кошелька Саша выудил пятитысячную купюру, положил перед собой на стол и сказал девушке оставить сдачу себе — налички меньше у него просто не было. Карина улыбнулась и вышла из кабинета. Алекс выудил телефон, тот был почти на нуле. Настала среда, нужно было сдать градостроение и появиться хоть на одной консультации по диплому. Он вышел в туалет, где поздоровался с каким-то мужчиной, который, кажется, был главой отдела, работу которого в воскресенье делал непосредственно Саша, как раз занимаясь клиентской базой. Александр умывался прямо там, зубы, к сожалению, почистить не смог. Когда вернулся к отцу в кабинет, заветная жестяная банка уже стояла на столе. Он пил быстро — нужно было закончить проект и поинтересоваться у своих подчинённых, как там дела в его фирме. После энергетика на голодный желудок нещадно затошнило. От Стаса не было ни единого сообщения, и это было по-странному нормально. Никто не наседал, не спрашивал, где Саша, с кем он. И почему-то дышалось очень легко. Он вызвал такси, отчитался на кафедре и сдал все задолженные тесты и самостоятельные. По МАРХИ болтался в костюме без пиджака, тот остался в офисе, уж больно ущербно выглядел. Среда прошла без потерь. Ночевать Александр наконец вернулся домой. В четверг Маргарита напомнила, что перед выпускным из вуза нужно заказать костюм, и выдала распечатку с именем и фотографией девушки, которую он должен был на это мероприятие пригласить. Алекс демонстративно сделал из листа самолётик и запустил прямо над головой женщины. В середине дня, когда он был ещё в здании офиса, его вызвал отец. С ним состоялся малоприятный разговор про возвращение в профессиональный конный спорт. Саша не сказал ничего определённого, не решился противиться открыто воле патриарха. Сам юноша лошадей любил, но терпеть не мог всё, что было связано с соревнованиями. За два дня он успел сбросить порядка четырнадцати вызовов Адама — не потому что был обижен, просто не было времени и, стоило признаться, желания говорить. К пятнице Александр был выжат, как лимон, держался на одном энтузиазме и предвкушении. Станислав вышел с ним на связь вечером в четверг, спросил, уверен ли Саша в том, что хочет встретиться, и дождался подтверждения. В пятницу юноша пробыл в университете полный учебный день, радовался, что пар было немного, можно успеть съездить домой. Там он принял быстрый душ и задумался о растяжке. Стас ничего не говорил про то, что у них будет анальный секс, но как будто бы следовало подстраховаться. Самостоятельно делать это Саша не любил, находил очень интимным передачу этого аспекта сексуальной жизни Дому, хотя Руслану свою задницу не доверял. В результате просто прочистился. Особых рекомендаций Стас не дал, не сказал сценария сессии, что Алекс не особо одобрил, но решил пока своё мнение не высказывать. Посмотрит, как пойдёт, потом, может, что-то и скажет. Вспомнив про легенду о бедном студенте, полез в шкаф. Нашёл какой-то убожественный свитер, слишком растянутый, чтобы одевать на голое тело. Так что под низ пошла рубашка. С серыми джинсами смотрелось недурно, весьма терпимо. В «Элизиуме» вновь был какой-то вечер. Это Саша понял по количеству припаркованных возле клуба машин. Он прошёл в холл, назвал имя и фамилию, так как ему вновь не дали никакого кода. Администратор, уже другой, совсем молоденький паренёк, окинул Сашу долгим взглядом, а потом выдал жёлтый браслет с сегодняшней датой. Саша ненадолго подвис, как-то глупо пялясь на свою руку. – Вы Александр Григорьев? Я не ошибся? – переспросил парень. – Если нет ошибки, то вы должны быть этим вечером со Станиславом Соколовым. Другую фамилию, сказанную в бреду, слышать было непривычно. Но правильно. Так отец ничего не узнает, даже если начнет копать. – Да, всё верно, прошу прощения, – кивнул Белов. – Пройдите в зал, пожалуйста, вас уже ожидают. И действительно, стоило переступить порог залы, как он увидел Станислава. Тот сидел за дальним столиком, подальше ото всех, как если бы запомнил, что Саша не любит компании, не терпит публичности. Мышцы болели от недельного перенапряжения, но приятное волнение, державшее всю неделю на плаву, зашкаливало, отражаясь в каждой клеточке тела. Алекс почувствовал взгляд Адама, поднял голову к ложе на балконе. Раевский был там. Смотрел со смесью сожаления и непонимания. Саша дёрнул плечами и двинулся к Стасу. Тот окинул юношу долгим взглядом, предложил что-то заказать, но блондин отказался. Он был увлечён Станиславом, с удовольствием смотрел на него теперь. Не пафосный, в серой водолазке, в брюках, красивый. И вроде даже не Утконос. Хотя нет — Утконос, просто теперь не в оскорбительном смысле. Ничего общего с Русланом. Корсака Яна называла шакалом — вот они и правда были похожи. – Хорошо выглядишь, – озвучил Соколов мысли Саши, только адресовал их именно ему. – Да. Вы… Ты тоже, – Саша улыбнулся. – Нервничаешь? – Есть немного, – признался Александр. Станислав кивнул. Саша смотрел на него и не мог сказать, что желает спросить. Вопрос крутился на языке, но его не получалось внятно сформулировать. Не хотел он показаться каким-то хрустальным — вдруг Стас подумает, что саб рассчитывает на какое-то особенное отношение. Но шрамы будто начали печь, и Саша, просто чтобы подстраховать себя, всё же спросил: – Слухи, которые ходят здесь о тебе, являются правдой? Или хотя бы полуправдой? Верхний заметно помрачнел. – Я не изверг, – признался он. – Но не буду спрашивать у тебя, поел ли ты, выспался ли, как дела с учёбой. Ты сам должен мне сказать, если тебя что-то тревожит. Если не выспался и не можешь проводить сессию. Это твоя и моя безопасность. Это ясно? Его голос изменился, превратился в тот, от которого Саша растекался лужицей. – Зайчонок, мне нужно отвечать словами. – Да, Мастер. – Вот и хорошо. Умница. Сашу всё ещё передёргивало где-то в глубине души от подобных прозвищ. Создавалось ощущение, будто у него сознательно отбирают самостоятельность, возможность выбора, хотя это было совсем не так. От каждого такого слова в паху растекалось тепло, медленно вкручивалось в спираль сознания и оставалось там, эхом отдаваясь в мозгу. Алекс жил на прозвищах, как на бензине, неделю. – Мы будем встречаться только для сессий, – уточнил Стас. – Я могу обеспечить тебя всем, что нужно. Но я не беру ответственность за твой досуг. Ты, в конце концов, взрослый человек, не кот, которому надо убирать лоток и насыпать корм каждые три часа. – А у тебя есть кот? – оживился Саша. Уж больно со знанием дела говорил Станислав о содержании домашнего любимца. – Да, – улыбнулся Соколов. Его улыбка показалась Саше невероятно приятной. Он хотел бы быть причиной этой улыбки. Гостей в зале прибавлялось, они оба скоро почувствовали себя некомфортно: слишком просто были одеты. И поспешили покинуть лаунж-зону. Саша, вспоминая прошлый опыт, думал, что придётся пройти через весь зал, чтобы добраться до приватных комнат. Но Стас повёл его совсем в другую сторону, поясняя на ходу, чтобы не испугать, что он не арендует комнаты на ночь, а выкупает номер на месяц. Юноша понял, что только на этот срок, потому что на время дольше у него не задерживаются. Стало слегка не по себе. Но одновременно Саша в глубине души ликовал с того самого момента, как Адам сказал, что у Станислава нет постоянного саба. Значит, Алекс — не замена. Арендованные не на ночь и не на часы номера выглядели намного лучше. Никакого лишнего декора, ключ на двери электронный. Сама дверь металлическая, что Александра тут же смутило — он едва удержался, чтобы не попятиться назад. Но Стас тут же дал ему такую же карточку, какая была у него. – Ключ-карта у тебя, у меня, у администратора, – произнёс он, входя первым и начиная короткую экскурсию по номеру. Комната была очень похожа на отельную. Никаких станков видно не было, Саша предположил, что они могут быть складными. Игрушек тоже не было в зоне видимости. Станислав показал ему кнопку вызова администратора, аптечку и ванную комнату. Она включала в себя душевую кабину и ванну, к тому же было биде. На специальной металлической стойке в душевой были несколько насадок на шланг, вид которых парня смутил. Он подобным никогда не пользовался, клизму и так относил к малоприятной вещи, а тут ещё такая пакость. – Мы это использовать не будем, – Стас даже не сказал «если не хочешь», как делал обычно. Просто поставил перед фактом. – Такая практика крайне травмоопасна. Я не одобряю. – Я тоже, – спустя недолгую паузу произнёс Саша, выходя из ванной. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от Дома, он тут же получил шлепок по ягодице. Не поняв, за что наказывают, обернулся. – В лаунж-зоне и в других местах на «ты». Здесь я твой Мастер, – исправил Станислав. – Я понял, Мастер. – Хорошо. Иди в комнату. Пока освойся. Двадцать минут у тебя точно есть. Если нужно — сходи в душ. – Конечно, Мастер. Спасибо за доброту. – А вот это уже лишнее, солнце. Спальня была самой большой частью номера. Никаких картин, рисунков, лепнины. Саша заметил крючки с карабинами на стене. Над кроватью — более крупные крюки, явно для подвеса. Алекс на себе такого никогда не испытывал, тут испугался даже Руслан. Подвес — штука опасная. Легко пережать нерв, сломать шею. Корсак не хотел садиться за чужую смерть. Кровать сейчас была зафиксирована, но юноша отчётливо увидел колёсики, значит, та была передвижной. С другой стороны от кровати висело огромное, от пола до потолка, зеркало. Даже несмотря на то, что он был одет, Саша почувствовал, как вспыхнули щёки. Это будет неловко. Очень неловко. Александр не решился без прямого приказа раздеться или лечь на кровать, приняв эротичную позу. Сел на топчан у подножия кровати. Не было конкретики, что не могло не пугать. Если бы он хотя бы увидел подготовленные на сегодня игрушки, стало бы легче. Сердце билось в груди пойманной пташкой. Может, зря он не послушал Адама?