Кот не в счёт

Первая реакция Станислава, когда мальчик позвонил ему впервые сам, была схожа с ураганом и подкреплена мыслями: «Какая блядь посмела тронуть Сашу?». Потом, увидев того в целости и сохранности, но в жуткой усталости, Стас нашёл в себе силы только прижать его к себе, хотя желал защитить и скрыть. Понял, что тот поссорился с отцом, но не мог даже сказать об этом, чтобы не напугать и не оттолкнуть. Он не дал ему посмотреть на прошедшую пару, потом, хотя Саша не заметил, отключил телефон парня, поставив на беззвучный. И целовал. Долго, с упоением. Саша совсем не умел целоваться, а Стасу нравилось учить его. Будто вовсе невинного взял. Он легко исполнял приказы, словно ему было естественно, и Стас прижимал его к себе, успокаивал словами, жалел. Саша прелестен. Станиславу не нравилось распространяться о своем прошлом, но маленькому нужно было это знать, чтобы потом не возникло вопросов. И Стас был откровенно недоволен всплывшим видео, хоть его содержание было одним из самых безобидных из всех, что когда-то наснимала Дарья. Хорошо, что зайчонок наткнулся именно на это. Саша был соблазнителен, маленький чертов змей-искуситель. Немного пьяный, но хорошо осознающий реальность, для Стаса было важно состояние саба. Он вообще не должен был брать Сашу в таком состоянии, но чувствовал, что мальчик отдаляется, переживает и навязывает себе комплексы. Проклятый кот всё испортил, Стас едва не запустил в скотину тапком и пошёл кормить, позже ни на секунду не пожалев о своем решении. Зрелище, которое он увидел, вернувшись, было самым откровенным, что Саша мог сделать. Хрупкий, изящный, он прогнулся в пояснице, был открыт для Стаса и показывал высшую степень доверия. Станислав огладил его ягодицы, позвоночник, приказал показать сжавшийся сфинктер. Мальчик сухой, совершенно неподготовленный. Стас отправил его за лубрикантом и резинками. Сам полез в тумбочку под телевизором, ища то, что ещё не отвез в номер «Элизиума», аренду которого продлил, о чём обязательно нужно было сказать Саше. Из всех девайсов выбрал некрупный плаг, продезинфицировал его, пока Саша где-то пропал. Игрушку спрятал на полочке журнального столика. Когда белокурый вернулся, то тут же опустился на колени, открывая себя и в буквальном, и в переносном смысле. Ещё в Александровском саду, как бы ни было иронично, Стас понял, что тот просто хотел передать контроль. Бедный, уставший малыш. Станислав потрепал по волосам, похлопал приглашающе по коленям. Та же поза, что во время порки. Саша устроился уже без страха, приподнял попку, ласкаясь. – Чистый? – спросил Стас. – Да, Мастер, – ответил Саша, утыкаясь Станиславу куда-то в бедро. – Хороший мальчик, – ввёл Стас новую похвалу в обиход. Нанёс на руку смазку, погрел её, капнул на сфинктер. – Стоп-слово? – Можно использовать дальше систему «светофора»? – аккуратно поинтересовался юноша. Стас легко согласился, кончиком пальца оглаживая нежную кожу, легко проникая вовнутрь не больше чем на ноготь. Саша совсем зажался, даже дыхание задержал. Стас погладил спину, нагнулся, поцеловал в затылок. – Расслабься и не забывай дышать. Саша кивнул и действительно чуть ослабил напряжение. Даже удалось ввести палец по первую фалангу. Разрабатывал Стас лёгкими круговыми движениями, пока не пытаясь ввести глубже. Тренировал именно сфинктер, потому что обычно именно он доставляет большую часть болезненных ощущений. Через минут пять позволил себе проникнуть пальцем полностью и повернуть, чуть надавив в направлении вверх. Безошибочно нашёл простату и дальше стал раздражать именно её. Саша застонал, и Стас понял, для кого выбирал квартиру с максимальной звукоизоляцией. Уже скоро смог ввести второй палец. Раздвигал их на манер ножниц, чуть сгибал внутри парня. Тот действительно совсем узкий, видно, что секса давно не было. Станиславу не нравилось, что он нащупал рубцы от старых разрывов. Очень грубые, ощущалось, что заживали сами. Значит, следовало ещё более деликатно, чем Стас обращался с маленьким сейчас. Два пальца проходили свободно, и он потянулся за плагом. Сначала показал его Саше, спросил цвет, щедро полил лубрикантом, а потом медленно, поступательными движениями, ввёл. Когда большая часть девайса скрылась внутри саба, тот чуть ойкнул, потом успокоил Стаса «зелёным». Стас оставил пока Сашу лежать на себе. Игрался с пробкой, пару раз шлепнул для разогрева, задев широкую часть игрушки нарочно. Довёл мальчика до тихой мольбы об оргазме и только потом спустил вниз на колени. Саша смотрел на него большими зелёными глазами снизу вверх. Руки убрал за спину, но, вспоминая следы от ногтей, замеченные у парня, Стас направил его чуть иначе, сложив тому руки спереди. Провёл большим пальцем по губам, надавил, заставив приоткрыть ротик. Скользнул, обводя ровный ряд зубов, ловя играющий с ним язык. Мальчик не совсем безвольный, очень даже инициативный, только направлять надо, чтобы не терялся. Явно понимал, к чему идут, попытался двинуться на пробке, но Стас тут же это действие перехватил, надавил на плечо Саши, зафиксировав на одном месте. – Давай сам, – Стас подвинулся ближе к краю дивана, указал на ширинку. Мог бы ещё пальцами щёлкнуть, но это порой могло быть воспринято слишком унизительно. Хватит сегодня с зайчонка впечатлений: и чужая сессия с участием Стаса, и неприятности, и секс теперь — перебор. Выйдут в стопроцентный тяжёлый дроп. Саша растерялся, потянулся к джинсам губами. Стас только хмыкнул. – Не извращайся и не порть зубную эмаль. Пальцы скользнули по ткани штанов, расстегнули ширинку. Тут Стасу пришлось помочь: он поднялся, снял низ, оставаясь в боксерах, и вернулся на диван. Саша следил за ним глазами, позу упёрто не менял. Ещё и пытался помучить кутикулу от нервов. Воспитывать этого неврастеника надо. Он приспустил боксеры сам, оголяя крепко стоящий член. Саша чуть склонил голову, с любопытством поглядывая из-под ресниц. Стас даже сам опустил глаза, не поняв такого внимания нижнего. Член, как член. Он не торопил, только сел так, чтобы Саше было удобно. Сегодня Стас от него подвигов не требовал, точно не заставит давиться. Им ещё надо было приноровиться друг к другу. Было бы время — Стас мог бы прогнать саба по фаллоимитаторам, выдрессировав под себя заранее. Но Саша нуждался в определённости. Стас понимал мальчика, успокаивал сейчас, давая понять: теперь точно не оставит. Он ему это ещё отдельно озвучит. Мало, конечно, времени прошло, но с репутацией непостоянного ублюдка Стасу нужно было заманить маленького в отношения сейчас, присвоить и доказать, что Стас для него безопасен. Кажется, вновь он был обречён на отношения, хотелось верить, что в этот раз на счастливые. Саше Станислав был готов уделять время, вкладываться в их динамику, но от юноши ждал не меньшего. Саша потёрся о бедро Стаса, вновь взглянул в глаза и провёл языком по всей длине члена. Стас выдохнул сквозь зубы. Хотел толкнуться вперёд и взять мальчика в рот, но не мог позволить себе пока такой наглости. Пусть пока знакомится. – Ты чего, зайчик? – Саша замер, чуть отстранившись. Стас не хотел перебора со стимуляцией, плаг мог оказаться лишним, быть может, следовало с самого начала избавить Сашу от него. Но требовалась должная растяжка, которую пальцами они бы достигали слишком долго. Саша покачал головой, попытался взять сразу всю длину, но Стас вовремя отстранил его, пока не подавился, и направил на головку. Прямой приказ Саша понял бы лучше, но и намёк дошёл до него. Он взял в рот едва ли треть, чуть задел зубами, но тут же исправился, поняв, что от него требовалось и как это осуществить. – Хороший мальчик, – похвалил Стас. Его рука сначала легла на затылок Саши. Потом, чтобы не пугать, на основание шеи. Алекс снова двинул головой назад, выпустил член изо рта. Невероятно эротично, насколько это было вообще возможно, поднял на Стаса глаза. Губы, уже чуть припухшие, остались приоткрытыми. Стас согнулся вперёд, взял лицо Саши в ладони, поцеловал, ничуть не стесняясь своего вкуса. После этого Саша вернулся к минету, уже попытавшись основательно доставить удовольствие, но явно не умея. Головка упёрлась в нёбо, маленький сглотнул, приспосабливаясь. А потом взял до основания. Стас не сдержал гортанного стона. Правда, увидел, как напряглись вены на шее юноши, что в уголках глаз выступили слёзы. И тут же сдёрнул с члена, резко поднимая к себе и обнимая. – Не надо терпеть рвотный рефлекс. Секс сегодня у нас почти ванильный, куда же ты с места в карьер. – Я сам хотел, – попытался оправдаться Саша. Стас отпустил его, позволяя сползти и занять ту же позицию. В этот раз он взял уже полностью в своём темпе, без надрыва. Медленно, со вкусом, втянул щёки, создал вакуум. Станислав очень отчётливо чувствовал, как язык Саши кружит по стволу, огибает вены, вновь возвращается к головке и дразнит уретру. – Руками помогай, – подсказал Стас, потому что так было лучше и для него по ощущениям, и для саба — челюсть болеть не будет. – Дыши носом. В горло не бери. Это приказ. Саша послушно обхватил то, что не помещалось во рту, задвигал рукой в такт. Стас никогда не был слишком громким. Все свои эмоции он выражал через дыхание — и не важно, от простреленного плеча они или от самых старательных оральных ласк в его жизни. Теперь ритм стал жёстче, увереннее. Он позволил себе податься навстречу — совсем чуть-чуть, контролируя глубину. Саша мычал согласно и смотрел на него снизу вверх — затуманенно, влажно, преданно. Так не смотрят после нескольких сессий. Ещё одно подтверждение, что они друг у друга задержатся надолго. – Всё. Остановись, – Стас сжал пальцы в волосах чуть плотнее, чем планировал. Саша покорно замер, член изо рта не отпускал, исполнив приказ в точности, как было сказано. Хоть Стас и не требовал именно такого, но его поразила исполнительность. Это же надо так натаскать на словесные требования. – Молодец, – поощрил он, вновь поднимая с колен. Хорошо, что Саша стоял на ковре. Стас подвигал плаг. У Саши была хорошая, крепкая эрекция. С либидо у юноши всё в порядке, он более охоч до секса, чем Стас, но только в силу возраста и большого перерыва. Желание его Стасу только на руку. На диване сексом заниматься он не собирался. Отнёс — ему не в труд — в кровать, уложил, не расстилая покрывала. Осторожно, зная, что извлечение может привести столько же боли, сколько и проникновение, под аккомпанемент стонов избавил Сашу от игрушки. Колечко ануса раскрылось под влиянием небольшой пробки. Перед тем как ввести пальцы, Стас снова взглянул Саше в глаза. – Зелёный, очень зелёный, Мастер, – угадал посыл Саша. Стас провёл по внутренней стороне бедра, наблюдая, как дрожат напряжённые мышцы ног, смочив три пальца в лубриканте, ввёл их, расслабляя юношу до конца. Саша подался, попытался насадиться сам, чего Станислав не дал ему сделать. Раскатал презерватив по члену, вставил сначала только головку, заменив ею пальцы. Саша замер, даже стонать перестал. Чуть приподнялся. Смотрел, как Мастер входит в него, медленно и плавно прогибая под себя, приручая к своим рукам. Первые толчки были очень медленными, мягкими, нужными, чтобы вызвать стоны и всхлипы. Затем Стас перевернул Сашу на бок, лёг рядом с ним, обнимая под грудью и лаская соски, и толкнулся снова. Поза «ложечки» самая удобная и не травматичная для первого раза. Коленно-локтевая чересчур глубокая, пока нельзя так — сначала выработать привычку, почти рефлекс. Толкался Стас небыстро, полностью не выходил, не мучая сфинктер лишний раз. Саша действительно тугой, тут даже растяжка не поможет — просто давно не было секса. Принимает хорошо, кажется, будто даже легко. Член не выталкивает, играет с мышцами, доставляя удовольствие, почти плачет Станиславу в руку. Стас думал, что секс у них будет позже. Всё расписал по шагам, как всегда выработал план и технику индивидуальной работы, а Саша пришёл в его жизнь весь такой неожиданный, трудный и раненый, оголивший внутренний стержень сразу. И желания сломать и взять не возникло. Сработал другой инстинкт — не просто верхнего, Дома, а телохранителя: защитить и уберечь. Горячий, плотный, невероятно узкий возбуждённый мальчик. – Всё хорошо, маленький, – Стас остановил движение, толкнувшись до упора. – Лежи, привыкай. Эта пауза была для Саши и пыткой, и его фетишем одновременно. Он не двигался, как и было приказано, стонал на одной ноте, пытался стимулировать член и сжимался, желая увеличить давление на простату. – Ты великолепный, Саш, – хвалил Дом, гладя спину, особенное внимание уделяя шрамам, целуя их. Внутри юноши, даже через латекс, он ощущал рубцы. Более грубые, но нуждающиеся в самом нежном обращении. Они пролежали так не больше пятнадцати минут. Эрекция не спадала у обоих, у Саши терпения было меньше, он находился на грани. И когда Стас вновь задвигался, сжав при этом член белокурого в руке, всего лишь приласкав уздечку, Саша кончил ровно в тот момент, когда было разрешено, с тихим криком на губах, изгибаясь назад, насаживаясь до предела и пытаясь вобрать ещё. Станислав обнял его, продолжил уже более быстрые толчки, стимулируя после оргазма, ловя капли жемчужной спермы на руки. Второй, не заставивший себя ждать, оргазм был чисто анальным. Тут уже остановился и Стас, заканчивая в презерватив. Саша у него в руках буквально плакал от перенапряжения. Пока член не опал, Стас вышел из него, снял защиту, завязал, отбросил куда-то с кровати. Сашу поднял к себе, прижал. Они оба были мокрые от пота, у Саши его волны-кудряшки слиплись, чуть потемнели от влаги и завились ещё сильнее. Нежный, запуганный мальчик. Станислав целовал его, осыпал бережной лаской, никуда не отпустил, даже когда Саша дёрнулся. Стас уже был научен опытом дропа маленького: злится, врёт, а на деле только прижимать и лелеять надо. Саша ему самое сокровенное доверил. Себя. Всего, без остатка, отдал, так наивно полагаясь на малознакомого мужчину, не зная, что тот настоящий вред ему никогда не причинит. – Больно? – спросил Стас. – Нет, – всхлипнул Саша, уткнувшись куда-то в плечо. Всегда прячется, зрительного контакта вовсе не выносит. – Ну вот и всё, – он вытер слезки. – Я тебя держу, всё хорошо. Ты просто золото, Сашенька. Моё сокровище. Моя радость. И Станислав не врал, говоря это. Запер бы, скрыл ото всех, любовался бы только сам. Бред, конечно, нельзя так ущемлять. Нижний в первую очередь человек с волей, пусть и подавляемой, а потом уже сабмиссив. Саша совсем свободолюбивый, вредный. Только Стасу повезло, что ежонок свои колючки листиками прикрыл. Алекс после секса весь влажный от пота, скоро замёрз, стал жаться к Стасу ближе, и тот уже привычно укрыл мерзлячего зайчика, всё ещё обнимая. Потянулся за телефоном, открыл приложение доставки. Он не врал, говоря, что после оргазма всегда хочет есть. И точно не кошачий корм. Алкоголь из Саши давно выветрился, его было не так много, и мальчик сидел, успокаиваясь, буквально на коленях Стаса, обхватив за шею. Стас выбирал фильм, обсуждая последние, не просмотренные ни им самим, ни Сашей, новинки, опираясь на мнения друзей и знакомых. Саша отвечал едва слышно, ещё не отошёл, даже не мог сказать ничего стоящего, хотя Стас не сомневался, что в повседневной жизни его просто не заткнуть. Жаль, что только один раз он видел маленького настоящего. Не напуганного, не в спейсе, не после секса. Будет хорошо, если у них ещё найдётся возможность узнать друг друга, если Саша не уйдёт. Потому что в себе Станислав был на этот раз уверен: не бросит и не закроется. Если надо, будет меньше работать, подстроится под зайчика во всех сферах жизни. Иногда Стас даже думал с нескрываемой иронией, не мог ли мозг у него повредиться при столкновении. И не мог он сказать точно, чем зацепил его Александр. Хрупкий и нежный мальчик, целеустремлённый, смелый, грубоватый. Стас искал в теме покой и полное подчинение нижнего. Саша ему этого дать не сможет, но всё равно, как верёвкой повязал. Они были способны подстроиться друг под друга. Но теперь Стасу нужно было раскрыть враньё, всё ещё предельно осторожно, ведь не держал он обиды за сказанную в едва сознательном состоянии выдумку. И тихо посмеивался над юношей, которому не удавалось изображать то, что он придумал. Чего только стоил взгляд на общественный транспорт. Но Стас намеренно пока не разбивал легенду, надеялся, что Саша сам покается. Но, быть может, Стас слишком напугал его, сказав, что вранья на дух не переносит, чует его не хуже охотничьего пса дичь. Саша затравленный ведь не только бывшим партнёром, которого Станислав упёрто продолжал искать, но и отцом, это было очевидно. Хотя по общению с Николаем Беловым нельзя было сказать, что тот сложный человек. Стасу не нравились и свои мысли о том несчастном видео. Его раздражало, что постепенно в их кругах общения стали находиться общие знакомые. Стас, конечно, знал, что Москва — большая деревня, но не настолько же запущено всё должно было быть. Стас вернулся к мальчику, хотя физически не бросал его и до этого. Перебирал золотые пряди в руках, накручивая на палец отдельные локоны. На старых фото из соцсетей Саша был ещё с длинными, до плеч, волосами. Жаль, что потом обрезал. Станислав видел БДСМ не просто как своё хобби или способ разрядки. Для него эта культура была важной, почти мистической частью связи с партнёром. Он не видел секса без темы, всегда представлял только обладание. В юности Стас изучал природу такой тяги. Ничего расстраивающего его не обнаружил, только то, что говорили учёные: следствие определённой расстановки нейронных связей. Не болезнь, не грех и не извращение. Саша великолепно отзывчивый, доверяющий. Стасу нравилось в нём, что юноша не верил сплетням, всё уточнял непосредственно у Стаса. Сашу можно было подготовить даже к лайфстайлу, если бы однажды они пришли к подобному. Станислав не был против такой практики, нередко не находил в себе сил раскрыть её в полной мере на партнёре, проваливаясь в бизнес. Но сейчас все фирмы стабильны, маму он вывез в Германию, купил ей квартиру, а она уже завершила пару дней назад сделку на крупный земельный участок. Стас планировал эмиграцию в ближайшие годы, раньше не видя смысла оставаться в России. Его фирма здесь едва ли составляла треть ежемесячного дохода. Но теперь был Саша. И хоть мальчик много прожил за рубежом, Стас чувствовал, что тот будет держаться за свою семью. Александр, кусачий аристократический зверёк, идеально подходящий для подчинения, но никак не для ломки, пойдёт на поводу у отца по любому вопросу, застрянет в болоте и позволит запереть свой потенциал в крошечной фирме, зависимой от Николая, если его не вытащить. Но дело было в том, что Стас себя спасателем не считал. И пока зайчонок не попросит открыто, не позвонит, как днём, и не скажет, чего хочет, Станислав и пальцем не шевельнёт. Стаса он зацепил ещё когда выскочил из машины: красивый, напуганный и ужасно злой. Теперь, снимая Сашу с себя, ловя ещё один поцелуй, Стас осознанно понимал, что хочет этого мальчика не на раз, не на сезон. Хотел так, чтобы Саша никогда больше не смотрел так ни на кого, как смотрел в клубе на Стаса — с надеждой и подчинением одновременно. Впервые за десять лет практики БДСМ Станислав хотел не доминировать. Он хотел владеть. Пока Стас ходил к двери забирать заказ и препирался с котом, Саша уже умудрился проснуться, разлепив сонные глазки. Вернулся он к мальчику с разобранным пакетом, уже, естественно, одетый, в отличие от самого Саши. Тот выполз из-под одеяла, изогнулся, потягиваясь и не стесняясь своей наготы. И правильно, такое тело прятать нельзя. Маленький улыбнулся, приподнялся на локтях. Хорошо быть молодым и полным сил. Стас не мог сказать, что у него в тридцать два года проблемы с потенцией, но спустя двадцать минут он на второй заход готов ещё не был. Так что просто сгрёб парня в охапку, усаживая между своих ног. Ему нравилось обнимать Сашу. Хотелось просто затискать — подобное желание возникало обычно у людей по отношению к пушистым братьям меньшим. Марсель ревниво посматривал из-за угла. Белый дьявол удивительно нейтрально отнёсся к Саше. Хозяев у придурка никогда не было, Дашу он тоже не принимал, на Рому шипел, Стаса просто сожрать пытался. А белокурого мальчика нормально принял — по меркам самого Марселя очень даже адекватно. Стас неплохо обращался с палочками для роллов. Учился с усердием, однажды опозорившись в ресторане японской кухни с отцом. Соколову было шестнадцать, и ему было невероятно стыдно тогда. Отец сказал, что он опозорил его. Потом ещё месяц вспоминал этот несчастный случай на потеху Вадиму. Саша проследил за движением Стаса, потянулся сам, но Станислав эту попытку быстро пресек: – Руки назад или на колени. Если на колени, то ноги разведи. Саша покрылся румянцем, краснота пятнами скользнула даже по груди. Стыдливый зайчонок. Он понятливо выбрал второй, более понравившийся Стасу, вариант. Стас в качестве похвалы потрепал по волосам. Потом потребовал открыть рот. Кормёжка нижнего — вещь крайне интимная, чаще проводимая в том виде, когда саб стоит на коленях у стула Хозяина. Станислав это практиковал крайне редко не потому, что находил это скучным или унизительным, — у него просто не доходили ни с кем отношения до такого. Опять же, он считал, что это относится к азам лайфстайла, требует доверия не меньше, чем подвес. Сашу хотелось закрепить за собой прямо сейчас. Пока цеплял рис, обёрнутый кусочком лосося, другой рукой перебирал яички юноши, заставляя того тихо постанывать. Тот вновь пытался спрятать горящее от неловкости лицо хотя бы в груди Стаса, руки покорно не убирал с колен, держа их раскрытыми. В рот опустил ролл. Саша взял послушно, одними губами, так, будто Стас кормил его прямо с пальцев. Он попытался прожевать быстрее и проглотить, когда Стас буквально заставил замедлиться. – Пятнадцать раз прожуй хотя бы. Не торопись, я не стану отбирать у тебя еду, – медленно, подкрепляя каждое слово движением по члену Саши, проговорил Станислав. Алекс действительно замедлился, челюсть едва двигалась, смотрел он при этом прямо в глаза Стаса, сползая по его груди всё ниже. Скоро Стасу пришлось корректировать позу. Как бы то ни было, но чисто под влиянием какого-то инстинкта Стас выбирал самые лучшие кусочки именно Саше, уже скоро перестав смешивать удовольствие от секса и еды вместе, позволив тому отвлечься на фильм, но кормил всё равно сам. Саша совсем растёкся по нему, дышал тихо и жевал медленно, почти лениво. – Знаешь, что меня смущает? – вдруг заговорил он, потянувшись к подбородку Стаса и направляя его к себе рукой, целуя и принимая нежный ответ на своё действие. Вне сцены не было смысла жесткости. Только дисциплина и, по возможности, гармония. – Ну? – подтолкнул Стас, ожидая услышать комментарий, касающийся темы, и запомнить намертво. Он мог допустить ошибку с мальчиком, не заметив чего-то. – Я почти ничего не знаю о тебе, хотя ты, как мне кажется, нет, я почти уверен в этом, знаешь обо мне всё, – Саша хитро улыбнулся, сощурился, переворачиваясь и сползая вниз — к резинке штанов, под которыми ничего не было. – А я о вас, Мастер, почти ничего. Вдруг у вас ребёнок от бывшей жены, м? Или у вас есть дом с пыточной камерой? Может, мне не соврали и вы правда хладнокровный маньяк? У Стаса от смеха даже брови вверх поползли. Но в одном Саша был исключительно прав: нельзя было скрывать от него своё прошлое, нужно было рассказать всё, не утаив ни одной мысли, чтобы не посвятил в эти дебри кто-то иной, кто-то, кто извернёт правду и искалечит нижнему душу. – Да, ты прав, – согласился Стас. – С моей стороны опрометчиво трахать тебя, ничего не рассказав о себе. Или ты не даёшь на первом свидании? – в ход пошли совсем лёгкие унижения, только для проверки реакции саба. Саша внёс это в «плюсы», но Станислав не хотел оступиться во время сцены, лучше сейчас, включив это в игру. Саша нахмурился, потом ухмыльнулся уголком губ, оголив белоснежный клык, и потёрся щекой о пах Стаса. Засранец и провокатор. – А если действительно, то предлагаю нам поговорить завтра после твоей учёбы. Я приеду к университету, остановлюсь за квартал, у вас там всё равно не припарковаться, а тебе спокойнее, если меня не увидят, помню, – вернулся к реальности Стас. – А как же то, что вы, Мастер, не лезете в мою жизнь, не касающуюся сессий? – улыбнулся Алекс. – Или скоро станете проверять, поел ли я и сколько раз прожевал? – И даже будешь отчёты мне присылать, я не шучу, – Стас поднял бёдра, давая Саше снять с него штаны. – Может, вообще никуда без моего разрешения не выйдешь. Саша высунул язык, дождался кивка, разрешающего коснуться Дома, и взял в рот головку. Станислав для себя отметил, что у того совсем неуёмное либидо сейчас. – А пока: пороть тебя надо, Саш, пороть… – и толкнулся в рот, уже зная, какой темп возьмёт Александр.