Кот не в счёт

Прохладный ветер трепал волосы, которые упрямо, соответствуя характеру хозяина, лезли в глаза. Сашу выгнали за границу участка вместе с Вепрем, бросив вдогонку злобный комментарий, что нечего псу ходить в туалет на территории дома. Как только Саша вышел на крыльцо, тут же пожалел, что снова не взял куртку, так уж повелось, что выводов он делать не умел. Пронизывающий ветер залез под тонкую чёрную водолазку, прошёлся по ногам. Кроксы — обувь не для весны. Снежный покров ещё лежал местами — грязный, сходящий медленно. А где-то уже пробивалась трава, на каштанах набухли почки. Пёс нёсся перед ним, обнюхивая каждый полметра. Саша вышел за калитку, гуляя вдоль проезжей части. Движение здесь неактивное, иначе зачем нужен шлагбаум. Проехала только одна машина, по номерам которой Алекс безошибочно определил отцовскую. С водительского сидения наследнику кивнул водитель. Недавно всю охрану обновили: Николай нанял людей из новой для их семьи охранной фирмы. В эти болота Саша не лез. Организационные вопросы, не касающиеся бизнеса, не были его коньком, он оставлял эту часть отцу, считая справедливым делегированием обязанностей. Сначала Саша думал, что секс ему приснился. Он был уверен в этом первые двадцать минут после пробуждения, но потом в тело вошло приятное томление, смешанное с болью в заднице. Ощущения не были острыми, повреждений Стас не оставил, только россыпь следов в не самых удобных местах. Теперь Саша ходил по дому в водолазке с высоким горлом, наряжаясь, как монашка. Их утро началось с кошачьего воя над ухом. Марсель решил, что кто-то новый будет кормить его вне расписания. Или брал модель поведения с хозяина и решил, что Сашу можно эксплуатировать. Станислав быстро прогнал кота и всё своё утро посвятил сабу, продолжая ласкать. А в душе скомандовал «на колени» — и Саша, дурак несчастный, подчинился, снося все внутренние барьеры. Потому что тон был такой, что не поспоришь даже в игре, даже просто как провокацию. А потом его голова оказалась у Стаса между ног. Воспоминания были свежи, как первый снег, приятно и тепло обнимали, согревая. Саша со злости, на самого себя скорее, пнул камешек и выругался. Вепрь подумал, что с ним играют, запрыгал вокруг. – Да не с тобой я. Он злился и выказывал своё характерное недовольство, поливая им всех на пути: получил уже пёс, двое охранников, ассистент, Маргарита тоже огребла. Саша узнавал в этом послевкусие дропа — раньше тот выражался в физическом недомогании, характер портился, но в этот раз случилось только второе. Он отправил глупое фото Вепря Стасу, и от того пришло сообщение почти мгновенно: «Сорок минут выгула, не меньше. Проконтролируй порции еды, его порода склонна к ожирению. Следи, чтобы не ел с земли». Потом вторая эсэмэска: Саша не скинул фото завтрака. Алекс тут же сфотографировал средний палец. – Он ещё будет командовать, что мне делать с моей собакой, – бурчал под нос Саша, возвращаясь в дом. – Вепрь, он ограничивает тебя в еде! Отмыв псу грязные лапы, он отправил того валяться на коврике в зале, а сам разместился на диване с альбомом. Вообще Саша не хотел поступать на архитектора. Ему с детства нравился дизайн. Но все его предложения отец отклонил, чётко обозначив, что увлечения сына «бабские». Уже тогда Саша осознавал свою ориентацию и понял, что будет скрываться от Николая всю жизнь. Потом, будучи в Греции, он увлёкся античными зданиями, зарисовывал всё, что видел, страшно раздражая любовницу отца — останавливался надолго у каждого храма. Затем его возили в Валлонию, где юноша пускал слюни на замки. В архитектуру Саша в итоге влюбился, чем несказанно порадовал папашу. Со Стасом Алекс встречался только через три часа, в шестнадцать. Тот ждал его в том же ресторане, где они сидели после университета в прошлый раз. Саша был поражён, как легко Стас согласился рассказать о себе, как менялся, балансируя на грани жесткого доминанта и ласкового любовника. Карандаш коснулся бумаги, Саша опустил первую, неуверенную линию. Он давно не рисовал просто так, иногда только разрисовывал поля тетрадей крошечными цветами, мордочками животных. В этот раз решил зафиксировать в памяти и на листе Марселя. Рядом как раз была зарисовка Вепря. Мейн-куна он нарисовал без особого труда, получилось даже анатомически грамотно. Рядом с жизнерадостным Вепрем Марсель смотрелся царственно и великолепно. Огромная белая морда Саше полюбилась, хотя он питал любовь ко всем животным, вплоть до змей. У Адама жил полоз по имени Аспид, и Алекс любил таскать эту тварину на запястье. Альбом заполнялся постепенно: от почти детских рисунков шестнадцатилетнего парня до взрослых портретов дорогих ему людей. Последние листы были с гордостью отданы папе и маме, но черты последней он стал забывать — постов в «Инстаграме» было мало, чтобы отпечатать её в памяти. Он забывал её лицо. Пальцы медленно коснулись лица матери на бумаге. Она была изображена в шляпке, улыбающаяся. Александр рисовал её тогда сидя на веранде, пока мама развлекала гостей. На другой странице был отец, сидящий в кабинете. Бокала виски, который тогда стоял перед ним, на рисунке не оказалось. Были и портреты Алисы, Адама. Несколько листов уделено Руслану. Саша замер на этих рисунках, глядя на знакомое лицо. Корсак весь горел жизнью, чем не мог не привлекать. Алекс влюбился в него тогда именно за этот внутренний свет, доверил себя ему. Все рисунки были выполнены простым карандашом, без красок, но в глазах Саши Руслан оживал, вновь и вновь обретая привычные цвета и черты. Рыжие волосы чуть ниже ушей, собранные в подобие хвоста, клыкастая улыбка, зелёные глаза с вкраплениями карего. Как он только не был нарисован! Вот Рус на стуле, почти лежит, ноги расставлены, верха нет, а на ногах любимые чёрные штаны с цепочками и берцы. А вот он же со спины, потягивается утром. Саша захлопнул альбом, ударив по столику с такой силой, что рука заболела. Он откинулся назад, сложив руки на груди, и думал о том, каким наивным идиотом был, и что самое ужасное — остался таким же сейчас. То, что он нашёл про Стаса, ничего не давало конкретного. Но он верил. И теперь спрашивал напрямую, не утаивая мыслей и стараясь выдавать страхи. Ведь Руслан с ним тоже натерпелся. Александр был омерзителен в своём поведении. Малолетний дебил с генами алкоголика, лезущий на рожон, вечно изменяющий. Саша был невыносим. Тогда его саркастичность была выкручена на максимум, он делал всё назло: отцу, преподавателям, друзьям, тому же Руслану. Машину он утопил специально — пьяный кретин, решивший бить по кошельку отца в попытках привлечь внимание. От этого всего было горько. Сейчас он изменился, не осталось ничего от того гулящего придурка. Алекс был саморазрушителен. Пожалуй, это он сохранил в себе. В нём всё кипело, тело требовало движения. Нужно было выкроить время для спорта, хотя бы плавания, чтобы сливать эмоциональную нестабильность. Секс того рода, которого Саша хотел, здесь бы не помог, во время сессий нужна концентрация, а не выпуск пара. Порка была бы золотой серединой, но Саша знал: приди он в неадекватном состоянии с желанием наказать себя, и Стас ничего не даст. Руслан, наоборот, обожал нестабильность парня, изводил его иногда сам, специально доводя до состояния, когда Саша был согласен на любые практики. И с чувством вины Корсак играл очень умело. Александр всю жизнь был тревожным, перед отцом стелился, выполнял приказы безукоризненно. Воспитанный игнорированием матери, он всегда нуждался в подтверждении своих ошибок, в словесном «прощён». Руслан, знакомый со всей семьёй саба, эту модель скопировал и применял на самом Саше. Так что до сих пор, если Алекс ссорился с отцом открыто, он старался уладить скандал как можно скорее, лишь бы успокоить себя. Он мгновенно признавал ошибки, даже не свои, шёл на попятную и пытался быть замечательным сыном, лишь бы никогда не отстаивать своё мнение, заранее зная, чем это кончится. Саша вновь сжал кулаки, но привычной боли не дождался, замер, а потом, психанув, подорвался с места, прихватив ключи от машины. До встречи со Стасом оставались часы, и у Саши было время доехать до «Элизиума» и поговорить с Адамом. Без Раевского, который сам не писал, Саше было тошно. Извиняться он не собирался. Бросил тачку подальше от клуба и, не желая огибать здание, вошёл через главный вход. Поздоровался кивком с Алёной, которая тогда, в первый раз, надевала на его руку браслет гостя. Она ответила тем же кивком, тактично выясняя отношения с каким-то мужчиной. Саша окинул его быстрым взглядом, хотел просочиться за дверь, но вслед получил: – То есть малолеткам сюда можно, а мне, потенциальному клиенту, нет?! Алекс даже обернулся. Алкоголь ему без паспорта до сих пор не продавали, но не выглядел он настолько молодо, чтобы к нему возникали претензии. Алёна очень попросила пройти его, и Саша, нахмурившись, а затем в недоумении подняв брови, вошёл в зал, а через него к Адаму. Он точно знал, что тот будет здесь: график Раевского когда-то выучил наизусть, и даже спустя годы он оставался стабильным. Саша остановился в дверях, боясь, что не подберёт слов. Адам был таким же безупречным, как и в прошлый, и в позапрошлый раз, да и вообще всю жизнь. Он посмотрел на Сашу исподлобья, поджал губы в явном неодобрении. – Вот вывезут тебя за МКАД, будешь знать. Но такой комментарий значил примирение и почти принятие Стаса в жизни Саши. Если приглядеться, Адам был каким-то замученным, несвежим. Движения то медленные, то дёрганые, совсем не похоже на Раевского с его железобетонной психикой. – У тебя всё ок? – спросил Саша, занимая то же место, что и в прошлый раз. – Надоело, – Адам взъерошил красные пряди. – Я лучше буду сидеть со своим дипломом и переводить, чем продолжу так работать. Алекс оглядел комнату, в которую друг вкладывался все шесть лет. Все станки, каждый предмет — всё было куплено или арендовано им, клуб предоставлял только площадь, конфиденциальность и иногда клиентов. И Адам горел своей работой-увлечением. Странно было слышать от него такое, но Саша не сомневался, что причина есть. – У меня вечером клиент, – устало начал Раевский. – Ничего особенного, только саб идёт ко мне не по своей воле. У неё Дом пизданутый какой-то, я бы отказал в обслуживании, но нет, блять, девчонка сама контракт подписала и сама мне сказала, что согласна и её никто не принуждает. Видно, что ублюдок её временной передачей мне наказывает. Как же я ненавижу этих мразот, Саш! – воскликнул Адам. Александру осталось только кивнуть. Он видел, что Адам просто выгорел. И хотел бы посоветовать уйти из «Элизиума», найти стабильные отношения, Денис его заждался, и заняться переводом, но кто его послушает? Так что Саша наблюдал молчаливую истерику. Он знал, что шрам от Руслана остался не только у него. Ранен, хоть и лишь метафорически, оказался и сам Раевский, раньше убеждённый, что лучший друг просто святой. Алекса Адам сначала не любил, вообще не переносил рядом с собой, спрашивая у Руса каждый раз, как же тот терпит измены сучонка. Очень долго потом Адам оправлялся от потери друга детства, а наблюдая за разбитым и травмированным чужим сабом, которым для него тогда являлся Саша, зарекся брать себе постоянного нижнего. Возможно, именно из-за Саши Денис до сих пор не добился стопроцентного внимания Раевского. У Адама и Алекса ушло очень много времени на то, чтобы принять друг друга, а потом силы нашлись только на молчаливое «прости» с обеих сторон: один — за то, что не защитил, другой — за то, что не признался. – Ты не обязан всех спасать. Пусть сами свои шишки набивают, они чужие тебе люди, – пожал плечами Саша. Адам аж руки от лица убрал, повернулся к Белову, смотря недоумённо. – Я жалею, что вовремя не заметил, во что он превращается, что ты пострадал ещё раньше. А теперь ты говоришь мне, что я должен закрывать глаза на… – Так сходи к администратору или к владельцу, в конце концов. И не бери на себя ответственности больше, чем взял уже, – попытался смягчить нападку блондин. – Как у тебя всё легко стало! – всплеснул руками Адам. – Ладно, проехали. Спасибо за совет, учту. Они продолжили сидеть в тишине. Саша смотрел, как Адам готовит девайсы — уже без спешки, в отличие от прошлого раза, а Раевский краем глаза наблюдал за Алексом. Затем Адам задал очень неожиданный вопрос, на который Саша одним предложением ответить не смог: «Какой он, этот Станислав?». Сам Александр не раз задумывался, каким видит Стаса, не раз пытался сравнить с Русланом. И вспоминал, что сначала хотел просто отомстить за скандал на дороге. А потом как-то резко сдался. Со Стасом было не легко — это слово неверно в их нынешних отношениях. С ним было надёжно и безопасно. Работа с ним — как собирать «Лего» по инструкции. Вроде сложно и непонятно, иногда детали не находятся сразу и начинаешь проклинать всё на свете, а затем всё получается так, как было задумано, и результат впечатляет. Утконос. Вот вроде и ближайший родственник — ехидна, а с другой стороны — милая, чувствительная тварь. Но и ядовитая. И Саша уже сам не понимал, точно ли рассуждает про млекопитающее, вводя Адама в заблуждение, или всё же говорит про Стаса. Яд у утконоса вообще удивительная вещь. Имеется только у самцов, находится в задних шпорах, и опасен зверёк только в брачный сезон, то есть в своё возбуждение. И яд-то какой! Сущий коктейль из уникальных токсинов. Человека не убьёт, но болеть будет долго. И вот Стас такой же. Но не только из-за носа, нет. Просто Саша дал ему очень точную характеристику, лишь впервые увидев. Чуйка на человека сработала единожды в жизни. Адам восторгов Саши не разделил. – С каких пор в архитектурном пишут проекты про утконосов? Ты это вообще к чему сейчас? Я ему про… – Раевский махнул рукой. А у Саши как раз подошло время, когда хорошо бы свалить из клуба и оказаться у ресторана. И не продемонстрировать Стасу машину, владельца которой он наверняка всё ещё хочет придушить. Да и не пристало бедному студенту иметь личный транспорт. Саша уже убегался ставить автомобиль подальше от места назначения. Когда он зашёл в заведение, Станислав уже был на месте и, более того, успел сделать заказ. Саше он улыбнулся уголками губ. Издалека они действительно выглядели как партнёры по бизнесу, ничего особенного, привлекающего внимание. Возможно, будь они в другой стране, Саша бы с удовольствием упал в объятия Стаса, но здесь такой возможности не было. – Ткни пальцем, что в меню тебя устраивает и что ты будешь есть, – отдал короткий приказ Стас. Кажется, после вчерашнего чужая власть накроет Сашу целиком. Впрочем, именно этого он и добивался. – А? – Саша отвлёкся от созерцания картинок с изображением салатов. – Я пока не знаю твоих вкусовых предпочтений. Не хочу, чтобы ты голодал или давился тем, что тебе не нравится. Если ещё раз задержишься — я закажу тебе, и есть будем вместе. Вот и вся премудрость. Александр неуверенно кивнул. Чем-то это напомнило ему подписание чек-листов перед самой первой сессией, когда он не нарочно продемонстрировал свои шрамы, заложив первый кирпичик доверия к Стасу. А ещё юноше казалось, что его потихоньку, медленно вводят в лайфстайл без его согласия. Но именно такую форму постоянной динамики Саша принять мог, и Стас, видимо, чувствовал это интуитивно. Потому что даже перед самыми простыми сессиями он спрашивал, а тут просто поставил перед фактом. Раньше бы Саша психанул, ударившись в эмоции, теперь же принял своеобразную заботу, ещё раз напомнив себе, что именно он выбрал Станислава, а не наоборот. Никому другому он бы не дал так обращаться с собой, ни с кем не был бы так близок. После сессий с Русланом Саша просто забивался в угол кровати, кутался сам, и все попытки помочь ему, даже если позже они принадлежали Адаму, он пресекал грубыми словами, а иногда и действиями. В итоге он выбрал пять позиций, которые ему действительно очень понравились. Стас ещё спрашивал об аллергиях, уточнил про фрукты и ягоды. Саша никогда не был привередой, в Калифорнии на спор съел червяка. Но после этого желание поедать всякую гадость быстро сошло на нет, и Алекс выработал чёткое меню для себя, состоящее в основном из напитков с кофеином. – Почему не сбросил мне завтрак? – спросил Стас. Саше снова захотелось ехидно поинтересоваться, не он ли сам говорил, что нижнему он не родитель и слюни подтирать не будет. – Я не завтракаю, – вместо сарказма ответил Саша. – Даже не перекусываешь нигде? – Ну-у, только после учёбы, – протянул Алекс. Станислав покачал головой. Саше казалось, что этот человек вообще живёт по идеальному распорядку. Сегодня вот Стас встал в шесть утра, Сашу поднял на два часа позже, а увидев состояние юноши, предложил остаться у себя. Саша отказался, но потом пожалел, университет он всё равно прогулял, а отец после ссоры из-за женитьбы подозрительно молчал. Ничем хорошим эта пауза не кончится, наследнику следовало явить себя и поговорить с Анной. Должна же она понять, что Александр занят. А Стас был в шикарной форме. Какие-то витамины пил, укладывал волосы по утру, щетину ровнял триммером, спортом занимался, ещё и бегал поди! От Саши отличался кардинально. Наверняка держал водный баланс, ел вовремя и только полезную пищу, быть может, даже калории считал, хотя в последнее верилось мало. Пока Саша с сомнением созерцал грибной суп-пюре, Стас смотрел на него с лёгкой ироничной улыбкой. – Итак, что ты конкретно хочешь знать обо мне? Алекс почему-то думал, что говорить они будут в машине или хотя бы у Станислава дома, но он судил по своему скрытному поведению. А вот сам Стас никого не стеснялся. Да и некого было стесняться: все три столика, расположенные так, что если напрячь слух, можно было подслушать чужие разговоры, были зарезервированы, о чём информировали таблички. Саше и в голову бы не пришло так сделать, а Стас — рациональный гад. – Из информации в интернете я знаю, что ты владелец охранной фирмы, – начал Саша, и Стас согласно кивнул. – И что у тебя, как пишет пресса, самый чистый бизнес в Москве. Всё. – И правильно, нечего в интернете всякую фигню читать. На заборе тоже много что пишут, – сказал Стас. Саше почему-то показалось, что подкалывает он именно его, но издевается над собой. Первые вопросы шли особенно неловко. Он начал с темы, которая тревожила больше остальных: моногамия партнёра, бывшие отношения, причины развода с женой. Пусть последнее Стас и пояснил вчера, но секс лишил всех мыслей, так что Саша предпочёл удостовериться снова. Слухи о Станиславе ходили разные, Саша предполагал, что если тот захочет, сможет собрать гарем из бывших сабов, но за последние три года у того их было всего девять — не так много, как говорили. С Дарьей брак был недолгим, не по любви, а основанным на страсти и с надеждой на светлое и большое чувство. Стас говорил о ней без сожаления. Саша отчего-то вспомнил слова Адама и популярную практику передачи нижнего и спросил прямо. Ответ Стаса был резким и прямолинейным и полностью убедил Сашу, что ему такой опыт не грозит. Так же как и трисам, свитч в паре, свободные отношения. Потом Саша спросил про детство, и лицо Станислава неожиданно помрачнело, выражение стало похоже на самого Сашу. Алекс тут же отступил, и Стас принял смену настроения, легко рассказывая про Германию. В Германии Саша был мимоходом: ему было только тринадцать, через Европу они с классом ехали во Францию, в Берлине зацепили только день. С ними ехал отец Дениса в качестве сопровождающего, и он тайком купил им троим немецкого пива. А у Стаса впечатления из Германии были богатыми. Он говорил об этой стране с удовольствием, ссылался на исторические факты, сам рассказывал про архитектуру, особенно много про Кёльнский собор. Упомянул множество городов, мог даже построить самый быстрый маршрут. – Сколько ты там прожил? – спросил Саша, настолько увлечённый разговором, что начал есть мутно-зелёную жижу, которая оказалась безумно вкусной. – Три года, кажется. Олег Витальевич тогда был в розыске, меня взял как защитника… У Саши отвалилась челюсть, он даже жевать перестал. К этому моменту их разговора он уже понял, что Стас почему-то зовёт отца только по имени и отчеству, никак иначе. Узнал даже про то, что Стас начинал с телохранителя, а потом удачно открыл агентство. – Подожди, как? – Саша, конечно, был знаком с ФСБ — первый обыск у отца случился, когда Саше было годика четыре, потом эти ребята наведывались ещё два раза. Каждый раз извинялись, и однажды уже знакомый маленькому Саше слуга закона привёз ему «Макдональдс». Никогда не доходило до побегов из страны, для Александра это всё были сюжеты из фильмов, причём обычно про мафию. – Обвинения потом сняли, – уточнил Стас. – Но было страшно. Я боялся не вернуться к маме, она тогда жила ещё в Москве. Мне было только пятнадцать. Оказалось, что под босса кто-то копал, я пулю словил в Гамбурге, – он похлопал себя чуть выше сердца. Саша с необычным для него сожалением вспомнил про шрам, которому уделил слишком мало внимания. Они ведь оба раненые, а он только себя жалеет. – А на подбородке шрам откуда? – спросил Саша. – А, это ерунда. Мы завтракали, я преподавал, ну… – Стас замолк, подбирая слова. – Своему старшему племяннику, можно сказать. И кто-то кинул в окно камень. А в столовой окна панорамные, всё вдребезги. – Хорошо, что в глаз не попало, – осторожно подметил Саша. Станислав улыбнулся, явно порадованный сочувствием. Сашу поразило, что этот человек ещё и преподавать умел. У самого Саши талантов было немного — слишком много времени отнимала работа у отца, а его убеждения не дали юноше развиваться в тех плоскостях, где он мог бы быть гениален. Саша привычно указательным пальцем стал обдирать большой, не отвлекаясь от диалога. Пальцы у него уже давно потеряли чувствительность, местами даже отпечатки — драл он их так, что кожа не восстанавливалась, оставаясь мягкой и податливой. По бокам больших пальцев всегда были окровавленные ранки. Неожиданно, хотя следовало бы привыкнуть, Стас опустил свою руку на его, ограничив травмирующее движение и поглаживая там, где Саша только что мучил кутикулу. Он даже не отвлёкся от рассказа о Мюнхене. А вот Саша нервно сглотнул — ещё вчера эти же пальцы были в нём и будут, видимо, ещё не раз. – Что я говорил про самоповреждение? – строгим тоном уточнил Станислав. Саша не пытался вырвать руку — всё равно рядом никого не было. – Я помню, Мастер, – юноша перешёл на шёпот. – Умница, зайчик. В таком случае исполняй, а не только слушай. И хотел бы Саша возразить, что это не самоповреждение, что Стас просто подобрал не тот термин, да вот только он был прав, и спорить было бесполезно. Стас протянул Саше записной блокнот в кожаной обложке. На первой странице ровным почерком было выведено: «Александр». Ни фамилий, ни какой-либо другой информации — только имя. Саша перелистнул на следующую страницу. Там был сценарий самой первой сессии, воскрешённый из памяти, записанный исключительно для коллекции. Потом вторая, третья, упоминание эджинга, эрогенные зоны, переписанные сценарии, которые Стас уже присылал юноше. Саша почувствовал, как кровь прилила к ушам. Затем заметка к следующей встрече. Он быстро пробежался глазами: «козёл», порка двадцать минут рукой, секс. – Что за извращение? – заворчал Саша, отодвигая от себя «секс-книжку». Он воспринял её враждебно, потому что в голове набатом трубило: это может стать компроматом. Хотя ничего, указывающего конкретно на Сашу, там не было. – Сборник сценариев, – пожал плечами Стас. – Ты либо утверждаешь, либо мы вместе корректируем. Саша насупился, уставился на блокнот и кивнул. Встречались они в пятницу в восемь вечера. Алекс после сессии, что уже привычно, оставался до утра и никуда не дёргался, а утром завтракал, и только потом Стас его отпускал. И он верил словам Станислава, хорошо помня, что, переступая порог номера, теряет выбор и права. Остаётся у него только стоп-слово. Ничего больше от Саши не зависит. Такой перенос времени, как сказал Стас, на один раз, Саше был только на руку — он успеет встретиться с Анной и не принесёт Стасу очередной порции негатива. Но именно «свидание» с дочкой Дмитрия испортило весь азарт и предвкушение встречи со Станиславом. Да и пятница не задалась сразу. Утром отец отловил его, не дав уехать в университет, зарядил проверять отчёты. Потом поставил перед фактом, что сын выглядит отвратительно и одевается плохо, а Анюта очень приличная девочка, и Саша позорит фамилию. Саша предложил Николаю самому съездить, раз уж Аня ему так нравится, за что получил хорошую затрещину и приказ дать Маргарите привести его, неблагодарного олуха, в порядок. И пока Маргарита пыталась уложить кудри, Белов-старший ходил за спиной у неё и Саши, распинаясь, что Саша совсем опаскудился и ведёт несоответствующий юному джентльмену образ жизни. У Александра на щеке всё ещё цвёл след ладони отца — попал патриарх крайне неудачно, кольцом. Даже губа треснула. Это не шло ни в какое сравнение с игровыми лёгкими пощёчинами Стаса, которые были направлены на пресечение вредительства. Просто так Стас ещё ни разу не поднял руку. Маргарита сделала из Саши пародию на отпрыска дворянского рода. Волосы были прилизаны на одну сторону гелем, волосок к волоску, легкая волна, чтобы Алекс уж совсем лысым не смотрелся. Тёмно-синий с серым галстуком костюм-тройка, начищенные до блеска ботинки. За машиной, которую вёл, конечно, не Саша, следовал конвой из ещё двух отцовских автомобилей. Вот вроде везут на знакомство, а чувство, будто на эшафот. И Николай словно подозревал, что сын может попытаться сделать ноги, не дойдя до ресторана, — люди к нему были приставлены специально. Ресторан был дорогой, Саша знал его, и в груди неприятно скрутилась тревога. Где ж он так провинился, чтобы терпеть такое отношение? Охрана не пошла за ним, две машины отогнали совсем. Саша невольно обернулся назад, думая, как низко уронит свою репутацию, если сейчас сбежит. Позорище. Он выдохнул, входя в душное помещение. Нос тут же зачесался — слишком много ароматов, Саша даже узнавал некоторые духи. Вишня, дерево… Анну он нашёл без труда. Вид у них был примерно одинаковый, обречённые. Только вот Аня была уже навеселе. Перед ней стоял бокал красного вина, явно наполненный официантом не раз. Кареглазая, темноволосая. Её глаза светились пьяным смехом. Саша нахмурился, снова захотел уйти. Кроме курящих, он ненавидел алкоголиков — во многом из-за себя, но по большей части всё же из-за отца. Свой алкоголизм Саша хоть контролировал, пил редко, никогда не срывался в запои. – Александр, – он протянул руку. Анна не поднялась, кивнула, поднося бокал к губам. Было видно, что она старше Саши. Он заказал рыбу — не надо ничего жирного, и так намаялся с промывкой. Сессии Саша хотел больше, чем «мужского» образа рядом с Аней. Беседа вязалась сложно, точек пересечения не было. Она всё косилась на его разбитую, всё ещё кровоточащую губу. Саше было плевать, поняла она или нет природу этого неудобства. – Ты такой манерный! – прокомментировала Аня поведение юноши, когда тот потянулся за салфеткой. С виду — промокнуть губы, на самом деле — прекратить кровотечение, слабое, но малоприятное даже визуально. Саша вопросительно поднял бровь. – А ты девственник? – неожиданно спросила девушка, и Алекс закашлялся. – А ты? – не нашёл слов для ответа он. Анна на несколько секунд подвисла. Она была в красном платье, с красной помадой и красными ноготками. Кажется, Саша начинал понимать быков с их реакцией на красную тряпку. – Ну, – Аня снова отпила из бокала, она вообще не ела, – как бы да. Но я пробовала с девушками. Хотя уверена, что член понравится мне больше! Она была пьяна, и ей было плевать на то, как на неё посмотрят и какое впечатление она оставит, о чём расскажет. – Мне тоже, – кашлянул Саша в кулак. Анна даже переспросила, но он умело спрятал шок за лёгкой улыбкой. На этом он посчитал свидание законченным. Так и скажет отцу: девушка не по его полу, и по боку ему, как это отразится на будущей жизни «невесты». Вышел всё равно понурый, бессовестно бросив дочку Дмитрия. Прошмыгнул мимо Алексея, сел в ближайшее свободное такси и назвал адрес «Элизиума», чувствуя, что преодолел какой-то незримый рубеж. Ему надоело скрываться. Саша был странно опустошённый, почти ввалился в номер, думая, что Стас ещё на работе, Соколов был педантичен и пунктуален. Но нет, Стас сидел за обеденным столом в кухоньке, молча гоняя курсор по экрану ноутбука. Саша даже отступил к двери — как делал раньше: лучше выйти до того, как тебе прикажут это сделать. Стас поднял взгляд, потом странно проморгался и, скрывая улыбку, спросил: – Ты откуда такой красивый? – Я чую сарказм, – апатично ответил Саша и сел на пороге прямо на пол. Стас окинул его серьёзным взглядом, встал из-за стола. До практики было ещё два часа, Саша приехал слишком рано. Но как же он устал подстраиваться подо всех! – Может, хоть в кресло пересядем? – предложил Стас, но, вопреки своим словам, опустился рядом с Алексом. Было немного смешно видеть его таким. Вот Стасу костюмы шли, в отличие от Саши, который смотрелся в них несуразно, как выпускник девятого класса. И теперь Станислав, весь серьёзный, сидит рядом с Сашей на полу. Саша покачал головой. По-хорошему отменить бы сессию — он устал и хотел спать, даже голова болела. Но если ему придётся сейчас уехать от Стаса… Стас протянул руку, коснулся прилизанных и жёстких от геля волос. Попытался разобрать пряди, но Саша только зашипел от боли, и Стас прекратил посягательство. – Мда, лака на тебе не экономили, – разочарованно заметил Стас. – Это гель… Его смывать, наверное. – Хорошо, что без блёсток, – рассмеялся он. Саша опустил голову ему на плечо, ещё не прижимаясь вплотную. Было почему-то страшно, юношу трясло, руки стали ледяными. Он, может быть, хотел бы сказать, что у него паническая атака или что-то такое, просто чтобы назвать диагноз, быть уверенным хоть в чём-то. Но его нервы всегда отличались поразительной крепостью, хотя штормило Сашу от тревоги неслабо. – Давай-ка приведём тебя в первозданный вид, – Стас встал, протянул руку, и Саша ухватился за неё, словно за спасательный круг. Станислав — вновь без перчаток. Саша вообще редко видел его в них и не понимал, для чего он их носил. Стас сам снял с него пальто, отправил на кухню, где Саша привалился к холодильнику. Он молча следил за Стасом, который чем-то занимался в ванной. Мысли утихли. Алекс последовал примеру Стаса и выключил телефон, написав Маргарите, что останется у друзей, и предупредил Алису: если вдруг отец начнёт искать, он у неё. Было странное ощущение покоя. А ещё наконец-то реально захотелось сессии. Стас раздевал его сам, медленно; Саша даже не проследил, куда убрали одежду, он неотрывно смотрел на руки Стаса. Там тоже было несколько мелких шрамов, будто снова от стекла. Александру хотелось узнать о нём как можно больше: у Стаса была невероятно богатая событиями жизнь, и опыта у него было сильно больше. Когда совсем юный Белов представлял себе именно такого доминанта, главный плюс он видел в сексе и динамике. Ему нравилось думать, что доминировать над ним будет не ровесник, развитый настолько же, насколько он сам, а кто-то старше. Да и привык он исполнять приказы отца, и этот паттерн переносил на личную жизнь. Быть обнажённым перед Станиславом не было стыдно. Саша, помня правило, опустил глаза, держа голову ровно. Он видел, как Стас проверил рукой температуру воды. Поразительная ответственность, сквозящая нежностью. И как про этого человека могли ходить слухи, что он кому-то что-то недодал? Это они просто с Сашиным отцом не жили. Вода была тёплая, пахнущая солями, наполненная пеной. Стас остался с ним, сидя рядом, опустив руку в воду и пуская лёгкие волны. Иногда проходился пальцами по телу, играл с сосками и пока вялым членом. Саша не пытался перехватить руку, куда-то направить. В конце концов, он мог позволить себе быть безвольной куклой в чужих руках. Стас дал ему минут двадцать отмокнуть, а потом кивнул на воду — не то приказывая, не то предлагая окунуться с головой. Саша сполз вниз, даже нос не закрыл, и тут же глотнул пенной воды. Стас вытащил его сам, возвращая в исходное положение, и обеспокоенно посмотрел на парня. – Вот дурашка, – едва слышно сказал он, потянувшись за гелем для душа. Саша всё ещё отфыркивался. Мыл Стас его не мочалкой, а ладонью. Для Алекса это было чем-то новым, пределом интима. Ни одного сантиметра кожи Станислав не пропустил. Уже указав, чтобы Саша сел иначе, он повернул его спиной к себе, резко дёрнул за подбородок к себе. Саша так и замер, опираясь пальцами о скользкое керамическое дно ванной, едва дыша — Стас схватил сильно и странно вглядывался. – С губой что? Если бы Саша не соврал раньше, он уже признался бы во всём: и о несостоявшейся лесбиянке, и об отце-кретине, и о завале на работе. Но увы, он умудрился вляпаться в ложь, а Стас сказал, что вранья не простит. Саша лишь устало покачал головой вместо ответа, не зная, что Стас подумает. – Словами, Саша, – настоял Станислав. Поразительно, как быстро он менялся: от заботливого и любящего до строгого и жёсткого. – Прикусил, – ответил Алекс, уставившись ему в глаза. Всё безусловное подчинение улетучилось, и он почувствовал, как внутри вспыхнуло бунтарство. – Не ври мне, когда это касается твоего здоровья, – как мантру проговорил Стас. – Ударили. – Кто? – Соколов продолжал допрос. – Отец. Всё, достаточно! – рявкнул Саша, вырвавшись из-под удерживающей руки. В общем-то, Стас отпустил его сам, услышав ответ. Отпустил и тут же приласкал. Волосы Стас промывал медленно, нанося шампунь далеко не один раз. Разбирал по прядке, расправляя кудри. Гель сходил буквально пластами. От пены пахло вкусно — кокосом и чем-то сладким. После Стас вытер его почти до красна, абсолютно насухо. На сессии он не настаивал, Саше пришлось упрашивать самому, что Стасу было явно в удовольствие, хотя очевидно, что тот находился меж двух огней: ответственность и желание. Уже спустя полчаса на запястья легли лёгкие кожаные манжеты. Чуть прохладный материал, сам момент — всё вкупе изводило саба. Саша едва заставил себя не шевелиться, как ему было приказано. Кожаные полосы равномерно сдавили лодыжки и запястья. Стас проверил, чтобы они не перетягивали кровоток. Щелчок пряжки окончательно подтвердил принадлежность Александра Стасу. Саша знал сценарий, понимал, что из себя представляет «козёл», но страх будет сопровождать каждую практику. Страшно всегда, и это чувство неизлечимо. Даже при полном доверии невозможно перестать бояться. Теперь оставалось только лечь. «Козёл» был явно недешёвый, не похожий на клубный, вероятно, купленный самим Стасом. Широкий, с подкладным валиком. Поза была знакома: живот на перекладину, ноги чуть расставлены, руки вниз. Холодок плавно перетёк в возбуждение внизу живота, когда Стас проверял крепления и фиксировал их, параллельно напомнив Саше стоп-слово и спросив значение каждого цвета. Саша расслабился от касаний по спине. Стас намеренно не трогал шрамы, только размял плечи, куда-то очень хорошо надавив, позвонок хрустнул и явно встал на место. Когда широкий ремень обогнул талию, придавив к «козлу», на Сашу резко свалилась вся усталость, и поверхность станка показалась необычайно мягкой. Когда он улетал в сабспейс, всё вокруг становилось словно картонным, ненастоящим и плоским. Теперь ощущение было иным. Если бы Саша позволял себе чуть больше нормального отдыха, он бы его обязательно узнал. Юноша засыпал. Он ни на секунду не пожалел, что попросил Стаса о сессии, наслаждался своеобразной нирваной. Станислав присел около него, взглянул в лицо и поднялся, чтобы взять что-то. Саша даже не смотрел, что именно. Уже мечась между желанием сказать Дому, что практику всё же придётся отменить, и нуждой в близости, Алекс провалился в сон.