Кот не в счёт

Станислав действительно не терпел вранья. Но в этот раз был готов принять и понять. Он отвлёкся от Саши всего на несколько минут, хотел взять смазку, но за эти мгновения саб уснул. Стас сначала не поверил своим глазам. Он щелкнул около Сашиного лица пальцами, не дождался реакции и не на шутку испугался. Мало ли, чего диагностика в клинике могла не найти. Предполагал самые худшие варианты, вплоть до остановки сердца, пока не почувствовал слабый — но только из-за расслабленности маленького — пульс. Стаса почти на смех прорвало, но мальчика было искренне жаль. Снимал бондаж он ещё медленнее и мягче, чем когда застегивал на Саше. На распаренной коже остались едва заметные следы — красные полосы, где манжеты прилегали слишком плотно. Он не пытался разбудить Сашу, размял ему конечности, разгоняя кровоток, поднял на руки. Зайчик лёгкий, даже близко не рабочий вес Станислава. Не проснулся. Стас уложил его, укрыл. Сам сел рядом, снова рассматривая. Волосы мягкие, ещё влажные, хорошо, что ничего общего с тем убожеством, когда Саша был похож на прилизанного первоклассника, попавшего в руки парикмахера-неуча. Губу бы чем-то замазать. Стас бы с удовольствием провёл по ней, но не хватало ещё заразу какую-нибудь занести. Что-что, а самого Станислава отец никогда и пальцем не тронул. С Вадимом у них были регулярные спарринги-драки, из которых победителем не выходил никто — разнимали раньше. Саша тихо заскулил во сне, приоткрыл мутные глаза. Как Стас мог пропустить, что нижний просто засыпает? Он бесконечно винил себя, прижимая Сашу к себе рукой. Какая безответственность с его стороны — не увидеть, что Александру плохо, покориться его молящему взгляду. Должен был Стас жёстко отказать, уложить спать сразу, и не на станок, а в постель. Саша задремал, перед этим почти перебравшись к Стасу на колени; тот взял его к себе и укрыл поверх одеяла пледом. Мальчик совсем холодный, замученный даже без БДСМ. Куда там тему ему ещё? Режим восстановить, накормить, отдых дать. Рука, гладящая Сашу, наткнулась на шрамы. Станислав весь сжался внутри, едва не психанув. Он продолжал кропотливо, на манер ищейки, рыскать в поисках бывшего Саши. Пока зацепок не было. Хотя Стас подключил даже своих самых близких подчинённых к контролю жизни Александра. Алексей, к примеру, был знаком ещё с отцом Стаса, работал вместе с нынешним своим боссом в Германии, а теперь почти следил за подростком. В своё оправдание Стас мог сказать, что слежки как таковой не было. Стас даже не знал, где Сашу носило сегодня, что с ним было. Лёша просто должен был контролировать, чтобы подопечный не сел пьяным или уставшим за руль. Не сказать, что сам мужчина был сильно доволен своей должностью, но, видавший похождения ещё молодого Станислава, мирился с ролью «няньки». И да, Стас осознавал, что ему стоит сбавить обороты по такому сталкерству, перестать мучить мальчика: если тот узнает, скандала не избежать. Но не мог пока этого допустить. Как только найдёт ублюдка, сразу же уберёт людей лично от Саши, перестанет так наседать на него. Сейчас маленький спал. Волосы разметались золотым ореолом, ресницы подрагивали во сне. Стас потянулся за телефоном, понизил до минимума яркость экрана, чтобы не разбудить Сашу. В комнате всем можно было управлять с приложения, Станислав выключил верхний свет, не вставая с кровати. Саша чуть нахмурился в темноте, сполз со Стаса и скинул одеяло. Привык, что ли, спать голым? Сам Стас держал три комплекта пижам, даже после секса надевал трусы, не способный так демотивировать себя. А Саша раскинулся едва ли не в позу звёздочки. Напугал он Стаса за вечер не раз. Когда резко ушёл под воду, наглотавшись мыльной воды; когда его повело после ванны в сторону, что Саша упёрто пытался скрыть, настаивая, что поскользнулся; и, наконец, уснув на «козле». Стас поражался себе. Как мог пойти на поводу и согласиться на сессию? Что с ним случилось, что он, упёртый баран, поддался на откровенную провокацию? Мог ведь перенести практику на утро, если уж так хотелось. Ведь не всегда в их динамике «да» будет значить абсолютное согласие; нужно ещё за языком тела следить, именно это Стас пропустил. Идиот. У Станислава были разные партнёры, вплоть до девственников, ни с кем он не допускал такой ошибки, как с Сашей сегодня. Если бы тот вырубился в процессе, последствий было бы сумасшедшее количество. Но Саша лишь спал. Ему не было плохо или больно, просто разморила ванна и события прошедшего дня, какими бы они ни были. Ничего не случилось. И не по вине Стаса. Он провёл рукой по бархатной коже, не будил, только дыхание выровнялось от прикосновения. Мальчик приоткрыл губы, подался за рукой. Поразительно, но всё ещё возбуждённый. Саша молодой совсем, его к себе не привязать, памятью не клеймить. Не ясно, играется или готов принять власть на самом деле. Стас укрощать, ломать не станет. Саше достаточно будет отказать, дать понять, что Станислав больше не нужен, чтобы тот ушёл. Отойдёт на расстояние, только проследит, чтобы сложилось у него всё, что задумал. А пойдёт Саша далеко — умный, способный. У него всё в этой жизни будет, вырастет однажды из-под руки отца, ещё перегонит его. Стас поднялся, хотел выйти из комнаты, когда Саша прихватил его в районе локтя, открывая глаза. – Что, зайчик? Кажется, белокурый мышонок осознал, что уснул и что было после. Сел, уставившись на Стаса как-то странно, исподлобья. – Блять… – выдохнул Саша, проводя рукой по спутанным волосам. Он выругался ещё раз. – Я сессию сорвал. Блять, прости, пожалуйста. Станислав замер. Ну только паники ему не хватало. Кто из двоих был виноват, так это он сам. Сел напротив, на ковёр возле кровати, взял Сашины руки в свои. Пальцы у маленького снова все изодраны, буквально в клочья. Даже затянуться прошлые ранки не успели. Кто бы ему ещё месяц назад сказал, что будет с кем-то так нежен, — не поверил бы. А с Сашей был. Стас признал свою ошибку вслух, проговорил, что сделал не так, только потом, уже сев на кровать и уложив Сашу на живот, сказал, что думает про сокрытие состояния. Повторил то, что уже говорил. Но в этом и состоит работа Дома: не только вбивать в голову, что можно и нельзя, а ещё и объяснять, повторять. Это как с детьми в школе, методика-то одна. Поэтому на опыте Станислава именно среди учителей было много тематиков — они просто подход знали. А Стас, помимо того, что верхний, ещё и телохранитель, пусть и бывший. И этого у него не отнять. Потребность защитить у Стаса выдрессирована, как у армейской псины. – Мне стыдно, – признался Саша, уткнувшись носом в подушку. Его даже было плохо слышно, а Стас лишь сожалел, что мальчик не поспал достаточно. – Хочешь, помассирую? – предложил Стас, проводя пальцем по позвоночнику. Снова мышцы плеч забиты, а сама спина ровная — видно, что было и плавание, и конный спорт. Саша едва заметно кивнул, тело расслабилось, дыхание стало чуть глубже. Здесь главное было не показать свой страх, не ругать сразу. Только потом можно было зачитать лекцию о здоровье, подкрепляя каждое слово ударом стека. А то можно больше не услышать о настоящих эмоциях. У Саши вовсе тонкая душевная организация, просто замкнётся в себе, если его пережать. Стас ещё погладил чистую кожу, с особым трепетом обошёл шрамы, едва коснувшись линий. Зашиты грубо, видно, что не врачом, так, на скорую руку. Оказали ли ему вообще тогда реальную медицинскую помощь или оставили с кровоточащими рубцами и разрушенной психикой? Стас так мало знал о своём мальчике и так много хотел бы узнать. Он зажёг свечу. Саша дёрнулся от этого звука, приподнялся на локтях, оборачиваясь. Стас уложил его обратно, надавив на лопатки. – Это не воск. Массажное масло. Больно не будет, только тепло. Он водил по рёбрам, выжидая, пока масло расплавится, расслаблял поцелуями в основание шеи, затылок, убрал волосы. – Я не люблю воск, – пояснил Стас. Его напрягло, как маленький испугался. Неужто подонок додумался жестоко играть с температурой? – От него много грязи, в волосы может попасть, да и сбивать неудобно. Саша выдохнул совсем. Станислав разлил масло на нечувствительную часть тела, верхнюю, распределял его лёгкими и быстрыми движениями, иногда чуть надавливая, смотрел, как то впитывается в кожу. Бледная спина приобрела блеск, Саша тихо застонал, стоило Стасу надавить на копчик. Перевернулся, нещадно пачкая простыни, приподнял таз приглашающе. – Нет, – спокойно отказал Стас. – Спи. Саша надежд не терял. Поднялся, уселся ему на колени, обхватив руками за шею, красноречиво потёрся тазом. – Нет, – повторил Станислав уже жёстче. – Это приказ твоего Мастера. Подчинись, или я накажу тебя. Но в следующий раз. Александр слез с него, обиженно поджав губы. Засранец. Стас не дал ему отодвинуться, обнял и лёг с ним. Саша даже вырывался немного, но после утих и скоро засопел. До утра они проспали вместе, в пять Стасу позвонили и пришлось выпустить юношу. Зайчонок перевалился на бок, обнял одеяла, свёрнутые в ком, и зарылся в ткань носом. Он вышел из номера, ответив на вызов. Звонил заказчик и, по несчастливому совместительству, отец Саши. Станислав попытался сделать максимально добродушный голос, но получилось отвратительно — из головы не выходила разбитая губа нижнего. Николай Сергеевич хотел, чтобы Соколов явился к нему в дом и сказал, где конкретно будут находиться камеры, в каких местах пройдут подключения к ним, наглядно. Предложил встретиться в понедельник утром, и Стас согласился, понимая, что Сашино враньё ему придётся раскрывать самому. Он вернулся в номер, на кухне принялся готовить. Хотя бы яичницу сделать смог. Саше завтрак принёс в постель, будил его поцелуями. Саша нежился в кровати, потягивался, зевал, обтирался о Стаса. Ел медленно, то и дело поглядывая на Станислава. Его дома, очевидно, не ждали, мальчик многозначительно сверкнул глазками на «козла». По-хорошему сунуть бы Сашу в душ и самому промыть, а с другой стороны — чего Стас там не видел? – Цвет? – спросил он. – Зелёный, Мастер, – Саша как раз дожевал. – Почувствуешь слабость, тошноту или просто нехорошо – говори немедленно. И да, это тоже приказ. Бондаж крепил с той же холодной осторожностью, что и вчера. Уложил, крепко зафиксировал за талию. О наказании не предупреждал, даст только подготовку перед этим. Первые два шлепка были безобидные, ладонью. Кожа даже не раскраснелась. Дальше шло именно наказание. Удар Стас нанёс всё той же ладонью, но теперь растопырив пальцы. Боль от них была точечная, неприятная, колкая. Саша застонал, но уже на пятый удар слабо вскрикнул. К пятнадцатому Саша всхлипнул, и Стас закончил, хотя мог бы продолжить. – Выводы сделаны? – строго спросил он, обходя зафиксированного саба. Безумно красивое зрелище, полная демонстрация сладкой власти верхнего. Талия Саши была туго перехвачена широким поясом, руками и ногами он даже пошевелить не мог. Лежал не сильно удобно, не как вчера: теперь член был плотно прижат к животу. Так надолго фиксировать нельзя, будет больно, но на минут двадцать вполне возможно, только на время наказания. – Да, Мастер, – стал стон ему ответом. Даже не пришлось спрашивать, какие именно, Саша сам дошёл до того, что от него требовалось. Понятливый, умный мальчик. – Не лгать о своём… Нет, простите, не врать вам вовсе. Никогда. – Умница. Хороший мой мальчик. Снял Сашу со станка; в этот раз ноги и руки не разминал, грубо схватил за талию, вырвав полузадушенный вскрик — торс побаливал от ремня, явно перетянувшего. Поставил в коленно-локтевую на кровати, растягивал уже медленно, с нескрываемой нежностью. Одновременно с этим ласково мастурбировал ему, а потом перетянул основание члена эрекционным кольцом. Стон был уже разочарованным. Саша бесконтрольно пытался толкнуться назад, насадиться на уже вытертые и лежащие у него на пояснице пальцы. Стас перевернул его на спину, смахнул волосы с лица. Вошёл медленно, зная, какую боль сейчас причиняет порозовевшим ягодицам. Потом набрал темп уже намного жёстче, проникновение в этот раз было совсем иным за счёт смены угла. Секс получился жёстким, с характерными звуками и даже запахами: естественная смазка и пот. Впрочем, это не неловко, не стыдно, это норма. Саша обхватил его ногами, притянул к себе. Стас замер в нём, наслаждаясь пульсацией ануса вокруг органа, обхватил головку нижнего пальцами, лаская уздечку. Саша дёрнулся, Стас довёл его до грани и отступил, сфинктер обхватил его плотнее. Саб стонал, почти плакал. Слёзы действительно собрались в уголках глаз. Стас спросил цвет. Услышав ответ, продолжил движение. Жёстко, ритмично и совершенно без пауз. Каждый толчок отзывался в измученных ягодицах какой-то правильной болью. Саша напрягся, поднял руки, сжал изголовье кровати так, что даже костяшки побелели. В следующий раз Стас добавит бондаж и в секс. Скоро саб превратился в один большой оголённый нерв, в одну эрогенную зону. Он отзывался везде, где бы Стас ни коснулся. Чувствительный, яркий мальчик. Станислав вышел почти до конца. Саша заскулил — не то от ужаса, что прекратят, не дав разрядки, не то от облегчения, что дадут передохнуть. Но Стас только вошёл обратно, резко, в одно движение и глубже, чем до этого. Саша вскрикнул — попал Стас прямо в простату, слёзы всё же брызнули. Он слизал их, поцеловал в висок, в уголок губ. Разрешил через пять толчков, считал. Снял кольцо, и Саша излился себе на живот, выгнувшись в полустоне-вскрике; стесняться не нужно было, звукоизоляция замечательная и здесь. Александр всё же перешёл на смесь крика и стона, когда Стас продолжил толчки. Анального, сухого оргазма в этот раз не было, он его и не добивался, кончил в резинку сам, оставаясь внутри юноши. Саша дышал шумно, грудь вздымалась резко и быстро, весь мокрый от смазки и пота, податливый и уставший. Он потянулся к Стасу, тот прижал его, трепля волосы. Всё ещё не вышел, а Саша почти сидел на нём. В следующий раз будет в позе наездника и никак иначе, раз уже Саше так приспичило раньше. – Цвет? – снова спросил Стас. Ответ Саши был хриплым, едва слышным. – Зелёный. Как на светофоре. Ягодицы обрабатывал мазью, края ануса тоже на всякий случай промазал. Воспалённые и уставшие. Саша снова засыпал, весь выходной был впереди, пусть спит. Секс его, видимо, хорошо утомлял; в будущем может стать хорошим лекарством от бессонницы даже простая жёсткая дрочка, Саше не повредит. Дремал он на плече Стаса, пока тот работал с ноутбука. Заодно сделал заказ в клуб на несколько девайсов. До двенадцати они провалились в кровати, Саша нежился под солнцем, пробивающимся сквозь шторы. Проснувшись, попытался выказать инициативу — минет. Находиться между ног Дома ему явно нравилось: он целовал внутреннюю сторону бёдер, пытался сделать так, как сделал бы себе, только раздразнив. Потом с интересом разглядывал внутренности шкафов: плаги, фаллоимитаторы, разнообразие шлепалок. С сомнением уставился на плеть. Получил разрешение подержать, даже щёлкнул один раз в воздухе, тут же вернув на место, и неосознанно уставился в зеркало, рассматривая шрамы. Стас смотрел на него и понимал, что это вообще не похоже на то, что он выбирал раньше. У них получались отношения. И более того, даже с Сашиным враньём выходило построить доверие. Под вечер его совсем не хотелось отпускать. Стас не желал думать, что отец Саши может сделать с собственным сыном, когда тот вернётся домой. Но отпустить пришлось. Он вызвал мышонку такси, долго целовал на выходе из клуба, поправляя и запахивая пальто. Уже у стойки администратора Саша вжался в него, зашептал куда-то в губы что-то не совсем разборчивое. Стасу пришлось вслушиваться в слова, едва не похороненные в музыке холла. – Мне так жаль, – твердил Саша. – Я рассказал бы всё-всё, только дай мне время. Я признаюсь и стерплю любое наказание из твоих рук. Я просто врун, мне так жаль. Он повторялся, и Стас прекратил поток самобичевания ещё одним поцелуем. Неожиданно для самого себя долго смотрел вслед, прежде чем покачать головой и сесть в машину. Дома Марсель чуть не спустил с хозяина шкуру, Стасу пришлось напомнить наглецу, что у того автоматическая кормушка. Понедельник наступил быстро. К десяти утра, как и было обговорено, Станислав переступил порог дома Беловых, с глубоко скрытой неприязнью рассматривая Белова-старшего. Вот в жизни бы Стас не подумал, что этот добродушный с виду человек может бить собственного сына. Как деловой, глубоко погрязший в бизнесе и вынырнувший оттуда только ради Саши, человек, Стас попытался с самого начала перейти к делу, ещё во дворе заприметив знакомую серую Ауди. Либо Саша уехал на такси в университет, либо с водителем, либо вовсе остался дома. Последний вариант малоприятен, но и интересен одновременно. Не хотелось издеваться над Сашей лишний раз, но посмотреть на его лицо, если он увидит Стаса здесь, — нечто. Вместо того чтобы дать рассказать про новую систему безопасности, разработанную в обожаемой Станиславом Германии, Николай провёл его в гостиную, попросил какую-то женщину сделать им кофе. Они вели светскую беседу, Стас особенно осторожно подбирал выражения, то и дело глядя на широкую лестницу. Где-то там, судя по классической планировке дома, были хозяйские спальни. Его взгляд приметил альбом в тёмно-красном кожаном переплёте. Явно Сашин, тот ведь будущий архитектор. Стас взял аккуратно, боясь, что могут вывалиться листы: альбом не молодой. Николай Сергеевич не отреагировал, продолжал болтовню без цели. Ещё немного, и дойдёт до политики. Листы альбома были в очень хорошем состоянии. Стас впечатлился умением Саши рисовать. Почему-то он ожидал увидеть здесь здания, какие-нибудь пейзажи, но были именно портреты. Узнал Алису и отца юноши, хотя рисунок последнего был явно некорректным, будто что-то было неправдой. Станислав бездумно листал альбом, пока не наткнулся на целую серию рисунков с неизвестным ему человеком. Он не знал, что зацепило. Парень, изображённый на листе, был молодым, сильно младше Стаса. Вид у него был мерзковатый, Стас понял, кто это может быть, просто по взгляду. Характерная атрибутика, как из дешёвого порно, только подтвердила его мысли. Он сфотографировал портрет и ещё несколько зарисовок, где тот застыл в разных позах. Николаю улыбнулся. – Ваш сын красиво рисует, – Стас сделал глоток кофе. Гадость из машины. Николай только махнул рукой, пренебрегая Сашей. – Было бы чем гордиться. Стас не стал вступать в дискуссию, хотя желание защитить Александра ударило по нервам. Увезти бы его отсюда. Действительно в Германию, дать Саше расправить крылья вне влияния его отца, самому отпустить. Сашенька волевой, он всё в этой жизни сможет, если ослабить поводок и дать любовь. Мыслями Стас всегда был с ним последнее время, отдавал себя полностью. Вернётся вечером домой, займётся с новым рвением определённой мразью, теперь у Стаса было его лицо. А в том, что это именно тот подонок, который нужен, он не сомневался. И чувствовал Сашину привязанность к нему. Это не вызывало какой-то ревности, только пугало. Не видит ли Саша в Стасе этого человека, не ищет ли ему замену. Такое состояние неуверенности было для Стаса чем-то странным. Он не был способен адекватно рассуждать, каждый момент своей нынешней жизни боялся какой-то негативной отдачи Саши. Мальчик напуган, не понятно, что ему сделал отец, явно глубоко травмирован. Его нельзя брать в тему сейчас, прогнать по терапии надо, а секс ей не является. Но даже если бы они были в реальных отношениях, Стас мог бы только направить его к психологу. Прогнуть и продавить в этом плане нельзя, просто не выйдет. Со второго этажа послышался грохот. Николай устало прикрыл глаза, только после этого Стас услышал знакомый, почти ставший родным, голос. – Я уже всё сказал, что думаю об этой женитьбе! – рявкнул Саша. Он показался на лестнице. В одной рубашке по середину бедра, в боксёрах, злой, как сам дьявол, растрёпанный и явно скандалящий уже давно — даже голос хриплый, сорвал. За ним спешила та же, кто делала кофе. Она явно хотела предупредить, что в доме гости, но не успела. Молодой хозяин застыл испуганным зверьком на лестнице. Приоткрыл рот, закрыл. У Стаса против воли уголок губы пополз вверх. Белокурый засранец явно задохнулся от возмущения, застигнутый врасплох. Стасу не понравились слова о женитьбе, но теперь хотя бы пазл сложился. Саша тогда, видимо, был с неудачного свидания. Неужто так нуждался в Стасе, что даже в сессии не отказал, боясь, что бросят? Маленький наивный мальчик. Но это льстило. Стас позволял себе его бессовестно разглядывать: как солнечные лучи легли на голую грудь, как та вздымалась от немого гнева, как подёргивались губы в нерешительности. – Спустись и хотя бы поздоровайся, – велел Николай отпрыску. Саша ещё несколько мгновений стоял, не двигаясь. Осознавал. Под всей его смелой бравадой была скрыта гора ужаса. Зря Стас так напугал зайчонка своими словами. Надо было их опровергнуть, привести мысли того в порядок. Маленький запахнулся, обняв себя за талию, спустился вниз. Сквозь зубы сказал короткое «здрасьте». Что за тон? Стас посмеялся, отпил кофе. Белов-старший взмахом руки отпустил юношу. Ну и правила у них дома, конечно. Николай командует, как фельдфебель на плацу. Неудивительно, что его сын однажды к БДСМ пришёл. Саша поплёлся в другую от лестницы сторону. Неужели решил наведаться на кухню? Пусть хоть фотографию-подтверждение скинет, если так. Стаса всё же пробрали искорки смеха. – И что за крики в доме?! – додумался Николай крикнуть Саше вдогонку. Сам себе противоречит, странный какой. Если уж завёл какое-то правило, то соблюдай его безукоризненно, подавай пример. Исключений быть не должно. Не кричать в доме — должно распространяться на всех. Саша в долгу не остался. Повернулся совершенно легко на голых ступнях, еле сдержался, чтобы средний палец не показать — Стас заметил, — а потом, улыбаясь во все тридцать два, заявил: – Как уж воспитывали! Николай треснул кулаком по столу с такой силой, что альбом подскочил. Стасу даже показалось, что сейчас по деревянной поверхности трещина пойдёт. С Саши, однако, это спеси вовсе не сбило. Он улыбался ярко и очень довольно. Уже позже Стас понял, что это была далеко не улыбка. Саша скалился. Хотя бы легенда про бедного студента оборвалась. Следующие полчаса Саша вёл себя как последний гадёныш. Не понятно, кому больше мстил: отцу или Стасу. Сначала хлопнул дверью холодильника, потом абсолютно специально гремел посудой, ушёл к себе, топая по лестнице, как небольшое стадо слонов, уже на втором этаже врубил музыку с колонки. Специально включил что-то режущее слух. Стас знал, что Саша такое не слушает, более того, совсем не любит. Даже пёс, уже знакомый Стасу по фото, спустился вниз, испуганно поджав хвост. Тоже не радовали его эти басы. Николай за несколько глотков допил кофе, встал, вздохнув при этом. Прислушался снова. – Мало пороли. Стас фыркнул. Он может наверстать, но говорить об этом вслух явно не станет. Мужчина предложил Стасу осмотреть дом, показать Николаю, как хочет приладить камеры. Соколов вежливо кивнул, пропуская хозяина вперёд. С планом дома Стас был знаком, комнату Саши определил без труда. А вот колонка нашлась на лестнице. Паршивец закрыл к себе дверь, Николай дёрнул за бесполезную теперь ручку, забарабанил по двери. Станислав пока выключил колонку. Уши, наконец, перестали молить о пощаде. Саша не открыл. Николай даже пытался поставить ему ультиматум, но из комнаты была гробовая тишина. Стас наблюдал за этим спектаклем, едва сдерживая улыбку. Подход к Саше было найти легко, он это понял меньше чем за месяц, и подобрался к парню, кажется, всё же привязав к себе. Отец Саши не смог совладать с ним за двадцать с лишним лет. Скоро представление кончилось, и Стас был этому несказанно рад. Николай махнул рукой, дал Стасу самому осмотреть дом. Ему было уже без разницы на камеры и охрану. Что-то подсказывало Стасу, что заказчику прямо сейчас понадобится бутылка. Тишина в коридоре наступила оглушительная. Как только стихли шаги Белова, щёлкнул дверной замок, а затем показался сам Саша, который, увидев Стаса, попытался захлопнуть дверь. Ничего у него, конечно, не вышло. Рефлексы у Станислава были сильные; он просто поставил ногу, не дав закрыть дверь. Даже ботинок было не жалко. Мальчик озлобленно уставился на него, что-то обиженно зашипел и резко отпустил ручку, чуть не рухнув по инерции. Отступил назад, пропуская Стаса в спальню. Бунтарство у Саши временное, чисто для сохранения собственной гордости. Зайдя, Стас едва не встал на ватман, перешагнул через него, наблюдая за явно расстроенным зайчонком. Только дверь закрылась за ним, и весь сдерживаемый гнев рухнул на Соколова. – Ты знал! С самого начала знал, кто я и что соврал! – взвился Александр, гневно наматывая круги, проходясь прямо по бумагам под ногами. – И ни слова мне не сказал! Я тут выёбываюсь, в дерьме каком-то хожу… Стас прервал его: – Ну, тот белый свитерок был очень даже ничего. – Да иди ты на хуй! — проорал Саша. Интересно, как у них тут со звукоизоляцией? – Я же стелюсь, как не пойми кто… В чувствах, блять, придумал признаваться! Ты же пробил меня, мать твою! Мне все говорили, а я придурок сраный! Стасу хотелось бы его исправить. Не «сраный», а просто наивный. И ещё немного смешной в своём святом гневе. Неожиданно Саша замахнулся. Прям сильно, явно с дуру. Стас без труда перехватил сжатый кулак и вывернул юноше руку. Скрутил сильно, но не больно, усадил буквально на пол на колени и почти навалился сверху. Саша что-то тихо простонал. – Посиди так и выдохни. Стас поймал в тиски и вторую руку Саши, добавил к первой, удерживая, хватку чуть ослабил. Сашины кудри повисли вперёд, мальчик тяжело дышал. Упали первые слёзы, и Стас тут же отпустил. Всё. Передержал. Саша остался на полу, массируя повреждённое плечо и вздрагивая спиной. Напугался больше, чем ему было больно. Он попытался подняться и тут же осел. Надо же, как голова закружилась. Стас подхватил его, обнял, сев на заправленную кровать вместе с Сашей. Пришла очередь покаяться и ему. И он действительно извинялся. Не говорил, что пробивал из лучших побуждений. Просто сразу сказал правду: что Саша ему приглянулся ещё у машины, что искал, чтобы обезопасить самого себя от разочарований, а в клуб они вместе явились случайно, здесь Стас уже ничего не подстраивал. Рассказал Саше и про его враньё, что тот много болтает в забытье, но Стас за это не злится, даже ложью фактически не посчитал. Саша его всё равно треснул. Слабо, кулаком в грудь, попав по шраму. Стас только приподнял бровь, ожидая продолжения банкета. Маленький не пытался опробовать, кто из них сильнее. Просто злился. – Бесёнок, – Стас провёл по волосам. Саша встал, закрыл дверь на замок. – Нет, хороший мой, это странно, когда подрядчик запирается с сыном заказчика. – Странно — это когда сорокалетний чувак пробивает студента, потому что тот вмазался ему в машину. Стас хохотнул. Вот наглец. – То есть ты вину свою признаёшь? И, эй, – Сашу пришлось развернуть к себе, – мне всего тридцать два! Снял рубашку, встал, ощупывая плечо. Ничего он Саше не сделал, даже мышцы не потянул. Может, только от хватки синячки останутся. Ничего, пусть помнит. Ему полезно. Да и следы мальчик, судя по всему, любил. Так грубо, конечно, с ним лучше не обращаться. Мало ли. Но для напоминания, кто у них ведёт, можно. Не будет забываться. А то вздумал руки распускать. Стасу было смешно смотреть на такого Сашу. Вот каким был его саб в привычных условиях. Злобный, задиристый котёнок. – Что ты там про свадьбу говорил? – теперь серьёзно спросил Стас, мельком оглядывая чертежи и зарисовки. Снова вспомнил про фото у себя в телефоне. – Ничего. Можно потом? – попросил Саша, а Стас только кивнул. Не пытать же его в отцовском доме. – А ты камеры и мне в комнату поставишь? – Нет. А надо? – бред какой. Камеры в комнату — это ж ещё додуматься надо было. Что же за фантазии в этой кудрявой головешке? Или Николай настолько запугал? – Могу тебе только пульт управления сигнализацией воткнуть. Только зачем? Саша пожал плечами, неловко передвигаясь по своей спальне, пока Стас сидел на кровати. Комната у него, кстати, хорошая. Ванна есть, гардеробная и даже, кажется, балкон, если Станислав правильно планировку запомнил. Да-да, балкон есть. Но чем только не заставлен. И окна все зашторены. Пахло в комнате приятно — на тумбочке нашёлся диффузор. Видно, что Саша проводит здесь, за закрытой дверью, много времени. Тарелки какие-то, пара чашек. Пустая бутылка из-под сидра, горлышко ещё влажное. Когда только успел. Учитывая, что Николай явно пьёт, Стас видел это в каждом действии заказчика, сам Саша мог баловаться. Тут два варианта: либо мальчик насмотрелся на алкоголь в детстве и больше ни-ни, либо сам пьёт в качестве успокоительного. Сашенька сам по себе нервный, может, даже от тревожного расстройства страдает, просто сам не знает, а тут ещё эта дрянь. Потом Стас до него доступно донесёт, чего делать в этой жизни не стоит. Он не пил фактически сам. Только курил много, и то раньше. У Саши ещё волосы хоть и красивые, но лезут больше, чем с кота. Прокормить его надо витаминами и магнием заодно, получше ему стать должно. Прям все признаки недостатка железа и кальция. Хотя, если присмотреться, то там список. Саша, наконец, оделся. Ходил по дому он примерно в том же, в чём сам Стас: спортивные штаны и футболка. И, видимо, иногда рассекал полуголым. На месте Маргариты (от Саши он хоть узнал, как её зовут) Стас бы получал исключительное удовольствие от такого зрелища, даже чисто эстетическое. Саша абсолютно прекрасен. Златовласый гибкий мальчик. Из таких в древности делали либо героев, либо фаворитов правителей. – Проявите любезность, Александр Николаевич? Кажется, ваш papa, – сказал он на французский манер, – хотел бы, чтобы вы занялись гостем. Саша сощурился. Гнев сменил на милость, стих. Теперь перед Стасом был привычный ему покладистый Саша. Просто прелестник. Они действительно ходили по дому вдвоём, Николай не присоединился. Как пояснил зайчонок, тот спрятался в своём кабинете и, вероятно, с Маргаритой. Им это только на руку. Завели разговор про лингвистику. Саша спросил, сколько языков знает Стас, видимо на такую мысль натолкнул французский распев. – Английский, – принялся перечислять он. – Именно классический британский. Французский, может, на уровне B2, немецкий. Последний в совершенстве. – Сдавал Telc? – явно со знанием дела или просто чтобы блеснуть своим любопытным умом спросил Саша. – Экзамен от Гёте-института. Мальчик непонимающе уставился на Стаса. Пришлось объяснять, что сдавал Стас для себя, чтобы понимать, будет ли способен жить в другой стране без языкового барьера. Ему не был нужен этот экзамен на ПМЖ, гражданство ему обеспечила недвижимость. И, Стас полагал, где-то помог покойный отец. Ведь сложно было сказать про него, что тот бросал своего незаконнорожденного в большой и жестокий мир просто так. Нет, страховал, конечно. – Я только английский, и то только американскую его версию, даже чисто калифорнийскую, наверное, освоил. И немного совсем французский. – А французский-то как? – спросил Стас, поглядывая на трещину, плохо замазанную краской на стене. Вот здесь и можно будет пульт от сигнализации установить. – В Санта-Монике, где была школа, у меня и Дениса появился друг-сосед. Он был из Франции, на английском говорил плоховато. Я начал учить его язык. Успел бы, но пришлось возвращаться в Россию. У Саши был хорошо развит кругозор. Не зря же Стас говорил, что маленький очень способный. А Николай в нём функцию видит. За такого, как Саша, убить можно, не жалко будет. Белов-старший же его обесценивает, как может, потенциал обрубает. Они заканчивали обход по дому, когда присоединился к ним Вепрь. Стас не без удовольствия потискал слюнявую морду. Подумал, как было бы классно бегать с ним и с Сашей в парке. Уже у Сашиной комнаты в их жизнь вернулась тема. – Первое — у тебя обед через десять минут. Второе — почему не в университете? – Сегодня только консультация по диплому и сопромат, – виновато опустил глаза Саша. – Консультацию — понимаю, гуляй. А с сопроматом что не так? Саша поморщился, и Стас, оглядевшись, дал ему лёгкий щелбан в районе паха. Тут уже белокурый сверкнул глазами обратно наверх. – Ну? Я жду ответа словами. – У меня по нему есть билеты с января. Сессию закрою. Там препод дурной, да и сам предмет так себе. Хорошо в МАРХИ живут. В Бауманке Стас в своё время намотался хорошо. Но пропусков, стоило признать, у него было куда больше, чем у Саши. Тогда он открывал для себя БДСМ, знакомился с новыми людьми, брал первых сабов, а в конце первого курса чуть не довёл мать до инфаркта — сделал каминг-аут. Так что диплом ему выдавать не очень хотели, многие профессора не знали Соколова в лицо. Такой нервотрёпки Стас для Саши не хотел, мальчик этого просто не переживёт. Вид, что его ничто не беспокоит, сделает, а потом вздёрнется где-нибудь. Стоя около двери в спальню, Саша смотрел на него с каким-то странным сомнением. Стас заметил, как зайчонок спрятал руки в карманы. Хорошо, запомнил, что драть нельзя. – Ты меня реально накажешь? Не по-игровому? – нервно закусил губу Саша. Стас, ещё раз оглянувшись, провёл по ней пальцем, освобождая из плена клыков. – В этот раз по-игровому, – пообещал Стас. Они уже вчера обсудили, что врать не стоит. Пока этого хватит. – И ты со мной останешься? – неловко потянулся вслед за рукой Саша. Стас едва сдержал желание закатить глаза. Но Саше нужна конкретика. И отсутствие стресса. – Да. И как партнёр-тематик, и как партнёр в жизни, если ты захочешь. У Саши вспыхнули глаза каким-то незнакомым раньше Стасу светом. Как будто золотой отблеск прошёл от самых кончиков пальцев до глаз, нырнул и в волосы. Стас, говоря это, не кривил душой. Впервые в жизни заходил так далеко, думал о будущем нижнего в контексте жизни с собой. И забота к Саше у него была совсем иная. Он был готов беречь и лелеять.