Кот не в счёт

С вручения дипломов Сашу забирал Стас. Он приехал неожиданно, как луч в пасмурный весенний день. Полтора, почти два месяца жизни в новом, свежем и уверенном темпе разделили жизнь Александра на две совершенно разные части. Чёрный «Мерседес» остановился в явно неположенном для него месте. Стас вышел из машины — в белом поло, коричневых брюках и солнцезащитных очках. На общем фото возле университета Саша смотрел в сторону забора, не в камеру, но впервые за день улыбался. Таких фотографий вышло всего две: на одной он, зажав красный диплом в пальцах, чуть выгибается вперёд, чтобы посмотреть на Стаса; на второй улыбается ещё искреннее, но взгляд направлен в асфальт, а отросшие до плеч кудри падают вперёд. И последнее фото, где выпускники МАРХИ подбрасывают академические шапочки. На улице стояло летнее пекло, Саша был только рад избавиться в автомобиле от мантии и положить диплом на заднее сиденье. Окна у Стаса тонированные, позволяют им обнять друг друга, перегнувшись через коробку передач. И, конечно, длинный, «взрослый» поцелуй в губы. Следы на запястьях, оставшиеся со вчерашней сессии, ещё побаливали, но не сильно, а хорошей, верной болью. Саша довольно откинулся на сиденье, чуть сползая вниз. Машина медленно тронулась от здания университета. Юноша развернулся и показал средний палец под смех Стаса. Всё чаще Саша слышал его и наслаждался этим звуком. Они оживали рядом друг с другом, он уже давно не представлял своей жизни без Стаса, не понимал, как жил до этого. – Ты не выпил утром таблетки, – вот и сейчас Стас заботится о нём, строит. Потрепал по колену, не отвлекаясь от дороги. – Вода на заднем сиденье, таблетница тоже. Будь добр. Саша покраснел: ему нравилось исполнять приказы Стаса в такой формулировке. Да и вообще в любой. Он чувствовал нотки лайфстайла в их динамике, но именно здоровое проявление этой практики. Потянулся назад только тогда, когда Стас затормозил на светофоре. Тот хорошо приучил его не дёргаться во время движения. Препаратов Саша пил немного. Одна таблетка с комплексом витаминов и магний в количестве двух штук три раза в день. И был за это бесконечно благодарен Стасу. Ушла дрожь в руках, и ком в горле при виде отца перестал хватать паникой. Ещё что-то сказалось на состоянии самого Стаса. После первого, но не последнего приезда в дом Беловых нечто изменилось. Почему-то Стас стал увереннее с Сашей, спокойнее и относился иначе. Будто причина его тревоги ушла из их — а в том, что это касалось их обоих, Саша не сомневался — жизни и больше не вернётся. Но сколько бы он ни перебирал тот день в своей голове, не мог понять, что же случилось. – Вечером в клуб, потом ко мне, утром бегать, – посвящал в их план Стас. Саша кивал, не корректировал, хотя право голоса у него никто не отобрал. Пока. – Голодный? Конечно, голодный. Как иначе-то? С семи утра он был на ногах: успел съездить к папе на работу, поболтать с Кариной за чашкой кофе — они как-то странно сдружились. Так же странно, как и с водителем Алексеем, между прочим. Подосланный казачок. Потом ещё бегал по институту и пережил церемонию вручения, ещё и речь сказал. – Тогда сейчас в ресторан, – кивнул Стас. – Не-а, не хочу сегодня, – капризы Саша позволял себе редко, Стаса они не бесили, просто потом он буквально вдалбливал в матрас, – сегодня фастфуд. Пожалуйста. Он буквально увидел, как его, его Верхний закатил глаза. У Стаса откуда-то была эта очень смешная, по мнению Саши, привычка. В честь праздника он даже согласился, строя маршрут до ближайшей точки. Стас был в его жизни всегда. За завтраком, когда Саша отправлял ему банку йогурта; в машине, если он вёл не сам; за обедом в ресторане у МАРХИ и вечером, когда саб мчался к нему в тёплый салон автомобиля на всех парах весной и под кондиционер летом. Был Стас и у Саши дома, системой безопасности занимаясь самостоятельно. Он приезжал руководить командой, что Саше ставил в пример Николай: мол, какой Станислав Олегович ответственный, — а сам в это время командовал одним блондином, который готовился к сдаче сессии на веранде, потому что его опекающий партнёр велел дышать свежим воздухом. Счастья было слишком много, Саша не знал, куда его деть. Он потянулся к кнопке, чтобы опустить стекло, сначала спросил разрешение у Стаса, и снова взгляд упал на абсолютно здоровые пальцы. Ногти были даже покрыты прозрачным укрепляющим лаком. Лица за пределы автомобиля не высовывал, просто ловил потоки тёплого воздуха. Спустя несколько минут, увидев впереди стройку, поднял стекло — не хватало ещё налетевшей пыли. В Москве всегда что-то строится: то бордюр перекладывают, то плитку с мокрой на сухую меняют, то вот возводят что-то. Стас подъехал к окну выдачи, забрал большой шуршащий пакет. К Саше не было требования есть аккуратно, Стас не наказывал за какие-то случайные действия, не наказал бы и за грязь, но именно в машине Стаса свинячить как-то не хотелось. Он почти перевёл Сашу на правильное питание: жирное и жареное теперь было только по праздникам. Саша наконец набирал здоровый вес и мышечную массу, хотя, конечно, крупнее Стаса он никогда не будет — гены не те, он пошёл в хрупкую и маленькую маму. В этом смысле они были очень стереотипной тематической парой. Одного взгляда хватало, чтобы понять, кто из них Верхний, а кто, соответственно, нижний. Стас взял у него только две картошки фри, всё остальное всю дорогу ел сам Саша. Раньше ему бы хватило этой порции на минут двадцать, теперь его выдрессировали долго жевать. В ресторан они всё же заехали — Стас взял им ужин. Готовить не умели оба. У Стаса не выходило ничего, кроме пережаренных стейков со сгоревшими овощами и яичницы, а Саша умудрился спалить даже курицу в духовке, сделав их первое и последнее семейное блюдо «Курицу в латексе». Пока дожидались заказ, Стас взял себе (тоже голодный, а молчит!) один из горячо любимых им супов-пюре. Оказывается, заказав тогда Саше болотно-сизую муть, он указал ему на свой вкус в еде. И пока Стас ел, а Саша придирчиво изучал обновлённое к летнему сезону меню, периодически морща носик, Стас, смотря на что-то в телефоне, фыркнул, издал какой-то странный, чуть глумливый звук и повернул гаджет экраном к Саше. Алекс действительно долго вчитывался в сообщение, и с каждым разом, по мере того как показанная информация оседала в голове, его брови ползли всё выше, грозясь выйти за пределы лба. А сообщение от заказчика-отца гласило: «Станислав, добрый вечер! Вы наверняка помните моего сына, помогали ему ещё с сессией в середине мая, когда были у нас, за что я Вам безмерно благодарен. Александр — мальчик очень способный, Вы правы, но ленивый и во всём рассчитывает на меня. Я посчитал, что ему было бы неплохо заняться чем-то по профилю теперь, после окончания МАРХИ (все документы мы предоставить Вам сможем), но не в моей фирме. Я предлагаю его в Ваш маленький уголок в качестве стажёра на любое место, куда Вам будет удобно его отправить. Что скажете? Можно даже без зарплаты». М-да. Отец умудрился в одном сообщении оскорбить и Стаса, и самого Сашу, а ещё дал им повод хорошенько посмеяться. Желание Николая женить Сашу прошло как-то мимо него. Сам он не знал, как так вышло: отец просто потух этой идеей так же быстро, как и загорелся. А теперь, видимо, нашёл непутевому отпрыску занятие на лето. – Это ещё вчера вечером отправлено! – воскликнул Саша, уставившись в экран основательнее и пережив первую волну шока. – Почему не сказал?! – Потому что не хотел тебя тревожить во время практики и перед вручением. – И что ты ответил? – юноша чуть вытянул шею, как делал всегда, когда его что-то особенно интересовало, словно заискивая. – Я согласился, – пожал плечами Стас, отправляя ложку супа себе в рот. Аккомпанемент из стонов разочарования саба должен был его порадовать. – В качестве личного ассистента. Будешь работать у меня в кабинете. Саша даже ахнул. Всё уже было решено двумя взрослыми козлами без его участия! И вообще, это очень напоминало какую-то странную ролевую игру в начальника и подчинённого. По взгляду Стаса и хитрой ухмылке он понял, что так и будет. – Придётся ходить тебе в костюме, выполнять мои мелкие требования, ездить во всякие командировки… – притворно вздохнул Стас. – Типо «король срёт, а десница подтирает»? – ехидно спросил Саша. – Всё. Больше никаких сериалов на ночь. Пороть и только пороть, – сощурился Стас, доедая и забирая заказ. У Саши это вызвало лишь смех. Экшенов у них никаких не было. Только хорошая, размеренная тема, полная правильного доверия. Тетрадь сценариев они всё ещё вели, но теперь вдвоём. А некоторые игрушки плавно перекочевали в дом Белова. Добавилось у Алекса и опыта по части БДСМ. Теперь он знал станки, точно выучил свои лимиты и узнал, что шрамы на спине очень даже чувствительные. Отрицал это прямо во время сессии, ещё в первые недели, страшно достал этим Стаса, и тот доказал ему свою правоту флоггером, опустив его прямо на бледные полосы. Да, шрамы сохранили чувствительность. Ещё узнал он про стояние в углу в качестве наказания за враньё. Очень унизительная вещь, кстати. Кажется, ерунда, но, оставшись без внимания и созерцая перед собой только стену, становится неимоверно скучно, обидно. И Стас оставлял его так надолго — пока всё тело не затекало и не начинало подрагивать, приходил только с первыми слезами Саши и после долго ласкал перед сессией. – Нет, ну а серьёзно: чем мне у тебя заниматься? Буду сам искать, куда очередную камеру в стену воткнуть в собственном доме? – устало спросил Саша. Он хотел вывести за два месяца «Belov Project» на новый уровень, может, даже протолкнуть за границу. А теперь будет заниматься… чем? – Развлекать меня будешь, – зарылся Стас пальцами в пряди волос, привычно перебирая. Саша принял решение их отращивать сам. Просто в какой-то момент заметил, как Стасу нравятся его кудри. Его задача — ублажать Мастера. Похоже, что скоро ему ещё и платить за это будут. Они были уже в машине, здесь, не на людях, ничего не стыдно, всё можно показать. Саша потёрся рукой, провожая руку, которая через секунду плотно сжала руль «Мерседеса». – Не буду я тебя серьёзно гонять. Так, по мелочам и для вида. Занимайся своим делом. Развивайся, в конце концов. Вон, немецкий поучи. Саша нахмурился, чуть сжал губы в тонкую линию — всё лучше, чем кусать их. С немецким у него не ладилось, а Стас настаивал. Зачем — непонятно. В тишине они больше не ездили. Алекс начал говорить о Денисе и Адаме, Стас знал теперь про его друзей куда больше, плавно перешёл на обсуждение самого «Элизиума», тут подключился уже и сам Стас. Он многое знал о клубе — сразу видно, что друг владельца. А вот Саша не знал о них до сих пор ничего. И узнавал сейчас. Слушал с неподдельным интересом. Впрочем, Станислава он так слушал всегда. Неважно, о чём тот говорил, обо всём он рассказывал одинаково: спокойная интонация, хорошо поставленный голос, лёгкая жестикуляция пальцев. Саша любил их разговоры о литературе, иногда даже о политике и бизнесе. Особенно всегда легко втягивался в дискуссии о БДСМ, когда Стас откровенно просвещал его, неуча, объясняя что-то про станки или применение того или иного девайса. У «Элизиума» Стас воспользовался своим положением, паркуя машину на VIP-стоянке. Саша уже так привык к этому, что не представлял, как мог сам бросать свою тачку и бегать по весенней непогоде несколько кварталов. Браслет надевали всё ещё только Саше. Тот обозначал, что саб занят, Стасу не приходилось скалиться через весь зал, чтобы Сашу оставил в покое кто-то чересчур наглый: у них уже было два инцидента, Стас явно не хотел повторения. В зале Саша обычно был всегда со своим Домом, в балконной ложе, если они задерживались на представление или просто не хотелось сразу приступать к сессии. Достать Алекса умудрялись в те разы, когда Стас, играя, посылал его к барной стойке за водой, нагло эксплуатируя. Сам не пил и нижнему не позволял. Больше от Стаса Саша ни на шаг не отходил. Был на расстоянии вытянутой руки — хоть поводок цепляй. Но цеплять поводок было некуда: ошейника юноша ещё не получил. Впрочем, его это не тревожило, немного лишь тяготило ожидание. Он knew знал, кому принадлежит и какова степень его принадлежности. Балконная ложа — потрясающее место. Уединённое, при желании можно закрыть шторы из красного бархата. Саша с нескрываемым удовольствием опустился на колени Стаса, прижался к нему, положив голову на плечо. С его обонянием он особенно наслаждался запахом Станислава — неважно ему было, естественным или скрытым за ароматом парфюма. Стас чуть дёрнулся: щекотно, понимаете ли. Саша ласкался об него, тёрся головой о щетину, пока его не оттянули за волосы и не посадили на соседний стул. Это не значило, что он надоел Стасу: Саша уже выучил все виды его поведения. Просто Соколову нужны были обе руки. Или кто-то должен был подойти к столику, а Стас берёг его, не демонстрировал другим, как украшение, хотя, видно, хотел. Но всегда учитывал первоначальные хард-лимиты Алекса, в которые входило и малейшее проявление публичности. Уселся поудобнее, подперев руками несуществующие щёки. Нагло пялился на Стаса, впитывал его в себя, только слюни не пускал. Шаги его смутили, Саша вздрогнул, на спину легла тёплая рука Стаса. Роман Громов собственной персоной. Алекс смотрел на него снизу вверх, из-под ресниц. Владелец «Элизиума», грузный, в пиджаке, смотрел на Сашу оценивающе. Так, что захотелось спрятаться за Стаса или хотя бы переползти к нему на колени обратно. Зачем же Стас отпустил его? Лучше публичность рядом с Домом, чем быть выставленной на показ игрушкой, но отдельно. – Прекрати пялиться, – одернул Станислав друга, – это неприлично. – Не умеешь ты играть, Стас. Я тебе вообще-то почтение таким образом выразил, – вздохнул Громов, плюхаясь на стул напротив Саши. Тот подвинулся поближе к Стасу. Скосился на него: мол, о таких вещах лучше предупреждать. Почтение он выразил! Саша весь вспыхнул от смеси стыда и отвращения. Одно дело ходить по клубу и ловить на себе взгляды, а другое — когда тебя облизали, раздели глазами, несмотря на присутствие Верхнего рядом. Омерзительно. Он поёжился, отвернулся, нервно втянув воздух. Весь напрягся, спина выпрямилась, ушла из тела беззаботность прожитого дня. Ведь только Стас такой — этичный, ласкающий по поводу и без, действительно любящий. А были и такие, как Руслан (про которого Саша всего за несколько недель и думать забыл), и такие, как Роман. Ничего вроде не сделал, а словно в помои окунули. Они говорили о чём-то своём, Саша даже не слушал. Не потому что не положено или какой-то этикет сабмиссивов, просто не хотелось ему вдаваться в подробности, вслушиваться в какие-то шутки их общей юности. – Анастасия Павловна-то где? – спросил Стас, и Саша невольно навострил уши. Речь зашла про нижнюю Романа? Он, судя по рассказам в машине, Дом. – Развлекается, я перетрудился, – рассмеялся Роман. Саша скосился на него. Может, Громов был не так и плох? Стас не даст тому ничего с Сашей сделать, а так, на расстоянии, бояться его и брезговать им не следовало. Стас ведь тоже не сразу принял Адама, хотя сам Раевский до сих пор нос кривил. – Иди сюда, – Стас пригласительно открыл объятия, заметив, что Саша ударился в подобие рефлексии. Он отогнулся на стуле назад, опасно качнувшись, взял плед. Стоило Саше переползти к нему на колени обратно, его укрыли, скрыв от Громова. – Будь другом, – обратился Станислав уже к Роману, – закрой шторы. – Какие мы стеснительные, – поддел тот, но шторы запахнул. На балконе стало темно, Алекс слушал сердцебиение Стаса, прижался к его груди. Лежал, прикрыв глаза. Был уже вечер, а у Саши теперь режим. Он начал засыпать, посапывая Стасу в грудь. Снизу доносился гул, цокот каблуков, редкий, сдерживаемый смех. Возбуждение у него теперь было чётко контролируемое, возникало оно только рядом со Стасом. Сейчас член ощутимо упирался в ширинку брюк, Стас, это почувствовав, хмыкнул, позволил Саше сползти чуть вниз и перехватил иначе — так, что его колено теперь находилось меж ног Алекса. Роман либо не заметил, либо не стал говорить вслух, напоровшись на холодный профессиональный взгляд Стаса. Он не знал, насколько отрубился. Проснулся, когда Стас его чуть потряхивал. – Саш? – он погладил, почти поднял. – Ты себя хорошо чувствуешь? Алекс кивнул, потом издал слабый звук согласия. Всё с ним было нормально, просто устал, а со стресса, как всегда, захотелось спать. На что-то Громов повлиял. Мыслей об отце не было, телефон выключен, успокоительное работало на нём, Саша совсем растёкся. – Я сейчас проснусь, – Саша зевнул, потянулся. – Просыпайся, зайчонок. Саша совсем привык к ласковым прозвищам, перестал даже ждать любви от отца. Шторы всё ещё были задёрнуты, он почувствовал пальцы на ширинке брюк, потом молния поползла вниз, и Стас поцеловал его за ухом, потом чуть прикусил мочку. Штаны с него легко приспустили, про нижнее бельё вообще говорить не следовало. Стас медленно огладил вялый член, недолго перекатывал яички в ладони. Потом приказом заставил Сашу открыть глаза и наблюдать, что делает. От увиденного в животе возник лёгкий холодок, он обернулся на Стаса, насколько мог, получил успокаивающий поцелуй и вернул взгляд обратно к своему паху. Послышался шум отрываемой части лубриканта в пакетике. Стас смазал член юноши, даже бритые яички. – Расслабься и не думай ни о чём возбуждающем, – велел он. Клетка была пластиковая, уже влажная от смазки. Саша даже дыхание задержал. Доминант протолкнул оба яичка, в паху появилось непривычное и странное натяжение, затем клетка легла на ствол члена, обхватив, как показалось Саше, слишком туго. Головка упёрлась в самый край игрушки. За его головой надорвали ещё один пакетик лубриканта. Член стремительно набухал, упёрся в прутья. На несколько секунд показалось, что вот-вот защемит кожу. Страх был неподдельный, Саша то и дело оборачивался на Стаса, чтобы тот сказал, что всё в порядке. Круговыми движениями он расслабил сжатые мышцы ануса, протолкнул палец, растягивал недолго, больше наблюдая за уже покрасневшим членом. Запустил под кольцо клетки, сжавшее яйца, мизинец. – Нормально? Не больно? – уточнил Стас. – Зелёный, Мастер, – с придыханием ответил Саша. Палец внутри него массировал простату, то вдавливая её наверх, то отпуская и вытаскивая палец почти полностью. Секс-сцены были запрещены в лаунж-зоне, но, наверное, это не распространялось на Стаса. Он игрался, наслаждаясь задушенными стонами, его член был доказательством удовольствия — эрекция упёрлась Саше в поясницу. Заместо пальца в него, растянутого недостаточно, вошла пробка. Стас вытер руки влажной салфеткой. Саб всё ещё сидел у него на коленях, уже проснувшийся, с болезненно вставшим членом. Брюки и боксеры были где-то на уровне щиколоток. Ощущения от плага были острыми. Саша оставался почти сухим, сжал мышцы на пробу. Внутри распирало, до простаты игрушка не дотягивалась. Удовольствие только для Дома. Стас подвигал игрушкой, вырывая болезненно тихие стоны. Боли как таковой не было. Малоприятно, сухо, явно предвестие чего-то большего, игра на ожидание. В этот раз сценария не было. Всё чаще Стас устраивал практики так, ходил между жёлтым и красным, но никогда не переходил хард-лимиты, оставался таким же, как в самом начале, но всё же заметно осмелел по отношению к Саше. Вернул одежду на место. Саша оказался скован, с плагом в заднице, и всё это было спрятано под штанами и боксерами, будто ничего необычного не было, ничего не произошло. Его только что не изводили. – В номер. Жди меня там у кровати. Стас спустил Сашу с колен. Он неловко замер, не понимая, как теперь ходить. Обернулся на Стаса, как будто тот мог дать ему инструкцию. Встретил только хитрую улыбку. Двинулся в сторону лестницы, игрушка внутри зашевелилась в такт его движениям. Саша буквально сжал зубы, проклиная всё на свете. Привык ведь ходить с прямой спиной, а сейчас хотелось лишь свернуться в комочек. Дыхание перехватывало при каждом шаге, он чувствовал, как выступила испарина: на внутренней стороне бедра, на спине. Член пытался встать, но болезненно упирался в пластик клетки. Возбуждение было уже не сбросить, Саше казалось, что даже холодная вода не помогла бы. Карточку он прикладывал уже практически сидя на корточках. Было одновременно больно и неприятно, но вместе с тем и полная власть Стаса, даже в его отсутствие в данный момент, ощущалась правильно. Так и должно было быть. В номере Саша скинул одежду, положив её в ящик в ванной комнате, взглянул на приготовленные на кровати предметы. Флоггер и пэддл. Казалось, будто Стас оставлял сабу выбор. Вообще ни разу. Применены будут оба, а флоггер — самая безобидная вещь по сравнению с деревянным пэддлом. Девайс явно новый: если чуть принюхаться, то ещё пахнет той самой специфической новизной. На шлёпалке оставлены отверстия. Саша при виде них сглотнул — лучше бы не видел. Опустился на колени параллельно зеркалу, голову повернул к нему, на руки не опирался вовсе — щека тёрлась о ковёр, прогнулся в пояснице насколько мог. Тут-то и нашёлся сюрприз. Пробка внутри него завибрировала: у Стаса оказался не то пульт управления, не то игрушка работала дистанционно через приложение. Унизительно. Но спустя минут десять увеличивающейся и уменьшающейся вибрации в заднице Саша всё же всхлипнул и подался назад, не смея менять позу. Он слышал тихий щелчок двери и почему-то подумал, что происходящее — репетиция к его летним «каникулам». Неужели папаша настолько хотел его сбагрить со своей шеи? Неужто не понимал, что Саша — ключевое звено его бизнеса, без которого всё рухнет? И он бы подумал, что отец знает и специально толкает его ближе к Стасу, но Николай был глубоко консервативен, и вряд ли Саша остался бы в неведении, узнай тот о его предпочтениях. Стой бы он на руках — упал бы сейчас. Ноги уже дрожали. Он прикрыл глаза, чуть приподнял голову, попытавшись изменить хотя бы положение щеки — там уже остались следы ковра. На поясницу легла тёплая ладонь. Стас не прогибал сильнее, только погладил копчик, легко шлёпнул по ягодице. Звякнула цепочка на манжете. Саша прислушивался к каждому звуку, вздрагивая. И так страшно, а Стас ещё и тянет. Впрочем, его право. Алекс выдохнул полной грудью, расслабился, когда ему ставили ноги иначе — распорка, скоро сковавшая, раскрыла его, выставив на обозрение Стасу. Руки он пристегнул к манжетам на ногах. Поза откровенно неудобная, со вставшим, но запертым членом особенно. В игрушке, наконец, прекратилась вибрация. Удары пэддла были не просто неприятные, они находились на грани с болезненностью, обещая синяки. Саша считал, едва двигая челюстью — затекло уже всё, что можно. Потом Стас перевернул его сначала носком ботинка, уже затем помог себе руками, мазнув губами по шее. Напомнил так, что всё происходящее — игра, всё боялся перестараться с унижениями, особенно с их проявлением в действии. Теперь он лежал на спине с приподнятыми ногами и такой же открытой дырочкой, хоть рукам стало удобнее. Флоггер лёгким ударом лёг на грудь, пригладил след от него, мягко проведя, и снова ударил. Стас чередовал ласку с уколами боли, доводя саба до края. Вытащил плаг, поиздевавшись перед этим, задержав игрушку широкой частью и растянув ей сфинктер, избавил и от клетки, освободив текущий, красный от прилившей к головке крови член. Саша едва нашёл в себе силы приподнять голову, мгновение смотрел на свой пах, а потом откинулся назад с громким стоном. Стас заменил пробку на небольшой дилдо чёрного цвета и до предоргазменных судорог доводил уже им. Не кончавший неделю и лезший на стены последние два дня перед вручением проклятого диплома, на который впахивался так, что сошли семь потов, Саша теперь подавался на любую стимуляцию. Отсасывал с игрушкой внутри, стараясь незаметно качнуться и насадиться глубже. Конечно, ничего у него не получалось. Как и в школе Саша не умел списывать, так не мог скрыть и от Стаса свои жалкие попытки доставить себе удовольствие, за что получил несколько пощёчин. Помимо ягодиц горело ещё и лицо — не то от стыда, не то от рук Стаса. И он подставлялся под несильные, хлёсткие удары, наслаждался последующими утешающими прикосновениями. – Кончить хочешь? – вопрос был хриплый, немного неожиданный — раньше Стас всегда давал разрядку. Саша поднял на него глаза, не отвлекаясь от минета, только выпустил ствол из горла, занявшись головкой. Кивнул едва заметно. – А разве заслужил? Говорил Стас с улыбкой, явно наслаждаясь страдальческой мордашкой нижнего. В уголках глаз собрались слёзы, эрекция была плотная, аж к животу прилегала, мышцы таза то и дело сокращались. Саша боялся представить, каким выглядит сейчас. Наверное, невероятно нуждающимся. Стас чуть хлопнул по щеке нижнего, тот выпустил член изо рта, краснея, когда ниточка слюны потянулась следом. Он прижался к ноге Стаса, тёрся об него, не смея коснуться себя или его руками — те лежали за спиной, Саша даже прихватил самого себя за запястье, сдавливая кость. Стас присел на корточки перед ним, всё равно как-то умудрялся смотреть свысока, с каким-то немым покровительством. Дрочил медленно, но разрешения, скотина, не дал, приходилось терпеть, Алекс еле удерживал себя, чтобы не толкнуться в руку Дома. – Конечно, заслужил, – ответил сам на свой вопрос Стас, целуя в уголок губ и в висок. – Такой хороший мальчик. Умница. Кончай, зайчонок. Оргазм был долгим, изматывающим. Хорошо, что Стас оказался рядом, ему пришлось подхватить Сашу, чтобы тот не свернулся сразу на полу. Теперь в сон не клонило сразу. Он любил руки Стаса, любил лежать в его объятиях и не спать, наслаждаясь его любовью. После тяжёлых практик, не обязательно физических, скорее эмоционально трудных, мог проваляться так несколько часов. Стас медленно переделывал Сашу под себя и свои привычки. Приучил есть после оргазма, следить за собой не только в эстетическом плане, но и в сфере здоровья. Жизнь рядом с ним, в его офисе — новый шаг к полному подчинению. Как Стас впускал Сашу в свою жизнь, так и Саше нужно было пустить его. Постелью у них больше ничего не заканчивалось. Боль в ноге была неожиданной и резкой. Саша всё ещё был в бондаже, зашипел сквозь зубы, резко подняв голову. Стас тут же встрепенулся. Саше нравилось, как он реагировал на любые неудобства нижнего. – Где болит? – почти рявкнул он. Теперь Саша умел различать напряжённо-рычащие нотки в голосе Стаса. Дом отстегнул манжеты, убрал распорку, заставил вытянуть ноги и потом скомандовал напрячь правую ступню и выгнуть её на себя. Учитывая, как болело, задача оказалась не из простых. Спазм спал спустя минуты три. Вспотел Саша хуже, чем от оргазма и всей сессии. Всё-таки он и правда очень изнеженный и избалованный. – Всё, маленький, – Стас погладил его по влажным волосам. – Просто свело. Не расстегнул сразу. Сразу после секса Стас редко позволял ему сразу спрятаться под одеяло — заставлял остывать, укрывал только тогда, когда Саша начинал подмерзать. Было действительно очень жарко, он хотел бы оказаться под включённым кондиционером или хотя бы у открытого окна, но лежал в кровати: простыни уже прилипли к спине, было душно. Первые полчаса Стас был с ним. Алекс отстранился от него минут через пять, обозвав печкой, и раскинулся по кровати, тяжело дыша грудью. Затем уже Стас покинул его, переместившись в кресло напротив кровати. Всё для любителей наблюдать, а не участвовать, а он использовал предмет мебели, чтобы контролировать саба и работать одновременно. Как Цезарь — тысяча дел за мгновение. – В офис выходишь в понедельник, – инструктировал он. – По дресс-коду в костюме, никаких твоих рубашек-разлетаек. Саша обиженно надул губы. Свои рубашки он любил, особенно на лето хорошо. В костюме он спечётся. – Буду ходить голым, – буркнул Саша. – Да пожалуйста, – ответил на выпад Стас, не отвлекаясь от ноутбука на коленях. Лучше бы там был Саша. –Мой кабинет закрывается изнутри, камер там нет. Может, действительно только голой задницей светить и будешь. Надо же найти тебе какое-то применение. Саша поднялся, сел, потянув к себе одеяло и прикрывая пах, — не любил он на самом деле светить голым телом. Элементарно стеснялся. Ах, «какое-то применение»! Он успел обидеться и даже скуксил рожицу, передразнивая. Саше было слишком мало внимания, скучно. – А кушетку у стола поставите, Мастер? – выполз он из-под одеяла, намереваясь занять своё законное место — у Стаса под боком. – Скорее вмонтирую кольцо с цепью в стену, – отрезал Стас. Даже глаз от экрана не поднял. А Сашу тут, между прочим, позвоночник уже изогнул так, что тот вот-вот переломится. Стеснительности как не бывало. – М-м, а место парковочное выделите? – Нет, – он, наконец, захлопнул крышку ноутбука. – Тебя продолжит возить Лёша. А я, как и обещал, ключи от машины не отдам, пока не сдашь мне экзамен по ПДД. Ключи Стас действительно забрал ещё месяц назад. Более того, попытался отобрать и саму машину, но не получилось организовать это — не придумал, как объяснить отцу Саши. И теперь стабильно, два раза в неделю, Саша пытался сдать свой самый тяжёлый экзамен по теории. Не потому что он её не знал или сдавал как-то не так, сунув денежку, а потому что сдавал он его Стасу обнажённым и с игрушкой. Стас же явно развлекался, валил специально, мучая раз за разом всё сильнее. И подкупить его ничем не получалось. Сашу это одновременно и возбуждало, и бесило — он полностью лишился мобильности в столице. Алексей ездил слишком правильно, слишком медленно. И, самое ужасное, знал, кого возит. Не говорил ничего откровенно, конечно, кто ему позволит, но кидал красноречивые взгляды. Саша боялся и откровенно предвкушал, что будет, когда к тренингам у Стаса присоединится ещё и чопорный немецкий, который никак не давался ему. Удивительно, но слежка и то, что Стас его пробивал, прошли почти бесследно. Саша не психовал долго. Ведь он поступил бы так же, имей возможности Стаса. Деланно обижался. Пока Стас не сделал ему минет. И, стоило признать, не смел и не хотел разрушать то, чего уже добился. Ему тогда это слишком напомнило счастье, и теперь Алекс понимал, что не ошибся. Иногда Саше казалось, что все выдумки двадцать первого века направлены на то, чтобы вырывать людей из нирваны, пытать ненужным общением и дать каждому возможность до тебя дотянуться. Телефон прозвонил раз, Саша, не смотря на экран, скинул вызов. Он только улёгся, подперев щёки руками, и уставился Стасу в глаза, как гаджет зазвучал мелодией снова. Был заткнут уже грубее и поставлен на беззвучный. Спустя секунду тот уже вибрировал на покрывале. Саша потянулся за ним, зло зашипев, и оторопел. Даже глаза, кажется, расширились. Звонила мама.