Кот не в счёт

Саша выпутался из объятий Стаса только для того, чтобы посмотреть на того с жутким осуждением. Они проспали. Среда висела над головой Саши, как Дамоклов меч, целых два дня. И вот, в назначенную дату казни, его будильник оказался выключен, а он сам прижат на манер плюшевой игрушки к груди Стаса. Собирался в спешке, поймал ключи от Ауди уже на пороге, коротко поцеловав Станислава. Мчался в Шереметьево на всех парах, пару раз точно нарушив скоростной режим. Даже учитывая, что Саша проморгал время выезда, всё ещё было очень рано — только половина пятого — хотя аэропорт и не думал быть менее загруженным, чем обычно. Речи о том, чтобы найти, где бросить авто, не шло — всё занято. Остановился недалеко от выхода из здания, рядом с такси, вышел из машины, её мама ни разу не видела, и хотя номер он ей отправил, особой ответственности от родительницы не ждал. И не был уверен, что она узнает сына. Ждал с нескрываемым переживанием, которое смешалось с надеждой на нормальную встречу. В заднем кармане джинсов лежали ключи от его квартиры на Арбате. Алекс был заранее одет в костюм — ему потом ещё в офис. Выглядел он слишком серьёзно со стороны, но юношеские черты угадывались без труда. Он повернулся к машине и против воли улыбнулся, Стас разрешил ему перегнать тачку к себе во двор и иногда брать. Отец думал, что сын съехал к Алисе, прочитал даже лекцию о том, что следует уже жениться, чтобы их свидания обошлись без эксцессов. Ещё бы про пестики и тычинки рассказывал. Саша ходил вдоль машины, нервно поглядывая в экран телефона. Он написал Стасу, что добрался, спросил, хочет ли тот пончики из той пекарни у офиса, получил ответ и фото списка немецких слов. Потом ему скинули номер заказа в вет-аптеке — забрать Марселю капли. – Саша! – его окликнул звонкий женский голос, который теперь, не искажённый телефоном, звучал совсем иначе. Он обернулся на этот голос, и его взгляд наткнулся на смутно знакомую фигурку, которую память за долгие годы почти стёрла, вытеснила, забыла. Мама изменилась. Не внешне — лицо оставалось таким же красивым, как в памяти покинутого ребёнка, сохранив свои почти юные черты, — но в ней поменялось что-то для Саши. Возможно, даже под влиянием слов Стаса. Смотря на неё, Саша думал, что, вероятно, никогда не возмужает. Практически во всём он пошёл в мать, не было ни шанса, что он когда-то изменится и станет похож на Николая Сергеевича. Мама напоминала всем своим видом святую: светлые, выгоревшие под палящим солнцем пряди когда-то золотых волос, тонкая, словно мраморная, как у самого Саши, кожа. Одета явно не по погоде, даже для июня слишком открыто. И не для своего возраста, стоило признать. Стас определённо отрезвил его. Быть может, в его глазах отразилось некое предубеждение, потому что мама неожиданно растерялась. Неужели Саша выглядел точно так же, когда смущался? Они созерцали друг друга, замерев, как две идентичные статуи. Только одна выше другой — Алекс, естественно, крупнее матери, вытянулся за прошедшие годы. А она совсем маленькая. – Здравствуй, ангел мой, – мама протянула к нему руки для объятий. Саша осторожно ответил на них, к себе не прижимая. Даже не выдержал долгого контакта, отстранился, забирая у матери из руки бирюзовый чемодан, обклеенный картинками с надписями. Они сели в автомобиль. Саша был только рад покинуть территорию аэропорта — вдавил педаль газа, вёл резко. Мама сидела молча, покусывая губу. – Ты так вырос, – тихо произнесла она. Алекс дёрнул плечами. – Ты потом в офис к Коле? – Я сейчас не работаю с отцом, – он почувствовал стальные нотки в голосе. Одернул себя, не настолько Саша жесток, не способен так обидеть мать. – Веду свой проект, работаю в фирме Станислава Соколова. Расскажи лучше про Неаполь. Ему было проще слушать, чем говорить. Сложно называть Стаса Соколовым, говорить о нём так официально. Хотел бы он рассказать, как именно они относятся друг к другу, кто он. Он не знал, как просить его о том, чтобы Стас забрал всю власть, забрал его всего, включая жизнь. Саша стал понимать это недавно, всего пару недель назад до него снизошло озарение. Стас медленно, со своим проклятым талантом к манипуляции, вводил юношу в полноценный лайфстайл. Делал это так, что Саша не пугался, даже начинал думать, что хочет этого сам. Возможно, хотел всегда. Однажды он пил с Русланом наедине. Кажется, тогда Алекс был голый, сидел у своего Верхнего в ногах и ластился к нему. Они лениво говорили о фетишах, думали, что хотели бы попробовать. Это было самое начало отношений. Рус тогда рассуждал о том, что Саша и по сей день считал правдой. Александр слишком много взял на себя. Когда в доме он должен был получить поддержку старших, именно он сам остался единственным взрослым. Потом эта бесконечная гонка в попытках быть лучшим во всём и работа. Корсак считал, что лайфстайл Саше необходим, будто воздух. Мол, только тогда он сможет жить. Саша слушал о солнечном Неаполе, об Ауроре и Виоле — маминых близняшках — и её муже. Про последнего слышать желал меньше всего, но виду не подавал, как всегда оставаясь учтивым и воспитанным, хотя внутри весь кипел. Оказывается, мать вовсе не разводилась. В Россию вернулась из-за «перерыва в отношениях» — их сладкая парочка пробовала новую модель, свободные отношения. Саша подавил желание закатить глаза. – Тебе обязательно надо познакомиться с девочками. Они такие хорошие… – А они хоть обо мне знают? – зло фыркнул Саша. Да если знают, то что? Что где-то на другом конце света у них есть сводный братец? Он не хотел иметь ничего общего с этой семьёй. Хотел к Стасу, уткнуться ему в шею и прорыдаться. Впервые за долгое время хотелось реально плакать. – Саш, – позвала его мама, – ты имеешь право злиться… – Да, имею! – рыкнул Александр, чуя, что всё меньше у него остаётся терпения. Резко вывернул руль, меняя полосу под звуки клаксонов. Мать аж в спинку сидения вжалась. Пришлось сбавлять обороты и вспоминать, как это — контролировать себя через дыхание. Снизил скорость, въезжая в центр, выдохнул. Скоро он будет рядом со Стасом, даже займётся работой. Мама замолчала, прикрыв рот изящными пальчиками. Он припарковал машину на подземной стоянке под Александровским садом, к Никольской шли пешком — там поставить авто негде, а у Саши времени было в обрез. Мог бы, конечно, помучиться, но не хотел. Если бы что-то нужно было сделать ради Стаса, то он бы из шкурки вывернулся, но здесь… В этой квартире Алекс не был давно. Она входила в инвестиционный портфель его отца, в пользование ему это жильё было передано в девятнадцать лет. Тут Саша экспериментировал с ремонтом, проявляя свои дизайнерские и архитектурные задатки. Так что всё в помещении было свежее: от мебели до стен. Цвета приятные, глубокие. Он не без удовольствия зашёл в ванную, оформленную в вишнёвом цвете, руки мыл, глядя на своё отражение. Наконец не выглядел уставшим, хотя в глазах теплились какие-то искры злости. Саша умылся, бессовестно промочив передние пряди. Как будто уже настала пора даже заплетаться, совсем неудобно. Вот пусть и занимается этим извращением Стас, у него, должно быть, неплохо получалось. Показал всё матери, включил в квартире воду, передал ключи. Она попыталась поцеловать его в щеку, но юноша уклонился, мягко отстранив её. – Мне пора, мам. Пиши, если что. Я сброшу тебе деньги. Мама благодарно кивнула, обняла его. Что-то прошептала на итальянском, но он не услышал. Почти выбежал из подъезда, в офис ехал ещё быстрее, чем в аэропорт. Точно потом будет выплачивать штрафы. Злой фурией влетел в здание, ударив пропуском-браслетом на запястье о турникет, нечаянно задел плечом кого-то из сотрудников, буркнул извинения. – Щенка подстилкой взяли, – полетело ему вслед. Саша развернулся, сжал челюсть. Хотел замахнуться для удара, но мужчина уже скрылся в толпе «коллег». – Твою мать! – зло вскрикнул Алекс. Галине Эдуардовне просто кивнул, к ней уже привык за два дня. Ему казалось, она как раз знает, кто он в полной мере, только была достаточно тактична, чтобы не лезть. Саша закрыл дверь на замок резким движением, швырнул ключи Стасу на стол. Стас поднял на него глаза. Такой же красивый, как и всегда; он смотрел на него и потихоньку стихал, заставляя пожар внутри затухать. У него в кабинете стоял диван, рядом был шкаф с книгами по боевым искусствам, историей оружия в нескольких экземплярах от разных авторов — Саша уже успел их изучить. Залез на диван с ногами, даже не разуваясь, вызывающе уставился на Стаса, на самом деле нуждаясь, чтобы его обняли и пожалели. И либо это было написано у него на лице, либо Стас его слишком хорошо выучил. Алекс вжался в него, почти вдавился намертво, вдыхая запах, уткнувшись в шею. Тёплая ладонь лежала на спине, иногда двигаясь и поглаживая. – Настолько всё было плохо? – спросил Стас, целуя. Губы у него были тёплые, с привкусом кофе, привычно чуть царапала щетина. – Ужасно. Я не знаю, кто более отвратителен из нас… – Ну-ну, — прошептал Стас. – Про себя так точно не говори. Он нервно тёрся о Стаса, тянулся за поцелуями. Хотел что-то сказать и не мог подобрать слов ни на одном известном ему языке, быть может, однажды сможет изъясняться по-немецки. Ощущал себя каким-то виноватым: сидит тут, мешает Стасу работать, только время своими истериками занимает. Обкусывал губы, поглядывал на рабочий стол. Может, было бы неплохо, чтобы его там сейчас разложили. Было обидно от того, что про него говорили. А вдруг до отца дойдёт? Да и вообще какое право имели про него так говорить? Пожалуется Стасу, и кем тогда будет? Плевать. Имел право, в конце концов. Как бы то ни было, Стас — его мужчина, более того, его Доминант. И что знает Саша, знает и Стас. Он пытался подобрать слова, хватал воздух губами. Лёг на диван, потянув за собой Стаса, заставил нависнуть. Сомкнул руки у него на талии, попытался потереться пахом о пах. Всегда Саша лечился сексом, нуждался в нём, теперь нуждался и в Стасе. Хотел чувствовать его в себе, не игрушку, а именно Стаса. Пытался притянуть к себе, но снова наткнулся на стену спокойной разумности, оказался усажен и прижат, как был до этого. Думал бы раньше, что Стас его не хочет, что это сам Алекс что-то делает не так, теперь знал: он просто старше и умнее, не станет трахать, чтобы нижний замолк и перестал капризничать. – Зайчик, – Стас позвал, и Саша невольно зарделся. Ему стало это нравиться. Внимание пришлось обратить — его не просто так тщательно отвлекали от переживаний. – Давай кое-что посмотрим. Саша демонстративно отвернулся, Стасу пришлось возвращать внимание юноши к себе, взяв за подбородок. Контраст между нежным и требовательным Стасом был восхитителен, член подавал признаки жизни так или иначе. Алекс опустил голову на плечо Стаса, смотрел в экран его телефона молча. – Я говорил с твоим отцом, –признавшись в этом, Стас снова поцеловал его. – И он считает, что я малопродуктивен, да? Не переживай, ты меня этим не удивишь. Стас уткнулся ему носом в кудрявую макушку, Саша ощущал его тёплое дыхание у себя в волосах. Он понял, что совершенно не вслушивался в сказанное Стасом раньше — наверное, чего-то не услышал в итоге. – Николай Сергеевич предложил мне взять над тобой… – Станислав замолчал, подбирая слова, – в некоторой степени шефство. Хочет, чтобы я занялся тобой. – И воспитанием тоже? –хмыкнул Саша. – Особенно воспитанием, – кивнул Стас, ещё раз целуя. – Тебе же тошно в квартире, Сашенька. Саша поднял на него глаза, понимая, куда тот клонит. В квартире ему и правда тесно. Он давно привык к дому, никогда не жил в маленьких помещениях, находил некоторую романтику в этом, но та кончалась, когда Алекс бился локтем о тонкую стенку туалета или стоял у домофона, пытаясь попасть в дом и не желая приходить раньше времени. – И он не против, чтобы я жил с мужчиной? Нет, понимаю, не знает о моих предпочтениях, но неужто у него настолько мозг заплыл?! – Видимо, думает, что я чему-то способен тебя научить, – Стас всё-таки дал ему лечь и теперь перебирал волосы. Саша сонно попросил их заплести. Он рано встал, теперь хотел спать. Казалось, отсыпался за годы недосыпа. – Я смотрел вчера вечером несколько домов. Арендовать на месяц, посмотреть, что получится из этого. Стас протянул ему телефон, запустил пальцы в волосы и принялся что-то делать. Юноша листал скрины в галерее. Дома все в одном хорошем районе, современные коттеджи. Цены Стас замазал, зная, что иначе Саша может взвиться. Он пытался не давать себя обеспечивать, какое-то время назад даже не позволял оплачивать в ресторанах, потом спеси как-то поубавилось. Два варианта понравились ему больше прочих. Двухэтажные, у одного даже бассейн есть, оформлены в хорошо знакомом немецком стиле — фахверк. Странно это всё выходило со всем немецким: и язык, теперь дизайн. Как Стас медленно вводил его в лайфстайл, теперь так же готовил к чему-то иному. Хотелось бы, конечно, видеть ценник. Саша многозначительно сверкнул глазами на Стаса. Тот только улыбнулся, потягивая пряди. – Думай, Саш. А сейчас лучше вообще поспи. – И что обо мне будут думать в твоём офисе, м? Что я тебе под столом сосу? – Это не так далеко от реальности, –сначала хохотнул Стас, потом стал серьёзнее. – Что случилось, маленький? – Ну, грубо говоря, меня обозвали шлюхой, – пожал он плечами. Никогда прежде Саша не думал, что будет относиться к невероятно стереотипному и балованному типу нижнего, который фактически пользуется фразой «ткни пальчиком, кто тебя обидел». Было в этом что-то странное и несуразное, так что он молчал партизаном, когда Стас сунул ему под нос штат сотрудников с их фотографиями. Мужчину того узнал, но вида не подал. Только изучил лицо повнимательнее и запомнил фамилию. Тот работал в отделе, который Саша по своим знаниям вполне мог курировать. Кажется, он придумал себе занятие. «Зелёный щенок» был очень хорошо натаскан вынюхивать чужие грехи, исправлять и оставлять исправленное на видном месте. И Саша вовсе не забывал о своём мерзком характере, неясно от кого унаследованном, и привычке использовать излюбленную пассивную агрессию. Стас его, кажется, понял. Сощурился, покачал головой, улыбаясь привычной, слишком незаметной улыбкой, только морщинки в уголках губ её выдавали, и дал согласие посмотреть проекты отдела предпроектной подготовки и инженерных решений. У Саши аж глаза загорелись. Для него это был не только шанс на гаденькую месть, но и способ показать себя здесь и проверить, способен ли он вообще быть полезным Стасу или обречён работать с отцом. А ещё мог спасти Стаса от пары лишних судебных дел, если что-то однажды пойдёт не так. Что-то ему подсказывало, что Игорь Павлович Ширяев, имеющий крайне длинный язык, очень много халтурил. У него была смешная и многообещающая фамилия, Саша уже придумал несколько вариантов, как может её исказить. От встречи с матерью во рту оставался горький привкус, но репутация, столь ценимая Сашей со школьной скамьи, была несколько важнее лично для него. Он не понаслышке знал, что фраза «сначала ты работаешь на репутацию, а потом она на тебя» — не выдумка глупых взрослых. Весь школьный период в России Саша был не просто ответственным, а даже каким-то местами слишком правильным, так что в десятых и одиннадцатых классах почти не учился — ему ставили хорошие оценки за самые базовые знания. ЕГЭ он сдал хорошо, только профмат разочаровал, но исключительно из-за собственных ожиданий. Медаль у него была серебряная. Между прочим, в университете он на ту самую оберегаемую репутацию глубоко забил, экзамены, результатами которых так гордился перед родственниками отец и отвешивал подзатыльники наедине, были сданы, работа стала приоритетом, Саше бы вполне хватило диплома без троек. Стас предложил запросить последние три проекта, но Саша только сказал, что хочет осмотреть «владения» Стаса. Сначала, чтобы успокоиться, внёс несколько заказов в базу, почесал затылок, не понимая выбора участка для постройки жилого комплекса в своей фирме, потребовал выезд геодезистов — по фотографиям казалось, что там протекают грунтовые воды. Уже потом посмотрел, что Стасу нужно было что-то распечатать. Быстрее, чем ему приказали, вынырнул из кабинета, одернул светло-серый пиджак. В самом конце коридора был кабинет айтишников, где стояла кофе-машина и аппарат с едой, заодно там же разместили принтер. Далековато, конечно. Стас мог бы смело поставить такой же у себя в кабинете, да, видно, до этого гонял кого-то другого, теперь же страдальца из себя изображал Саша. Кивнул ребятам из отдела, глянул, что в сегодняшнем меню, и, пока не разобрали, купил себе и Стасу картофельные биточки. Вместе с напечатанными бумагами и двумя упаковками неразогретой пищи поспешил обратно. Документы аккуратно положил ему на край стола, поцеловал, перегнувшись через компьютер, и сунул в руки обед. Стас на поцелуй ответил, но очень быстро отпустил парня — дверь оставалась открытой. Только выйдя, против воли взглянул на своё отражение в длинном зеркале за стойкой Галины Эдуардовны. Волосы завязаны в короткий хвост, перехвачены белой лентой — резинки у Стаса просто не нашлось. Зайдя в офис невезучего Ширяева, направился прямо к нему. Облокотился на стол, молча наблюдая, как мужчина что-то печатает. Тот показался смутно знакомым, где-то Саша его ещё видел, помимо офиса. Он склонил голову, рассматривая. Нет, точно видел. Чтобы привлечь внимание, пришлось кашлянуть. На Сашу уже смотрели несколько человек из кабинета. Даже в переговорной кто-то отвлёкся. – Мне нужны четыре проекта за последний месяц, – отдавать теперь приказы самому было не совсем привычно. Командовать в офисе Стаса так вообще. – Чертежи и планы, предполагаемое размещение техники. Ширяев поднял на него глаза. Саша смотрел на него, поджав губы. В гляделки они играли несколько секунд, Алекс всё же заставил мужчину уставиться в монитор. – Станислав Олегович требует? – скрипнул он зубами. – Нет, я. У вас ранее были проблемы на объектах, лишь оберегаю от новых, – улыбнулся юноша. В его улыбке было что-то шипяще-змеиное. – Жень, – Ширяев отъехал на стуле назад, – выдай молодому человеку дела по Волкову, Морозову, Бережному и Гордееву. – Вообще Александру Николаевичу, насколько я знаю, – тот, кого назвали Женей, повернулся к стеллажу с папками, пальцами провёл по корешкам белых книжек, выложил несколько на стол перед собой. – А вы вроде ассистент босса, да? Игорь, чего мальчика обижаешь? Или сам способен за себя постоять, а, Сань? – Спасибо за поддержку, – Саша кивнул, забрал папки. – Хорошего дня. В офисе Стаса забрался на широкий подоконник, три папки из четырёх оставил у него на столе. Работал молча и с нескрываемым интересом: его увлекла планировка чужих домов, он даже посочувствовал ребёнку Гордеева — у того камеру решили повесить прямо в спальне. То, чего так опасался сам Саша и то, что было вовсе непонятно Стасу. К концу вечера он громко фыркнул, да так, что даже привлёк внимание своего начальника. Стас развернулся, не без удовольствия посмотрел на него. За окном была уже непроглядная темень, Саша пропустил момент, когда зашло солнце. Стрелка на часах указывала на половину первого ночи, он присвистнул, наконец поняв, что так долго в офисе мог делать Стас. Работа, по крайней мере Сашина, была достаточно занимательной, как пазл для самых маленьких. Он успел сделать по меньшей мере восемь пометок: две из них опасны при выполнении, одна обещает большой штраф фирме и прорабу, если сотрудник охраны труда и пожарной безопасности откажется от взятки на месте. Спросил у Стаса, сколько они здесь ещё будут. Тот попросил задержаться ещё на час. Остаток времени Саша медитировал, разглядывая его затылок, периодически взгляд спускался на спину и белую рубашку. От мамы пришло сообщение. «Не приедешь завтра?» — спрашивала она. Саше пришлось написать короткий отказ. У него работа, это правда. И главное — Стас. Очень быстро их отношения развивались, это не могло Алексу не нравиться, он плыл по течению этой реки, полностью доверяя себя её ходу. С подоконника отвечал Стасу свою домашнюю работу по немецкому, в этот раз Стас не зверствовал и не стал мучить откровенной ДС динамикой во время проверки, хотя не сказать, что Саше не нравилось. Сидел, свесив ноги с подоконника, смотрел, как Стас заканчивает работу. Это было странно. Саша легко называл Руслана своим парнем, говорил об этом со всеми, кроме отца и матери, не стеснялся и не скрывался. Как он должен был окрестить Стаса теперь? Знал, кем должен и хочет назвать, но язык не поворачивался. Стас был для него любимым мужчиной, Саша не мог, однако, это произнести. Ему хотелось быть нежным, он привычно ластился, обнял Станислава со спины, вновь целовал шею. Стас положил ладонь ему на щеку, погладил. Саша опустился на колени — в ровную, правильную и излюбленную Стасом позу. Ждал, по ощущениям, долго, обхваченные за спиной руки успели затечь. Стас со вздохом обернулся, поднял его голову к себе за подбородок. Они смотрели друг на друга, можно было бы расценить хватку Стаса как жестокую, если бы не гладивший скулу большой палец, напоминающий, что всё это лишь игра. Он медленно расстегнул жилетку и рубашку, спустил её, насколько позволяли сцепленные руки, провёл по груди. Саша опустил голову, шумно выдохнул. На теле остались следы порки выходного дня — красные узкие полосы флоггера. По спине Стас всегда старался не бить, воздействовал в основном на грудь и ягодицы, хотя Алекс понимал: поиздевался бы и над членом, но у Саши это в жёлтом, пока Стас до туда просто не добрался. – Болит? – он провёл по следам. – Долго что-то не сходит. Саша покачал головой. Иногда пощипывало, когда одевался, но уже заживало. – Хорошо, – Стас всё вернул, как было. Пока он одевался, Саша не смел пошевелиться. Ему нравилось не играть в покорного саба, а быть им в руках Стаса. Что-то было в этом особенное и тихое. Ему нравилось это состояние. Опускаясь на колени, он каждый раз чувствовал, как сбивается дыхание — не от страха, а будто от облегчения. Словно что-то тяжёлое, что носил в себе долгие годы, выпускал вместе с тем выдохом. Шорох ткани, скрип шкафа и ремня, когда Саша поправил его. Саша поймал себя на мысли: Стас ещё ни разу не порол его ремнём. И ведь хотелось бы. В некоторой степени унижение, но с другой стороны — полная принадлежность. Саша не поднимал головы, Стас не запрещал, не требовал ничего такого, просто Алекс не желал разорвать эту тонкую, как паутина, связь, которая непременно возникала в этой тишине. В офисе уже давно никого не было, можно было не скрываться и не бояться, что кто-то войдёт и увидит то, чего не следовало бы. Он ощущал себя странно, эфемерно, словно смотрел со стороны. И засыпал. Было уже поздно, Саша устал за день. Чувство было не как после сессии, когда тело живо отзывается на каждое прикосновение, продолжает пульсировать и желать, а потом наступает блаженная темнота. Сейчас было тихо. Мысли, тревожные и привычные, покинули больную голову, все планы на завтра, переживания сегодняшнего дня и страдания «а точно ли он всё сделал так?» больше не существовали. Даже Руслан, с его тягучей, как смола, тенью, перестал двигаться под ребрами и шрамами. Остался пол под коленями, ощущение рукавов рубашки под пальцами, давление на ноги и лёгкое колыхание волос от воздуха из кондиционера. Саша поймал себя на том, что не хочет, чтобы это кончалось. Пусть продолжается. Пусть этот день станет вечной временной петлёй. Было хорошо, по-настоящему тепло и отчего-то радостно. Саша помнил, как впервые оказался перед Стасом — в темноте шумного МКАДа, злой и уставший, не знающий своего места в жизни и не раз в день думающий о бессмысленности своего существования. Вспомнил, как встретил его в клубе и думал, что сможет поиграться с ним, пока Стас не обхватил за талию и не предложил свою компанию на вечер. Как потом лежал у него на коленях, стараясь балансировать, а чужая рука гладила горящие ягодицы перед следующим ударом. Всего три месяца. Жалких три месяца ему понадобились, чтобы полностью довериться снова и отдать себя. Казалось, что если он сейчас сдастся, то потеряет что-то важное. Часть себя. Но он понимал: не теряет, нет-нет, лишь находит. Пальцы сами собой разжались. Саша не заметил, когда сжал их в кулаки. Теперь ладони лежали на бёдрах открыто, расслабленно, как листья на воде. Он был гордый, страдал от собственной гордыни не раз, но сначала научился принимать власть отца, а потом искал более здоровое её проявление — но, увы, нашёл Руслана, жалкое подобие того Дома, о котором мечтал. Саша в мечтах не раз представлял себе Стаса, словно знал, кого именно хочет и что тот однажды придёт. Нужно было перетерпеть Корсака как этап, как вакцину. Стас обошёл его кругом, привычно бесшумный, выдавал только шелест ткани и лёгкий аромат парфюма. Он молчал, но власти было больше, чем в приказе. Стас ни разу после аварии не повысил на Сашу голос, хотя не раз орал в телефонную трубку на подчинённых. Пальцы легли на затылок, сжали, распустили ленту, которая плавно соскользнула вниз, в последний момент закрутившись спиралькой. – Хорошо, – голос Стаса звучал как из-под толщи воды. «Хорошо» — значит правильно. Значит, Саша не сломанный, нужный кому-то не как игрушка и не функция. – Вставай, – велел Стас. Саше казалось, он подчинился бы, даже находясь в коме. Как собачка Павлова. Вот-вот и кончать его научат по команде. Он поднялся не без помощи Стаса, тот страховал его, подхватив под локти, и явно знал, что делал: ноги едва не подкосились, будто Стас доставал его из тёплой воды. – Голова не кружится? – Нет. Они шли по тёмному офису не торопясь. Стас дёргал ручки кабинетов, кивнул на посту охраны, только там убрав руку с поясницы Алекса — переместил на плечи. Красные мигающие точки камер были им немыми свидетелями. На улице было свежо, пахло жасмином. Почти холодно — жилет ведь остался в кабинете, Саша забыл про него и думать. Правда, чувство прохлады в нём задержалось ненадолго: Стас накрыл его плечи своим пиджаком. Юноша только благодарно улыбнулся. – Умеешь ты это, – пробормотал он, выпуская клубочек пара в темноту ночи. Звёзды подозрительно сверкнули, будто подмигнули. Даже свет мегаполиса не смог их затмить. – Что именно? – Стас разблокировал машину, садиться пока не собирался, только взял свои сигареты с вишней, но предусмотрительно отошёл от Саши подальше. Помнит, гад. Заботится. – Делать так, что… – Саша замолчал, облизал губы, не сводя взгляда с неба. Наверное, выглядел глупо, всматриваясь вдаль, вытягивая шею. –Я не хочу уходить. Отсюда. Из этого. Из-под твоего контроля, что ли. Он так и не договорил, не смог сформулировать, чего желал. Был понят без слов. – Ich brauche dich, – почти скороговоркой выдохнул Саша. — Ты мне нужен ещё больше, чем тогда. Можешь забрать меня всего, как хотел этого сам. Я отдаю себя сам и добровольно.