forget-me-not

После ночного приключения на улице удовольствий Тэхён спит целые сутки, а когда следующим утром открывает глаза, то не удивляется ползущему по телу жару и тянущему чувству внизу живота — силы удивляться уже закончились. Но остались на то, чтобы в полной мере осознать собственную беспомощность. Еще недавно его касались руки чужака, чтобы сотворить страшное. Воспоминания свежи: Тэхён помнит, как в нос ударил запах незнакомца, заставив отшатнуться; он как наяву видит, как тот ослаблял шнуровку на брюках и очертания его полового органа под бельем. Все это случилось буквально вчера, а теперь — теперь к нему придет принц. И навряд ли Тэхёну удастся избежать своей участи. Разве что кто-нибудь его чудесным образом спасет. Сокджин и Чимин замечают состояние Тэхёна сразу. Он знает их достаточно хорошо и понимает, что им не доставляет удовольствия выполнять приказ короля, но роль спасителя никто из них на себя не берет. И Тэхён не может за это обижаться — ноша тяжела и опасна. Кто в здравом уме захочет познать на себе королевский гнев? Кажется, ему видится герцог Чон и его губы. Возможно, он помнит их вкус. Когда в комнату входит Его Высочество, тело Тэхёна реагирует неожиданно остро: полным отторжением его запаха. Запах принца кажется столь же тошнотворным, что и запах недавнего насильника, обоняние Тэхёна кричит об ошибке — ему не этот альфа нужен. Но ужаснее всего, что остальные органы чувств этого будто не слышат: естественная смазка все еще выделяется, щеки горят, кровь приливает к паху. Его тело готово зачать, хотя разум против. Но и это не надолго, ведь после того, как принц приступит к делу, есть шанс, что Тэхёну процесс понравится — и это самое жестокое, что боги могли придумать, создавая омег. Но пока что Тэхён находит в себе силы привстать на локтях и отползти к спинке кровати. С губ срывается хриплое и умоляющее: — Пожалуйста, я не могу. Его Высочество неуверенная просьба не останавливает, и юноша, тяжело дыша, наблюдает, как тот проходит в комнату — но направляется не к кровати. Он обходит ее стороной, двигаясь вдоль стены, раскрывает настежь окно и по тому же маршруту возвращается к двери. Стучит в нее пару раз, и в проеме тут же появляется макушка Чимина. — Отдай это своему господину и оставь нас наедине, — просит наследник и вручает Чимина крошечный флакон из темного стекла. — Не пускай никого, пока я не выйду. Когда Чимин вкладывает флакон в руку Тэхёна, юноша читает в глазах своего слуги сожаление и вину. — Выпейте это, милорд. Это облегчит симптомы течки, — говорит Его Высочество после того, как они остаются одни. Действительно, по внешнему виду флакон напоминает нечто из арсенала доктора Переза. Тэхён в сомнении бросает на принца быстрый взгляд, но в итоге, не задаваясь лишними вопросами, глотает горькую травяную настойку, выпивает все до последней капли — терять все равно нечего. Его Высочество кивает и присаживается в кресло за своей спиной. — Понадобится время, чтобы лекарство полностью подействовало, но вам должно стать лучше уже сейчас. Я попросил приготовить довольно сильный раствор. Тэхён прикрывает глаза и облегченно вздыхает. Так и есть: тело все еще горит, но туман с мыслей спадает практически мгновенно. Теперь он может внимательнее рассмотреть наследника. Тэхён впервые видит Его Высочество в домашней одежде, которая сама по себе должна способствовать расслаблению, но принц наоборот напряжен. Он в кресло вжимается, будто уязвим в той же мере, что и Тэхён, и юноша списывает подобное поведение на запах течного омеги. Думается, что, будь он более выраженным, сдержаться альфе было бы тяжелее. Еще Тэхён замечает у Его Величества книгу. Она покоится на коленях, пока пальцы альфы барабанят по переплету. — Отдохните, — предлагает принц, а сам раскрывает книгу примерно посередине. — Мне есть, чем заняться. Тэхён настолько удивлен происходящим, что не может оторвать от этой картины взгляд. Так и наблюдает молча за тем, как Его Высочество перелистывает страницы, пока самого юношу не утягивает в беспокойный и поверхностный сон. Когда Тэхён открывает глаза, то чувствует себя почти в порядке — симптомов течки практически нет, осталось лишь тянущее чувство внизу живота и сонливость. Небо за окном пылает всеми оттенками розового и оранжевого, окрашивая комнату в закатные цвета. Его Высочество все еще читает, и — судя по тому, что страниц в книге осталось не так много, — делал он это непрерывно все время, пока Тэхён спал. Рядом с принцем стоит поднос, и такой же обнаруживается на прикроватном столике Тэхёна. Он узнает запах горячего шоколада — настоящего напитка богов. Юноша готов поспорить, что, существуй шоколад на Севере в его детстве, он вполне мог бы пахнуть им, а не незабудками. — Вы долго спали, — говорит с теплой улыбкой принц, заметив пробуждение. — Но доктор Перез предупреждал, что лекарство может вызвать сонливость. Напряжение его покинуло, и теперь Его Высочество больше похож на того человека, которого знает Тэхён. Принц настолько привычный, что омега даже не прочь с ним поговорить. — Мы так и будем сидеть всю мою течку? — спрашивает Тэхён, а сам тянется к шоколаду. Он не ел довольно давно, и пустой желудок дает о себе знать. — Вам нужно что-то еще? Когда я шел сюда, то надеялся, что верно угадал ваши желания, — усмехается принц. — Я знаю, что приятен вам, но этого ведь недостаточно? Поэтому предлагаю просто приятно провести время, сохранив все в секрете. Его Высочество подмигивает почти игриво и прикладывает указательный палец к губам, а Тэхён не понимает, действительно ли тот относится к их обману так легко, как пытается показать. — Это не то, чего от нас ждут. — В целом, мы уже напоминаем неплохую престарелую семейную пару, вам не кажется? О чем еще можно мечтать? — улыбка Его Величества становится шире, а затем он приподнимает книгу и показывает Тэхёну. — Если хотите, я даже могу почитать вам вслух. Тэхён, может быть, и хочет — но у него много вопросов и опасений по поводу того, к чему может привести подобная беспечность. — Что мы будем делать, когда у Его Величества кончится терпение? — Боюсь, план на будущее я еще не придумал. Был занят тем, чтобы спасти нас хотя бы сейчас. — Почему?.. — А знаете, милорд, — прерывает принц неозвученный вопрос. — Мне кажется, в сложившихся обстоятельствах мы можем перейти на «ты». Его Высочество протягивает в сторону Тэхёна руку, но с места не двигается. Ладонь так и повисает в воздухе. — Называйте меня Хосок. Тэхён заминается, но затем отвечает таким же жестом, чувствуя фантомное рукопожатие — старое рыцарское приветствие, показывающее отсутствие злых намерений, крайне редкое сейчас, в эпоху, когда рыцари сняли доспехи и переоделись в изысканные бальные наряды. — Приятно познакомиться, Хосок. Обращайся ко мне Тэхён. Хосок уходит, когда солнце окончательно скрывается за горизонтом, и в покои тут же заходит Чимин. Он останавливается у двери и ведет носом, пытаясь, вероятно, почуять запах соития и хмурится, когда понимает, что его не случилось. После смотрит на Тэхёна, выглядящего разве что заспанным, но никак не омегой, у которого забрали честь, и на лице у Чимина отчетливое непонимание. Мимика у него потрясающая — Тэхёну иногда кажется, что она говорит больше, чем тот смог бы выразить с помощью слов. — Ты все правильно понял, — устало говорит Тэхён, а Чимин вздыхает с облегчением будто бы еще большим, чем испытал сегодня сам Тэхён. Чимин с его добрыми глазами, ямочками на щеках и плавным изгибом бровей — сам по себе идеал омеги. Но сейчас, когда этот юноша не сводит с Тэхёна взгляд, его удивительно мягкие черты становятся ещё мягче. И только тогда Тэхён обращает внимание на свои дрожащие губы. Он протягивает к Чимину руки, и тот сразу же его понимает: подбегает к кровати и обнимает крепко, позволяя своему господину вцепиться в его одежды. — Как же я ненавижу быть омегой. Вечно в слезах. Даже, когда все хорошо, — пытается оправдать свой порыв Тэхён, не замечая, что ни капли влаги у него на щеках нет. Вместо ответа Чимин обнимает еще крепче. …Сокджин, так и не получивший новости от Чимина о том, что Его Высочество вышел из покоев Тэхёна, решает наведаться к подопечному сам. Дон сегодня совершил преступление против Тэхёна, когда сообщил о течке королю. Он надеялся надавить на жалость и отложить исполнение плана, напомнив о произошедшем на карнавале, но Его Величество и слушать не стал. А сам Сокджин так и не понял: правда ли верил в успех переговоров или лишь хотел обезопасить себя, одновременно сняв груз ответственности. Попытался ведь поговорить — значит совесть чиста? Не тут-то было. Но, стоя на пороге покоев, дон видит двух омег держащимися за руки, и понимает, что его молитвы были услышаны — случилось чудо. Тэхен в порядке. У Сокджина, может быть, по мнению доктора Переза, и есть проблемы с обонянием, но даже с ними он замечает, что Его Высочество и Тэхён не были близки. В этой комнате, на этой постели не случилось задуманного королем. — Расскажешь мне, почему Чимин молчит? — спрашивает Тэхён, как только замечает учителя на пороге. — Он позволил. Чимин подтверждает слова своего господина кивком, и Сокджин шумно выдыхает. Биография юноши, включая трагедию, отобравшую голос, записана в его личном деле при приеме на службу во дворец — таков протокол, — но больше Сокджин никому не распространялся о причинах недуга Чимина. Если сейчас тот позволяет Тэхёну о них узнать, это многое значит. — Только после того, как вы объясните мне, что здесь сегодня произошло, — соглашается Сокджин, плотно закрывая за собой дверь. Чтобы ни одна дворцовая крыса не услышала.

***

На второй день вместо книги Хосок приносит две шахматные доски. Одну он бросает на кровать, все еще не приближаясь к Тэхёну, а другую раскрывает на столике рядом со своим креслом. Тэхён понимает намерение принца сразу же: — Хочешь воспользоваться моим состоянием и заставить играть в шахматы? — А если и так? — улыбается Хосок, расставляя фигуры на своей доске. Тэхён делает то же самое, сидя на кровати. — У тебя нет выбора. Ты полностью в моей власти. — Правда, — признает Тэхён, невольно поежившись от двойственности смыслов. — Пешка на «це-два», — Хосок двигает белую фигуру на своей доске, а Тэхён повторяет ход белой пешкой на своей и отвечает уже черными. Он понимает, что проиграет партию, уже после трех ходов. — Чонгук просил передать, что скоро вернется. У него неотложные дела, — внезапно говорит принц, а у Тэхёна дергается рука, и несколько фигур слетают с доски. Он молчит, пока спешно пытается привести доску в порядок, но слоны и ладьи как назло не желают вставать на свои места и выдают его с головой. — Действительно неотложные, — подчеркивает принц, снисходительно наблюдая за суетой юноши. — Почему ты делаешь это? Это твой долг: взять в супруги омегу и зачать сына. Тэхёну просто необходимо перевести тему, о герцоге он сейчас говорить не может — и Хосок не настаивает: — Заметь, что ты, в отличие от моего отца, называешь вещи в правильном порядке: сначала свадьба — потом внуки. — Я понимаю его, — выпаливает Тэхен, а Хосок на это даже голову вскидывает. — Ты единственный сын короля. Из-за этого Его Величество в уязвимом положении. Третий неудачный брак подтолкнет ваших врагов к действиям, а друзей заставит сомневаться, — Тэхён замолкает на время, подбирая правильные слова из своего сильно обогатившегося в последнее время, но все еще ограниченного лексикона. — Скоро они задумаются, не стоит ли занять чью-то еще сторону. На всякий случай. Поэтому желание Его Величества озаботиться рождением внука можно назвать мудрым. Это стабильность. — Ты рассуждаешь в точности, как граф Мин, — принц задумчив, будто впервые посмотрел на ситуацию под таким углом. — Как ты к этому пришел? — У меня было время подумать, — скромно улыбается Тэхён. — Ваша проблема не редка и для Севера. Мой отец был в похожей ситуации, пока второй супруг не родил ему сына-альфу. Все видели, что лорд вздохнул с облегчением, хоть и пытался это от нас, омег, скрыть, — Тэхён очень злился на Хёнрода после рождения Хеона, несмотря на то, что понимал необходимость в наследнике. Что с этим ребенком, к которому Тэхён и привязаться-то не успел, станет теперь, когда его папа оказался предателем, юноша не знает. — Звучит печально. — Сын-альфа — гарант того, что после смерти лорда его дальние родственники не устроят резню между собой за место в Совете. Хосок морщится при упоминании того, как на Севере решаются вопросы наследования. Закон подобные методы запрещает, но на деле кровь проливается тихо, порой по прошествии десятка лет со смерти «виновника» смуты, поэтому зачастую доказать что-то сложно. — Ты странный, — Тэхён обнимает колени и кладет на них свой подбородок. Юноше все чаще кажется, что принц вырос без понимания своей значимости и ответственности. Даже Тэхёну в детстве объяснили, почему наследником Хёнрода он не станет, а Хосоку будто бы забыли рассказать очевидные вещи. — Ты тоже. Кажется, ты только что оправдал моего отца, который использует тебя самым жутким образом. — Было бы намного страшнее, если бы он использовал меня без причины, — и Тэхён правда так думает. Принц снова уходит с закатом, после того, как Тэхён проигрывает в шахматы в четыре партии подряд. Сон не идет. Юноша рассматривает расписанный золотом потолок, сомневаясь в своем желании, но соблазн слишком велик. Он, воровато оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху за дверью, пробирается к комоду в углу покоев, чтобы достать черный камзол герцога — тот самый, который так и остался у него после королевской охоты. Тэхён набрасывает его себе на плечи и утыкается в ворот. Запах ладана практически исчез, но юноше хватает и остатков, чтобы по телу разлилась желанная легкость. Слов Хосока о том, что герцог попросил передать Тэхёну, что скоро вернется, оказывается достаточно, чтобы снова начать его ждать — и это невыносимо. Тэхён обещает себе, что посидит вот так на кровати совсем недолго, но не замечает, как засыпает. И несмотря на горькие мысли перед сном, сны этой ночью ему снятся самые сладкие.

***

Тэхён просыпается поздно — Хосок уже сидит на своем обычном месте. Омега протирает глаза, скидывая паутину снов, и не сразу понимает, что всю ночь кутался в камзол герцога, и принцу сейчас позволяет лицезреть себя в нем же. Осознав ошибку, Тэхён тут же пытается избавиться от столь компрометирующего его обстоятельства, но путается в рукавах. — Оставь, — останавливает его Хосок. — Тебе же так легче. Принц улыбается так, будто все понимает, будто чувство Тэхёна для него не тайна — и это пугает. Пусть сегодня они с Хосоком на одной стороне, никто не знает, что будет завтра. Поэтому юноша все же откладывает одежду герцога в сторону, на что Хосок насмешливо качает головой: — Как пожелаешь. Сегодня он пришел без шахмат, но с внушительной толщины папкой. — Шахматы тебя вчера не порадовали, — замечая интерес Тэхёна, объясняет принц. — Разрешишь мне порисовать тебя? Все будет целомудренно, обещаю. Тэхён задумывается: позволить рисовать себя в постели, пусть и в одежде, вряд ли можно считать приличным занятием, но любопытство берет верх. Юноша подбородком указывает на папку на коленях принца, предлагая обмен: — Если дашь посмотреть, что внутри. Хосок, к удивлению омеги, поджимает губы в сомнении, но потом все же соглашается на условие. Быстро просматривает содержимое папки, убирает из нее несколько листов, а остальные протягивает Тэхёну. — Могу поделиться грифелем. Сам попробуешь, — Хосок выкладывает на столик деревянную коробочку, и омега видит в ней набор уже знакомых угольных карандашей. Тэхён не отказывается и от них. Некоторое время они сидят в тишине, и в покоях слышен лишь тихий скрежет инструментов Хосока по бумаге и шелест рисунков, которые переворачивает Тэхён. На них, судя по одежде и прическам, в основном омеги — в различных позах, с разными эмоциями. Кого-то из них Тэхён даже узнает, потому что видел законченные портреты маслом в мастерской. — У меня есть свои причины идти против воли отца, — нарушает тишину Хосок, не отрываясь от работы. — И их нельзя назвать уважительными для достойного наследника. От Тэхёна ждут предположений, и он, опустив взгляд на эскиз с омегой, лицо которого мелькает чуть чаще других, говорит наугад: — Ты влюблен в другого? — Не стану этого отрицать, — подтверждает Хосок, замявшись на мгновение, будто не ожидал столь точного попадания. Тэхён, если честно, его тоже не ожидал, как не ожидал и подобной откровенности от принца: — Я пытался переступить через свои чувства, и мне даже показалось, что с тобой у меня есть шанс. Но он рассыпался, как только я понял, что ты тоже влюблен, — Тэхён вспыхивает тут же и косится на торчащий из-под кровати рукав черного камзола, сосланного туда ожидать своего часа. — Но самое главное, что ты влюблен взаимно — в того, кому я не могу сделать больно. И на слове «взаимно» дыхание Тэхёна сбивается. — Но не я должен объясняться с тобой, а он. Могу только сказать, что для меня все очевидно, — звучит достаточно бескомпромиссно, чтобы возродить надежду. Несмотря на нежелание Хосока вмешиваться в отношения «того, кому он не может сделать больно» и Тэхёна, принц не останавливается: — Чонгук, — наконец-то называет его по имени, — человек сильных чувств, но постоянно старается это скрыть. Когда их становится слишком много, он теряет над собой контроль, и в эти моменты он себе не нравится — поэтому и бежит. Это привело его на Север. Это же заставляет молчать сейчас. Не будь к нему слишком строг — но и не позволяй многого. Цени себя. А вот теперь принц замолкает, видимо, решив, что донес до сведения юноши всю необходимую информацию. Тэхён же с заходящимся сердцем упрямо продолжает рассматривать наброски принца, отказываясь принимать тот факт, что после слов принца все лица слились в одно неразличимое пятно. До тех пор, пока не замечает знакомый профиль: перед ним герцог Чон. Настолько живой, что дотронуться хочется. И именно это Тэхён и делает. Он следует пальцем вдоль линии, проведенной умелой рукой Хосока: начинает свой путь со лба и спускается вниз по крупному прямому носу; срывается с его кончика к глубокой ложбинке над верхней губой и быстро пробегает полную нижнюю, запрещая себе вспоминать ее мягкость; спотыкается о подбородок — а затем уже спокойнее скользит по шее, где последним препятствием становится выступ гортани, названный на Юге в честь первого человека — адамовым яблоком. Кажется, Тэхён забывает дышать, путешествуя по чертам лица, переданным с удивительной точностью. Учитывая, что набросок наверняка сделан по памяти, сходство кажется немыслимым. — Ты как-то сказал герцогу, что недостаточно хорош, чтобы написать его портрет, — вспоминает Тэхён. — Это не так. Хосок поднимает голову от бумаги и смотрит вопросительно, на что Тэхён поворачивает к нему эскиз. Глаза принца распахиваются, он делает быстрый и нервный вдох и даже подается вперед, но быстро прячет свое смятение за смущенной улыбкой: — Это будет сюрприз. Ты же ему не расскажешь? Тэхён обещает, что секрет сохранит. Еще ему очень хочется оставить рисунок себе, но попросить об этом Хосока он так и не решается. Отдает папку со всеми работами принцу вместе с грифелями, к которым так и не притронулся. Вечером в одиночестве Тэхён продолжает вспоминать слова принца: «…влюблен взаимно…», которые будят в душе веру во взаимность, а в теле желание — словно лекарство доктора Переза вдруг перестало действовать. Тэхён осторожно снимает замок с воспоминания о поцелуе в карете, который надел практически сразу. Тогда этот поцелуй мгновенно стер страх и напряжение, исцелив, но после принес столько боли и сомнений, что лучше бы его и не было. Сейчас же Тэхён вспоминает жар чужих губ и касается своих, которые сами собой в улыбку растягиваются. Захочет ли герцог это повторить? Он не знает, но очень хотел бы спросить.

***

Окна гостиной, в которой находится Тэхён, выходят на дворцовый сад. Он остается зеленым даже зимой благодаря пальмам, магнолиям и кипарисам, которым не страшны низкие по меркам Юга температуры, но в конце марта уже расцветает тюльпанами. И Тэхён обязательно бы восхитился этой картиной, если бы не стучащее бешено сердце и не подрагивающие влажные ладони, которыми он теребит кисточку шторы, потому что не знает, куда их деть. Ему сообщили, что герцог Чон прибыл во дворец. Он ждет его уже целых пять минут и не понимает, что заставляет того подниматься на второй этаж так долго. Когда дверь за спиной Тэхёна все же отворяется, юноша не оборачивается, так и остается буравить взглядом сад. Вчера он был намного смелее, а сегодня не знает, как смотреть герцогу — нет, все-таки уже Чонгуку — в глаза. Размеренный стук каблуков по паркету за спиной дает понять, что альфа двигается по направлению к окну, а шлейф ладана, настигший через пару секунд, говорит о том, что он уже совсем близко. Тэхён сжимает кисточку шторы сильнее, впиваясь ногтями в мякоть ладони, и выпускает неожиданно, когда чувствует, как герцог носом утыкается ему в волосы и глубоко вдыхает. — Как же ты все-таки вкусно пахнешь, — голос расслабленный, с ноткой веселья. Сегодня в Чонгуке никакой обжигающей ярости, только спокойная уверенность. — Когда ты почувствовал? Впервые. Герцог что-то задумчиво мычит Тэхёну в волосы, вспоминая: — В тот день, на балу? Когда ты стоял за шторой, — щеки Тэхёна опаляет жаром, потому что вчера в кабинете графа эта сцена почти что повторилась, но теперь ее участником был он сам. — Я четко помню, что подумал, что ты прекрасно пахнешь. В памяти тотчас всплывает, что в тот вечер герцог действительно оставил комментарий относительно запаха Тэхёна, но юноша его не понял и принял за оскорбление. И если оскорблением это все же не было, то интересно: расслышь омега все с самого начала, он пропал бы быстрее? — Нам нужно многое обсудить, — говорит Чонгук. Тэхён чувствует его дыхание в волосах, пока его собственное сбивается. — Помнится, у тебя ко мне был ряд претензий, и мне не хотелось бы оставлять их без ответа. Когда альфа делает шаг назад, первый порыв — ухватиться за него, но Тэхён сдерживается и следует за ним к дивану в центре комнаты. Юноша садится на край, втайне надеясь, что Чонгук займет вторую половину, но тот выбирает соседнее кресло. Пространство между ними ощущается пропастью. — Мои отношения с маркизом де Ли, Хосок, чувства. Я ничего не забыл? В комнате воцаряется молчание, пока Тэхён взглядом цепляется за различные предметы интерьера, избегая смотреть на герцога. Он даже Чимину, — что по приказу Сокджина остался в комнате во время разговора, — в глаза, полные тревоги, заглядывает. В который раз радуется тому, что герцог говорит на языке Севера: в противном случае Тэхён с ума бы сошел от неловкости. — Тэхён? Юноша сглатывает, принимая свою участь, и добавляет еще один пункт переговоров: — Ты бросил меня. Герцог этого не отрицает. — Хочу, чтобы ты знал, что я не играю с тобой. Не сейчас. — Но играл? — Никто не идеален, — пожимает Чонгук плечами с улыбкой, на что Тэхён фыркает, но в то же время радуется, что разговор можно перевести в менее серьезное русло. Этого, однако, не случается, потому в следующих словах Чонгук иронии себе уже не позволяет: — Я делал это не с целью тебя соблазнить. Если бы я раньше узнал о том, что злые языки распространяют о нас слухи или о том, насколько серьезно ты воспринимаешь мои слова и действия, то прекратил бы все раньше. До того, как стало слишком поздно. Тэхён, слушая внимательно, все еще не может посмотреть на герцога прямо, только бегает взглядом от его начищенных до блеска сапог к ладоням, сцепленным в замок до побелевших костяшек, да от завитков волос к сведенным бровям. — Я хотел быть рядом, когда ты прочтешь письмо Теодора, но посчитал, что лучшего момента уйти из твоей жизни не представится, — продолжает герцог. — А маркиз де Ли всего лишь помог мне отвлечь внимание двора. Наши отношения давно в прошлом, и мы не намерены к ним возвращаться. У меня нет к нему чувств. — Есть ли они у него? — Тэхён цепляется за ниточку, чтобы перевести внимание на другого человека. — Об этом лучше спрашивать не меня. Могу устроить вам встречу. — Не надо, — поспешно отказывается Тэхён. — Я тебе верю. Говорить с маркизом о Чонгуке — последнее, чего бы ему хотелось. Как и того, чтобы герцог еще раз встречался со своим бывшим возлюбленным, чтобы встречу организовать. — То, что произошло прошлым вечером, — Чонгук будто действительно говорит по списку. — Если пожелаешь, мы можем считать это обыкновенным порывом. Никто не станет тебя осуждать или напоминать о нем лишний раз. Ты слишком многое пережил, ты устал, и тебе было нужно снять напряжение — назовем это так. После этих слов происходит странное. Сначала Тэхёна бросает в жар от воспоминаний, в которых герцог смотрит на него с обожанием и голодом — этого он никогда не забудет. А затем его сразу же будто ледяной водой окатывает: Чонгук здесь не для того, чтобы ответить Тэхёну безусловной взаимностью. – Не доверяешь мне? — озвучивает первую пришедшую на ум мысль. — Думаешь, что знаешь меня лучше меня самого? — Всего лишь не хочу, чтобы ты принимал поспешных решений. Я отойду в сторону, если это будет нужно. — Что, отдашь меня Хосоку? — возмущенно усмехается Тэхён и даже с дивана поднимается. — Уже успели поделить меня между собой? Вы оба невероятны. — Сядь, — Чонгук, потянувшись вперед, ловит юношу за руку и тянет обратно на диван, но Тэхён ладонь вырывает и почти отскакивает в сторону. — Не указывай мне, что делать! Герцог тяжело вздыхает, но больше попыток покуситься на личное пространство не делает. — Во-первых, никто никого без тебя не делил. Это даже звучит ужасно, — «С каких пор?» — так и хочется спросить. — Во-вторых, поставь себя на мое место. Я не хочу утонуть в тебе, а через какое-то время узнать, что ты не простил меня и возненавидел снова. Я не отказываюсь от тебя, я не могу этого сделать. Самому моему телу противна эта мысль — я чувствую тебя даже там, где тебя нет. Ты ходишь за мной по пятам призраком и даже во сне не оставляешь… Поэтому прошу: дай себе время и придержи громкие слова. — Я не ненавижу тебя. Я уже говорил об этом, — еще раз напоминает Тэхён шепотом, мигом остывая после этого признания. Он садится на диван обратно и придвигается к герцогу чуть ближе, не способный до конца поверить, что все сказанное — про него. — Значит, это мне понадобится время, чтобы привыкнуть к тебе рядом. Договорились? Тэхён вынужденно кивает, и герцог с тяжелым выдохом облокачивается на колени и лбом упирается в ладони. Он сейчас ужасно уязвимый, но от этого Тэхён не перестает его меньше хотеть — не в плотском смысле, а душой. Его слабость не вызывает у юноши желания отвернуться, так же, как его ошибки не смогли заставить его ненавидеть. Герцог всегда казался почти всемогущим. В глазах Тэхёна человек, по собственному желанию уплывший на край света и даже там заставивший перед собой все двери открываться, именно всемогущ. Поэтому его слабость завораживает — но одновременно лишает опоры. Тэхён смотрит на макушку мужчины сверху вниз и отчаянно хочет пропустить его волосы сквозь пальцы. Он даже тянется к ним, но герцог, видимо, не считает их разговор законченным. — Я должен был начать не с этого, а с извинений, — Чонгук поднимает голову и Тэхён видит, что в его глазах вина плещется. Ее так много, что юноша еле выдерживает этот груз. — За вчерашнее. — Я хотел этого. Я сам тебя к этому подтолкнул, — напоминает Тэхён альфе — а заодно и себе. — Здесь нечего обсуждать. — Тогда в карете тоже, — Тэхён хмурится сильнее, переставая понимать этот разговор. — Ты был уязвим, а я повел себя, как несдержанный мальчишка. — Я почти ничего помню, кроме этого поцелуя, — обрывает Чонгука юноша. Пусть в первые дни все было совсем не так — там была течка и отрицание произошедшего, — но когда все закончилось и Тэхён позволил себе вспомнить, губы герцога стали казаться спасением. — Тогда я желал этого абсолютно искренне, — а если совсем откровенно, то он в целом желал этого поцелуя неприлично долго. — Я отвечал тебе. Смотреть в глаза герцога тяжело: в них теперь не только вина, но еще и жалость вместе со снисхождением, будто Тэхён — ребенок, который не знает о чем говорит. Тело напрягается, руки мнут ткань штанов. — Может быть, ты теперь считаешь меня ветреным, потому что я тебя не оттолкнул? — получается зло, но если убрать злость, то обнажится истина. Конечно, Тэхён ветреный. Только вспомните его историю: в самом начале он хотел вернуться на Север, но когда путь обратно оказался закрыт, стал думать, что с добрым и обходительным Хосоком он не был бы так несчастен. А потом в мыслях поселился герцог Чон, и теперь Тэхён пытается убедить герцога, что потерять честь и достоинство — пусть и с ним — нет ничего страшного. Это безысходность? Когда начинаешь видеть выход в вариантах, которые раньше казались неприемлемыми? Нет, в случае с Тэхёном это все же трусость вперемешку с испорченностью. Любой приличный северный омега скорее бы удавился или принял яд, чем согласился бы на подобную участь. Вдобавок ко всему, Тэхён слишком хорошо помнит голоса Чонгука и Сокджина за дверью его покоев в день своего спасения. Сокджин обвинил герцога в том же, в чем тот винит себя сейчас — в несдержанности. И, наверное, Тэхён мог бы выйти из комнаты и прекратить эту ссору, но он выбрал свернуться в клубок на кровати и промолчать. Стыд победил все остальные чувства и охладил порывы. Как он мог признаться тогда, что ему понравилось? Как ему вообще могло это понравиться? Как Тэхён смог в этом признаться сейчас? Нет, слова «ветреный» недостаточно, чтобы описать его. Тэхен самая настоящая шл… – Я никогда не считал тебя ветреным, — останавливает разрушительный поток мыслей Чонгук. — Даже когда я застал тебя с тем омегой? На балу. — Даже тогда. Я не должен был этого говорить. Тэхён пододвигается к герцогу почти вплотную — между ними лишь подлокотник кресла — и без слов лбом утыкается ему в плечо. Он видит, как мужчина поднимает руку к его голове, и уже готовится ощутить прикосновение, но она падает, едва коснувшись волос. — Ты не случайный альфа, — Тэхён сам тянется к ладони герцога и сжимает ее. — Мне не противно, когда меня касаются эти руки, — пальцами проводит вдоль выступающих вен. — Я чувствую себя в безопасности. Юноша подстраивается под глубокое размеренное дыхание герцога, успокаиваясь. — Вчера ты сказал, что я изменился, — ответом служит тихое «угу». — Я правда изменился, но не уверен, что смогу когда-нибудь с этим примириться. Меня это гложет. Я слишком спокоен в вещах, которые недавно вселяли ужас. Меня пугает уготовленная мне судьба. Меня пугает мир за стенами дворца, потому что я совсем его не знаю, а первое знакомство завершилось ужасно. Поэтому все, что я могу, это следовать туда, куда подует ветер, — а еще Тэхён, кажется, снова разучился плакать, но об этом он умолчит. — Ты разозлишься, если я еще раз скажу, что мне жаль? Юноша слегка толкает головой плечо, подтверждая предположение герцога, и снова замирает. Он не отстраняется, даже когда дверь в комнату открывается, а затем сразу же закрывается обратно. — Это был Сокджин. Боюсь, мне предстоит серьезный разговор и с ним тоже, — с осторожным смешком говорит Чонгук, и у Тэхёна как от сердца отлегает. — Только этим и занимаюсь со вчерашнего дня. Один серьезный разговор за другим. — Можешь оставить его на меня. — Боюсь, ему нужен именно я, чтобы спустить всех собак. Тэхён может представить, что ждет Чонгука. Вчера вечером Сокджина было не остановить. Он, причитая, ходил за Тэхёном из спальни в ванную и обратно больше часа. Пытался добиться от подопечного признание в том, что герцог Чон его к чему-то принудил, но так и ушел ни с чем. Сегодня его жертвой станет уже сам Чонгук. — Что с нами станет? — спрашивает Тэхен, чувствуя неожиданную для середины дня усталость. Слишком много разных эмоций через себя пропустил. — Ты будешь в безопасности, — очень просто отвечает герцог. Ему хочется верить, но сомнений все равно слишком много, а ставки слишком высоки. Чонгука ждет казнь, если король узнает об их связи. Тэхёна отправят обратно на Север или же отдадут императору Востока, когда он в очередной раз не принесет внука, что тоже своего рода смерть. — Ты не всесильный, — делится своим сегодняшним открытием Тэхён. — Мы можем считать это главным моим недостатком? — Смею тебя огорчить, — качает головой юноша, — у меня уже давно нет иллюзий на твой счет. Чонгук смеется, заражая искренностью, пронизывающей этот смех. Тэхён к нему присоединяется, и тот даже не звучит натужно. Юноша отрывается от плеча герцога, подмечая, что Чимина в гостиной нет — наверное, вышел следом за Сокджином, — и просит: — Поцелуй меня, — мужчина смотрит с сомнением, но Тэхён отступать не готов, поэтому выпрямляется и закрывает глаза, показывая, что ждет действий. — Я уверен. Поцелуй выходит нежным. Чонгук дразнит, едва касаясь губ губами, и отстраняется сразу, а затем повторяет ритуал еще раз и еще. Эти мягкость и влажность приятны до дрожи, как и осознание того, что герцогу тяжело сдержаться: с каждым новым поцелуем, следующий настигает Тэхёна все быстрее, и в какой-то момент Чонгук вынужден от него оторваться — со вздохом разочарования. Им не стоит разжигать огонь страсти. У герцога глаза блестят, и, видя это, Тэхён в его неозвученные чувства всем сердцем верит.

***

— Есть новости? — спрашивает Юнги, заходя в просторный кабинет, в котором пятеро его помощников уже пару недель разве что не ночуют, выполняя задание. Жаль только, что бестолку: никакой информации, проливающей свет на корень конфликта между Севером и Востоком, он так и не получил. В этот раз его снова встречает тишина и опущенные в стол глаза. Граф тихо цокает, не удивляясь отсутствию результата. — Закончил? — этот вопрос Юнги задает уже тише, подойдя лично к юноше, которому достался особый приказ — личный: найти Намира в родословных восточной знати. — Закончил, Ваша Светлость, — уверенно отвечает молодой альфа, открывая перед графом книгу на нужной странице. — Единственный человек, подходящий под описание — император Намджун. Услышав такое, Юнги книгу практически вырывает из рук и разворачивает к себе. Перед ним — генеалогическое древо повелителей Востока, где в самом низу притаился четвертый сын покойного короля Намана Намджун. Рядом с его именем отмечена дата начала правления. — Почему ты решил, что в нем есть северная кровь? Папа императора — наложник Намана, даже не супруг, и его типичное восточное имя никак не выдает северное происхождение, которое Юнги просил отыскать по омежьей линии. — Я не могу утверждать это достоверно. Но мне известно о том, что на Востоке иноземных омег обращают в восточную веру и дают новые имена, поэтому имя вовсе не показатель, — Юнги соглашается с рассуждением юноши. — Конкретно в этом случае я позволил себе сделать подобный вывод, потому что родословная наложника неизвестна. Он не принадлежит к знатному роду. — Это может быть и не знатный омега. — Верно. Но я также заметил, что примерно за год до рождения императора Намджуна, Намир совершил поездку в Южное Королевство. — И у него была возможность привезти с собой северного наложника, — продолжает Юнги, и юноша удовлетворенно кивает. Единственный путь, которым северянин может попасть на Восток, проходит через Юг. Так было сорок лет назад, так есть сейчас. С одним исключением: сорок лет назад редкий северянин и до Юга-то добирался, не говоря о Востоке. Если Намир действительно встретил северного омегу, то, вероятнее всего, это случилось в Южном Королевстве. — Я также вспомнил интересную деталь о внешности императора, — вот теперь помощник смотрит на Юнги с истинно безумным блеском в глазах, но молчит, давая первому советнику возможность самому продолжить мысль. Граф Мин замирает, а затем не может сдержать смеха, который со стороны наверняка можно охарактеризовать как истерический. Потому что это невероятно, нечто на грани невозможного. Император Намджун — Кровавый император, как любят его величать, — по словам несчастных, перешедших ему дорогу, пахнет кровью. Смерти в его жизни было так много, что альфа этот ее с детства не боится — он ее любит. И она ответила ему взаимностью, подарив запах, но перед этим, сговорившись со Страхом, забрала у его волос цвет. «Кровавый император сед», — твердят люди. «Кровавый император — великий хитрец», — думает Мин Юнги, вспоминая светлые — не золотые, как у Ким Тэхёна, а отдающие именно серебром — волосы Намира. Видели ли кочевые восточные племена, распространившие слух о седине Намджуна, хоть что-то подобное до того, как тот пришел к ним с мечом? Граф очень сомневается. Знает ли сам граф хоть что-то о естественном запахе Намира и может ли утверждать, что он не кровь? Нет. — Отличная работа, — говорит Юнги помощнику, позволяя себе вольность — одобрительный хлопок по плечу. К мальчишке и правда стоит приглядеться — действительно молодец. Быстро пойдет вверх по службе. — А теперь забудь обо всем, что ты увидел. Совпадений слишком много, но они еще не гарантируют, что загадка разгадана верно. Поэтому разворачивая свиток с последним посланием от императора Востока — тем, где он требует прислать к себе Ким Тэхёна, — граф не ожидает многого, но в итоге торжествует. Свиток написан на языке Юга, что неудивительно — это форма дипломатической вежливости. Обычно такие письма составляются людьми, знающими язык, под диктовку правителя, а сам правитель лишь ставит внизу свою подпись. Здесь же Намир — вернее сказать Намджун — даже не скрывает того, что переводчик с восточного языка на южный ему не нужен. Его угловатые, слегка вытянутые буквы Юнги узнает сразу же, потому что еще совсем недавно читал его переводы писем Ким Тэхёна. Интересно, правда ли Намджун не предполагал, что его раскусят, или же хотел, чтобы это случилось… Вспомнив лукавую улыбку парфюмера, граф добавляет еще одну возможность: есть шанс, что император Востока просто наслаждается тем, что обвел Юнги вокруг пальца снова. Получает ли он такое же удовольствие, сжигая южные деревни по пути к Катарине и уводя южных подданных в плен? Испытает ли он триумф, если все же войдет в город, который в другой жизни был ему домом, победителем? Юнги считает, что да. Теперь ему кажется, что безумие в глазах Намджуна тлело всегда — граф просто предпочитал этого не замечать. Да и кто мог предвидеть, что оно разгорится пожаром и что огонь этот перекинется на короля Юга? И пусть у графа Мин есть несколько идей о том, как потушить это пламя, в конечном итоге он бы предпочел не воспользоваться ни одной из них. Жаль, что его предпочтения в этом вопросе никого не интересуют.