полюбить лето

Зеницу проснулся в три часа дня. Удивившись, что его никто не разбудил, он сразу полез проверять телефон. В доме редко нормально ловит интернет, чтобы ответить кому-то приходилось выходить на крыльцо, но до него сообщения доходят исправно, поэтому он видит три сообщения от Танджиро и открывает их. Танджиро 12:02: доброе утро не забудь покушать если хочешь приходи, я отпаиваю всех супом Блондин улыбнулся. Танджиро как мама. Парень вышел на крыльцо, чтобы ответить на сообщения.

Вы 15:12:

доброе утро

я попозже, как раскачаюсь приду мб

Танджиро 15:13: хорошо, буду ждать Зеницу удивился. Он так быстро отвечает на сообщения… Вздохнув, парень пошел искать деда. Тот как всегда был в огороде. — о, проснулся. Ты бы хоть переоделся, от тебя костром несет. И где ты кофту свою посеял? — начал говорить дед, но после чуть прищурился, — пил? Курил? Голова болит? — деда, я не пил и не курил, голова не болит, — отчитался младший Агацума. — скучный ты. Мог бы хоть соврать, потешить деда, — мужчина и вправду выглядел отчего-то расстроенно. Внук решил забить и пошел в дом. Голова не болела, зато пить хотелось ну очень. После утренних процедур в виде питья воды, чистки зубов и умывания, парень пошел в душ, закидывая вещи в стирку. И правда воняло костром. Под немного прохладной струей воды, до Агацумы наконец стало доходить, что вообще вчера произошло. Закрыв лицо ладонями, тот испустил заглушенный полукрик полурык и сделал глубокий вдох. «Господи, какой позор. Танджиро это ещё и заснял. Спасибо хоть не заснял, как меня кабан зажимает. Пиздец» — подвел он заключение и, одевшись в чистую одежду в виде пижамных шорт и свободной футболки, он поплелся в дом, намереваясь посвятить день загонам и самокопанию, однако остановился на крыльце из-за пришедшего сообщения. Улегшись на диван, он открыл чат. Танджиро 15:56: ты придешь? я и про прогулку в том числе

Вы 15:56:

сегодня я собираюсь умереть

так что нет

Танджиро 15:57: тогда мы придем к тебе иноске хочет кофту отдать

Вы 15:59:

может не надо

я потом заберу

Танджиро 16:00: мы уже идем Коротко и ясно. Они решили добить его. У Зеницу примерно минут 5-10, чтобы немного повыть, порвать на голове волосы и успеть поплакать от несправедливой жизни. Из всего вышеперечисленного светловолосый успел только повыть, закрыв лицо руками, потому что послышались голоса, и уже через пару минут бордовая макушка высунулась в дверной проем. — доброе утро, — лучезарно сказал Танджиро. За ним внутрь зашли Иноске и Узуй. — доброе, — посмотрев на новых друзей, Агацума подумал о том, что было бы здорово сбежать куда-нибудь. — ты завтракал? — спросил все такой же заботливый Танджиро. И черт бы побрал не умеющего врать Зеницу. Все на что он способен в таких делах – это неопределенно махнуть головой и получить тяжелые взгляды троих друзей. — почему? На сколько я понимаю, ты вчера весь день ничего не ел, — хмуро изрек самый заботливый. Узуй вышел из дома по причине духоты, сказав, что подождет на ступеньках. — нуу… — Зеницу не знает, что ответить и куда себя деть. — хуй гну, пошел и пожрал, иначе я силой затащу тебя домой к Танджиро и там у тебя просто не будет права отказываться, — прорычал Иноске. — я поем.. — у парня начинает дрожать голос и руки, а глаза начинают предательски слезиться. — ну вот и отлично, — продолжает рычать старший и Камадо кладет тому руку на плечо, — а, да. Твое. Пасиб. — произносит Хашибира и присоединяется к Узую. На крыльцо тянется запах табака. — Зеницу, сходи поешь и вечерком встретимся, а сейчас мне надо по дому помочь. — я же говорил, что сегодня у меня в планах умереть, так что я не приду. — ладно, тогда если что пиши, встретимся завтра, — с этими словами Танжиро вышел из дома и все трое разошлись.

***

Зеницу смотрит на чай с бутербродом. Чай с бутербродом смотрит на Зеницу. Они ведут долгую борьбу и Зеницу чувствует подкатывающую истерику. «Ну не могу я это съесть. В этой колбасе так много калорий… и она жирная. Как можно её вообще есть? Ладно ещё чай, он хотя бы вкусный, но бутерброд с колбасой? Колбаса это ещё пол беды, так тут же ещё и хлеб. А хлеб это вообще… лучше колбасу съесть… а еще лучше просто чай.» — размышляет парень и все еще смотрит на бутерброд с колбасой. — «Ну неееет, не смотри на меня так, ты противная!» Он делает глоток чая и все еще смотрит на бутерброд. В голодные обмороки падать перспектива так себе, поэтому, перебарывая себя, Зеницу не глядя и не жуя глотает колбасу с хлебом, чувствуя накатывающую тошноту и мурашки. Быстро запивает это чаем и чувствует себя победителем. Улыбнувшись самому себе, он допивает чай и идет на крыльцо сидеть в телефоне. Вскоре приходит дед с просьбой о помощи. Зеницу обыденно поливает огород под наблюдением старика. Заканчивает и снова идет на крыльцо. Сидеть в телефоне уже не хочется. Ему скучно. Невольно он вспоминает вчерашний вечер и снова в голову приходит личный позор. «Господи, я даже не был пьян, чтобы пойти петь эту хрень в обнимку с Узуем. Надо же было, почувствовал, называется, вайб. Надо закончить с ними общение, я все равно не смогу смотреть им в глаза больше» — от мыслей его отвлекает пришедшее уведомление от Танджиро. — «Вспомнишь солнце, вот и лучик» Танджиро 19:01: придешь? сегодня все решили отдыхать мне скучно, поболтать хочется

Вы 19:02:

точно никого не будет?

Танджиро 19:02: обещаю

Вы 19:03:

приду

Решив даже не переодеваться, блондин шлепает к деду, чтобы предупредить и после шлепает в гости. «Зеницу, ну придурок! Куда ты идешь? Сам же хотел перестать с ними общаться! Ладно, ещё денек и точно прекращу.» — размышлял он пока шел до друга, а когда поднял голову уже был у его дома. Постучав в окно дважды, он стал ждать, пока выйдет Танджиро. Тот не заставил ждать долго, с лучезарной улыбкой вышел на крыльцо. — привеет, — он полез обниматься. Зеницу в принципе не был особо против и обнял в ответ. — заходи в дом. — будешь чай? — предлагает хозяин дома. Агацума чувствует собственное напряжение, разливающееся по всему телу, сковывающее движения и слова. Не в силах ответить, парень просто кивает. Чай стоит перед ним, сладкий аромат винограда щекочет ноздри, но напряжение все еще остается ощутимым. Блондин делает глоток и ловит на себе выжидающий взгляд. Камадо молчит, ни к чему не принуждает, но в то же время безмолвно требует открыть ему душу. Зеницу всхлипывает. Он благодарен, что ему дают время обдумать свои слова и под мягкий взгляд начинает говорить: — я не знаю, я… я вчера сделал столько глупостей, понимаешь? Глупости, которые например для тебя – база, для меня – что-то из ряда вон выходящее, потому что… — первые слова дались парню тяжело, потому что он не привык делиться чем-то, что он чувствует, но дальше стало легче и он продолжил изливать другу душу, на что его подтолкнуло чувство доверия, — я просто… я никогда не делал ничего подобного. Не сидел в шумных компаниях, не орал песни во весь голос, не сидел у костра до поздней ночи и… — он закрыл лицо руками, — это все для меня в новинку. Мне, как человеку, выросшему в строгости, стыдно даже подумать или представить, чтобы сделать нечто подобное. Камадо несколько секунд помолчал, обдумывая все сказанное, после чего изрек: — я тебя понимаю. Когда я только пришел в их компанию я сделал вещи куда похуже. Мне было стыдно на столько, что я не мог спать спокойно ночами. Пусть родители никогда и не относились ко мне слишком строго, я все ещё старший брат и пример для подражания, — он посмотрел на друга, — я просто смирился. Подумал: «раз они ничего не помнят, значит и мне стоит забыть». — но я не могу так просто забыть о своем позоре! — отчаянно произнес блондин, — а потом ещё этот! Который кабан! Ещё бы немного и… — он задохнулся на полуслове, вспоминая взгляд парня. Танджиро мягко смеется. — когда они напиваются – неизвестно что от них ожидать… — покажи мне то видео. Я удалю отрезок с собой, и тогда смогу как-нибудь это пережить! — ты драматизируешь, — все еще мягко смеется Танджиро, глядя на парня перед собой. — из тебя хуевый психолог, Камадо Танджиро! Ты понимаешь, я опозорился перед пятью людьми. Пять человек. Я такое раньше только в кошмарах и фильмах ужасов видел, понимаешь ты это или нет?! — светловолосый потряс собеседника за плечи, тот все еще улыбался. — да не кипишуй ты так, они ничего не помнят. Помнит только Генья, я и ты, — старается он успокоить друга. — легче не стало! Ни сколечки! — ой да ладно тебе, подумаешь. Генья у нас добрая душа, всех на свете понимает, а мой позор с твоим и рядом не стоит. Те, кто может в теории подъебать помнят ровным счетом ничего, — кажется, слова подействовали на Зеницу. Он все еще смотрел своими слезящимися глазами на Танджиро, но истерить перестал. Он замолчал, будто обдумывая все, а после кивнул. — вот и ладушки. Пошли может до родника сгоняем? Только велики взять надо. У Зеницу с велосипедами отношения натянутые, потому что любые физические нагрузки изматывают парня едва ли не до обморока. Поэтому сейчас он снова немного погрустнел. — а есть вариант пешком? — ну если хочешь идти через крапиву 20 минут, то вполне. Тогда решено, значит велосипеды. Зеницу заходит в свой двор, берет велосипед и с чувством обреченности усаживается на него, следуя за Танджиро. Он никогда не был на роднике, наверняка там можно будет попить, что будет очень кстати, потому что парень уже чувствует усталость. Доезжают они туда быстро, но светловолосый чувствует себя выжатым, на дрожащих ногах следует за Танджиро и когда видит лавочку совсем рядом с тем самым родником, находит в себе последние силы и бежит к ней, усаживаясь и тяжело вздыхая. — совсем все тяжко конечно, — комментирует Камадо, изучая полумертвого Агацуму, — пешком ты был бы ещё более вымотанным, — вздыхая по-родительски парень берет заботливо оставленную кем-то кружку рядом с родником, набирает туда свежую ледяную воду и подает младшему. Тот осушивает кружку и чувствует себя намного лучше. Парень с бордовыми волосами садится рядом. — вон там живут Узуй и Ренгоку, — он показывает на другую половину деревни, которая находилась через мостик. — а остальные где? — спрашивает блондин, садясь ровно. — если идти по главной дороге в сторону магазина там будет подъем на гору. Ещё камней много, может видел. Ну кароче там живет на самом верху Иноске. А дом Геньи прям напротив моего. «Далеко однако Иноске живет. И он ходит к Камадо за супом от похмелья? Как он вообще доходит?» — задумывается кареглазый. — на кого ты собираешься учиться? — резкий вопрос выбивает Танджиро из колеи и он немного неловко смеется. — угадай. — либо врач, либо педагог, — парень рядом хлопает в ладоши, как бы показывая «Бинго!». — на учителя начальных классов. — а я то думаю откуда ты такой спокойный постоянно, а ты просто ебанутый. Либо утро твое начинается с кружки валерьянки вместо чая. Одно из двух. — напомню, у меня пятеро сестер и братьев. — точно… Зеницу поднял взгляд. Это место было воистину красивым и умиротворенным. Здесь летали разноцветные стрекозы, успокаивающе журчал ручей, а также тут была круглосуточная тень. Прям рядом с этим местом росло огромное дерево, которое раскидывало свою обширную тень по всей зоне родника. Тут пахло речкой. Зеницу даже жалеет, что никогда здесь не был. Он вообще почти нигде не был в своей деревне, только в магазине и на речку пару раз ходил, и то это было уже лет 5-6 назад. Агацума делает глубокий вдох и чувствует, как его нервная система начинает восстанавливаться. — холодает, а ты в шортах. Может, по домам? Тут комаров много, — произносит Танджиро и блондину кажется, что он в раю. Рядом с ним сидит ангел с тихим и спокойным голосом, доброй улыбкой и внимательным взглядом. Он бы даже мог влюбиться в него. Наверное. Мог бы, но отчего-то сердце Зеницу бьется рядом с ним также спокойно, как и обычно. «Ну и ладно» — думает он и встает со своего места перед Танджиро, как бы намекая, что он готов возвращаться. Тот тоже встает и идет вперед. — у тебя на ноге такой синяк. Это где ты так? — у меня синяки от всего подряд появляются, наверное об стул какой-нибудь ударился. — старший неодобрительно качает головой и садится на велосипед. Второй парень действует по его примеру. Камадо провожает друга до дома, а после, взяв с него обещание завтра увидеться, он едет домой. Зеницу ставит велосипед на место и надеется, что он ему ещё долго не пригодится.

***

Утро младшего Агацумы началось с валерьянки. Ему приснился какой-то ужасный сон, который он даже вспомнить не может, но когда он проснулся его трясло. Он не знает, что там снилось, да и знать не хочет. Еще ему написал Танджиро. Танджиро 10:27: доброе утро пошли с нами на речку после двух

Вы 12:41:

доброе утро

если я захлебнусь ты будешь виноват

Танджиро 12:42: надую для тебя круг Зеницу глупо лыбится и выходит на улицу, тут же понимая почему они идут на речку. На улице жарит как в аду, термометр показывает 37° в тени. Блондин думает, что от такого и умереть можно, и бежит обратно домой, потому что внутри прохладно. Он думает, что стоит поесть, потому что в ближайшее время его ждет много физических нагрузок: например плавание или в теории езда на велосипеде. По этим двум причинам он достает вчерашнюю холодную овсяную кашу, накладывает в тарелку и ставит в микроловновку. Через минуту каша снова теплая и вкусная. «Пожалуй, каша хорошая штука: она полезная, в ней почти нет калорий, да и сытит она неплохо.» — Зеницу мысленно решил, что каши он одобряет. Еще некоторое время он собирает сумку на речку: крем от загара, несколько полотенец и плед и закидывает туда также бутылку воды на всякий случай. На себя же он надевает широкую розовую рубашку с коротким рукавом и плавательные шорты. Идет говорить деду какие у него планы и снова идет домой дожидаться друзей. Танджиро 14:12: если раздет одевайся мы уже рядом Блондин пишет в ответ «угу» и наносит крем от загара. Все потому что если он этого не сделает, то будет мучиться ближайшие несколько дней от дикого непрекращающегося зуда по всему телу, что в итоге приведет к тому, что парень просто расчешет все свое тело до крови, а легче от этого не станет. Он не слышит стук в дверь на крыльце и удивляется, когда в дом заходит Танджиро. — ты чего тут? — спрашивает он, подходя ближе. — да я тут кремами обмазываюсь, — говорит Зеницу, растирая крем пока по рукам и ногам. На речке придется уже по всему телу. — боишься загореть? — боюсь сгореть. Я как гребаный вампир, — говорит он, заканчивая наконец мазаться, — все, пошли. Они вышли из дома. На крыльце их встречала почти вся компания. Ренгоку держал надувной круг на животе, Иноске курил, а Тенген гладил ластящуюся к нему кошку. Генья днем не гуляет. Все парни были в одних только шортах, кроме Камадо, который, наверное, стеснялся, и Агацумы. Последнего даже зависть пробрала, если бы не чертово солнце он бы тоже так щеголял. — привет, — Зеницу поздоровался со всеми. Обменявшись взаимными приветствиями все вышли на улицу и, к великому счастью парня, они были на мотоциклах, а значит не надо было брать велосипед. Все сели по своим местам: Зеницу снова сел с Иноске, а Танджиро сел к Ренгоку, который не отпускал надувной круг. Добрались до речки они быстро: буквально минут за 10. Все парни сразу же побежали в воду, а Зеницу остался пока что на суше. Он решил расстелить плед и принялся снова обмазываться кремом. Спина, грудь, руки, ноги и даже лицо были вымазаны в креме и теперь он, уверенный в том, что не умрет, пошел непосредственно к мостику, откуда доносились радостные вопли и брызги. Парень присел на мостик, пробуя воду ногой. Конечно, так определить ее температуру вряд ли выйдет, ведь вода в любом случае будет казаться холоднее, чем есть на самом деле. И вот, он уже держится за металическую лестницу, аккуратно спускается вниз, заходит в прохладную воду до половины, как вдруг кто-то хватает его и отплывает дальше от мостика. — приветик, не ожидал? — на ухо говорит брюнет и Зеницу был готов прямо сейчас утонуть здесь от этого хриплого голоса на ухо. — Иноске, ты придурок! А вдруг я не умею плавать?! — все ты умеешь, не прикидывайся, — парень наконец убрал руки с талии блондина и отплыл чуть дальше, пока «жертва» пытался плыть и оценивал теплоту воды. При такой жаре странно было бы, будь вода холодной, поэтому спустя уже пару секунд ему становится тепло, будто он в ванночке, а не в грязной реке. — я надеюсь тут нет подводных монстров, — сообщает Зеницу, подплывая ближе к мостику, чтобы забрать надувной круг. — ужи и лягушки, — отвечает ему Тенген и вот Зеницу уже с криком лезет обратно на сушу. — если бы вы сказали мне, что тут водятся змеи я бы не тратил почти 20 минут на обмазывание всего тела кремом! Вы самые настоящие предатели! — кричит он, взбираясь по лестнице, но вдруг его тянут за ногу и он снова кричит, уходя под воду. Выныривает, судорожно хватаясь за металический мостик и кричит. — Иноске, я тебе твои руки знаешь куда засуну, паскуда ты такая?! А вдруг я бы утонул?! А нашкодившему плевать, он подальше уплывает с улыбкой на лице. — у сука, ты у меня за все заплатишь! — Агацума агрессивно гребет в сторону «кабана», но быстро выдыхается и не знает как восстановить дыхание. Даже лечь на спину не помогло особо. Он старается добраться до лестницы поскорее, иначе он тут без шуток утонет. Пока другие веселятся: брызгаются и прыгают с моста с веселыми криками, Зеницу тут ведет борьбу за жизнь. — эй, Моницу, ты в норме? — кричит ему Иноске и плывет ближе. — придурок! Я Зеницу! — он тратит на это последнее дыхание и экстренно переворачивается на спину, надеясь, что это поможет не утонуть, но легкие от паники отказываются принимать в себя воздух, а в глазах нешуточно начинает темнеть. — оп, поймал, — брюнет подплывает невероятно вовремя, когда Агацума уже почти начал тонуть. Он берет парня в охапку и тащит к мостику, а выживший хватается за этот мостик и пытается дышать. Иноске приносит ему надувной круг и младший уже даже прощает ему все, что тот натворил. — спасибо, я бы умер, — говорит блондин, повисая на круге. Он уже полностью восстановил дыхание и теперь был в порядке. — да не за что, — растерянно бурчит брюнет и смотрит на тело парня: ребра сильно выпирают, ключицы так вообще кажется вот вот и кожу порвут. Неудивительно, что младший такой хилый. Зеницу выходит из воды и садится на мостик, ноги его достают до воды, а взгляд Хашибиры достает до его ног. Белые, как фарфор. И худые. Это бросается в глаза слишком сильно. — скучаете тут? — спросил Ренгоку, подплывая ближе к парням. — как бы не так. Я чуть не утонул и кабан меня спас, — ответил блондин, шмыгая носом. — как это произошло вообще? Мы же специально для тебя надули круг, — парень вскинул брови, беря руку Зеницу, непозволительно худую и бледную, чтобы проверить его пульс. Спустя пару секунд заключил. — жить будешь. Ты если что кричи там что ли, — попросил Кёджуро, зачесывая влажные волосы назад. — хорошо, это я умею, — Агацума улыбнулся и задумчиво посмотрел на водную гладь. «Они все обо мне так пекутся, общение с Танджиро на них так влияет? Ну в самом деле, мы же даже не близки, а они все так заботятся обо мне. Разве это нормально вообще?» — размышляет Зеницу и болтыхает воду ногами. Рядом садится Иноске. — не замерз? — спрашивает младший, — там если что полотенца есть и я плед расстелил, — делится он и получает в ответ улыбку. «Это тип спасибо?» — задает он себе вопрос и наблюдает как «кабан» идет к пледу. Решает к нему присоединиться, потому что ребята в воде на своей волне и он туда не впишется. Иноске сидит и рассматривает чужой крем от загара. После поднимает глаза на хозяина этого добра и спрашивает: — не любишь загорать? — он не для этого. Он для того, чтобы не сгореть на солнце, как это обычно бывает со мной, — поясняет Зеницу и убирает его обратно. — то есть у тебя никогда не будет нормального человеческого загара? — ну типа. Я могу лежать под солнышком и без этого крема, но, к сожалению, я был рожден вампиром и просто напросто сожгу себе таким образом кожу, — пожимает плечами блондин и берет свое полотенце, насухо обтираясь, с грустью замечая, что волосы стали похожими на солому. Он оставляет полотенце на плечах, прикрываясь от солнца, и берет в руки ту самую книжку, которую не может дочитать уже который день. Над ухом неприятно жужжит. Парень отмахивается снова и снова, а потом замечает, что это вовсе не муха и с диким ором бежит по кругу от овода или слепня. «Они все на одно ебало» — думается ему и он продолжает наворачивать круги, позабыв и про книжку, и про обгорание. В этот момент из воды выходит Ренгоку и застывает в недоумении. Зеницу же тем временем убеждается, что надоедливое и противное насекомое отстало, а после возвращается на свое место. — капец ты всяких мушек ссышься, — заливается смехом Хашибира и Ренгоку наконец осознает, что тут только что произошло и заражается смехом. — да хватит ржать! Вы оба! Вот вас когда-нибудь кусала оса?! Боль адская, сравнимо с пытками, а потом… — он замолкает, потому что парни еще сильнее начинают смеяться. Иноске вообще едва ли не задыхается. — да с кем я тут вообще разговариваю?! — громко спрашивает младший и обиженно утыкается в книгу, снова накидывая полотенце на плечи. Вскоре Ренгоку перестает смеяться, приходит в себя и усаживается рядом с Зеницу. — хорошая книга, школьная программа? — получив в ответ запоздалое «ага», Ренгоку обтирается полотенцем и вытягивает ноги и шею, как бы показывая солнцу, что эти части тела ещё не до конца загорели. Иноске тем временем залипает в телефоне с весьма серьезным лицом. Блондин краем глаза замечает, что он смотрит видео с котиками. «Надо же, а рожа какая серьезная, будто он там новости читает!» — думает он и принимается дальше читать книжку. Спустя еще несколько минут к ним присоединяются измотанные водными играми Тенген и Танджиро. Оба плюхаются на плед бесцеремонно и неаккуратно, не стесняясь кого-нибудь задеть. — дайте полотенце кто-нибудь, я свое забыл, — ноет беловолосый и без разрешения хватает полотенце с Зеницу. Тот на столько погрузился в чтение, что решил забить. Через полчаса все собирают свои вещи и расходятся по домам отдыхать. Зеницу, по прибытии, сразу же валится спать, даже забивая на традицию в виде помощи деду с поливкой огорода или на элементарное сходить в душ и отмыться от речной грязи.