Эксельсиор

Студенты один за другим покидали аудиторию, задерживая на Гермионе сочувственные взгляды. — Всё в порядке, не переживай. Всякое случается, хорошо? — тихо произнёс Гарри, склонившись к ней. Он бережно сжал её руки, словно пытаясь передать поддержку. Гермиона обречённо склонилась над партой и глубоко вдохнула. Мысли о том, что её впервые оставили после уроков за нарушение правил, померкли перед куда более жгучей тревогой, полыхавшей в сознании неугасаемым алым пламенем. Дверь закрылась с глухим щелчком, и в аудитории остались только они. — Ну что ж, — Крофт подошёл ближе, и Гермиона потратила оставшиеся силы на попытку не дрогнуть, хотя каждая клеточка её тела кричала бежать. — Я надеюсь, мы с вами поладим, мисс Грейнджер. Он улыбнулся и сел за парту рядом с ней, и от этого жеста у неё внутри всё сжалось. — Я хочу, чтобы мои ученики уважали меня. Вы ведь сможете удовлетворить мои желания, не так ли? — хриплый голос Крофта растекался по комнате, липкий, как смола. Его влажная от пота ладонь опустилась на её колено, и по коже мгновенно прокатилась ледяная дрожь отвращения, словно яд, впитавшийся в самое сердце. Гермиона сжала пальцы в кулак под партой. — Конечно, профессор, — выдавила она. — Вот и прекрасно, — он кивнул, задержав взгляд на её шее чуть дольше, чем было необходимо. — Можете идти. На сегодня Вы свободны. Гермиона затаила дыхание и встала, чувствуя, как бешено колотится сердце. Каждый неуверенный шаг выдавал дрожь в её коленях. Когда дверь в аудиторию аккуратно закрылась, Фенрис Крофт шумно выдохнул, вытирая испарину, тонкой плёнкой проступившую над верхней губой. Напоследок окинув взглядом опустевший кабинет, он медленно поднялся по винтовой лестнице к своему рабочему помещению. Крофт открыл дверь, и сквозняк тут же шевельнул тяжёлые занавеси, наполняя комнату застоявшимся запахом старой бумаги. Он взмахнул палочкой, зажигая несколько свечей, и их дрожащий свет выхватил из темноты одну из стен. Её полностью покрывали газетные вырезки. Неровно обрезанные, кое-где запятнаны жидкостью, они перекрывали друг друга хаотичными, неупорядоченным способом. «Гермиона Грейнджер – самая талантливая ведьма своего поколения», «Грейнджер спасает Хогвартс», «Героиня Второй Магической Войны» — заголовки, как пауки, ищущие добычу, расползались по стене. На одних снимках она строго смотрела в камеру, на других – улыбалась, на третьих – что-то страстно объясняла. Скоро ты будешь особенной только для меня. Крофт наклонился ближе, провёл толстыми пальцами по колдографии. Его дыхание стало тягучим, тяжёлым. Он почти слышал её голос. Почти чувствовал её запах. — Скоро, — пробормотал он, откидываясь на спинку кресла. Свечи потрескивали. Тени на стенах шевелились. В кабинете было слишком тихо.

***

Гермиона стояла возле зловещего кабинета, прислонившись спиной к холодной стене. Горло сдавливало будто щупальцами, и воздух становился гуще с каждой секундой, пока её взгляд не начал расплываться. В голове всё ещё звучали слова Крофта, их тягучий, угрожающий оттенок. Девушка пыталась вспомнить все техники дыхания, но они ускользали, как песок через пальцы. Она чувствовала, как стены с каждым вздохом приближаются, грозясь раздавить её, и ей казалось, что если она не выйдет отсюда, то просто не сможет дышать больше. Но ноги предательски не могли двинуться, превратившись в неконтролируемую вату. — Грейнджер… Ей на секунду показалось, что чей-то невидимый голос пытался вытащить её из круговорота паники и давящих чувств. — …Грейнджер, посмотри на меня… Её грудь сокращалась, и она не могла остановить это чувство страха, которое, казалось, обвивало её изнутри. В мгновение она почувствовала прикосновение холодных ладоней на своих щеках, которые резким движением подняли её лицо, и она встретилась глазами с Ноттом. Это ощущение было странным: как будто он был абсолютно уверен, что она должна успокоиться, и что сейчас, в этом моменте, всё будет под его контролем. — Какое растение используется для приготовления зелья живой смерти? Вопрос звучал будто далеко от нее, словно с другого конца земли. Голова была слишком тяжелой, но мозг, как будто обманувшись собственным страхом, вдруг распахнул дверь памяти, выпуская нужную информацию, словно спасительный свет в темной комнате. — Я… Что… - заикаясь, прошептала Гермиона, а веки, будто налитые свинцом, прикрыли глаза. — Какое растение используется для приготовления зелья живой смерти, Грейнджер? — Для этого зелья используется… — её голос дрогнул, и она замедлила речь, как будто каждый слог требовал невероятных усилий, — Белладонна. Уб…ийственная трава. Попытка ответить на такой простой вопрос словно вырвала её из внутреннего хаоса, заставив мозг переключиться, как если бы он резко нажал на рычаг, заставив внимание, окутанное паникой, устремиться в другое русло. — Умница, — промолвил парень, — теперь попробуй сосредоточиться на дыхании. Посчитай до десяти, разделив поровну на вдох и выдох. Её дыхание стало ровным, и она медленно, с лёгким усилием, отпустила страх, который сковывал её. — Спасибо, я просто.. я.. — пыталась оправдать проявленную слабость Гермиона, но была перебита. — Тише, пойдем, я провожу тебя, — спокойным тоном протянул Тео. «Об этом всем я подумаю завтра» - Гермиона и неуверенно шагнула в сторону коридоров, держась дрожащей рукой за стену.

***

Чья-то рука тронула её за плечо, и Гермиона вздрогнула так резко, что сама не заметила, как вскрикнула. В глазах стояли тени сна, и на мгновение она не узнала того, кто был рядом. — Мерлин, Гермиона, ты меня до смерти напугала, — дрогнув от внезапного крика, сказал Джинни и схватилась рукой за сердце, — Ты в порядке? Грейнджер закрыла глаза, пытаясь вспомнить события дня, и воспоминания, как иглы, медленно вонзались в её сознание. Она схватилась за близ лежащую подушку и, не открывая глаз, закрыла лицо, тяжело простонав. — Сколько времени? — спросила Гермиона, явно сбитая с толку, потому что воспоминания о том, как она оказалась в своей постели, были размытыми и отрывочными, как туманное, холодное осеннее утро, затянутое серыми облаками. — Уже час дня. Гермиона тут же подскочила, в голове пульсировала мысль, что она проспала, кажется, добрых восемнадцать часов. — Я уже пропустила несколько уроков! Почему… Почему меня никто не разбудил?! — начала тараторить девушка, то вставая, то садясь обратно на кровать. Головокружение от резкого подъема и громкости собственно голоса заставило прикрыть глаза. — Гермиона, успокойся, — Джинни легонько дотронулась до плеча подруги, — Гарри сказал, что передаст профессорам о твоем плохом состоянии. Ты вообще помнишь, что было вчера? Грейнджер подняла взгляд на рыжеволосую, но глаза Гермионы выражали только усталость и непонимание. — Я встретила тебя и Нотта у портрета, ты едва стояла на ногах, глаза затуманены, а тело будто потеряло всякую силу. Ты не говорила ничего, просто молча легла на кровать и закрыла глаза, и я оставила тебя в покое. Скажи, что случилось? Ты была бледна, как будто увидела призрак Волдеморта, — глаза Джинни были наполнены страхом за подругу. Гермиона рассказала Уизли про паническую атаку, которая была вызвана непристойным поведением профессора Крофта. Прикосновение учителя будто сорвало её из настоящего и бросило обратно в тот холодный лес. Палатка, разорванная на части. Вспышки проклятий, распухшее от криков горло. Грубые руки ягерей, которые тащили её по грязи, впивающиеся в кожу, от которых не вырваться. Дыхание сбилось, воздух вдруг стал тяжёлым, будто снова пропитан страхом той ночи. Её сердце колотилось о рёбра, как загнанный зверёк в клетке. Она не могла дышать. Не могла двигаться. — Мерлин, Гермиона… Мне так жаль. — Все в порядке, Джинни, — Грейнджер мягко улыбнулась, — В тот раз всё обошлось, потому что кто-то из этих варваров напомнил им про сумму вознаграждения от ПСов и я понадоблюсь им нетронутой. — Нужно обязательно рассказать об этом Макгонагалл, Гермиона! А что если в следующий раз это не ограничится «случайным» прикосновением?! — прокричала Джинни. — Слова против слов, никаких доказательств? Крофт – профессор на должности, на которую никто больше не соглашается, а я… просто студентка. Даже если бы Макгонагалл поверила мне, что дальше? Скандал, слухи, опять встреча со Скиттер. Вся школа будет шептаться у меня за спиной, обсуждать, анализировать каждую деталь. А я устала от внимания, понимаешь? — обреченно, почти переходя на шепот, сказала Гермиона. — Я просто хочу доучиться последний год. Буду держаться от него подальше, а на уроках не высовываться. — Обещай, что сразу мне расскажешь, если он позволит себе что-то еще в твою сторону! Я, не думая, запущу в него пару Непростительных, — Джинни обняла Грейнджер, уткнувшись ей в шею. — Так, ладно, а почему ты не на занятиях? — Сегодня состоится первый матч по квиддичу в рамках турнира факультетов и нас отпустили пораньше, — с воодушевлением объявила Джинни, её глаза сияли от предвкушения. Она обожала эту игру всей душой и с нетерпением ждала того дня, когда наконец сможет стать частью команды. Гермиона устремила взгляд в окно, куда пробивались мягкие, но уже потускневшие лучи осеннего солнца. Мысль о том, чтобы выйти на свежий воздух, показалась ей сильно заманчивой — это должно помочь отвлечься от гнетущих мыслей и избавиться от ощущения на щеках, которое ещё хранило память о прикосновении холодных ладоней.