Моя

      Купер не понимал, почему маленькая убеженка преследовала его во снах, но именно так оно и было. Может быть, потому что она была такой занозой в заднице в реальности, что закрепилась даже в подсознании, как постоянно лающая собака.       Он не понимал до конца, зачем вообще позвал ее с собой. Какой в этом был смысл? Однако, что-то внутри подсказывало ему, что нельзя было оставлять ее с этими уродами в консервных банках. Одному Богу известно, что бы они с ней сделали.       Купер не мог сообразить, почему его это волновало. Не должно бы. Ее говнюк-папочка был частью группы, которая превратила мир в радиоактивные развалины. Ему бы стоило оставить ее прямо здесь, в этой жалкой хижине. Если бы он так и поступил, оказался бы на шаг ближе к тому, чтобы навсегда разделаться со сраными МакЛинами и забыть их навсегда.       Но… он не мог…       Может быть, спустя две сотни лет его мозги наконец-то совсем расплавились, потому что не было ни одного здравого довода, чтобы взять убеженку с собой! Гладкокожая была медленной, ела его еду, которой и так было немного, а теперь еще и спать ему не давала!       Дамочки всегда приносили больше проблем, чем пользы… вот почему он не искал пару с того самого дня, когда бомбы упали. Вся эта суета не стоила того, чтобы в конце концов его опять предали. Да и для того, чтобы снять напряжение, женщины ему не были нужны — ладонь и немного слюны (или масла, если получалось достать) прекрасно справлялись.       Однако, судя по всему, его пропитанный препаратами мозг еще что-то помнил… потому что в его сне милая малышка Люси МакЛин лежала под ним абсолютно голая и с ожиданием смотрела на него своими большими, как у олененка, глазами, а ее лицо обрамляли спутанные темные волосы. Как бы тяжело не было Куперу признать, она выглядела как чертов ангел…       Дикая волна желания, разбавленная жгучей похотью, накрыла его. Ничего подобного он не испытывал после Барб. Это должно было напугать его до усрачки, но это был всего лишь сон. Все было не по-настоящему. Почему бы не поддаться?       — На что ты так пристально смотришь своими прекрасными ореховыми глазами, милая? — Спросил он еле слышно низким голосом.       Люси улыбнулась ему широкой и милой улыбкой, и, черти бы его драли, если бы это была не самая красивая улыбка на всем белом свете. Ее вид захватывал сильнее, чем вид солнца, заходящего за голливудские холмы в то время, когда мир еще не накрылся огромной жопой.       — На мужчину, которого я люблю… — Промурлыкала она. Довольная, как котенок у блюдца со сметаной. Ее гладкая мягкая ладошка прикоснулась к его морщинистой щеке, и он растаял, как масло на горячем лезвии ножа.       Что ж… твою мать…       Почему он ощущал, что его замаринованное в наркотиках сердце было готово разорваться?       — Я хочу почувствовать тебя у себя внутри, Купер. Ты мне нужен… — Сладко проворковала Люси, и ни от какой наркоты за всю свою жизнь он не чувствовал себя в таком экстазе.       — Ну тогда, куколка… С радостью повинуюсь… — Хрипло ответил он, наклонился и легонько коснулся ее губ своими.       — Да… Купер… Пожалуйста… — Выдохнула она, когда он накрыл ее губы своим ртом, наслаждаясь ими как неприлично дорогим вином, которое ему давным давно дарили от лица киностудий. Медленно, растягивая удовольствие.       К счастью для Купера, его сонный мозг и его сделал во сне совершенно голым. Гуль воспользовался этим сполна и провел твердо стоящим членом между ног своей убеженки, показывая ей, как именно он собирался взять ее.       — Купер… да… — С придыханием стонала Люси, доводя его до безумия.       — Вот так, сладкая. Скажи моя проклятое имя. Я заставлю тебя кричать его. Кричать так громко, что весь чертов мир будет знать, кто твой мужчина… — Прорычал он, отрываясь от ее губ, чтобы провести ими по ее кремовой шейке, затем по аккуратно очерченным ключицам и нежному плечу.       —Эй… — Мягко простонала Люси.       — Я же прямо здесь, детка… — Ответил он и снова потерся нетерпеливым стояком о ее промежность, одновременно проводя языком по коже на ее плече. Чтобы почувствовать ее сладкий вкус.       Где-то на задворках ослепленного похотью сознания Купер подумал, а зачем она звала его в такой момент, он же и так с ней. Да и хрен с ним. Ради нее он что угодно сделает.       — Эй…— Снова сказала Люси, на этот раз чуть громче.       — Я слышал тебя. Привет, — Он улыбнулся, не отрываясь от покрытой его слюной кожи. Этот разговорчик был каким-то странным и глупым, но в то же время охренеть какой милой была она… Она могла бы сколько угодно потешаться, он так сильно хотел ее.       Купер укусил девушку за плечо. Недостаточно, чтобы прокусить кожу, но достаточно, чтобы остался след.       “Хорошо… Если кто-то это увидит, сразу поймет, что она моя…”       — Эй!— Закричала Люси прямо в его левое ухо. — Эй!!!       Ее голос зазвенел у Купера в голове, и раздражение остудило его пыл — как будто раскаленную кочергу опустили в ведро с холодной водой.       — Какого хрена, женщина! Я и в первый раз тебя услышал! Что, черт тебя дери…       — Эй!!! Мистер Гуль!!! Проснись!!!

***

      Купер резко очнулся и распахнул сморщенные веки. Сердце колотилось как кролик, убегающий от голодного койота, и его пронзила острая паника. Судя по всему, солнечный свет разбудил его жалкое тело, а идиотский мозг продолжал показывать ему сны с обнаженной разгоряченной убеженкой, лежащей прямо под ним. Гуль прищурился от яркого света.       — Что за хрень… — Воскликнул он, моргая и пытаясь собраться с мыслями.       — Эмммм… ты вроде как залез на меня… — Раздался женский раздраженный голос.       Купер снова моргнул и посмотрел вниз. Люси смотрела на него, ее лицо покраснело, а глаза были широко распахнуты, и в них читалось, что он окончательно поехал головой.       Ага. Она была права. Он действительно лежал на ней, прямо между ее стройных бедер. Слава Богу, они оба были одеты… вот была бы потеха, если бы было наоборот.       — Ч-Что? Как? — Сонный мозг Купера работал как барахлящий автомобильный мотор, пока он пытался сложить два плюс два.       — Я проснулась, а ты лежишь на мне, — Едко сказала Люси и резко повернула голову в сторону, как будто ей было неловко продолжать разговор, глядя ему в глаза. — Ты… мммм… еще ты… терся об меня…       Купер скатился с нее быстрее, чем человек, который пытается увернуться от разрывного жука, брошенного в его сторону. Он приложился спиной о твердый грязный пол рядом с невольным получателем его, так сказать, внимания.       — Господи Иисусе… — Простонал он, закрывая лицо рукой в кожаной перчатке.       — Ииии… Еще ты укусил меня за плечо… Сильно. Не думаю, что у меня идет кровь или типа того, но, думаю, что ты оставил мне засос, — Выдохнула убеженка. Боковым зрением Купер заметил, что она повернулась к нему и разглядывала его, с подозрением сузив глаза. — Тебе же не снилось, что я была огромным куском вяленого мяса из ягодичной мышцы, да?       — Чт-Что??? — Пролепетал Купер, без понятия, как на это отвечать.       Низкое поскуливание отвлекло их внимание на Псину, которая сидела рядом, наклонив голову, и смотрела на него, Купер мог поклясться, с осуждением. Дерьмо… все чертовы женщины в этой жизни были против него.       — Мне надо на воздух, — Пробурчал он.       Он искоса глянул на Люси. Она наблюдала за ним, сморщив свой миленький носик. Девушка посмотрела на огромную дыру в крыше, потом на открытый проход в хижину прямо перед ними. Он знал, о чем она думала, — у них и так было предостаточно свежего воздуха, но вслух она этого не сказала. Купер был ей за это благодарен.       Он начал подниматься, даже не подняв шляпу, которая валялась на полу рядом. Псина тут же вскочила, готовая следовать за ним.       — Сидеть! — Резко бросил Купер. Гораздо резче, чем ему бы хотелось, и он ощутил укол вины, когда собака заскулила и уныло наклонила голову.       “Не время сейчас об этом переживать” — напомнил он себе с тяжелым вздохом.       Молча Купер выпрямился и поплелся к выходу. Солнце жгло глаза. На улице он несколько раз глубоко вздохнул в попытках успокоиться и зашел за угол хижины, осматриваясь в поисках потенциальной опасности. Вокруг ничего не было, кроме сухих деревьев, развалин былой цивилизации и кактусов.       Когда гуль убедился, что ему никто не помешает, он запустил руку во внутренний карман плаща-пыльника и дрожащей рукой вытащил ингалятор. Прижал металлический кончик, теплый от его тела, к губам и вдохнул пары драгоценного препарата так же жадно, как убеженка, когда пила грязную воду из ведра.       Когда жесткий, почти металлический, пар попал в легкие, Купер сразу же почувствовал, как его тело стало расслабляться. Напряженные плечи опустились в нормальное положение, а мышцы разжались. Однако, была в его теле одна конкретная штука, которая никак не желала успокаиваться.       Купер засунул ингалятор в карман и опустил взгляд на туго натянутые в районе промежности брюки. Так туго, что было почти больно.       — Это еще что за херня, а? Какого хера ты делаешь и почему сейчас? — Обвинительно проворчал гуль своему пульсирующему от возбуждения члену. — Двести лет прошло, и ты никогда не выделывался. А теперь ты внезапно возжелал киску убеженки? Знаешь что, иди нахер! Этого не будет. Я ее взял с собой, чтобы получить ответы на свои вопросы. Это ничего не значит! Ты меня слышишь?       Ширинка брюк, напоминающая палатку, не опустилась ни на миллиметр. Если бы член умел показывать “фак”, Купер бы подумал, что именно это он и делал.       — И даже не думай, женские прелести тебе не светят — максимум масло или слюна. Мы не трахаем убеженок! И вообще, у меня нет с собой волшебных маленьких зелененьких таблеток… А без них она может заболеть, если я сделаю то, на чем ты настаиваешь. А я не настолько бесчувственный! — Сказал гуль бунтующему органу, пытаясь не думать о том, что он недавно продал Люси на органы.       Еще сильнее он проигнорировал укол вины от мысли о том, что могло случиться с Люси тогда в Супер-Пупер-Маркете, если бы она не выпустила внутреннюю убийцу и не вызволила себя сама. Купер отгородился от мысли, не обращая внимания на ощущение холода в животе. Что сделано, то сделано — все просто. Нет смысла рыдать над разлитым молоком.       — В любом случае, — он пробормотал набухшему члену, как будто продолжал спорить с накуренным другом, — “Гуль-Барьер” я видел в продаже только у того дерганого сношателя куриц в котелке, а его я сто лет уже не встречал. Как я слышал, бордели тоже не продают таблетки из своих запасов… и не сдают своих поставщиков. Так что, забудь! Я не пойду на самоубийственную миссию ради вагины. У меня есть дела поважнее. Да и она тебя не захочет, — Что-то укололо его внутри, и Купер не мог толком понять, почему, но его грудь сдавило от этой мысли… Но его тупой поломанный мозг… точнее говоря, не мозг, считал по-другому.       Потому что именно в этот момент, конечно же, его мозг-предатель подкинул ему отрывок из сна, где Люси смотрела на него прикрытыми от страсти глазами и умоляла его войти в нее.       Член Купера дернулся в штанах, и гуль издал сдавленный стон разочарования.       — Просто… блять, успокойся уже! Я не могу пойти обратно, пока ты торчишь тут как сраный громоотвод! — Прошипел он, стараясь выгнать из головы мысли о миленькой гладкокожей убеженке внутри хижины.       “Просто подумай о чем-то несексуальном… да, это поможет… антистояковые мысли…”       — Ладно… так… подумаем… — Бормотал Купер, лихорадочно перескакивая с мысли на мысль в поисках того, что заставит его член сморщиться и спрятаться. — Тот момент, когда я увидел, как доктор Здоровьице трахал курицу… этого я никогда не смогу развидеть… — Кивнул сам себе Купер, пытаясь максимально реалистично представить этого пронырливого слизняка, насилующего перспективную еду… но образ Люси, такой розовой и обнаженной, отказывался покидать его голову.       У него все еще был железный стояк!       — Твою мать, — Прошипел гуль сквозь сжатые зубы и попытался снова, отказываясь идти на поводу у дурацкого куска мяса между ног. — Так… что еще… Как-то раз я наткнулся на пару гигантских кротокрыс во время брачного сезона… — Купера передернуло от воспоминания о том, как уродливые создания терлись друг о друга… и что случилось, когда они закончили… Но когда он начал ощущать, что успокаивается, в мозгу опять возникла Люси-да-чтоб-ее-МакЛин, обнуляя весь результат!       “Хочу почувствовать тебя внутри себя, Купер! Ты мне нужен…”       — Блять!!! — Прорычал он, пиная комок сухой грязи, чтобы хоть как-то выпустить пар. — Ладно, хорошо… давай… что-то, что ты прямо ненавидишь… настолько плохое, от чего тебя выворачивает похлеще, чем гладкокожих от лучевой болезни… — Пробормотал Купер, пытаясь выловить подходящее воспоминание.       Барб…       Лицо женщины, о которой он думал, что будет любить ее вечно, появилось в его мыслях, как подкроватный монстр. Горячая ненависть скрутила его внутренности, как просроченное молоко. О, как он ненавидел эту скользкую суку… Была ли эта ненависть частью причины, по которой он преследовал этого слизняка, Хэнка МакЛина? Он не соврал этому сукину сыну, что хотел найти свою семью, но его намерения на самом деле были далеко не такими благородными, какими звучали.       Конечно, больше всего ему хотелось узнать, что случилось с Джейни. Ради этого он брал заказы и принимал препарат, чтобы не одичать, — потому что он все еще любил ее. Не меньше, чем в тот день, когда упали бомбы. А вот жену свою он искал совсем по другой причине.       Если эта рука геноцида все еще жива и шляется где-то, он ее найдет. А когда найдет, засадит ей пулю промеж красивых коричневых глаз, в которых когда-то утопал… Пусть потом в аду подавится своими отвратительными лавандовыми ирисками. Он надеялся, что лично сам дьявол утрамбует их в ее горле своей красной пикой.       Если этот поганый мир, который Барб создала своими руками, еще не отомстил ей, он, Купер, это исправит… и будет наслаждаться каждой секундой. Если она где-то здесь, он заставит ее заплатить, горячо поклялся себе Купер, испытывая практически телесную боль.       Покрытые шрамами ладони сжались в кулаки, челюсти сжались до боли. Все мысли о мягких маленьких убеженках покинули его голову… теперь там была только ненависть… только…              “Я смотрю на мужчину, которого люблю…”       Внезапный отрывок его сна о Люси ощущался как успокаивающий бальзам на ожоге — он моментально погасил бушующую ярость в животе Купера. И, конечно же, его член опять занял место водителя.       — Это нереально, даже не близко, тупой ты сукин сын! — Проворчал Купер с грубым смехом, глядя на свой стояк. — Она никогда не полюбит такого, как я. Я на нее ловил заглота, довел ее до обезвоживания, а потом продал на органы, чтобы спасти свою жалкую задницу… и давай будем честны, девчонки не роняют трусики на бегу, увидев мою мерзкую рожу! Она пошла со мной только потому, что у нас есть общая цель, и она не хотела испытывать судьбу с Братством. А еще у нее есть этот гладкокожий солдатик, о котором она все время вздыхает. Когда со всем будет покончено, она отправится прямиком к нему, запомни это! И меня это не касается. Я никогда не полюблю кого-нибудь вроде Мисс Паиньки. Я больше не могу любить — и точка. Всякую любовь выжгло из меня, когда случилось вот это, — Он указал пальцем на свое изувеченное лицо. — Так что, как я уже сказал… забудь об этом.       Но именно в этот момент его мозги и член заключили что-то вроде пыточного союза против него. Купер покадрово вспоминал свой дразнящий сон о Люси, лежащей под ним, стонущей в предвкушении. Говорившей, как она его хотела. Зовущей его. Эти картины разом обрушились на его органы чувств и почти отправили в нокаут. Вдруг ему стало сложно дышать… Все, о чем Купер мог думать, была тугая вагина его маленькой убеженки, обхватывающая его член и выжимающая его досуха.       Купер сдернул с рук перчатки, обнажив сухую кожу, даже не успев толком понять, зачем он это сделал. С торопливостью подростка, который впервые увидел журнал с голыми женщинами, расстегнул ширинку. Он мог бы сказать себе, что это была очень, очень плохая идея, но его напряженный член уже был снаружи. Купер плюнул на ладонь, обхватил член и резким движением провел вдоль него. Он не мог не закрыть глаза, представляя, что это делала Люси.       Он представил, что убеженка стояла перед ним на коленях прямо на песке и водила рукой по члену, вместе с этим дразня его красно-фиолетовую головку кончиком своего милого розового язычка. Представил, как она умело облизала его сверху, а потом вдоль, пока ее рука продолжала двигаться вверх-вниз.       — Да… милая… вот так… продолжай, сладенькая… — Стонал Купер, представляя шаловливую улыбку Люси, которой она одаривала его между прикосновениями языка к его члену. — О, Боже всемогущий… — Шепотом воскликнул он, ощущая подступающий оргазм.       Желая побыстрее все закончить, Купер удвоил свои старания и стал двигать рукой настолько быстро, насколько мог.       “Я хочу, чтобы ты кончил, Купер. Кончи мне в рот…” — промурчала Люси в его воображении, обхватила член сладкими губами и взяла почти всю его длину, не отрывая от него взгляда ореховых глаз.       Это все, что было ему нужно, — как эта сладкая штучка умоляла его кончить, пусть даже только в его голове. И он кончил с низким гортанным стоном. Горячая сперма ударила из члена, покрывая все еще сжатые на нем пальцы. Чуть дольше минуты Купер стоял без движения, приходя в себя после фантастического оргазма и успокаивая дыхание. Он не понимал, что эта чертова девчонка с ним сделала.       Все началось с того случая в магазине органов, да? Тогда все изменилось… когда Люси МакЛин вынесла ему флаконы с препаратом, а могла просто пнуть его по ребрам или вообще застрелить на месте. Он этого заслуживал (и даже чего-нибудь похуже) за то, что он с ней сделал. Но вместо этого она решила спасти его… и этот ее поступок каким-то образом залез ему под кожу, впился в него когтями. Осознание этого напугало Купера так же сильно, как тот день, когда мир охватило огнем.       И что, блять, ему теперь делать???