Феномен сжатых рук

      Всё вмиг двинулось кругом. Место, где не слышны капли, место, где была надежда на дурацкий видеорегистратор, место, которого отныне не существовало, место, в котором мёртвое тело раздавили в кровавую лепёшку упавшие плиты.       Красный снег, в который провалились ноги Криса, резко поднялся вверх, заволок всё вокруг ярким красным. Его молодое тело, но настолько старую душу двинуло по всему огромному кольцу ветвей, и лишь намеренность и правильность произошедшего не разорвали его на куски.       Нагота перед всеобъемлющим не стесняла, подобно взгляду матери. Он был готов открыть свою грудную клетку, но, обретя сознание, попросить глубокого и понимающего прощения, ведь не мог он отдать своё сердце кому-то или чему-то другому.       Всё уложилось в одну секунду. В земную секунду, не обращаясь к световым годам. Являлось ли это пустяком для этого? Актом милосердия?       В конце концов, в старой спальне третьей ветви не хватало ещё двух портретов. Леон Кеннеди-Редфилд и Ада Вонг должны были смотреть в пустоту с чёрной лентой в углу деревянной рамки.       Но этого не произошло. Их минуты иссякли, а душа оставалась жить, дышать. Совсем неправильно, совсем не так, как было им отмерено. Поэтому она выкинула их, избавилась известным ей способом.       Они не умерли. Возникла аномалия.       Она была настолько сильна, что задела ветвь рядом. Вторая ветвь раздробилась, начала тянуть в себя такие же души, чтобы точно принять и не нарушить, не позволить аномалии разрастись.       Курс, подобно прицелу, попал на Леона, зафиксировался, но вспышка приняла в себя не его. Прицел не сместился, Леона заволокло и втянуло его.       Другого.       Сцепили ли они руки настолько, что произошло изменение? Феномен? Крис всегда держал руку Леона во сне. Старая привычка.       И не отпустит больше никогда.       Ада же не возводила акт самопожертвования. Это был акт милосердия. Рождения из собственной смерти.       Но всё же вместе с собой она забрала и свою ветвь. Та отломилась от мощного ствола и упала в бесконечное ничто. Даже сквозь ранящие реплики она это сделала. Смогла, без заминки, преобразуя свою смерть в жизнь Леона.       Крис проронил за неё слёзы. Он догадывался, что она способна на многое, — но на это? Она не имела силу. Ею двигали беспрекословная преданность и родственная любовь.       Она не сгинула в никуда. Она послужила мостом, актом в будущее счастье. Беспрекословно и полностью.

***

      Открыть глаза было настолько сложно, что Крис испугался, что снова оказался в дне своей смерти. Вокруг сугробы, пелена снега, ни капли жизни. А в душе лишь страх.       А затем ад, кошмар, вечная агония и кровь Леона на его искажённых руках, его кровь на собственной пасти. Кости хрустят.       — А-а! — вскрикнул Крис с резким вдохом, вырываясь из воды.       С волос стекала вода.       Тишина.       Вдох.       Крис посмотрел по сторонам. С его движением пошла небольшая рябь, развеявшись, не дойдя до берега.       Меланхолично…       Тишина раскололась плеском воды о камни, тихим говором барашков. Вечер переходил в ночь, и только чересчур яркая луна и её звёзды помогали осветить путь на берег. Большое пальто напиталось водой, тянуло вниз, и Крис наконец поднялся с колен, выпрямляясь. Верхняя одежда сползла с плеч, громко плюхнулась позади.       Эх…       Водолазка неприятно липла к телу вместе с брюками. Прохладный морской ветер коснулся спины, и Крис поёжился. Разве он уже не был здесь?       Он ощущал холод. Осознание пронзило ударом под дых, и он вновь поёжился от непривычного чувства.       Живой холод. Наверное, такое можно испытать лишь раз — при рождении. Когда твою тёплую плоть окутывает морозный зной, бьёт в спину, просачиваясь через одежду, и оно пугает, пугает до слёз, пока вновь не ощутишь заветное тепло.       Крис оставался в воде, сам не зная почему. Просто замер и шагу не мог сделать. Он слышал, лицезрел, ощущал. Ощущал холод воды и слабо уловимый запах йода.       — Похоже на метафорическую сцену с объяснением деталей в книге… — сказал он вслух, чтобы вновь услышать хоть что-то.       Собственный голос настолько неприятно высок. Он привык к совсем другому.       Стало гадко. От самого себя. Так, что хотелось кожу содрать, но больно это настолько, что мёртвое тело было в агонии.       Мысли опускались на него девятым валом, желали разбить в щепки — да разве он виноват?       Почему всё было настолько жестоко?       Вода зажурчала. Волна обдала спину, и Крис вскрикнул от того, насколько холодной она была. И всё равно ни шагу, ни действия, ни поворота. Лишь дыхание, судорожное, тревожное.       Может, за его спиной и вправду поднимался девятый вал.       — Крис.       Этот голос…              Так же непривычно высок, но, о, этот голос… Крис бы узнал его из сотен тысяч. Спокойный и равномерный. И зовёт так сладко-сладко, будто собственными призрачными руками блуждал по грудной клетке, восстанавливая дыхание, биение сердца.       Заветный вдох наполнился запахом йода. Он стал так остр, что остался на кончике языка. Он чувствовал.       Девятый вал собственных угнетений и страхов.       Крис сорвался, не подобрав пальто. Вода препятствовала каждому движению, но как же ему было плевать. Он был готов разбить руками каменную стену, если за ней будет он.       — Леон! Ли!       Нёсся к фигуре вдалеке. Зрение так обострилось, что Крис видел каждый волосок, каждую трещинку на губах.       Как только ноги коснулись песка, мир провалился во тьму.       И вновь круг. Вновь бесконечность. Вновь лишь одно имя на губах — как путеводитель, маяк, что угодно. Как единственный светлячок во всём раскинувшемся на сотню километров лесу.       И Крис находил. Вновь и вновь, не смотря назад, тянулся лишь к нему. Забыл все слова, все языки, но помнил имя. Четыре простых звука, соединяющихся в его жизнь.       Тишина.       Вдох.       Крис посмотрел по сторонам.       А затем понял, что совершенно глупо сидит на тротуаре, пока люди вокруг проходят мимо, странно поглядывая на него.       — Такое творится, а ты! Наркоман! Тьфу! — выплюнула пожилая женщина.              Белый шум в ушах постепенно сошёл на нет, и в больную голову врезалась толпа голосов. Прохожие проносились вокруг него так обыденно, что Крис ещё минут пять сидел вот так и непонимающе смотрел. На мужчин в тёмных костюмах, на девушек в разноцветных платьях — жёлтых, зелёных, розовых, красных…       Красных.       Крис подорвался как ошпаренный. И хоть асфальт был горячим, как посреди лета, повлекло вовсе не это. Если он и вправду здесь и это не сон, значит, здесь и его Леон?       Мысль вонзилась, подобно пуле в висок.       Тупые сравнения. Нахуй их.       Названия улиц Раккун-Сити давно стёрлись из его памяти, сменились чередой более важных дат. Но, видя прямо по улице очертания полицейского участка, всё это стало вмиг неважным.       Улицы не кишели зомби. Разгром ужасный; если посмотреть внимательнее, можно заметить людей в одной и той же одежде, убирающих улицы.       — Простите! — Крис позволил себе схватить за руку молодого парня, не боясь напугать его, но тут же отдёрнул её, будто вновь обжёгся.       Глаза совсем молодого живого Пирса Ниванса смотрели на него как на двинутого.       — В полицейском участке вывесили списки. — Не находя понимания в глазах Криса, Пирс продолжил: — Умерших и тех, кого удалось спасти.       — Удалось спасти?       Что это значило?       — Ты в бункере си…       Взгляд мальчика на миг зацепился за нашивку STARS на плече, и уже сам Пирс уставился на Криса с непониманием. Видимо почувствовав авторитет, ответ выбрали вежливее:       — На город была сброшена вакцина. — Затем затараторил, смотря на накапливающуюся очередь: — Шансы были малы, но даже с меньшим процентом всё получилось и город удалось спасти. — Мальчик вновь посмотрел на Криса. — Вы из команды STARS, да? Только с гор Арклей? Их тоже штурмуют с вакциной. — А затем совсем засветился: — Знаете, я тоже всегда хотел стать полицейским!       Вакцины…       — Хочешь, я буду тебя обучать?       — Что?..       — Ну! — Крис не нашёл слов. — Я уверен, меня не уволили с должности. А у тебя так глаза горят, ты точно станешь отличным стрелком. Меня зовут Крис Редфилд. Скажи мне свой адрес, я зайду…

***

      Его начала окутывать паника.       Крис прошерстил округу, сам полицейский участок, смог пролезть мимо охраны, улизнув в канализацию, — но и там ничего не нашёл. Вышел через парковку, вновь зашёл через главные двери и замер прямо на проходе.       Тёплый ветер с улицы обволок затылок. Солнце светило настолько ярко, что всё вокруг ощущалось так мягко заторможенно и непривычно; Крис вновь и вновь терялся в этом ощущении.       Подобно летнему утру. Так по-настоящему реально.       Одновременно с этим Криса задела плечом девушка и тут же тихо извинилась. Тот не двинулся с места. Стоял как вкопанный, смотря на парня, сидящего на лестнице, раздающего прозрачные бутылки с водой. На груди висел перекошенный значок, явно прицепленный на отвали, что и у тех людей на улицах. Блондинистую прядь завели за ухо, и Крис тут же забыл, как дышать. Люди со всех углов зала начали оглядываться на него с подозрением.       А он видел Леона. Его Ли.       Его Ли, который просто сидел на этой одинокой пыльной лестнице. Взгляд блуждал по этикетке бутылки, впился в дату срока годности, и тот никак не мог снова его отвести, погрузившись глубоко в свои дремучие мысли.       Вероятно, он бы не потревожил его ни в единый раз, кроме этого. Из груди попросту вырвались слова, настолько громко и отчаянно, что защемило от стыда за собственный надрывный голос.       — Ли! — Крис стал прорываться через толпу к лестнице. — Ли!       Солнце нагрело крышу, в здании было так тепло. Наконец наставшее утро после бесконечно долгих ночей.       Парень на лестнице вскинул голову, уставился на него большими голубыми глазами и чуть не запнулся о собственные ноги, подрываясь с места.       — Крис!       — Ли!       Руки Криса обхватили тело, настолько бережно накрыли, что тепло кожи ощущалось хрупким удовольствием, которое ни при каких обстоятельствах нельзя было спугнуть. Мысли закрутились в смертоносный водоворот, просто ощущая его рядом.              — Ты! Ты! — Леон отчаянно заикался.       Поднял руки, не прикасаясь, боясь вновь развеять иллюзию. Думал, может, вновь беспощадный сон, который топит его глубже и глубже.       Пожалуйста, пусть это будет реальным.       Леон отпрянул. Крис в шоке застыл, пока Леон, дрожа, не схватил его руки в свои, находя на безымянном пальце серебряное кольцо с выгравированными инициалами.       Нет. Не сон.       Леон всхлипнул, сжал его руку до побелевших костяшек и бросился в его объятья с такой силой, что оба чуть не свалились на ту же лестницу — но Крис удержал.       — Я так скучал, — второпях затрепетал Крис, — я так скучал, Ли, но я здесь, здесь, я здесь…       И ведь прохожие и не поймут ничего. Вздохнут с улыбкой, что две души встретились после кошмара Раккун-Сити. Порадуются, что никого не унёс вирус, и никогда не узнают, что им пришлось пройти через ад, подобные ветви, перемещаться по дереву вселенной в попытках найти друг друга, коснуться хотя бы кончиками пальцев, лишь бы почувствовать на миг. Услышать стук сердца, ощутить на своей коже чужое дыхание и уловить родной запах.       Леон с громким рыданием вцепился в Криса. Сжал в кулаках его лёгкую куртку и упёрся лбом в плечо, не справляясь с собственными эмоциями.       — Я здесь, — продолжал Крис успокаивающий шёпот на ухо, мягко поглаживая его по волосам. Совсем ещё не выгоревшим и не седым.       — Я!.. Я!.. — Не вынося истеричных вздохов, утопая в них, Леон не находил слов. Уставился в текстуру ткани, не веря глазам.       — И я. — Крис широко улыбнулся, наконец прижал сотрясающееся тело ближе.       Леон был истощён. Дик и неистов в этом водовороте. Столько слов желали вырваться наружу, достигнуть ушей и литься, литься, литься. Но Леон лишь в очередной раз захлебнулся в слезах.       Это стало одновременно концом и началом их длинной истории. Ещё один данный им век, чтобы наконец обрести настоящее счастье. Стоивший множества душевных ран и одного навечно отдавшегося за них обоих сердца.       — Крис! Крис! — вырвалось.       — Тш-ш… Всё в порядке.       Руки Криса скользнули от спины Леона к его шее, стёрли влажные дорожки и замерли на щеках.       — Посмотри на меня, — сказал он, понизив голос и глядя прямо в глаза. Два светлых зрачка смотрели через покрасневшие веки, но так внемли ему, до смерти боясь потерять хоть один звук. — Всё закончилось. Мы будем счастливы.       Леон затрясся, вновь впился ногтями в ткань, сильно её натянув.       — Да, — надрывно закивал он, — пожалуйста.       И впился в губы, чуть ли не подпрыгнув. Сминал и сминал их своими, чувствуя вкус солёных слёз. Сделал резкий вдох, вырывая воздух прямо из чужого рта. Руки Криса оставались на щеках, утирали большими пальцами новые капли; он попутно отвечал:       — Отныне и навсегда.

***

      В другой ветви всё было немного по-другому.       Крис открыл глаза в полной темноте. С затуманенным долгим сном сознанием по чистой мышечной памяти потянулся за выключателем настольной лампы, и раздался щелчок. На другой стороне кровати тело резко завозилось, подорвалось, сразу пытаясь нащупать что-то под подушкой.       — Где?! — резко и громко воскликнул Леон.       Крис вздрогнул и совершенно растерянно буркнул:       — Здесь!       И уставились они друг на друга, растрёпанные и встревоженные.       А затем, как снежная лавина, воспоминания последних дней накрыли с головой и потянули вниз по склону, отбивая всё тело о камни, создавая новые и новые синяки.       Крис второпях оглядел квартиру, зацепился за не перевёрнутые с июля страницы календаря. Затем — за покачивающиеся шторы, разбросанные на столе ручки, выпавшие из стаканчика. Ничего не напоминало о развалинах Раккун-Сити, мечтающих похоронить под собой как можно больше душ.       Взгляд Леона же остановился на нём. Следил за каждым движением морщинок, мельтешащими карими глазами. Они казались такими неотразимо тёмными, завораживающе чёрными — лишь в уголке радужки оттенок от тёплого света лампы плавно переходил в глубокий карий. Леон заметил в уголке знакомый узор и рванул на Криса, повалив его на спину.       — Это ты! — схватил он его за щёки.       Свет преломился, Леон был полностью освещён и не мог оторваться от его глаз.       Родных карих глаз.       — Бог ты мой, — выпалил Крис, расцветая в улыбке, прижимая Леона к себе.       Руки зарылись в блондинистые пряди. Так трепетно и аккуратно, боясь развеять невероятно хорошо сложенную иллюзию. Или нет?       За пару дней пребывания… там всё особо и не изменилось вокруг. Звёзды парят на небе, плавно плывут облака, с первыми лучами солнца запоют птицы. Изменились лишь они. Их крохотный мирок встряхнуло так сильно, подобно магнитуде в двенадцать баллов.       Вещи не попадали. Не единая не рухнула. Может, лишь разбилась чашка.       Всё так требовало диалога, требовало быть услышанным. Сердце сжималось, кричало, неслось и билось о грудную клетку, желая рассказать… услышать ответ.       — Скажи мне, что ты был дома всё это время, боги, скажи мне, что ты был дома… — выпалил Крис на одном дыхании, становясь всё тише и тише к концу.       Леон замолк. Остановил движения рук и замолчал, понуро опустив голову.       Ответ, естественно, — нет.       Крис припал лбом к его груди. Тихое тщетное «да как же так?» сорвалось, сотрясая плечи.       — Я сам полез. Как бы я стал сидеть на месте ровно после тех записок?       — Не должно было быть тех записок! Это так глупо, всё это было так глупо… — Мужчина отпрянул, схватившись за голову. — Как я мог не учесть? Как я мог отправить туда тебя?       — Крис, — Леон потянулся к нему, обратно прижимая к себе крепче, — перестань.       — Что с Раккуном? Там действительно что-то осталось после взрыва?       — Осталось. — Леон на миг замер, а затем потянулся к тумбе за телефоном, которого там не оказалось. — Мне нужно позвонить Эшли… И… где Ада, Крис?       — Наша? Уверен, она в порядке. Должно быть, на том же месте, где пропала. Нашу ветвь наверняка не так жёстко двинуло, как ту… — Крис вновь рухнул лбом на его плечо. — Мне так много нужно тебе рассказать. Но сколько тебе нужно рассказать мне?       Леон затих.       И эта тишина пронзила Криса похлеще любого ответа.       — Мне так жаль…       — Чувствуешь себя виноватым? За что?       — Всё так резко перевернулось. Я даже не успел понять и половины. И не знаю, не сожрёт ли меня мой разум с потрохами, если я постараюсь понять. Не сойду ли с ума…       Монолог звучал всё тише и тише. С тихим раскачиванием вправо-влево он закрыл глаза и замолк на секунд пятнадцать. Позволил себе на миг выдохнуть, не дав голосу дрогнуть.       — Расскажи мне, — так же тихо прошептал Леон.       Крис съёжился, вцепляясь в его одежду.       Хотел ли? Водоворот был таким нескладным, все прошедшие события ощущались как поездка на американских горках. Петля за петлёй, в которую хочется просунуть голову. И если Крис поник настолько, что даже не мог сложить цепь, то что может рассказать ему Леон? И тем не менее всё это рвалось наружу вместе с эмоциями, желанием выплеснуть и разделить.       — Тем днём я проснулся за рулём грузовика…

***

Вторая (третья) ветвь       Морской бриз сменился ураганным ветром, поднимающим вверх песок. Он ударял по щекам вместе с холодом, веющим со стороны моря. Волны плескались вдалеке, закручивались в барашки, завораживали неспокойной гладью.       Как тем днём.       Но лишь нога Леона сошла с травы и коснулась песка, неспокойный ветер затих. Унял песчинки в воздухе, пригвоздил к земле, чтобы и кожи тронуть не посмели.       Леон всё же.       Крис шёл позади, нёс обувь, отставая на несколько шагов. Ноги проваливались, зарываясь в песок, игнорируя попадающиеся колющиеся камешки. И остановился на середине пляжа, позволяя Леону одному пройти к берегу.       Леон остановился у самой воды, наблюдая, как морской прилив обволакивает песок раз за разом. Перебирал в руках красные гортензии, теребил стебли, касался кончиками пальцев лепестков.       Прах не был развеян над морем.       Праха и не было. Ады не было. В этой ветви он не нашёл ни единой информации о когда-то родившейся Аде Вонг.       Она исчезла тем днём. Раз и навсегда.       Колени коснулись песка. Леон оставил два цветка, положив на них небольшой камень, чтобы не снёс ветер. Бутоны красных гортензий затрепетали, и Леон тихо выдохнул, выпрямляясь.       — Спасибо, — повторил еле слышно когда-то уже сказанное.       А затем совсем тихо:       — Прощай, сестра.       И вот так. Совсем не просто. Не услышав заветного ответа, с трудом развернулся к морю спиной, зашагав к Крису как можно быстрее. Схватил его за руку и улыбнулся дрожащими губами.       Им был предрешён счастливый век. С несильными волнами, но без штормов. Их водная гладь сверкала под лучами солнца, убаюкивая в своём волшебном спокойствии.       Не был разработан Уроборос, не было больше никаких вариаций Амбрелла. Единичный инцидент Раккун-Сити больше никогда не повторится.       И их жизнь будет раем, реальным наслаждением и светом улыбок.       Они это заслужили.

***

Первая ветвь       Ада Вонг очнулась в собственной кровати от крика и рук, больно впившихся в её плечи.       — Ада! Ада! — тормошила её Эшли.       Ада уставилась на неё. И нахмурилась, в первые секунды даже её не узнав. Волосы растрёпаны, все в колтунах. Прекрасное всегда свежее лицо осунулось, и отчётливая бледность проступала даже в тёплом свете лампы.       Лампа, большая кровать с красным балдахином. Ада зацепила взгляд за блестящие в свете утреннего солнца стразы, вышитые на нём.       Тихо, спокойно. Ничего не напоминает разваливающуюся лабораторию и смерть на каждом шагу. Никаких клонов и поддельных фигур. Ничего напоминающего дурной сон безумца.       Она дома.       — Да, милая? — Она села на кровати, аккуратно беря дрожащие руки Эшли в свои. Нахмурилась от её плачевного вида. — Где ты была?       — Где была ты?! — выкрикнула Эшли ей в лицо, а затем сама же от этого сжалась.       Ада лишь удивлённо моргнула.       — Прости, я напугала тебя?       Эшли выглядела так, будто была готова волосы на себе рвать. Если не уже…       Ада выдохнула, заботливо поправила спавшую бретельку на её ночнушке.       — Это очень долгая история, милая. Начни ты.       Она всхлипнула, сдерживая слёзы. В тишине комнаты раздался звонок, и Эшли замялась, прежде чем рвануть к телефону.       Ада подглядела имя контакта и выдохнула.       Звонил мистер Кеннеди-Р.

***

Вторая (третья) ветвь       Леон закинул синюю сумку с вышивкой «RPD» на плечо, завязал шнурки и быстро выпрямился. Как хорошо, когда от такого не болит спина! Он уже и забыл, каким гибким и сильным может быть его тело. Пару тренировок в полицейском участке под командованием Марвина Брана — и он уже не «новичок», а «претендент на звание лучшего сотрудника месяца». А Джилл Валентайн и Барри Бёртон всё уламывали Альберта Вескера взглянуть в его сторону.       Ни за что. Звания офицера ему было достаточно.       Роман между двумя членами STARS они бы не осилили.       Летний свежий воздух окутал его вместе с жарящими лучами солнца.

***

Первая ветвь       Крис рассматривал картинки блюд в меню, прикидывая, что бы сейчас хотел поесть Леон и что было бы посытнее. С их с Адой возвращения прошло пару дней, и он всё никак не мог унять ужасный голод. Прыгать по разным ветвям реальности было достаточно энергозатратно. Он скинул килограмм пять и мог себе позволить вернуть их обратно.       Кафешка на окраине была отделана деревом. Сотрудники в углу вешали гирлянду вместе с еловыми веточками, готовясь к праздникам.       Леон рядышком смотрел винную карту, лениво перелистывая страницы, и уже раз четвёртый отказал Эшли в вине, буркнув смотреть соки. Ада сидела рядом с ней, наблюдала за покачивающимися соснами, витая где-то не здесь.       Может быть, там? Каково жить, узнав, что в одной из реальностей тебя никогда не существовало?       Эшли рассказала про последнюю встречу с той Адой, и, если честно, Криса это глубоко тронуло. Не в каждом есть такая сила.       Каково жить, зная, что другая ты умерла во имя чужих жизней? Крис расстроенно опустил голову, ковыряя край меню ногтем.       — Ада, что ты будешь? — обратился к ней Леон, видя, что та не притронулась к своему меню.       Девушка зависла, долго смотря на Леона, обрабатывая его слова. А затем качнула головой, сжав губы, помедлив с ответом.       Крис видел, как напряглись её плечи. Всё же они не были так близки. Ада нечасто появлялась на их встречах с Эшли — то ли сама не изъявляла желания, то ли знала, что будет мешать непринуждённой обстановке. Но в этот раз, под предлогом обсудить произошедшее, всё же согласилась.       — Американо без сахара.       — И всё? — выпрямилась Эшли.       — Да, спасибо.       Крис скривился. Она ведь тоже это чувствовала, тоже была голодна, так почему не сказала? Он полистал меню, прикидывая, что подошло бы ей.       Холодный ветер пролетел по террасе, и Ада поёжилась. Эшли натянула на её плечи упавший плед, заботливо потерев ладонями кожу.       Ну вот что ж такое.       Леон повернулся к нему, спрашивая, что он выбрал. Крис долго смотрел в меню, а затем четыре раза тыкнул в разные блюда. Они встретились взглядами, и Леон спокойно кивнул, поворачиваясь к официанту.       Было ли это актом заботы? Они уж точно никогда не были близки, но, когда перед Адой поставили ароматную пасту, она глянула на него с чем-то похожим на улыбку.

***

Вторая (третья) ветвь       — Крис, я люблю тебя. Ты мой брат, и я поддержу любое твоё решение.       — И я тебя люблю, Клэр.       — И я… Ты самый близкий человек для меня. Я считаю твоё мнение истинным. Всегда.       — И я, Клэр.       Клэр вздохнула. Крис перекладывал только что сделанную лазанью в два контейнера. Когда он только научился её готовить? Аромат царил прекрасный.       — Но… такое внимание к парню… — Она кусала губы, стараясь осторожно подбирать слова.       — М-м?       — Тебе он… нравится? Ну. Или вы друзья? Но знаешь, вот… Ну, я тебе честно скажу, я же твоя сестра! Самый близкий человек.       Крис с улыбкой посмотрел на неё.       — Ты так аккуратно выходишь на мой каминг-аут?       — Что?! Нет! Я не принуждаю, я просто… Ну так нравится или нет?       — Безумно нравится. — Крис не отнимал взгляда от её краснеющего лица. — Знаешь, я хочу купить кольцо со следующей зарплаты и сделать ему предложение.       — Что?! Крис! Вы же знакомы месяца три! — испуганно затрепетала она.       Вдруг и вправду безумно? Он сошёл с ума?!       Крис хихикнул, смотря на потрясённый вид Клэр. Всё же жить второй раз бывает уморительно.

***

Первая ветвь       Простыни согрелись под теплом двух тел. В зимние вечера мало чего хотелось делать. Холод разлеплял на мелкие кусочки, и, когда желание проспать десять часов и съесть десять порций еды было выполнено, хотелось лишь говорить.       Интимно говорить при свете настольной лампы.       — Я бы не пережил твоей смерти, — внезапно выдал Крис, играя с его прядью.       Ночь уже давно опустилась на город, но они не спали. Леон убрал книгу и снял очки.       — Крис…       — Нет, правда. Вся эта история… Я даже судить его не могу. Я бы сделал то же самое, если бы петля попалась мне на глаза раньше.       — Если бы я умер, последнее, чего бы я хотел, — чтобы ты повесился, — вздохнул Леон. — Я бы хотел для тебя счастья.       — Но моё счастье — это ты, — ответил Крис, не думая.

***

Вторая (третья) ветвь       — У меня сейчас онемеет рот, — прошептал Крис, чувствуя, как маленький участок кожи захватывают губы. — О боги, Ли…       — Заткнись и целуй меня.

***

      — Ты уверен, что выходить замуж за парня, которого знаешь несколько месяцев… нормально? — Клэр вновь яростно затёрла до блеска чистую тарелку.       Крис радостно усмехнулся, скролля страницы ювелирных в поиске похожих колец.       — Я ещё возьму часть его фамилии. Кеннеди-Редфилд. Его первая будет, — не удержался, чтобы не подразнить, Крис.       Так забавно. Они прожили полвека вместе и не смогут прожить ещё столько же? Да они будут самой спокойной в мире парой — все проблемные стадии уже пройдены. Клэр же его энтузиазма совсем не разделяла.       — Нет, Леон, конечно, милый парень, но…       — Ах, он прекрасен, — будто и не слушая её, задумчиво-влюблённо продолжил Крис.       Клэр вздохнула, поставив поцарапанную тарелку на место. Видимо, поняла, что у неё не получится переубедить брата.       Правда, через пару месяцев Клэр будет без ума от Леона. Произнесёт на их свадьбе «Любимчики слишком быстро понимают, что они любимчики» и не поймёт, почему Леон разревелся.       Он скажет, что от счастья.

***

Первая ветвь       — Знаешь… — начал Крис, проводя кончиками пальцев по спине Леона. Тот поёжился от контраста согревшейся кожи и холодных рук. — Я стараюсь не задумываться, но представляешь… в каждой вселенной мы вместе.       Леон тихо вздохнул, поворачиваясь лицом к нему.       — А как иначе? — мягко улыбнулся он.       — Нет, просто представь… в каждой. Нет варианта, что мы не вместе.       Виски кольнуло от напряжения. Крис зажмурился. Матрас рядом продавился, зашуршало одеяло.       — И ты совсем не изменился. Смотрел на меня…       Крис открыл глаза, встретившись с завораживающими голубыми радужками. Под светом настольной лампы они были подобны морю под светом солнца. Леон фыркнул, склонил голову, накрывая щёку Криса ладонью.       — Как?       — Как сейчас.

***

Первая ветвь       — Характеры не менялись?       Ада вздрогнула. Посмотрела на Криса как на идиота, стараясь так скрыть растерянность. В её кружку с чаем вместо одного кубика сахара упало два. Она выругалась, нахмурила брови. Как злая кошка, была бы не против расцарапать его лицо.       — Леон был таким же. Другим, но таким же по характеру. Целеустремлённым, упрямым, — следующее он добавил уже тише: — моим. А ты?       — Не знаю. У меня болит голова от таких разговоров.       Ада оборвала тему, облокотившись на стул и отвернувшись к окну. Эшли должна была вот-вот подойти, и они пойдут «развлекаться». Куда, она не интересовалась. Эшли захотела, значит, она едет.       — Так неинтересно. Ты просто не хочешь этого разговора, — упёрся Крис.       — Чего ты лезешь ко мне постоянно?       — А ты чего меня взглядом жжёшь постоянно?       — Боже. — Она закатила глаза. — Леон, скажи ему.       Леон, домыв блюдце, выключил воду, смутно услышав лишь последнее предложение.       — Крис прав.       — Ты даже… Ах, забей.       Невозможно спорить с кем-то из них, когда рядом второй. Они духовно сплетаются в один организм и поддакивают друг другу.       Крис глянул на часы. Леон вышел из кухни в поисках сумки, оставив их наедине. Эшли должна была прийти вот-вот. У него мало времени.       — Ты же знаешь всю историю. И её видела. Скажи, характеры менялись или нет?       — Крис.       — Ну, Ада.       — Ты хочешь так решить, как относиться ко мне дальше? Узнать, умерла бы я за Леона?       Когда это прозвучало прямо, да ещё и тоном, будто он её оскорблял, Крису стало не по себе. Ада не выдержала его побитого вида, глянула на часы над дверью и недовольно сложила руки на груди.       — Я не знаю, ясно? Может, менялись, может, нет. На второй вопрос я отвечать, вот уж прости, не буду.       — Значит, ты на самом деле душка?       — Блять!       — Ну разве нет? Зачем ты прячешься за иглами, если нас любишь?       Ада замолчала, неловко поёжилась, и Крис поспешил исправить ситуацию:       — Ладно-ладно, прости.       Он замолчал, но всё продолжал на неё поглядывать.       Крис думал, что он прав. Что, может, её образ стервы тщательно выстроен и нарастает корой над её хрупкой кожей. Что Ада в глубине души не желала всех тех вещей, что вынуждена была совершить.       Как-то Леон рассказывал ему по жучайшему секрету про истинную реакцию Ады на записку с пожеланием смерти в Раккуне.       И…       Входная дверь резко открылась, ударившись о стену. Эшли схватилась за ручку, виновато улыбаясь. Леон, даже не обратив на это внимания, принялся помогать ей с курткой.       — Простите, меня задержали… Ада! — Её выражение лица вновь расцвело. — Милая, ты уже тут!       …Ладно, это ведь секрет.

***

Вторая (третья) ветвь       Крис вёл Леона в медленном своеобразном танце. Жёлтый свет на их уже общей кухне скользил по мягким чертам лица, поблёскивал игривостью в голубых зрачках. Крис растворился в моменте. Слушал дыхание, ощущая его как своё собственное, чувствовал тепло их дома от всех тех, кто тут побывал. Так странно снова знакомиться вновь… Он чуть сквозь землю не провалился, пока пытался завоевать внимание Пирса, показать, что он, между прочим, уважаемый человек. Леон тогда упорно держал его ногу, что стучала по полу от нервов.       — А мы что-то изменим? — вдруг тревожно спросил Леон.       Крис открыл глаза. С трудом вырвался из собственных мыслей.       — М-м-м… Я не против, если Вескер по счастливому року судьбы будет вести себя как милашка.       — Типа если… — Леон с трудом вздохнул.       — Прости меня, Ли…       — Нет. Всё хорошо. — Леон улыбнулся и продолжил: — Типа если где-то существует злая Ада, а где-то существовала наша Ада, то с Вескером должно произойти так же?       — Ну, может быть. Если честно, мне кажется, я просто хочу позлорадствовать.       Леон усмехнулся, потрепал его за щёку.       — Злодей.       — Может быть, — с улыбкой проговорил он. — Что бы изменил ты, Ли?       — Не знаю. Мне хочется провести больше времени со всеми, — признался Леон, и они остановили плавные покачивания. — Мне кажется, мне просто страшно, что кто-то вновь уйдёт раньше и я не успею…       Они затихли. Крис провёл рукой по его спине, плавно гладил вверх-вниз, замедляясь у лопаток. Вытяжка на кухне назойливо жужжала. Они одновременно потянули руки к выключателю, и его щёлкнул Крис. Леон выдохнул и уткнулся носом в его плечо.       — Я бы хотел провести больше времени, может, даже пару встреч в кафе. Немного. Но больше, чем было.       — Почему бы и нет?       — Но я не буду навязчив? Не знаю. Это странно.       — Хочешь, я буду навязчив вместе с тобой?       — Ужас, — прыснул Леон. — Тогда это будет вдвойне странно. Молодая пара, таскающаяся за тобой по пятам.       — Почему нет? — Крис провёл руками по его плечам, бесконечно нежно поглаживая, снимая напряжение. — Я не боюсь выглядеть глупо для твоего спокойствия.       — Ладно. — Леон выпрямился, посмотрел в его глаза. — Сходим куда-нибудь с Клэр на выходных?       — Конечно. — Крис плавно повёл его к компьютеру в спальне. — Я хочу в парк развлечений, пока меня не тошнит от того, что я резко встал с кровати.       — О боже, нет.       — О боже, да, — передразнил он, отодвигая стул.       Сел за компьютерный стол, потянув Леона к себе, устраивая его у себя на коленях.       На странице поиска небольшого экрана запестрели самые разные парки в округе.       Они просмотрят три страницы вкладок, выберут самый интересный и потащат с собой Клэр. И это будет не повторение старого сценария, а написание нового, полного новых красок, новых эмоций.       И спокойствия, что таких моментов будет ещё невероятно много.