Ты станешь хорошей девочкой

      Слова Агаты вмиг развеяли мое нахлынувшее умиление нашими объятиями. Я слегка отстранилась, посмотрев в ее глаза с недоумением. И вот опять ее знаменитый строгий взгляд прожигает меня, заставляя плавиться как мороженое в жару. Как у нее получается так быстро меняться? Что ж, похоже стоит начинать к этому привыкать. Однако меня пугает то, что Агата сказала еще до этого — о том, что порка была не исключением. Имела ли она ввиду что-то хуже? В моей голове никак не укладывался худший сценарий из того, что уже был совершен. Настороженность во мне возрастала и я начинала сомневаться насчет моего представления о способностях Агаты.       — Почему-то я даже не сомневалась…– пробурчала я, закатив глаза.       — Будь добра, убери это недовольство с лица, иначе его уберу я, — слова прозвучали настолько по-спокойному уверенно, что я чуть было не поверила, стало жутко.       Она взяла меня под локоть и длинными стремительными шагами повела к свободному углу. Моя юбка все еще была задрана, что лишь добавляло неловкости и скованности в мои движения, мешая по-нормальному увернуться.       — Нет, нет! Ты серьезно хочешь поставить меня в угол?! — я инстинктивно начала тянуть руку на себя, пытаясь сопротивляться и оставаться на месте, как только окончательно осознала намерения Агаты.       — Да, и ты туда пойдешь, — она резко дернула мою руку, вынуждая идти за собой, — Становись. Носом к стене. Да, вот так. И не смей менять положение. Стой и думай, — скомандовала она.       «Стой и думай,» — эхом пронеслось у меня в голове. И о чем мне думать? На минуту повисло молчание. Я чувствовала, как она пялится на меня, словно пытаясь просверлить дырку в затылке.       — Можно опустить юбку? — тихо спросила я до невозможности смущенным голосом.       Все мои возмущения испарились от того, насколько вся ситуация была неловкой и стыдной. Мне хотелось провалиться под землю здесь и сейчас. В мыслях никак не укладывалось, какого черта вообще происходит, почему со мной обращаются как я пятилетним ребенком, а я…просто терплю это? Возмущение переполняло меня, но что-то более сильное сдерживало эмоции внутри от привычного выплеска. И это неизвестное «что-то» казалось мне пугающим.       — Что такое, стыдно стоять тут с выпоротой попой? А не приходить до 12 тебе было не стыдно? Нет уж, стой так, — отрезала Агата и пошла как ни в чем не бывало заниматься своими делами на кухню, оставив меня так.       Замечательно, ничего лучше быть не могло! Я, конечно, хотела все обдумать и переварить, но не думала, что буду заниматься этим именно в таком положении. Стыдно, унизительно. Хотелось сейчас же выйти оттуда и уйти к себе в комнату, хотелось сказать Агате, в своем ли она уме, чтобы так делать. И, собственно, ничто не мешало мне так и поступить, но какая-то неведомая сила держала меня в этом чертовом углу, носом к стене и с задранной юбкой, выставляя красную и саднящую попу напоказ.       После, я стала думать о том, что дальше. Я хотела сближаться с Агатой, но я совершенно не представляла как — это казалось мне странным и даже… неловким? Обычно я только хамила ей, а она на меня ругалась в ответ. И все было стабильно, постоянно и предсказуемо. Сейчас же хочется что-то поменять в нашем с ней привычном стиле общения. Однако я уверена, что я все равно продолжу хамить ей, а она ругаться. Да и в угол ставить.       Пока я размышляла над всем этим, Агата наконец-то вернулась в комнату. Я не видела, но слышала, как она остановилась на пороге, видимо, рассматривая меня. Удостоверившись, что я стою все так же на своем место, она поставила на стол две кружки. Похоже, сейчас я наконец отсюда выйду, мы выпьем чаю и забудем все происходящее как легкое недоразумение.       Прошло несколько минут, но чуда не случилось. Она, не сказав мне совершенно ничего, спокойно села за стол и стала проверять тетради, будто бы я какой-то предмет интерьера, просто стоящий на своем месте. Меня это жутко разозлило.       — Может выпустишь меня наконец? — прошипела я, обернувшись на нее с нахмуренным видом.       С легким вздохом она медленно отодвинула стул и встала. Агата подошла ко мне и тихо, почти на ухо проговорила из-за моей спины:       — Во-первых, не забывай о том, что ко мне ты обращаешься на «Вы», тем более в твоем положении. Во-вторых, я скажу когда тебе выходить, не загружай свои голову этим, тебе и так есть над чем подумать, — я поежилась от ее слов.       И снова желание кинуть в нее чем-то тяжелым, на этот раз особенно тяжелым. Я держусь, я держусь, я держусь. Но я все еще продолжаю стоять на месте, пока она вернулась к проверке работ.

/Агата/

      Этот вид на Киру, которая послушно стоит в углу с задранной юбкой казался мне просто очаровательным. Настолько, что хотелось отбросить это нескончаемые тетради в сторону и смотреть, не отрываясь. Но это было бы слишком неправильно. Уверена, сейчас в ее маленькой глупенькой голове мелькает множество мыслей по типу: «Почему она просто сидит и проверяет работы, будто меня не существует?» И это делает все еще более очаровательным, медленно сводя меня с ума.       Возможно, зря я сделала все это именно сейчас, слишком рано. Я очень боюсь напугать Киру, боюсь, что она подумает, что я еще более ужасное чудовище, чем ей виделось. Но я не сдержалась — в тот момент мне не хватило сил совладать с настойчивым желанием выпороть ее непослушную задницу, чтобы она знала, как делать не стоит. И на удивление, Кира не испугалась. По крайней мере не настолько, чтобы вскочить и уйти прочь, как я предполагала. Единственное, что она сделала — это пусть и нехотя, со своими идиотскими вздохами и закатыванием глаз, но пошла в угол, точно как я велела. И это пробуждало во мне очень приятное, но в то же время опасное чувство, которое так и грозилось выскользнуть из-под моего контроля.       Знала бы Кира, что это совсем не предел моих возможностей, что можно больше и что будет больше. Но точно не сразу — несмотря на то, что в голове то и дело возникали новые и новые сценарии, как можно ее воспитать, прогнуть под себя, ее чувства мне оставались важны. Чувства Киры были первичны, в приоритете над остальным — в первую очередь она удивительная девушка, которая растопила мое сердце, о которой мне хочется заботиться, которую нужно защищать, а уже потом все остальное грязное, непристойное, но крайне желанное. И я не хочу, чтобы она боялась меня. Хочу дождаться момента, когда она будет готова и станет сама просить об этом, а я лишь мягко и аккуратно подтолкну.       Из-за этих внутренних рассуждений я совсем не заметила, что за все это время не проверила ни единой тетради. Да как я вообще должна работать, когда перед глазами как красная тряпка для быка то и дело мелькает алая задница Киры? Сколько бы я не старалась делать вид, что я не замечаю ее, что в данный момент мне все равно, взгляд то и дело падал в ее сторону. Сдерживаться становилось все сложнее, но я трезво понимала, что следовать порыву эмоций было опасно. Хорошо, что сейчас не видит моего лица, нельзя, чтобы она поняла раньше времени.

/Кира/

      Спустя мучительные двадцать минут до меня донеслось отрезанное «иди сюда». Я чувствовала себя странно — Агата все еще казалась мне самой невыносимой женщиной на свете, но я слушалась ее. Почему я слушалась? Ни разу в жизни никого без боя не слушала, а с ней все стало по-другому…       — Ложись со мной, — с этими словами она легла на кровать и, когда я осторожно легла рядом, наконец-то по доброте душевной опустила мою юбку и подала чай, — Болит? — спросила она, указывая взглядом на мою попу.       — Да…– промямлила я, все еще ощущая неутихающие стыд и смущение.       — Это нужно было сделать, надеюсь ты понимаешь. Мне нужно было показать тебе, что мое терпение не безгранично, я и так позволяла тебе очень много в последнее время, — она сделала небольшую паузу, выискивая в моих глазах понимание сказанного, — Ты же усвоила этот урок?       — Да. И больше я не хочу…таких, — слегка краснея и опуская глаза, ответила я.       — Все зависит от тебя, Кира, — многозначительно протянула Агата с легкой улыбкой.       Мне так непривычно видеть ее улыбающейся. Строгий вид выглядит на ней более гармонично и привычно, но редкая улыбка будто бы тонким лезвием бьет в грудь и пускает расслабление ощущение по всему телу. Становится тепло и совсем не страшно.       После этого она неожиданно крепко меня обняла. Обняла так, что моя голова оказалась на ее груди, а ее руки надежно обхватывали мою спину. Первые несколько секунд я была будто в оцепенении от происходящего. Агата меня так обнимает, а мне это не противно.       — Мне нравится факт того, что теперь ты будешь моей, — сказала она спустя пару мгновений, будто просто озвучивая то, о чем она думает в данный момент.       То, что Агата сказала, было так по-собственнически. И я только сейчас начала осознавать все происходящее. Похоже, я и правда стала ее. Я ничего не ответила, не знала что говорить, будто из моей головы резко вынули все мысли. Мне все еще все это казалось очень странным, внезапным и вообще таким, что могло бы произойти только где-то в параллельной вселенной, где-нибудь с концовкой «долго и счастливо». И мне это, кажется, нравится как и Агате, хоть и все еще в какой-то степени страшно и волнительно это признавать. Но нравится. Нравится чувствовать себя ее. Вместо ответа я лишь прижалась к ней сильнее.       — Нам завтра рано вставать, давай ложиться спать, — она чуть отстранилась и мягко провела по моим волосам, — Я надеюсь, ты не думала, что если мы будем вместе, я позволю тебе не ходить на уроки?       — На самом деле мне бы очень этого хотелось, — я в шутку закатила глаза, хотя, честно признаюсь, в каждой шутке только доля шутки.       — Знаю, что хотелось, прогульщица. Но несмотря на то, что теперь у нас другие отношения, мои требования к тебе остаются прежними, — пока Агата говорила последнюю фразу, ее рука мягко проскользнула по моей щеке и спустилась к подбородку, приподняв его, заставляя посмотреть ей в глаза, — а возможно, даже чуточку жестче, — сказала она с ухмылкой, которая показалась мне хищной.       — Допивай чай и давай ложиться спать. Ты хочешь спать со мной или у себя? — мягко спросила Агата, отпустив мой подбородок.       — С тобой… — почему-то я смутилась, говоря это, но мне действительно хотелось лежать рядом с ней и ощущать ее прикосновения всю ночь.       Она мягко улыбнулась мне, удовлетворенная моим ответом.       Я быстро допила чай и умылась. Попу неприятно щипало, когда я была в душе, напоминая о том, в какую женщину меня угораздило влюбиться. Судьба действительно злодейка. Я надела пижаму и зашла обратно в спальню. Мне было немного неловко, несмотря на то, что она улыбнулась, когда я вошла, явно показывая, что ждет меня. Все-таки мне трудно признавать свои чувства к ней. Еще некоторое время назад я бы с удовольствием бы подралась с ней, повздорила и убежала. А сейчас спонтанно поменяла свое поведение, что по-моему со стороны выглядело забавно, отчего я и смущалась.

***

      Утром мы с Агатой вместе поехали в школу — она и раньше меня отвозила, но в этот раз я чувствовала себя не в своей тарелке. Если раньше я садилась назад, максимально безучастно вставляла в уши наушники и не смотрела на Агату примерно ни разу, не желая портить себе настроение ее видом, то сейчас я просто не знала, куда себя деть. Эмоции после вчерашнего разговора, полного открытий, улеглись и я осталась с ощущением, что я совершенно не знаю, как себя вести и что говорить. Несмотря на то, что вчера она говорила мне, что я ее, а я где-то глубоко у себя в душе таяла от этих слов, сейчас мысли обо всем этом легли на меня грузом — я не понимаю, как воспринимать Агату как свою… девушку. Не знала, как проявлять нежность, не знала, о чем говорить. Несмотря на все чувства, на пожар, что был в душе, в данный момент в реальном мире я не могла избавиться от привычного ощущения, что она моя учительница и что я не могу внезапно начать делать что-то, что обычно делают люди после того, как признались в чувствах. И я тихонько надеялась, что Агата возьмет все в свои руки и, как по магии, все станет понятно и сделается само собой. Невероятно, я мало того, что не хочу убить ее за любовь к контролю, в этой ситуации я даже жду его. Но сейчас она молчала. Возможно, она настолько привыкла к моему ничего не выражающему лицу, которое было у меня всегда, когда мы ехали вместе, и была уверена, что все так, как и должно быть.       — Встретимся через 15 минут на уроке, — игриво сказала она, отстегивая ремень безопасности, а мне все еще было непривычно видеть улыбку на ее лице.       Я вылезла из машины и нехотя поплелась в школу. Агата же припарковалась в 5 минутах от школы, чтобы никто не знал, что мы живем вместе и что она меня возит. Первый урок был у нее. Даже не один, а целых два. Я максимально оттягивала момент входа в класс, но когда сделала это, увидела Агату, вальяжно сидящую на стуле и наблюдающую за классом, подобно ястребу. Эту Агату я уже узнаю, мне даже стало как-то спокойнее. Как только я вошла, ее взгляд задержался на мне. Я так до конца и не смогла понять, каким он был — оценивающим? Хитрым?       Не изменяя своим привычкам, я села на заднюю парту, ожидая, что все полтора часа я смогу просто проспать. Но мое спокойствие нарушается фразой «Кира, иди к доске», чуть ли не через 3 минуты после звонка. Ну конечно, она же знала, что вчера у меня вряд ли было достаточно времени на подготовку домашнего задания. Вечер был более…увлекательный. В этот момент я вновь задалась вопросом: «А она точно мне нравится?». Нехотя плетусь к доске, прожигая Агату взглядом так, будто она сделала самую ужасную пакость, какую только можно было. В ответ я получаю заметную лишь мне одной ухмылку, после чего ее лицо становится привычно строгим.       — Ну что, рассказывай, что учила, — пока Агата это говорит, она даже не смотрит на меня, а с непринужденным видом вертит в руках ручку, открывая журнал.       — Я ничего не учила, — нагло отвечаю я с таким же непринужденным видом, что и она. Я была намерена продолжать играть по своим правилам. Она соизволила наконец-то на меня посмотреть. Я заметила, как в ее взгляде промелькнуло понимание того, что на самом деле я всего лишь играю. И этот ее взгляд был совсем не добрый, а какой-то хищный, как у кошки, которая готова в любую секунду наброситься на маленькую мышку.       — Почему? Неужели гуляла допоздна? — с некоторой язвительностью в тоне спросила Агата.       — Просто есть более важные и интересные вещи, чем учить ваши параграфы, — когда я договорила, ее глаза по-особенному сверкнули.       Наши баталии с Агатой в свете недавних событий приобретали примечательный подтекст, который могли заметить только мы с ней. От этого становилось только интереснее, так что мое рвение к сопротивлению и спорам разгоралось новым пламенем.       — Поверь, заучивание параграфа может быть не менее интересным… — протянула она задумчиво, оставив меня со смешанными чувствами и мимолетной волной тепла внизу живота, — Садись, Кира, и не дай бог ты не расскажешь мне домашнее задание на следующем уроке, будут последствия.       «Ох, что бы это ни значило…» — пронеслось у меня в голове, пока я быстро шла на место, чтобы скорее спрятаться от ее глаз за спинами одноклассников. А еще я, кажется, покраснела. Ужасно. Остаток урока я, конечно же, мало что слушала (как, впрочем, и на остальных уроках), но то и дело ловила мимолетные взгляды Агаты на себе и тут же стыдливо опускала глаза. Такое ощущение, что она решила распространить свой контроль не только на мои действия, но и на мысли — я не могла не думать о ней, какими бы старательными не были мои попытки сбежать от этого.       Казалось, что вчерашние события утвердили пиковую точку в тех событиях, которые меняют жизнь. Однако, как оказалось, после школы, у Агаты дома, все снова перевернулась с ног на голову…или, получается, с головы на ноги?