always, no sometimes

Только Пол умудрялся смущаться при виде обнажённого Джона. — Да чтоб тебя, Джон, — выдохнул он, вскидывая руку к лицу, будто это могло его спасти. Он решил, что смог утаить свою реакцию, когда закатил глаза к потолку. Джон, держащий в одной руке лейку, а в другой — книгу, нахмурился с другого конца комнаты. — Я же не знал, что ты сюда вломишься, верно? — проворчал он, продолжая поливать цветы. — Где Син? — Пол, очевидно, решил, что в жизни есть вещи и похуже голого Джона, и опустил руку, проходя в оранжерею. Это была одна из самых уютных комнат в Вейбридже: средиземноморская плитка, пара шезлонгов, пианино и ещё куча всяких безделушек, которыми Джон обставил свой уютный уголок, словно свил гнездо. Джон же считал это место одним из самых унылых и безликих в Англии, когда впадал в свои вечные терзания. Пол устроился на подлокотнике дивана, и Джон не без удовольствия подметил, как туго брюки Пола обтягивают его бёдра. — А Джулиан? Джон поставил лейку и загнул страницу книги, которую читал. — Где-то там, — коротко бросил он. Его безучастность могла разозлить Пола, который чересчур болезненно воспринимал отсутствие у Джона интереса к местонахождению его жены и ребёнка. Но он действительно не особо помнил, где они. У родителей Синтии? У друзей? Он швырнул книгу на стол, чуть не сбив переполненную пепельницу, и медленно начал своё соблазнение. Пол лишь приподнял бровь. — Ну и здорово, блять! — огрызнулся Джон, развернулся и с грохотом вышел из комнаты. Когда он вернулся, надев тёмно-синий халат, Пол прикуривал сигарету. — Я ничего не сказал, — заметил Пол лукаво. — Тебе и не надо было, — буркнул Джон, выхватывая сигарету у Пола и глубоко затягиваясь, не обращая никакого внимания на его недовольство. Прищурившись из-за золотой оправы очков, он добавил, — так чего тебе надо? Пол достал новую сигарету и задумчиво постучал ею по запястью. — Помешал тебе в великих делах, да? — Я ничего не написал, — автоматически сказал Джон. В последнее время Пол мог нарисоваться на его пороге в любой момент, днём или ночью, всегда с блокнотом, полным идей, которые он записывал прямо на ходу, придерживая тетрадь на руле машины. Хотя Джон и признался бы в этом только в трёх случаях (под кайфом, пьяный или после секса), эти неожиданные визиты спасали его и помогали сохранить остатки рассудка. После унылого опыта съёмок в роли Грипвида и гнетущей экзистенциальной тоски в его двадцать семь, каждый раз, когда Пол весело подъезжал к его дому, Джон чувствовал, как внутри что-то оттаивает. То самое тянущее чувство, которое предательски шептало: Так могло быть всегда. А потом: А может, ещё и не поздно. Пол улыбнулся, и Джон почувствовал, как уголок его рта тоже дёрнулся. — Так я поэтому и здесь, балбес, — нежно сказал Пол. Он похлопал его блокнотом по животу и кивнул в сторону пианино. — Ну, давай начнём. Когда Пол поднялся, Джон прижал его к дивану. Он наклонил голову и крепко поцеловал Пола в манящие губы. На вкус Пол был как дым и пепел, и Джон на мгновение запутался — он представил дровяную печь в большой гостиной, прежде чем сообразил, что это просто осенний воздух, свежий и прохладный, который Пол принёс в его дом на своей коже. Когда поцелуй углубился, Джон отстранился. Пол моргнул: лёгкие ресницы упали на разгорячённые щёки. — Сначала работа, Джонни, — застенчиво пробормотал он. Кровь Джона всколыхнулась: — Позволь мне отсосать тебе. Пол издал сдавленный звук где-то в глубине горла. Румянец, разлившийся по его щекам, заставил Джона ухмыльнуться — хитро, по-змеиному, как умеют только давние любовники, чутко улавливающие момент для атаки. Но прежде чем Джон снова успел загнать его в ловушку, Пол выскользнул из его рук, рассмеялся, и, пятясь, направился к пианино. — Шесть чёртовых лет этой авантюры! — взвыл Джон. Пол убрал стопку философских книг со скамьи, сел и разместил блокнот на подставке. Провёл пальцами по клавишам, взял пару нот и небрежно бросил: — Я не говорил, что тебе нельзя. — Дай знать, когда у тебя появится для меня окошко. Недовольно фыркая, Джон поплёлся за ним и плюхнулся рядом. Подхватил весёленькую рэгтаймовую мелодию, напоминающую времена, когда Джим Маккартни ещё играл в группах, а затем незаметно свернул в сторону Веры Линн. Пол всегда играл с этим немного напускным безразличием. Мол, что, я? Да я так, просто балуюсь. Но стоило присмотреться внимательнее, как становилась ясно: его одержимость музыкой граничила с безумием. Джону, чьи жизненные амбиции сводились к трём простым вещам — спать, трахаться и петь (и не обязательно в таком порядке), эта маниакальная увлечённость казалась почти учительской. Он уже открыл рот, чтобы сообщить об этом, но Пол вдруг щёлкнул пальцами. — Вот. Подожди, что это было? Сыграй ещё раз. Подняв очки на голову свободной рукой, Джон повторил три аккорда. — Что-то нащупал? — спросил он, пока Пол листал свой блокнот. — Хм, возможно. Прошлой ночью мне приснился сон, это звучало как-то вроде… Он сыграл аккорды Джона на октаву выше, а затем добавил контрмелодию. Джон нахмурился, просунул руку под пальцы Пола и сыграл немного иначе. — Та-да-да-дум, видишь? Пол хмыкнул и записал что-то в блокнот. Они ещё немного поиграли, перебрасываясь мелодиями, болтая чепуху, смешивая мотивы, пока из этого не стало вырисовываться что-то стоящее для альбома. Сержант Пеппер должен был стать их лучшей работой, Джон это чувствовал. Весёлый, ни на что не похожий, чуть странноватый, но с изяществом, доступным только Полу. Пол в этом весь: с виду вроде бы обычный, но стоит взглянуть ещё раз — и в нём раскрывается что-то неожиданное. Конечно, Джон бы никогда об этом не сказал. Лучше сохранять репутацию холодного, отстранённого критика. Без его искренности они все давно сгинули бы в собственных задницах, оставшись ни с чем. Когда длинные пальцы Пола вернулись к перебору клавиш, Джон поймал себя на мысли, что отвлёкся. Взгляд Пола был опущен, лёгкая безмятежность смягчила черты его лица. Тёмные усы одновременно делали его моложе и старше, словно он наклеил одни из тех фальшивых усов, которые носил, чтобы скрыться от публики. Все битлы зеркалили друг друга, так что они вновь подстриглись в одно и то же время. Волосы Джона торчали, как туалетная щётка, а у Пола они лежали гладко. Когда Пол чуть слышно замурлыкал себе под нос, склонившись над клавишами, Джон машинально провёл рукой по его затылку. — Размяк, Джон? — Только не по тебе, — буркнул он, думая о своём стояке. Наклонив голову, Джон запустил пальцы в тёмные длинные пряди, наблюдая, как они завиваются вокруг его костяшек. Пол откинул голову и прикусил губу, когда Джон провёл по его коже ногтями. Он ухмыльнулся и придвинулся ближе, зная, что подобные действия всегда заводят Пола. Он нежно пососал мочку его уха, слегка прикусывая её. Джон прошёлся носом по его горлу, вдыхая знакомый с детства запах: мыло Ivory (после всех этих лет, Боже), одеколон и табак. Джон покрывал его шею медленными крепкими поцелуями, поднимался к уху и снова спускался, неторопливо смакуя мягкую кожу, которую остальные могли только видеть. Его пальцы незаметно подкрались вверх по руке Пола и заиграли с верхней пуговицей его рубашки. Пол тихонько застонал. — Перекур? — спросил Джон с тяжёлым дыханием. Их кодовая фраза. Они использовали её на затянувшихся студийных сессиях или после особенно муторных интервью — и вот они уже несутся в подсобку, чтобы облапать друг друга и быстро кончить друг другу в ладонь. Они знали, что это безответственно, но всё равно позволяли себе это. Пол мог соблазнить его даже в идиотском рождественском свитере (и на самом деле подобное уже происходило). Пол снова тихо застонал и склонил голову к плечу Джона — и их губы встретились. Джон прерывисто дышал носом, пока Пол уверенно брал инициативу в свои руки. Его рот был настойчивым и тёплым; он отстранился, чтобы нежно пососать нижнюю губу Джона. Когда зубы Пола скользнули по чувствительной коже, Джон беспомощно застонал и сильнее сжал пальцы в его волосах, запрокидывая его голову ещё дальше. Пол высвободил одну руку, ухватился за скамью позади Джона и придвинулся ещё ближе, захватывая всё его личное пространство, переворачивая ситуацию с ног на голову. Джон подчинился, позволяя Полу глубже проникнуть в его рот, его язык влажно скользил по языку Джона, пока жар не нахлынул на кожу, вызывая грешные мысли о том, как этот язык ощущается на других местах. Когда Пол отстранился, Джон приоткрыл глаза, его губы всё ещё оставались полуоткрытыми. — Ох, Джон… — пробормотал Пол с надрывом. Он обхватил ладонью челюсть Джона, большим пальцем очертил его подбородок, затем провёл вверх, по мягкой, припухшей нижней губе. Джон слегка приоткрыл рот и втянул его палец. Взгляд Пола потемнел, пока он наблюдал за тем, как язык Джона обвивает основание его пальца, затем лениво скользит вверх, дразня самый кончик. Когда у Пола дёрнулся кадык, Джон отпустил его с влажным щелчком, а затем вновь потянулся к губам. Они целовались влажно, отчаянно, пока желание не забилось в костях, пока Джон не зашёлся от жара под ладонями, ощущая кожу Пола, срывая с его губ сдержанные всхлипы. Джон с упоением слушал эти тихие, прерывистые звуки, которые Пол издавал, когда думал, что слишком громок. Они были такими знакомыми, такими чувственными, что Джон позволил себе раствориться в чудесных привычках человека, которого он любил с шестнадцати лет. Джон повёл по бедру Пола ладонью уверенным движением, пока не добрался прямо до его паха. Отстранившись немного, чтобы посмотреть на его лицо (Пол облизывал губы), Джон немного сжал руку на его члене, тяжёлом, твёрдом и горячем в его ладони. Проводя ладонью вверх и вниз, Джон наклонился, чтобы вновь влажно прикусить мочку уха Пола. — Чёрт, Джон, — ноги Пола расслабились и раздвинулись под его ласками. Голова Пола откинулась, и Джон обратил внимание на венку, которая билась на его горле. Это выбило из Джона отчаянный стон: — Идём в постель, детка, давай. — Господи, да, — выдохнул Пол. Но как только они попытались встать, подняться по лестнице и добраться до спальни вдруг оказалось невыполнимой задачей. Думая на ходу, Джон подтолкнул Пола к одному из шезлонгов, не отрываясь от его пухлых губ. — Джон, — возразил Пол, пытаясь увернуться от его ласк. — М-м, ой… Нет, подожди. Любой может… — Что мне нужно сделать, — ответил Джон, собрав всю свою терпимость, — чтобы ты заткнулся? На лице Пола промелькнуло вызывающее выражение. Он медленно облизнулся, ухмыляясь, и Джон бессильно повторил за ним это движение. Высвободившись из объятий Джона, он начал расстёгивать рубашку медленными скользящими движениями, пока она не распахнулась целиком. Во рту Джона пересохло, когда он увидел след тёмных волос, сгущающийся на линии брюк. От летнего плавания Пол стал ещё более широкоплечим, тёмные волосы покрывали его грудь, а талия изящно сужалась к бёдрам, и Джон представил, как фантастически Пол выглядел бы между его ног. Но большую часть внимания Джона занимал его член, виднеющийся через брюки. — Привет, — ухмыльнулся Джон. Ухмылка Пола стала шире. Небрежным движением он расстегнул пуговицу на своих брюках. Вот так, всё верно, подумал Джон и направился к Полу, но тот поднял руку в останавливающем жесте. Не трогай. Приподняв бровь, Пол расстегнул ширинку. Давненько они не играли в эту игру. — Пол, — предупредил Джон, наслаждаясь зрелищем, которое предстало перед ним. Пол прикусил губу, словно опытный, прожжённый порнограф. С явной церемониальностью он начал медленно спускать штаны по ногам, приостановившись, чтобы снять ботинки в самом конце. Одетый только в рубашку и белые трусы, Пол представлял собой воплощение кремовой кожи, тёмных ресниц и мускулистого пресса. Пятясь назад, пока не дошёл до шезлонга, он опустился на него и облокотился о спинку, раздвигая свои длинные ноги. Его напряжённый член, который тяжело лежал на верхней части бедра, обтянулся тканью трусов. Джону показалось, что кто-то сжал руку на его горле. Прищурившись, он медленно двинулся к шезлонгу, но вместо того, чтобы сесть к Полу, он опустился в кресло напротив. Их разделяло всего два метра, и рот Джона наполнился слюной. Он бросал взгляды к члену Пола, думая лишь о том, как сильно, блять, он хотел ему отсосать. Дождавшись, пока Джон действительно сфокусируется на нём, Пол медленно провёл рукой вверх по голому бедру. Вторую руку он небрежно закинул за голову, вытягиваясь в тугую, ленивую дугу, так что его бёдра казались упругими и соблазнительными. Сердце стучало у Джона в ушах. Казалось, что он был возбуждён уже целую вечность. Не сдержавшись, он откинулся в кресле и раздвинул свои ноги как можно шире. Пол всегда любил, когда Джон преподносил ему себя на блюдечке, как сейчас: когда Джон откидывался назад, раскрывался перед ним, когда его голос срывался в мольбе. Он делал это только для Пола — никто другой не смог бы поставить его на колени, словно попрошайку. Шумно сглотнув, Джон опустил одну руку на живот, а другую — на грудь. Пол скользнул взглядом по обнажившемуся из-под халата соску. Джон наклонил голову, глядя на него исподлобья, и лениво провёл пальцами по напряжённой розовой горошинке. Рот Пола приоткрылся. — Сделай это ещё раз, — приказал Пол огрубевшим голосом. Он вцепился в своё бедро до побелевших костяшек и медленно провёл ладонью по налитому члену прямо через светлую ткань. — Блять, — Джон ущипнул себя за сосок, чтобы не кончить прямо сейчас. Резко вскинув взгляд и встретившись с глазами Пола, он сбросил с плеч халат, который собрался складками по обе стороны от его бёдер. Его член пульсировал между ними; Джон медленно и крепко обхватил себя у основания, облизывая губы, и слыша, блять, как дыхание Пола участилось. Томными движениями, которые поражали воображение, Пол начал водить ладонью по своему члену. Белые боксеры слегка топорщились на нём и стали влажными в одном месте, когда Пол провёл большим пальцем по головке, прикрытой тканью. Чем дольше Джон смотрел, тем сильнее он испытывал волны непреодолимого желания, которые подступали прямо от основания его позвоночника. Член между его ног гудел, вызывая внизу живота глубокую, настойчивую боль. Когда Пол опустил руку ниже, чтобы потрогать свои яйца, Джон хрипло чертыхнулся и начал дрочить себе быстрее. — Остановись, — отрезал Пол с настойчивостью в голосе. Его мрачное и сосредоточенное выражение лица заставило Джона тихо простонать. — Чёрт, Пол, ну давай же. — Нет, пока я не скажу. Джон коротко вдохнул через нос и дёрнул головой. Он подвинул руку к основанию члена и сжал его, проскользнув глубже в кресло. Ноги были расставлены так широко, что слегка горели от растяжения. Пол наблюдал за тем, как Джон перекатывает сосок в своих пальцах, прикусив губу. Зубы Джона блеснули на его мягких губах, и рот Пола приоткрылся. Пол медленно продолжил двигать рукой, поглаживая себя. Он терпеливо провёл ладонью по головке, размазывая на ткани влажный след. С такого расстояния Джон едва мог уловить это пятнышко, которое постепенно росло; он вдохнул солёный запах возбуждения, его спина вспотела. Член Джона подпрыгнул при виде того, как Пол просовывает руку себе в трусы. — Бляять. Рука Пола дёрнулась в его нижнем белье; кулак задвигался быстрее. Его чёрные ресницы поблёскивали от влаги, румянец опалял щёки в приятной пытке отсроченного наслаждения. Он опустил глаза, чтобы осмотреть себя. Руки были напряжены, бицепс перекатывался, пока он дрочил. Заметив блестящий пот на его животе, Джон услышал собственный голос: — Чёрт, Пол, позволь же мне отсосать тебе. Пожалуйста. — Попроси меня ещё раз, — потребовал Пол. Его рука задвигалась быстрее, скользкий звук был совершенно непристойным, и о, чёрт, Джону вновь захотелось прикоснуться к себе. — Позволь мне отсосать тебе, — пробормотал он. Со сдавленным вздохом Пол выдернул руку из-под резинки трусов, зацепившись за неё большим пальцем. Джон ощущал стальные пружины в своих конечностях; пульс бешено колотился в его члене, и он снова сжал его у основания. Джон рвано выдохнул: — Я хочу встать перед тобой на колени, Поли, — вздохнул он, всматриваясь в ладонь Пола. — Пожалуйста, блять. Я хочу взять тебя в рот. Хочу отсосать тебе. Хочу почувствовать твой вкус на своём языке. Давай же. Желание говорить с Полом вот так — с Полом, который слышал каждую плаксивую песню, которую Джон когда-либо создавал, каждое ругательство, каждую язвительную фразу, каждое прошёптанное ласковое обращение или срывающуюся мольбу, — никогда не иссякало. Эти чувства невозможно было притупить. Сидя здесь, прямо перед ним, открытым, обнажённым до самой сути, Джон чувствовал себя до боли уязвимым. В ожидании, когда Пол скажет «да». Разинув рот, Пол привлёк взгляд Джона к своему возбуждению. С промедлением, которое сводило Джона с ума, Пол начал аккуратно стягивать ткань боксеров, освобождая член. Приподняв бёдра так, что его член слегка подпрыгнул, он спустил трусы ниже, обнажая яйца. Прикоснувшись к себе в последний раз, он скрестил обе руки за головой. Джон медленно поднялся. Его член продолжал пульсировать, когда он подошёл к шезлонгу и беззастенчиво опустился на колени. Пол раздвинул ноги, позволяя Джону приблизиться к нему, и Джон обхватил его бёдра руками. Желание накатывало на него волнами жара. Член Пола был так близко, что он почти чувствовал его вкус. Пол взглянул на него сверху вниз. Его глаза широко распахнулись, алый рот блестел от влажности, а на щеках играл румянец. Он размеренно дышал ртом. Облизнувшись, он пробормотал: — Джон. И это всё, что Джону было нужно. Он плотно прижался языком к основанию члена Пола и медленно повёл его вверх, ощущая солёный привкус, пока не достиг головки, сочащейся естественной смазкой. Взяв Пола целиком, он прикрыл глаза и начал уверенно двигать головой, наслаждаясь долгожданными ощущениями. Член был тяжёлым и горячим, он прижимался к его языку, когда входил в горло. Настойчиво раздвинув бёдра Пола шире, Джон наклонился сильнее, чтобы взять так глубоко, как мог. Пол рассыпался шипящими командами и прерывистыми вздохами, его голос соскочил в низком стоне, когда он проговорил: — О Боже, Джон, блять, — и Джон пососал головку. Живот Пола дёрнулся, все его мышцы были напряжены. — Чёрт, да, вот так. Эрекция Джона крепко тёрлась о низ его живота, придавленная между ним и шезлонгом. Подняв глаза на Пола, чтобы убедиться, что он смотрит, он потянулся рукой себе между ног, чтобы начать поглаживать себя. Каждое движение его головы заставляло Пола всхлипывать, его кожа горела, пульс колотился прямо в горле, когда он опускался всё ниже и ниже, пока не упёрся носом к лобковым волосам Пола. Пол вскрикнул и дёрнулся бёдрами. Джон резко отстранился, чтобы приказать: — Замри. Его рука сжала бедро Пола так сильно, что пальцы оставили за собой следы. Он вновь опустился на его член и начал двигаться в головокружительном ритме, всё быстрее и быстрее. В какой-то момент Пол цепко запустил пятерню в волосы Джона, крепко сжал их и начал направлять его рукой; рот Пола был приоткрыт, а волосы прилипли к его лбу. Близость оргазма выбила из Джона стон, его рот задрожал вокруг члена Пола, а рука задвигалась быстрее на его члене. Стоны смешались с влажными звуками, пока Джон дрочил себе, и Пол прохрипел: — Я близко, я близко… И Джон приблизился ещё, чтобы надавить большим пальцем на тугую кожу яиц Пола, от чего тот резко дёрнулся бёдрами вверх и кончил. Джон медленно мотал головой, пока слюна и сперма, смешиваясь, стекали по уголку его рта, а дрожащие пальцы Пола сжимались в его волосах. Обмякнув на шезлонге, Пол рассеянно наблюдал за тем, как Джон перестал дрочить и небрежно сплюнул на пол через плечо. — Джон! — Пол был ошеломлён. Грубо вытерев рот тыльной стороной ладони, Джон тихо проговорил: — Не хотел глотать. А теперь будь так добр и подрочи мне. Лицо Пола озарила похотливая улыбка: — Тогда встань с колен и иди ко мне. Джон с трудом поднялся на ноги и забрался к Полу на колени, расставив ноги по обе стороны от его бёдер. Он мог приподняться, и тогда его член был бы прямо у рта Пола, но терпеть больше не было сил; он просто хотел всё упростить. В Поле мелькнул отголосок того юнца, которого Джон знал ещё в Ливерпуле — с его мальчишеской грацией и смехом, разливающимся по помещению, с пугающе красивыми чертами лица и блядской привычкой прикусывать нижнюю губу, что сводило Джона с ума месяцами, пока между ними не разгорелся огонь. Джон схватил Пола за плечо и подтолкнул бёдра вперёд. Подняв взгляд, Пол взял член Джона в руку и начал медленные движения, которые постепенно ускорились. Джон крепко зажмурился и откинул голову назад. Не в силах сдерживаться, он толкался бёдрами на встречу удовольствию, пока в его голове всплывали запутанные и замысловатые образы: Пол, сидящий напротив него в Фортлине, все они скрываются в полумраке комнаты, поочерёдно выкрикивая глупые девчачьи имена, чтобы заставить друг друга кончить. Джон вспомнил, как обернулся и впервые поймал взгляд Пола, который наблюдал за ним. Его кулак двигался в темноте, а припухлые алые губы казались ждущими и просящими, полными желания. Или потом, гораздо позже, когда Пол сделал первый шаг, перелез через Джона и сжал их члены в кулаке так сильно, что заставил Джона увидеть небо в алмазах. Хватка Пола на его члене была такой крепкой и быстрой, а Джон был так влюблён, и оргазм накрыл его белой вспышкой удовольствия, когда он дёрнул бёдрами в последний раз. Воспоминание об их первом поцелуе пронеслось через Джона, как грёбаный товарняк. Постепенно белый туман рассеялся. Неровно дыша, Джон опустил взгляд на Пола — он откинулся на спинку шезлонга с полуопущенными веками, его взгляд затуманился хорошим сексом. Лениво улыбнувшись, он пробормотал: — Иди сюда, любовь моя. Ну же. Джон удобнее устроился у него на коленях, ощущая, как мягкий член Пола прижимается к его ягодице. Джон слегка сдвинулся набок, чтобы перекинуть одну ногу ко второй, его руки обвили плечи Пола и притянули его ближе. — Ты, — тихо протянул Джон, наклоняясь, чтобы поцеловать Пола, делясь с ним его же вкусом, который всё ещё оставался на языке. Пол обхватил Джона за талию и подавил глухой стон в горле, пока Джон бесцельно исследовал его рот. Поцелуй был мягким и медленным. Когда они отстранились друг от друга, Пол выглядел взъерошенным и ошеломлённым, его припухшие губы блестели от слюны. Джон провёл большим пальцем по его нижней губе, склонив голову и разглядывая его. Пол моргнул, перехватив этот взгляд. А потом обтёр ладонь о халат Джона, пачкая его в сперме. — Мразота! — Джон хлопнул его по руке и устремил на него свирепый взгляд, пока Пол гнусно хихикал. — Ты ублюдок! Мне нравился этот грёбаный халат! — Это не халат, а мантия, Джон, — парировал Пол. — А ты — старик, хотя тебе нет ещё даже и тридцати. — Я покажу тебе старика, — рыкнул Джон и уже собирался развязать Второй Раунд: Спецпредложение от Леннона, как вдруг где-то хлопнула дверь, возвращая их к реальности. В сцене, слишком комедийной, чтобы быть правдой, они услышали знакомый голос Джулиана, который что-то болтал без умолку. Как по команде, они отпрянули друг от друга. Джон в панике возился с халатом, пока Пол торопливо натягивал на себя одежду, запутавшись в пуговицах и умудрившись потерять ботинок под шезлонгом. В комнате пахло сексом, спермой и потом, и если бы вошла Синтия — Джону настал бы пиздец. Он заканчивал оттирать свою сперму о подлокотник кресла, когда в комнату влетел вихрь по имени Джулиан. — Папа! С улыбкой, предназначенной скорее для Пола, чем для сына, Джон с энтузиазмом подхватил его на руки. Джулиан сразу же начал взахлёб рассказывать о школьной подруге, какой-то девочке по имени Люси. — Да ну брось ты, — сказал Джон. — Неужели правда? Через плечо сына, с неправильно застёгнутой рубашкой и растрёпанными волосами, ему ухмылялся Пол.