Осколки одной маски

— Ведущий у телефона. Механический голос маски разнёс слова на английском по просторной комнате, отбивая каждый из звуков от ровных геометрических выпуклостей в стенах. — Господин Ведущий. — Один из стариков деланно вежливо поприветствовал его, неторопливо растягивая в словах гласные в попытке как бы невзначай через телефон подчеркнуть имеющееся превосходство. — Игра проходит замечательно. Мы лишь хотели выразить искреннее восхищение этими чудными декорациями: они все такие оригинальные, прямо-таки чувствуется рука мастера. Особенно та часть с иглами… — Парень, да это действительно жутко! — в трубке послышались задорные поддакивания и приглушённые связью комментарии, которые Ведущий не смог разобрать. — Рад слышать, что Игра Вам нравится. — Мы с нетерпением ждём прибытия на остров, чтобы насладиться сезоном вживую. Совсем скоро начнётся самое интересное, нам бы не хотелось этого упустить. — Со смешком выговорил старик. — Словами не передать, как нестерпимо хочется увидеть это представление в Вашем шикарном зале. Ну и ну, так волнительно, ведь не каждый год сюда возвращаются победители! — Конечно. К размещению ВИП-гостей на острове всё подготовлено. Мы ждём Вашего прибытия. Из трубки послышались глухие гудки, оповещающие о том, что ВИП отключился. Ведущий аккуратным движением положил трубку обратно, избавляясь от ощущения холодного металла в руке. Разговаривать с ВИПами Ведущий не любил. Да, эти люди щедро спонсировали Игры, без задней мысли вкладывая в недельное удовольствие миллиарды вон, и без их присутствия система Игр не только развалилась бы без поддержки, но и вовсе не имела бы шанса на существование. ВИПы были ключевым звеном работающего без перебоев механизма: не деталью, не шестерёнкой, поставленной, чтобы приводить в движение остальные части истребительной машины, а человеческой рукой, нажимающей на горящую кнопку «Старт». С ними надо было не наиграно осторожничать, умело фильтруя речь на предмет неуважения, сохранять бесстрастность и угождать, чтобы высокопоставленные гости остались удовлетворены и продолжили прокладывать Играм дальнейший путь в своих состоятельных кругах. В действительности же это были жалкие, ничтожные старики, скрывающие за увесистыми украшениями и дорогими фирменными костюмами с карманами, полными денег, грязную, ничего не стоящую сущность, что, подобно вязкой болотной слизи, расползалась по их дряхлым сморщенным телам, впиваясь в органы. Золотые маски в виде хищных зверей, сделанные на заказ у лучших мировых мастеров, были им к лицу: под ними их бесполезные старческие оболочки чувствовали себя в безопасности, властным и возвышающимся над остальными видом. Как жалко. Несмотря на изысканное денежное состояние, ВИПы были до боли мелочны и бесхребетны, отдаваясь дикой, животной природе и лёгкому дофамину от грязных половых утех. Расслабляющиеся наблюдатели, они увлечённо смотрели за брызжущей на арене кровью как на самое интересное представление, не задумываясь о многогранности Игры, скрывающейся за впечатляющей, эффектной картинкой. Пустышки. Поверхностные проходимцы, которые бахвалятся попавшими в руки деньгами, так и не найдя им достойного применения. Их извращённые сознания выгрызли алчность и разврат, и для них не было спасения. Их жизни, как и жизни тех лошадей, на которых они ставили, не имели никакого веса в собственноручно построенной системе. Но телефон — дело не такое гиблое, как их личное присутствие на последних двух играх. Их приезд требовал скрупулёзного планирования, тщательно подготовленных декораций и главной ложи, в которой следовало организовать настоящий лупанарий, а также забот о том, чтобы его собственный персонал выполнял работу на высшем уровне, лишний раз не вступая в контакт с заморскими гостями. ВИПам незачем было знать, как устроена внутренняя кухня острова — они прилетали сюда расслабиться, медленно потягивая из бокалов вино, пока Ведущий рвал себя на куски, чтобы их прибытие не было омрачено неподобающими происшествиями. Эта напускная вычурность нервировала Ин Хо, выводила его на зудящее и ноющее где-то в глубине раздражение, мешающее хладнокровно выполнять работу. ВИПов нужно было поприветствовать, размесить в заранее отведённых комнатах, а затем учтиво провести Игры непосредственно перед огромным широким экраном, наблюдая, как под грузным весом их ног прогибаются спины обнажённых девиц, и выслушивая гнусные комментарии на самые разные темы. С их ртов вылетало всё, что приходило им в голову, причём явно без отчёта о том, что именно они говорили. На первых же Играх в качестве Ведущего О Иль Нам перекинул эту ответственность на него, давая в волю насладиться всеми полномочиями, а после его кончины она переросла в прямую обязанность. Эти два дня в году Ведущий ненавидел и презирал как самое унизительное, что ему когда-либо приходилось делать. Отойдя от телефона, он вновь оглянулся на экран: Ки Хун так и продолжал в обнимку с двумя игроками продвигаться к финишу. Герой. Ведущий двинулся по широкому коридору, вынужденный покинуть апартаменты так и не досмотрев потуги Ки Хуна уберечь как можно больше людей. «Ему стоило бы позаботиться сначала хотя бы о себе», — промелькнула мысль. Выглядел он неважно, проведя всю ночь в сидячем положении и беспрерывно то проваливаясь в беспокойный сон, то, явно не осознавая своих действий, содрогаясь всем телом и бормоча что-то под нос. Но развить эту мысль он не успел. Вероятно, вернуться к пересмотру раунда он успеет и позже, когда остров не будет нуждаться в контроле перед приездом ВИП-гостей. Каждая секунда отмеряла их приезд, играя во взбудораженной крови, и Ведущему следовало лично убедиться в том, что персонал надлежаще выполняет отданные указания.

***

Годы, прошедшие за работой в отделе полиции, вытренировали у Джун Хо завидную смекалку. Ему ничего не стоило сложить в голове несколько имеющихся фактов, найдя между ними даже самую непредсказуемую и, на первый взгляд, неочевидную связь. Обычно он делал это беспристрастно, как того и требовала работа: чтобы раскрыть преступление, нужно с холодной головой подойти к решению нескольких вопросов, которые мог поставить перед собой преступник, и сопоставлению с ними уже известной информации. Делать это в отделе полиции, оценивая ситуацию чисто с профессиональной точки зрения, где главными персонажами его детективного расследования были незнакомые люди, было даже в каком-то роде удовольствием. Стоит найти лишь подходящий ключ, как замок тайны после его проворачивания приоткроется, раскрывая все секреты преступления. Сейчас же, стоя на борту одиноко плавающего среди бескрайнего моря корабля, найденный ключ брать в руки Джун Хо не хотел. В голову словно разом впились десятки игл, заставляя раз за разом судорожно прокручивать страшные подозрения. Они постепенно начали собираться воедино, являя взору почти собранный паззл. Странные изучающие взгляды капитана Пака, его ночные похождения по судну и устрашающее озарение на лице У Сока, что Господин, ответственный за управление дроном, не проснулся рядом с ним на полу грязной каюты, казались слишком тесно связанными, чтобы быть простыми совпадениями. Но мог ли во всём этом быть замешан обычный дружелюбный моряк, спасший ему жизнь два года назад? Этот добрый капитан, с которым он много месяцев плавал бок о бок, тот, кто впервые за долгое время поверил в то, что Джун Хо так тщетно пытался не раз донести работникам полиции, кто за простое «спасибо» согласился снабдить его всем необходимым для поисков острова, кто не прекращая возил его в море даже в самую непригодную для этого погоду, тратя время на того, кому ничего должен не был. А теперь ещё и взял на борт своего корабля целую снайперскую команду, внезапно объявившуюся рядом с Джун Хо после его-то слов об окончании поисков, согласившись выйти в плаванье не меньше, чем на неделю без гарантии высадки в цивилизованных портах. Джун Хо доверился этому человеку за открытое, простое и бескорыстное сердце, и очертания картины, которые вырисовывались с каждым мгновением всё чётче, никак не вязались с тем, кто успел стать для Джун Хо если не другом, то хорошим приятелем с твёрдым плечом. Звенья собирались, сцепленные друг с другом, в полноценную цепочку, но вдруг это было лишь его жаждущее наконец найти Ин Хо сознание? Может, это просто неудачные стечения обстоятельств, и причин для беспокойства нет? Может, он просто хочет видеть хоть что-то, что подтолкнёт его к заветному острову? Но в глубине души Джун Хо уже знал ответ, хоть всеми силами и противился принять грязную правду. Если капитан Пак действительно избавился от одного из членов команды, то для этого наверняка существовала причина, скрывающая за собой нечто более значимое и тёмное. Ему надо получить ещё одно доказательство, всего одно. Всё ещё стоя около У Сока на носу корабля, Джун Хо нащупал прикреплённый к поясу пистолет, удостоверившись в его наличии. У Сок смотрел на него выпученными от шока глазами, раскрыв рот в немом изумлении от произнесённого. — Скажите, Вы заметили ещё что-нибудь? — Джун Хо положил правую руку ему на плечо: говорят, физический контакт укрепляет доверие и позволяет склонить допрашиваемого на свою сторону. — Хоть что-то? Господин Чой, может, Вы заметили нечто странное или неподходящее? Прошу, ответьте, сейчас это крайне важно. У Сок отмер, захлопав глазами и начав открывать и закрывать рот, словно выброшенная на берег рыба. — Э… Нет… Кажется, ничего такого, Господин. — Он возвёл глаза наверх, прикидывая что-то про себя. — Я проснулся, пошёл проверить, что там произошло на улице, потому что услышал какие-то громкие звуки, как будто кто-то кричал… Хотя, может это были просто птицы… — У Сок принялся загибать пальцы, перечисляя произошедшие события. — Увидел капитана Пака. Мы немного потолковали и разошлись… — А до этого? Или после? Было ли что-то, что Вас удивило или смутило? — Нет, Господин Хван, такого не припоминаю. Джун Хо и не заметил, как близко склонился над ним, пытаясь жадно выпытать ответы. Он разочарованно отстранился, раздумывая над тем, чтобы провести небольшой допрос каждого члена команды, как вдруг его осенило. Рука полезла в карман куртки, путаясь под спасательным жилетом, и нервным движением вынула ключ с маленьким округлым брелком. Некоторое время Джун Хо возился с защёлкой, чтобы открыть крышку детского брелочного компаса, но вскоре она распахнулась, являя то, что ударило под дых, выбивая из лёгких воздух. Запад. Они держали курс на Запад, но не на Юг. Не на тот остров, который Джун Хо обвёл кругом на карте. Это было совершенно другое направление, удаляющее их от места, которое он показал капитану Паку. Земля ушла из-под ног, а тело вмиг стало тяжёлым и неподвижным, будто его окатили ведром ледяной воды. — Хотя, знаете, может это глупо, но мне бросились в глаза розовые дождевики в коморке главной каюты. Я как будто где-то уже такие видел, вот только не могу припомнить где. Этого хватило, чтобы вывести Джун Хо из оцепенения. Он тут же сорвался с места и кинулся в ту самую каюту, выуживая на бегу пистолет.

***

В общежитие они шли в тишине. Слова просто не хотели собираться в предложения, звуча абсолютно неуместно в безмолвной скорбящей обстановке. Ки Хун пустым взглядом сверлил сгорбленную поникшую спину игрока перед собой, неспеша идя следом. Вышитое на кофте число 007 слегка раскачивалось при каждом последующем шаге, а голова мужчины склонилась вниз, почти падая на грудь, так, что виден был лишь верхний слой его кудряшек. Ступени казались бесконечно длинными, а стук равномерного вышагивания нога в ногу сдавливал мозг со всех сторон, запирая в узкой плотной клетке. Общая комната заметно опустела: кровати стояли максимум в два ряда, а металлические ступени утратили своё предназначение, одиноко стоящие между ними. Всё стало слишком белым и безжизненным, лишь нечастые незамысловатые узоры на стенах скрашивали ощущение того, что находишься на заброшенном строительном складе. Ки Хун поднял голову и посмотрел на экран. 34 участника. Размер призового фонда на табло заметно увеличился, будто насмехаясь над его убогими неуспешными попытками завершить начатое. Больше половины людей только что погибло, и каждая секунда утекала сквозь пальцы, отмеряя время ещё стольких же! Он знал, что больше это не имело значения, ведь право голосования было у них отобрано, но всё же не удержался, задерживаясь на наклейках проходящих мимо людей. Ки Хун навскидку прикинул, обводя взглядом расходящуюся к кроватям толпу, что число крестиков и кружочков, к его удивлению, примерно сравнялось. «Сейчас мы бы смогли выиграть голосование, — промелькнуло в голове. — Если бы имели на это право. Наверняка нашлись бы те, кто больше не хочет играть». Мысль подействовала как катализатор. Разрастающаяся внутри жажда справедливости и негодование наполнили его до краёв, вытесняя бывшую скорбь и пустоту. Он уже было дёрнулся, чтобы выйти вперёд и потребовать у персонала возвращения права на голосование — всё же подписанные ими бумаги шли врозь со словесными нововведениями –, однако Чжун Хи, легко проведя ладонью по его рукаву, вовремя остановила его, отрицательно замотав головой. Она одними губами прошептала тихое «Не стоит». Беременной девушке Ки Хун перечить не хотел, и, вопреки собственному упрямству, он послушал её, продолжив идти дальше. Охранники, видимо, расценили его поведение как покладистое, не завидев возобновления попыток устроить бунт или самолично наброситься на них с кулаками: ни один из них не проявил желания вновь нацепить на него наручники. При одной только мысли о железках на запястьях, лишающих способности какого-либо передвижения, раздёртая кожа засаднила в местах, где они покоились всего меньше часа назад. Проходя мимо, Ки Хун проводил розовых солдат с нескрываемым мрачным осуждением во взгляде: мерзавцы смирно стояли на привычных местах, пока игроки разбредались по просторной комнате. Ки Хун, Дэ Хо, Чжун Хи и Ён Сик, не сговариваясь, опустились на ближайшие свободные койки, образовав своеобразное кольцо. Дэ Хо неловко ёрзал, кидая на Ён Сика быстрые короткие взгляды, и не знал, как подступиться к разговору или оказать приятелю поддержку. Вязкое молчание с каждой секундой тянулось всё дольше, и от этого разорвать его становилось сложнее. С другой стороны комнаты, которая была отведена для кружков, люди сидели, насмешливо глядя на них и усмехаясь себе под нос. Некоторые из них переговаривались, тыча пальцами в других игроков, другие, чьи сомнительные союзники погибли в недавней игре, гордо держались в стороне, но напуганными или огорчёнными не выглядели. Ки Хун вдруг почувствовал себя невероятно одиноко. Не то, чтобы он не чувствовал себя так в течение последних трёх лет, оборвав почти все связи и отгородившись от внешнего мира, но то одиночество, которое ощущалось здесь, на Играх, было другим, более отравляющим и ядовитым. Он помнил, каким пугающим и безумным оно казалось на прошлой игре, когда в комнате осталось не более двадцати человек, но не мог представить себе, что ему придётся пропустить его через себя снова. От оживлённости первого дня не осталось и следа: стены вобрали в себя клубившиеся здесь голоса и образы, гнетуще возвышаясь над игроками. Рядом кто-то прокашлялся, прочищая горло. — Могу я сесть рядом с вами? — голос раздался откуда-то извне, из-за пределов их маленькой группы. Переминаясь с ноги на ногу, перед ними стояла Хён Джу. Она явно нервничала, чувствуя себя не в своей тарелке: сама того не осознавая, она почти до хруста заламывала на руках пальцы. — Да, конечно. — Ки Хун немного подвинулся на своей кровати, освобождая для неё место, однако она прошла выше и села на ступень второго яруса, поджав под себя ноги и прислонившись к металлическому столбу. Ён Сик посмотрел на неё, вытирая рукавом грязной кофты заплаканные и начавшие опухать глаза, и выудил из кармана штанов ту самую шпильку, которую мать всучила ему перед игрой. Он прокрутил вещицу в руках, наблюдая, как серебристые стенки отражают свет верхней лампы. Эти движения оказывали на него успокаивающий эффект: дыхание выровнялось, сердце больше не стучало так, словно норовило вырваться из грудной клетки, а взгляд стал менее потерянным. Наконец, он заговорил: — Моя мать, — начал он, — была невероятно сильной женщиной. Она пережила Корейскую войну, работала в военном госпитале, помогая таким как Вы, Госпожа, — Ён Сик посмотрел на Чжун Хи, слегка кивая, — беременным женщинам, в принятии родов. Я очень горжусь, что являюсь её сыном. Моя мать, Чан Гым Джа, была великим человеком с большим и добрым сердцем, но умерла, проходя глупую детскую игру в мостик! — Его голос сорвался на всхлип. — Эти безжалостные мерзавцы убили её, и это всё, что у меня от неё осталось! Ён Сик вскинул руку со шпилькой, снимая продолговатую крышку. Перед ними засверкал миниатюрный остро заточенный старинный ножик. — Не знаю, сколько я здесь продержусь, но просто так я это не проглочу! Эти сволочи отняли у меня мать! Мою маму, вы понимаете? А теперь ещё и не оставили шанса уйти отсюда! Они должны расплатиться за всё, что вытворяют здесь с нами, я не могу так это оставить. Мужчина говорил на бурлящих внутри эмоциях, всё ещё не до конца приняв случившееся. Он был взвинчен до предела, и Ки Хун на секунду поверил, что сейчас этот человек действительно способен в одиночку наброситься на розовых мерзавцев. Хён Джу с непритворным сочувствием наблюдала за его действиями, выглядя не менее несчастной от потери. — Ён Сик, мне очень жаль Вашу мать. Знаете, до неё я не представляла, что смогу кого-либо назвать… — она покачала головой, отгоняя мысль как ненужную. — Она была действительно великим человеком. Но Вы же понимаете, что они больше этого не допустят? — её рука потянулась к нему, прикрывая новообретённое оружие от чужих глаз. — Они знают, что если мы напали на них один раз, то можем сделать это снова. Или придумать что-то другое. Сейчас они будут более усиленно следить за нами, если не захотят снова потерять контроль над ситуацией. Любые попытки воспротивиться будут пресечены, и Вы не хуже меня понимаете, что это означает. — Но я ничего не сделал прошлой ночью. Я сидел и прятался тут, как трус, а должен был позаботиться, чтобы мы с ней вышли на свободу! Я больше не могу сидеть сложа руки, это неправильно, это… — Подумайте о матери, Ён Сик. Разве она хотела бы, чтобы Вы в одиночку рисковали своей жизнью ради неё? Что Вы можете сделать? Дэ Хо внимательно её слушал, кивая себе под нос произнесённым словам. — Я сожалею, Господин, но она права. Что было, то было, и мы не можем сказать, помогло бы это. К тому же, никто из игроков больше не осмелится нападать на них или пытаться выбить право голосования. Нас осталось не так уж и много… — под конец речи он стушевался, мельком глядя на неё и Ки Хуна, но заметив, что ни один из них не рассердился на эту фразу, продолжил: — Как бы прискорбно это не звучало, я думаю, сейчас мы мало что можем сделать. Если голосовать больше нельзя, то у нас остаётся только один выход наружу — выиграть эти игры. Нам нужно собраться с духом и вместе дойти до финала… — Мы не дойдём все вместе до финала, неужели Вы не поняли? — Ки Хун произнёс это с нажимом, будто пытался втолковать неразумным детям нечто сложное. — А если и дойдём, они заставят нас забить друг друга до смерти прямо там, на последней игре. Сколько бы человек до неё не дошло, там нам скажут голыми руками поубивать остальных и будут ждать, пока не останется кто-то один. Им нужен победитель, всего один человек, остальные для них не больше, чем убойные свиньи. И Вы правы, — он кивнул Хён Джу, — у нас не получится снова выйти из общежития и напасть. На последние две игры сюда приезжают невероятно богатые люди, ВИП-гости, для которых и устраивается эта резня. Человек в чёрной маске, Ведущий этих Игр, не допустит, чтобы они стали свидетелями неповиновения игроков. Ки Хун внимательно посмотрел в глаза каждому из сидящих рядом людей, будто было необходимо удостовериться в том, что они поняли смысл его слов. — А если вдруг такое бы произошло, — Дэ Хо вопросительно на него глянул, — они… эти ВИПы… они бы его убили? Ну, Ведущего. Ки Хун задумался над этим вопросом. Со слов Джун Хо, с точки зрения вооружения, ВИПы были также безобидны, как и игроки. Эти люди меньше всего ожидали, что им может угрожать опасность, уверенные в том, что привилегированное положение с лихвой обеспечивает им защищённый отдых на острове. У них вряд ли могло оказаться под рукой оружие, чтобы линчевать Ведущего за неподобающее выполнение обязанностей, да и вряд ли кто-то из золотой западной элиты захотел бы пачкать руки об обычного исполнителя. — Маловероятно. Думаю, в такой ситуации они просто заменят его на кого-то другого. Повисло напряжённое молчание. Каждый думал о своём, гоняя в голове из стороны в сторону невесёлые мысли. В воздухе клубилась тягостная обречённость, ощущаемая почти материально. Произнести вслух, связав с реальностью, то, о чём подумали все пятеро, не решался никто: они отсюда не выберутся. Дэ Хо шумно втянул воздух, приглаживая руками растрепавшийся хвостик. Он заглянул в склонённое лицо Чжун Хи, без слов спрашивая, как она себя чувствует. Девушка утвердительно кивнула, положив руку на живот. — Что же тогда нам делать? — хриплый тихий голос Хён Джу прорезал неприятную тишину. Своими большими раскрытыми глазами она вглядывалась в лицо Ки Хуна, силясь найти в нём хотя бы малую, еле осязаемую надежду. Надежда — как плацебо. Сердце не перестаёт упрямо искать её, даже когда мозг кричит, что это бесполезно. Люди пытаются отгородиться ей, как щитом, от напастей внешнего мира, поэтому умереть вместе с ней, пронеся в груди и выйдя на кровавый поединок со смертью — не самый плохой исход. Но у Ки Хуна не было, чем её успокоить. Вернее, было бы, не подразумевай под собой новоиспечённая миссия всего одного исполнителя. Голова работала на опережение, каким бы уставшим и измученным не было тело, и в мозгу шаг за шагом начинал складываться новый самоубийственный план. Если Ки Хун навсегда хотел положить Играм конец, ему нужно любой ценой добраться до Ведущего. В руках у этого человека — Ки Хун внутренне скривился от одной лишь мысли назвать его так — основной рычаг, запускающий кровавый механизм Игр. Он тот, кто безжалостно распоряжается чужими судьбами, разрушая одну за другой и выдавая себя после этого за верховного благодетеля. Если не наброситься на него сейчас, то завтрашним утром люди снова, сцепив руки, выйдут на поле и зальют его своей кровью, умирая друг у друга на глазах. Нужно действовать, вырываясь из клетки и ломая стальные прутья, пока здесь ещё остались те, за кого можно бороться. Он пришёл сюда, чтобы уничтожить систему, вырвав с корнями, как паразитическое растение, и был намерен, если понадобится, идти напролом для достижение этой цели, чего бы это не стоило. На кон было поставлено слишком многое, и одно неаккуратное движение могло навсегда лишить его шанса на воплощение. Нельзя упустить любую, даже мимолётно промелькнувшую возможность покончить с верхушками Игр и остановить этот кошмар — слишком ёмким трудом ему далось попасть в игру снова, и наверняка в следующий раз — если он выживет и выберется отсюда — мерзавцы позаботятся, чтобы не допустить ещё одного раза. Два дня. У него было всего два дня, если откинуть вариант с собственной смертью, и этого было слишком мало, чтобы и дальше ждать предоставления возможности пробраться в логово врага, слепо полагаясь на судьбу. Не было ни единого шанса вновь напасть на персонал, они все таяли на ладони от одной только мысли. Но и без этого, людей, особенно союзников, осталось слишком мало, чтобы снова провернуть нечто масштабное. Обстоятельства складывались на редкость дерьмовым способом, перекрывая любые пути передвижения. Куда не метнись — всюду поджидает увесистая кирпичная стена, на которую на скорости с лёгкостью можно налететь и разбиться. Ки Хун утратил почти все из немногих запрятанных в рукаве козырей, но, к счастью, оставался ещё один, которым он собирался нанести, возможно, свой последний удар по системе — он сам. Взгляд опустился на ножик, который Ён Сик крутил в руках, вновь надев крышку и спрятав оружие под видом обычной шпильки для волос. План не сорвётся, если воплощать его тихо, не заостряя на себе внимание и не распространяясь лишней паре ушей. Поэтому, удерживая зрительный контакт, он бессовестно соврал: — Я не знаю.

***

Лифт поднимал Офицера всё выше, приближая прямо к комнате управления, куда в скором времени должен был наведаться Ведущий, чтобы лично удостовериться в уровне подготовке двух последних игр. Обычно Ведущего не интересовали записи камер видеонаблюдения и солдаты продолжали удалять не предназначающиеся для его глаз кадры просто из соображения безопасности на крайний случай, однако в реалиях сложившейся ситуации Офицер решил тщательно проконтролировать, чтобы с компьютерной памяти были начисто стёрты похождения персонала на нижние этажи: мало ли Ведущий потребует пересмотреть записи своего неудавшегося восстания. Цифры на табло лифта медленно сменялись, и Офицер достал из кармана рацию, прокрутив колёсико и выставив частоту на девять. — Как органы после игры? Искажённый связью голос подчинённого треугольника под номером 009 ответил незамедлительно: — Из операционной пока не было информации. Мы ждём, чтобы поставить новую партию ещё после вчерашней ночи. Но они должны быть в порядке, мы не стреляли по жизненно важным объектам. — Даже номер 011? — Её не было в комнате перед сбором, как и половины других треугольников. Должно быть, сучку подстрелили во время восстания, и она больше не будет приносить неприятностей. — Довольство в его голосе слышалось даже через рацию, и короткий смешок слетел с чужих губ после сказанных слов. Офицер вскинул брови в немом удивлении, хоть маска и не могла этого выдать. Капля разочарования просочилась наружу, и ему даже стало жалко потерять действительно исполнительного и достойного бойца таким глупым образом. Для девушки, которая в одиночку управилась с северокорейской армией и сбежала на Юг, такой конец был слишком ничтожным и нелогичным. Не могло такого быть, чтобы, поубивав специализированных бойцов, она не смогла укрыться от детских выстрелов нескольких взбунтовавшихся игроков! Но не это было главным. С вчерашней ночи прошло уже несколько часов, поставка новых игроков была на подходе, и если Хирург из операционной не выходил на связь так непривычно долго, на нижних этажах должно было произойти что-то, о чём он не хотел, чтобы прознал Офицер. Это было плохим знаком. Сглотнув скопившуюся слюну, он поднёс рацию ближе, говоря в самую трубку: — Спустись вниз вместе с номером 013, проверьте, почему поставка задерживается.

***

Медленно подходя к дверям каюты, Джун Хо снял пистолет с предохранителя. Сердце стучало как сумасшедшее, когда он взялся за ручку передвижной двери. — Ты бы лучше опустил эту штуку, парень. Джун Хо обернулся на знакомый голос, выставляя перед собой оружие, словно щит. Капитан Пак удивлённо вскинул руки вверх, не сопротивляясь, и на лице его читалось неподдельное недоразумение. — Эй, что это на тебя нашло? Совсем не похоже на старого доброго детектива Хвана, которого я знаю. Тебе бы отдохнуть, а то поиски далёкого острова доконают тебя окончательно… — Как раз об этом я и хотел бы с Вами поговорить, капитан Пак. Маленькими шагами Джун Хо начал приближаться к стоящему перед собой человеку, не сводя с его выражения лица пристального взгляда. Чужие брови поползли вверх, рот приоткрылся, впуская и выпуская воздух, а зрачки еле заметно задрожали в глазницах, колеблясь из стороны в сторону, словно у нашкодившего ребёнка, которого уличили в страшном секрете. Глаза были единственным, что резко контрастировало с относительным спокойствием, которое капитан пытался демонстрировать. Он непонимающе смотрел в дуло пистолета, периодически переводя взгляд на самого Джун Хо. — И что это должно значить? Мы катаемся на поиски острова уже много месяцев. Не моя вина, что за три дня мы не можем изучить все возможные куски суши. Я ведь говорил, что это затея не из простых… Это бессмыслица, чтобы злиться из-за этого… — Почему Запад? Капитан Пак захлопнул рот, тупо и недоумённо глядя на Джун Хо. — Что? — Корабль плывёт на Запад. Для чего? Это совсем не то направление, на которое я указал утром. — Джун Хо неопределённо повёл головой в сторону, как бы указывая на неправильный путь. — А ночью бесследно пропал один из членов нашего отряда. Знаете, в море не так уж много дорог для побега. Что Вы задумали, капитан? Джун Хо недоверчиво косился на него, обходя со стороны и держа под прицелом. Он всё ещё лелеял надежду, что ошибался насчёт капитана, однако собранные в кучу совпадения начинали представать перед ним в новых красках. Компасная стрелка, слова У Сока, взрывчатка на острове… Чёрт, да даже их безуспешные двухлетние вылазки и то, что в роковой день капитан Пак по чистой случайности оказался рядом, чтобы вытащить его из воды — всё это по частицам встраивалось в общую картину, которая могла оказаться жалящей правдой. Капитан не отвечал, то ли прикидывая оправдания, то ли отказываясь от сотрудничества, и Джун Хо встал ему за спину, упираясь пистолетом в шею. — Откройте. У Сок сказал, что видел в каюте розовые дождевики, такие знакомые и неизвестные одновременно. Может, это действительно были обычные гидронепроницаемые рыбацкие накидки, какие моряки надевают в непогоду, но, с учётом вскрывшихся новостей, эта мысль показалась наивной и почти абсурдной. Если капитан Пак действительно был частью Игр, это ставило окончательную точку в их беспросветных скитаниях по морю. Он перехватил пистолет покрепче, приближаясь к каморке позади капитана, но тот вдруг выставил ногу назад, сбивая Джун Хо с равновесия. Это было неожиданно. Воспользовавшись секундным замешательством, капитан Пак схватил его за грудки, грубо впечатывая в стену. Тяжёлый кулак просвистел прямо над правым ухом, чудом не задев. Джун Хо среагировал молниеносно: перехватил пистолет так, чтобы не сделать случайный выстрел — всё-таки ему нужны были ответы, а дать их мог только единственный находящийся на борту человек — и схватился за чужие плечи, пытаясь заблокировать действия оппонента. Проход на палубе вдруг стал слишком узким, а тело капитана — слишком грузным: он наваливался на Джун Хо и всем весом вжимал в дверь, нанося удары куда-то в низ живота. Навыки рукопашного боя были развиты у капитана хорошо, однако бил он, противореча здравому смыслу, не во всю силу, словно не хотел, чтобы Джун Хо пострадал. Или ему нельзя было, чтобы он пострадал. Джун Хо усиленно пытался скинуть его с себя, колотя кулаками в ответ, однако воздуха стало нестерпимо не хватать: чужие руки опустились ему на шею, наполовину перекрывая путь кислороду. Пистолет вывалился из разжатой ладони и с грохотом упал на пол. Капитан Пак отшвырнул его ногой подальше, продолжив наседать на мужчину. — Что ты хочешь там найти, детектив? Я позволяю тебе многое, но наставлять на меня пистолет — это уже верх… Глухой удар чем-то громоздким и тяжёлым прошиб его затылок, и капитан, мгновенно вырубившись, разжал кулаки и повалился на пол. Рвано дыша, Джун Хо поднял взгляд на спасителя — У Сок стоял перед ним, держа в руках какой-то металлический таз, и шокировано метался глазами между двумя телами. — Боже правый! Господин Хван, он, что, действительно на Вас напал? Капитан Пак? Хотите сказать, что он… — Эй, что здесь происходит? — из-за угла, заслышав громкие звуки, выбежал массивный парень с автоматом наперевес, а за ним показалось ещё несколько человек из снайперского отряда. — Это как вообще понимать? — Чёртова мать… Джун Хо вытер рукавом куртки тонкую струйку крови, потёкшую из носа от недавнего резкого недостатка кислорода, и облизал пересохшие губы. Он поднял с пола отлетевший пистолет и осмотрел лица столпившихся людей: — Надо связать его, пока он в отключке. Возможно, он сможет рассказать на кое-что интересное о взрыве и о том, почему мы до сих пор не нашли остров.

***

В туалете камер видеонаблюдения не было. Ки Хун судорожно оглядывался по сторонам, пытаясь найти хоть одну, но перед глазами были только стены, обложенные бледно-зелёной плиткой, и белый потолок. Видимо, работникам наверху не слишком нравилось наблюдать, как игроки справляют нужду или устраивают кровопролитные драки в туалете. Это только играло на руку: ему как раз было необходимо место, отгороженное от лишних пар глаз и ушей, где можно было обсудить дальнейшие действия без страха быть разоблачённым за нарушение правил. Однако единственная проблема никак не хотела решаться, всплывая на поверхность в течение вот уже нескольких часов тщательного планирования. Игроки ходили в туалет группами, в которые волей-неволей успевали собраться в течение первых двух дней нахождения на Играх: каждый понимал, что рядом должен быть человек, на плечо которого можно было бы положиться в случае, угрожающем опасностью. Это касалось не только непосредственного прохождения Игр, но и пребывания в общежитии, где им приходилось разделять в компании друг друга почти всё свободное время. С каждым днём люди теряли самоконтроль всё больше, и иметь кого-то под боком становилось не приятным бонусом, как ранее, скрашивающим сводящие с ума будни, а необходимостью. Поэтому найти момент, когда он остался бы с Ён Сиком на продолжительное время наедине, не привлекая при этом к ним внимания, становилось почти невыполнимой задачей. Он не торопясь подошёл к раковине, где стоял Дэ Хо, и стал ополаскивать руки в холодной воде. Она неприятно леденила запястья в местах, где наручники раздёрли верхний слой кожи, но это всё ещё было приятней, чем скатывающийся от сильного стресса пот, под которым образовавшиеся ранки обжигающе горели. Только сейчас Ки Хун обратил внимание на запёкшееся коричневое круглое пятно на своей кофте, которое появилось после вчерашнего выстрела. Он попытался отодрать кофту от кожи, чтобы промыть рану, но ткань присохла к плечу слишком сильно, и Ки Хун бросил эту затею. Без особого желания он поднял взгляд на зеркало, едва узнавая лицо человека, что смотрел на него из отражения. Оно осунулось, слишком неестественно побледнело, отчего попавшие после игры капли чужой крови почти чернели на его фоне. Внешность давно утратила для него значение, и уход за ней казался не более чем абсурдной и ненужной тратой времени, однако в этот момент Ки Хун почти удивился, насколько жалко и изнеможённо выглядел. Мешки под глазами и морщины сильно оттягивали кожу, глазные яблоки покраснели, прикрытые тяжёлыми веками, а грязные пряди чёлки прилипли ко лбу, разметавшись по сторонам. Рука потянулась в сторону губ, над которыми начала отрастать жёсткая щетина, и на мгновение Ки Хун пропустил мысль, что, кажется, она должна была остаться с ним по прибытию на остров, ведь бритьё было последним, о чём он думал перед тем, как пойти на встречу с Ведущим. Он набрал в руки воду и хлестнул ей себя по лицу, пытаясь хоть как-то убрать следы крови и освежить разгорячённую кожу. Мокрой рукой он взъерошил волосы и без энтузиазма посмотрел на результат. Однако взгляд тут же переместился чуть правее, куда-то за спину его стоящего напротив зеркального отображения. Туалетная комната почти опустела. Внутри осталось лишь несколько мужчин, и ему в глаза сразу бросился паренёк, который с опаской выглядывал из самой дальней кабинки. Он выглядел так, словно был готов вот-вот заплакать и сбежать отсюда, а по его до ужаса напуганному лицу было видно, что здесь у него появился явный неприятель, представляющий для него серьёзную угрозу. И как только он смог пережить кровавую ночь в общежитии? Да и вовсе пройти все четыре игры с такой паранойей? Долго думать, складывая что к чему, не пришлось, и Ки Хун наклонился к Дэ Хо, чтобы звук льющейся воды заглушил его слова от посторонних. — Видишь вон того парня? — Дэ Хо оглянулся назад, и Ки Хун пожалел, что не подумал сказать ему посмотреть через отражение в зеркале. — Да, Господин, — он вновь повернулся к Ки Хуну, и выражение его лица стало непонимающим, — он выглядит очень напуганным. — Отведи-ка его в общежитие, думаю, здесь есть кто-то, кого он боится, и ему не стоит ходить одному. Он из крестиков, видишь? — Они ещё раз посмотрели на парня, который к этому времени сделал несколько шагов вперёд, и они легко смогли заметить искажённое зеркалом число 125 и красную наклейку на грязной кофте. — Я дождусь Ён Сика, и мы догоним вас позже. — Конечно, я помогу ему. Дэ Хо выключил кран и отряхнул в воздухе руки: капли полетели во все стороны, оставляя следы даже на зеркале. Он насухо вытер ладони о штаны и, кивнув Ки Хуну, подошёл к игроку 125, начав с ним тихо о чём-то говорить. Ки Хун наблюдал за ними через отражение в зеркале, ловя боковым зрением покидающих туалет людей. Почти все двери кабинок были слегка приоткрыты, и он с облегчением понял, что большинства здесь уже не было. Проходя мимо, Дэ Хо ещё раз посмотрел на него, но уже через секунду переключился на парня рядом, ободряюще хлопая того по плечу. Кран справа зажурчал от воды, и Ки Хун мгновенно повернулся на источник звука. Он не заметил, как Ён Сик подошёл и поравнялся с ним, начав усиленно тереть руки, словно пытался смыть все попавшие на них бактерии. Ки Хун долго не сводил с него взгляда, наблюдая, как от холодной воды чужая кожа становится слишком бледной, и оценивая, насколько правильным было то, что он собирался предложить Ён Сику. Нет, сомневаться было глупо: после глобальной перестрелки новый план не казался ему более безумным. Им нужно было это сделать ради того, чтобы ещё раз попытаться остановить игру. Когда тот нажал на кран, прекращая мыть руки, Ки Хун подошёл ближе с явным вопросом во взгляде. — Скажите, Вы действительно имели ввиду то, что сказали в общежитии? — завидев в чужом лице непонимание, он уточнил, — про то, что хотели бы покончить с Игрой. Ён Сик нервно кивнул, настороженно смотря на Ки Хуна. — Да, — произнёс голос, не терпящий возражений. Он звучал непривычно твёрдо и уверенно для того человека, каким являлся Ён Сик ещё далёкие четыре дня назад, но сейчас мужчина чувствовал, что зашёл слишком далеко, чтобы как и раньше продолжать прятаться за чужими спинами, покорно плывя по течению. — Моя мама умерла из-за этих сволочей — они убили её —, и я никогда им этого не прощу! Его голос сорвался на вскрике, звуча слишком громко в стенах пустой комнаты. Он ударил кулаком по раковине, выпуская гнев наружу, и капли с неё полетели в стороны. Вот оно. Ки Хун понизил голос почти до шёпота, произнеся с твёрдостью: — Тогда Вы должны мне в этом помочь. До Ён Сика не сразу дошёл смысл его слов: на секунду он оторопел, тупо смотря на Ки Хуна и непонимающе моргая. Потом его сознание прояснилось, и рот в удивлении приоткрылся, будто мужчина хоть и заявлял, что готов сражаться, всё ещё не до конца верил, что Ки Хун всерьёз снова захочет возобновить борьбу с персоналом. — Вы серьёзно? Вы снова хотите напасть на них? Но как? — Нет. В этот раз мы не будем нападать. Пойду я один, но без Вашей помощи мне не удастся этого сделать. — Один? Господин, Вы в этом уверены? Мы можем снова собрать людей, клянусь, на этот раз я пойду вместе с вами и мы застанем их… — Послушайте. Я рассказываю Вам это только потому, что думаю, что Вы единственный можете мне помочь. Никто другой не должен знать об этом, иначе под угрозой окажется намного больше людей. Риски слишком высоки. Мы уже попробовали напасть на них толпой — ничего не вышло. Мы упустили шанс сражаться с ними на равных, с оружием и эффектом неожиданности, но это не значит, что нет других способов добраться до этих тварей. После прошлой ночи они не ожидают, что мы снова можем нанести удар, но такой возможности не исключают. У нас просто нет обстоятельств, чтобы снова собраться группой и отобрать оружие, но о засаде из одного игрока они думать не станут. Я знаю, как устроена эта система, и, если Вы мне в этом поможете, могу покончить с Игрой, чтобы все, кто здесь остался, вышли отсюда живыми. Разве не этого хотели Вы и Ваша мать? Ён Сик с сомнением слушал его, и выражение его лица будто кричало, что он видел перед собой безумца. Между ними повисла тишина, и Ки Хун терпеливо ждал ответа, надеясь, что прозвучал достаточно убедительно. Складка между бровями мужчины напротив постепенно начала разглаживаться, и Ён Сик напряжённо смотрел в одну точку, видимо, взвешивая что-то про себя. Время вязко тянулось, пока он наконец не ответил: — Хорошо. Ладно, да, я помогу Вам, если Вы действительно уверены, что это может сработать. — Рука потянулась к носу, чтобы поправить съехавшие очки, — но идти одному это очень опасно, как Вы собрались с ними сражаться? Ответ не заставил себя долго ждать. — У меня есть план.

***

Стук каблуков раздавался по узкому коридору. Ведущий подошёл к двери поближе, подставляя лицо в маске под лучи красного лазера. Детектор изучил его, моментально засветившись зелёным, и двери в комнату администрации разъехались в стороны, пропуская его внутрь. Офицер стоял около панели управления, поочерёдно просматривая экраны с записями видеокамер, которые висели под потолком. На полу горели редкие иконки с изображениями игроков, и Ведущий прошёл по ним, уголком губ улыбнувшись месту, где ранее должна была отображаться его фотография. Он стал вровень с Офицером, не удосужившись на него взглянуть, и поднял голову вверх, наблюдая за игроками. — ВИП-гости вот-вот прибудут. Подготовьте посадочную полосу. Кивнув, Офицер достал из заднего кармана рацию, и если бы Ведущий не был занят детальным рассматриванием экранов, от его глаз не укрылось бы, как ловко тот переключил частоту с девятой на одиннадцатую. — Номер Сорок Четыре, соберите группу треугольников и направляйтесь на посадочную полосу. Отключившись, он подошёл к панели ближе и нажал на несколько кнопок, запуская механический голос в общежитии треугольников. Когда Чёрный Квадрат убедился, что солдаты вышли из комнат и направились к надлежащим постам, он повернулся к Ведущему всем корпусом, ожидая дальнейших указаний. — Как проходит подготовка к следующей игре? — Поле готово для игроков. В Главной комнате уже помещена миниатюра и полностью пригодна к использованию. — Хорошо.

***

В сознание капитан Пак пришёл ближе к вечеру: видимо, У Сок слишком хорошо приложил его металлом по голове. Кряхтя и жмуря глаза от яркого света карманного фонарика, сидя на носу собственного судна, капитан яростно пытался выпутаться из морских канатов, которыми его плотно связали по рукам и ногам. Джун Хо стоял напротив, напряжённо сжимая и разжимая ладони. В правой руке он привычно держал пистолет, наставив на человека перед собой, а лицо его хмурилось всё меньше, становясь почти нечитаемым. Рядом, прожигая капитана осуждением во взгляде, топчась на одном месте, находился У Сок. Он качал головой из стороны в сторону, едва слышно цокая себе под нос. Позади них полукругом сгруппировались остальные члены экипажа, наблюдая за разворачивающейся сценой. Оружие в их руках было опущено, но по их внешнему виду нетрудно было определить, что мужчины в считанные секунды пустят его в ход, если в этом появится необходимость. — Ай, Господин Пак, как Вы могли так бессовестно нам врать? Вы, что, правда работаете на этих сволочей? Один из наших людей погиб ужасной смертью от того взрыва, и мы с Господином Хваном всё гадали, кто эти мерзавцы, что поставили в засаду такую мощную взрывчатку, а Вы всё это время были здесь… — У Сок начал активно жестикулировать, высказывая капитану накопившуюся обиду и негодование. — Вы трус и лжец, а ещё… Джун Хо щёлкнул пистолетом, перекрутив барабан. У Сок мгновенно замолчал, а капитан Пак перевёл всё своё внимание на него. — Я даю Вам шанс рассказать нам всё самостоятельно, здесь и сейчас. Если Вы откажетесь, я позабочусь о том, чтобы иные меры развязали Вам язык. — Жёстко и холодно отрезал Джун Хо. — Кто Вы такой? Какую роль играете во всей этой истории? Оправдания прокручивались в голове одно за другим, но все они были очевидно лживыми для того, чтобы не терпящий возражений детектив Хван принял их за правду, продолжив оставаться в неведении. Умрёт он здесь, унеся с собой тайну острова, или, воспротивившись приказу Ведущего, привезёт их на остров, отчего также получит пулю в лоб — исход один и тот же. Но попытаться всё же стоило, подумал капитан Пак. — Джун Хо, послушай. Вся эта история с островом, ты же знаешь, я слишком стар, чтобы сгодиться на что-то большее, чем на роль обычного рыбака… Я не понимаю, что заставило тебя думать… Доводить мысль до конца не пришлось. На колени прилетела чёрная маска с кругом, выдавая его с головой. — Слишком неумелая ложь, капитан. Или мне стоит называть Вас по-другому? — Джун Хо подошёл ближе, наставляя дуло пистолета прямо во взмокший лоб. — Я обнаружил три розовых комбинезона внутри каюты, а ещё маску. Он нанял Вас, верно? Ведущий сделал это, чтобы я не нашёл остров, не так ли? Словесного подтверждения высказанным догадкам не требовалось: поникшее и безвыходное выражение лица капитана Пака отвечало на заданные вопросы с лихвой. — Значит так, слушайте меня внимательно. Меня не интересует, сколько Ваше начальство заплатило за роль непросвещённого рыбака. Сейчас Вы встанете и под дулом пистолета отвезёте нас туда, где проводятся игры, и сделаете это немедленно. Не смейте думать, что останетесь в живых, если решитесь снова водить нас за нос. Как только мы будем на месте, Вы лично отведёте нас ко входу и скажете, где найти Ведущего. Вы наверняка… — Да, и Господина Сона! — вставил У Сок. — …захотите связаться со своими напарниками, предупредить их о нашем приезде. Не стоит. Слова, произнесённые Хван Джун Хо, сочились неподдельным отвращением и решительностью, и капитан уловил, затравленно кивая, вполне реальную альтернативу возможного неповиновения. Ему ничего не оставалось, кроме того как взяться за штурвал, и скрепя зубами, отвезти их на остров. Может, так у него получится выторговать ещё несколько часов жизни?

***

— Внимание, 30 минут до отбоя. Таймер наверху начал отсчёт. 29:59 29:58 Ки Хун посмотрел на сменяющие друг друга секунды, и повернулся к их небольшой группе, медленно вставая со ступеньки, на которой сидел: — Надо построить убежище, чтобы держаться всем вместе в безопасном месте. Не думаю, что этой ночью кто-либо станет нападать, но предлагаю по очереди взять вахту, если что-то всё же произойдёт. Дэ Хо встал следом, поднимаясь со своей кровати. Рядом с ним, сложив на подогнутых коленях руки, сидел тот самый парнишка, которого Ки Хун посоветовал ему вывести из туалета. Он то неуютно осматривал присутствующих, то упирался взглядом в свои ладони, не говоря почти не слова. — Тогда я могу взять первую смену, — начала Хён Джу и пояснила: — не думаю, что смогу уснуть в ближайшее время. Ён Сик, Вы не хотите со мной? — Ээ… — Он посмотрел на Ки Хуна, не зная, что ответить, но после его едва заметного кивка произнёс: — да, я тоже не хочу спать. Все вместе они начали один за одним стелить на пол матрасы, накрывая одеялами. Спать на полу было заметно прохладнее, чем на привычных койках, но шалаш гарантировал большую защищённость, пренебрегать которой никому не хотелось. Дэ Хо где-то отыскал куски арматуры, вместе с остальными мужчинами фиксируя их поперёк проходов между кроватями. Из простыней получилось нечто наподобие стен, что помогало сохранять внутри тепло, не разнося по просторной комнате. Баррикада получилась намного скромнее той, что они построили после второй игры, поскольку материалов для неё стало меньше, но выглядела она надёжно и безопасно, когда Ки Хун окинул её оценивающим взглядом. Остальные игроки не преминули последовать их примеру, вспомнив прошлую ночь, которая окончилась значительным пополнением денег в копилке из-за неподготовленных к нападению людей. Комната была словно наэлектризована напряжением между игроками, которые искоса не доверительно поглядывали друг на друга, подозревая каждого оставшегося человека в возможном нападении. Кажется, даже бывшие кружки были взволнованы не на шутку, недооценив стремления крестиков окончить Игру. Ки Хун посмотрел на время: чтобы соорудить ночлег, они потратили немногим больше двадцати минут. Он сидел на матрасе около стены, скрестив ноги, и обводил комнату с людьми внимательным взглядом, запоминая. Последние минуты относительного спокойствия утекали сквозь пальцы, и Ки Хуну даже стало немного совестно, что он собирался оставить всех этих людей — его друзей — сидеть здесь одних, пока он будет усердно пытаться покончить с Играми, рискуя, теперь уже, всем. Эта ночь просто обязана поставить крест на Играх раз и навсегда. Рядом с ним примостилась Чжун Хи, облокотившись о холодную стену спиной, чтобы было не так трудно удерживать вес. Она была как всегда спокойна и собрана, лишь время от времени поглядывала на висящую над потолком копилку, которая светилась приглушённым жёлтым светом. Ки Хун, не отрываясь, смотрел на неё, такую хрупкую и слишком юную, чтобы оказаться в настолько страшном и несправедливом месте, и с каждой секундой мысль о правильности его решения крепла в сознании всё больше. Он видел, как усердно Чжун Хи прячет страх перед неизбежным, глубоко зарывая внутри, но было что-то в её уставшем лице, что вдребезги разбивало этот сильный и независимый образ. А ведь она носила под сердцем ребёнка и наверняка чувствовала вину и ответственность за ещё не родившегося человека! Ему вдруг нестерпимо захотелось её приободрить, заверить в том, что он сделает всё возможное, чтобы она и все остальные люди, попавшие на Игру, как можно скорее смогли выйти отсюда и вернуться к своим семьям. Ки Хун неловко почесал колено, пододвигаясь немного ближе, и со всей теплотой, на которую был способен, тихо произнёс: — Уже придумала, как назовёшь малыша? Чжун Хи осторожно обернулась к нему, изучая почти с минуту, и сдалась, вновь переводя пустеющий взгляд на стеклянную свинью. — Имеет ли теперь это значение? — она спросила это так обречённо, словно вопрос вовсе не нуждался в ответе или пояснении. Голос выдал её с головой, звуча слишком хрипло и напряжённо в тишине небольшого шалаша. Дэ Хо, выглядывающий до этого из повешенных в качестве входа простыней, повернулся к ним, смотря на Чжун Хи болезненным взглядом, и подполз ближе, втискиваясь в пространство между ними всем корпусом. — Эй, Чжун Хи, — он слабо позвал её, глядя на них обоих, и в который раз запустил руку в волосы, нервно дёргая себя за длинные пряди, чтобы снять напряжение, — знаешь, как говорили у нас в полку морской пехоты? Пока мы живы и способны вдыхать кислород, любая мысль имеет значение. Так ведь, Господин? — Дэ Хо посмотрел на Ки Хуна, улыбнувшись своим же ободряющим словам, и от них его лицо на мгновение вновь просветлело. Ки Хун медленно кивнул ему, поджав губы и опустив руку Чжун Хи на плечо, немного сжимая. Он не был силён в умении поддерживать людей словесно, но, когда Ка Ён было грустно или неуютно, даже едва ощутимый телесный контакт всегда помогал ей почувствовать, что отец рядом и готов остаться с ней столько, сколько потребуется. — Я не хотел, чтобы мои слова напугали тебя, извини. Я должен был настроить всех вас на хороший лад, а не нагонять ещё больше страха. — И несмотря на то, что девушка перед ним была слишком юна, он поклонился, опустив голову вниз. — Я перегнул, простите. Вы оба. — Значит, Господин Ки Хун, Вы думаете, что у нас ещё есть шанс? — Дэ Хо уставился на него, оглядывая с ног до головы. — За ночь я что-нибудь придумаю, обещаю Вам. — Ки Хун наконец отвёл взгляд со своих скрещенных ступней, которые, с запачканными кровью слипонами, невесомо касались друг друга, немного склеиваясь подошвами. — Я пришёл сюда, чтобы выйти со всеми вами. Вместе. Я пообещал себе, что разрушу эту чёртову игру и никому больше не придётся пройти через тот кошмар, который они заставили меня пережить. Я не позволю им наживаться на людях таким образом и продолжать творить зверства ради развлечения. И будьте уверены: я сделаю для этого всё, что в моих силах, даже если придётся пойти на нечто ужасное. Я клянусь Вам. Ки Хун не заметил, как сильно сжал ткань штанов на коленях, вцепившись ладонями до побеления костяшек. Только выговорив фразу до конца он выдохнул, отпуская смятую ткань и поджимая губы. Он уверенно — слишком уверенно для человека, который через несколько секунд в одиночку должен был проникнуть в логово вооружённых солдат — смотрел на Дэ Хо и Чжун Хи, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Повисло молчание, нарушаемое лишь тихими вдохами трёх сидящих в кругу людей, пока каждый из них обдумывал прозвучавшее обещание. В воздухе витала масса невысказанных вопросов, которые роились в головах, словно пчёлы, однако, несмотря на них, тишина не была удушающей. Отчего-то этот маленький непроглядный круг из трёх человек окутало холодное спокойствие, и вдох кислорода перестал быть разъедающим внутренности ядом. Внутри них родилась надежда — та самая давно забытая мечта, к которой стоило тянуться, чтобы продолжать жить. Ки Хун не знал, как долго они так и сидели, просто наслаждаясь молчаливой компанией. Проговаривать вслух было ни к чему: они понимали друг друга без слов. — Я думала, что мальчика хотела бы назвать Чжэ Вон, а если будет девочка, то До Ён. — Наконец произнесла Чжун Хи. Она выпрямилась, и напряжение в её позе улетучилось, словно его никогда не было. — До Ён? Прямо как цветок? — Дэ Хо улыбнулся ей уголком губ, усмехаясь. — Честно говоря, я не знаю значения, эти имена нравятся мне просто так. — Чжун Хи пожала плечами. Она аккуратно положила правую ладонь на низ живота, оглаживая, и вскоре нечто смутно похожее на улыбку, но всё ещё не достигшее глаз, появилось на её уставшем лице. — Мне стоило сходить на узи и узнать пол ребёнка, но тогда я слишком разозлилась на его отца и решила не тратить время зря. Дэ Хо шумно выдохнул, отчего-то развеселившись. Он с озорством посмотрел на Чжун Хи, потом перевёл взгляд на Ки Хуна, и вновь обратился к ней, заявляя: — Он, должно быть, учудил что-то действительно ужасное, чтобы ты на него разозлилась. — Рука заползла в волосы, отводя от глаз выпавшие из хвоста пряди. — Чёрт, я даже представить не могу, что могло бы тебя разозлить, ты ведь… не знаю, как камень! Такая сильная и спокойная. Ты, наверное, по нему скучаешь, да? Чжун Хи немного потупилась, внимательно его разглядывая. — Вообще-то, он находится в этой комнате. И я до сих пор на него немного злюсь. Оба мужчины удивлённо переглянулись. Ки Хуну так некстати с силой ударило в голову неприятное болезненное воспоминание о женатой паре в его прошлый играх, которой пришлось убить друг друга в игре с шариками. — Погоди-ка. Это не тот парень, которого в первый день побили те два хулигана? Тогда, когда Ён Иль… ну, вступился за него. — От внезапно озарившей догадки Дэ Хо ухватился за плечо Чжун Хи, вглядываясь в её лицо, и, завидев подтверждение своих слов, почти присвистнул: — Обалдеть. Знал бы, вступился бы за него тогда. Кажется, он неплохой парень. — Возможно. — Чжун Хи загадочно улыбнулась, смущённо склонив голову вниз. — Вот что. — Серьёзно произнёс Дэ Хо. — Давайте пообещаем друг другу, что будем вместе до самого конца. Кто знает, что ещё нас ждёт, но столкнуться с этим будет намного легче, если держаться вместе — и навсегда. Его рука вытянулась вперёд, так, чтобы они могли накрыть её своими, и когда это произошло, он почти прошептал, обращаясь только к ним двоим, будто делился тайной: — Отчего-то я уверен, что у нас получится. У меня есть странное чувство, что мы… способны на всё. Может, это наивно, но я верю, что, несмотря на всё, что тут произошло, мы выйдем отсюда вместе. Господа Чжон Бэ и Ён Иль… Они всегда с нами, вы же знаете. Сделаем это ради них. — Я Вам верю, — Чжун Хи тепло улыбнулась ему и Ки Хуну, и эта улыбка достигла её глаз. В этот момент в пространство между висящими покрывалами просунулась кудрявая голова Ён Сика. Мужчина нервно замотал ей из стороны в сторону, пока его несмелый, но немигающий взгляд не остановился на Ки Хуне. Точно. Время. Ему надо было уйти. — Мне нужно перед отбоем в туалет, Вы не хотите со мной? — несмотря на то, что вопрос предполагал обращение ко всем присутствующим, Ён Сик смотрел лишь на Ки Хуна. Кажется, уголки его глаз слегка слезились, но в приглушённом свете трудно было разобрать с точностью. Его несчастный внешний вид, который так и кричал о том, что внутри этого человека разворачивается целая буря, резко контрастировал со сказанными им словами: Ён Сик звучал на удивление непринуждённо и спокойно, слишком реалистично для того, кто без остановки прогонял в голове одну и ту же фразу несколько раз. — Я схожу с Вами. — Ки Хун нехотя отнял свою ладонь, выпутываясь из сцепленных с Дэ Хо и Чжун Хи рук, и поднялся с места, выходя из шалаша. Он бросил последний взгляд на так и оставшихся сидеть рядом друзей, надеясь, что когда-нибудь сможет увидеть их снова. Живыми. — Идёмте. 00:58 00:57 Ки Хун и Ён Сик пересекли общую комнату, держась друг от друга на расстоянии, и подошли к двери, на которой так и осталось разбитое в клочья стекло от чёткого удара Ки Хуна, когда они выходили прошлой ночью. Затворка с другой стороны была закрыта, и Ён Сик постучал по корпусу двери. Затворка сдвинулась в сторону, и с другой стороны двери показалась маска с треугольником. — Я хочу в туалет. — Мы водили игроков в туалет меньше часа назад. — Твёрдо. Безэмоционально. — Но мне правда очень нужно в туалет, Господин… Ээ… Треугольник! Это нечестно! — До отбоя осталось меньше минуты, запрещено. — Не неси чепухи. — Ки Хун наконец подал голос, подходя к двери в левой стороны, где всё это время стоял с целью не попадаться на глаза охране и не слишком распространяться о том, что они приятели. — Нет такого правила. Игроки имеют право выходить из общежития в не подлегающее отбою время. И ты сейчас же отведёшь нас туда, куда тебя просят, понял? Треугольник по другую сторону двери заметно напрягся. Он оглянулся на своего приятеля, стоящего в нескольких метрах около второй двери, задавая немой вопрос. И как быть? Начальство отдало чёткий приказ о том, чтобы усилить контроль и наблюдение за игроками, особенно за номером 456, не выпуская из виду, и сомневаться в том, что за невыполнение их мозги безжалостно размажут по стенке, не было смысла. Но ведь сейчас, менее, чем за минуту до отбоя, игроки имели полное право выйти наружу. Игрок говорил чистую правду. Не пустить их в уборную во время, отличное от отбоя, было серьёзным нарушением подписанных правил: что, если Ведущий прознает об этом и пальнёт ему пулю в лоб за своенравность? Но если их пустить, не повлечёт ли это за собой ещё худших последствий? Треугольник уже не был так уверен в слабохарактерности игроков: если прошлой ночью они смогли напасть на персонал и провернуть кровавую баню в самом центре здания, как можно было им доверять ночной поход в туалет? Треугольник напротив неопределённо повёл головой, как бы говоря: «Дело твоё», и он сдался, распахивая дверь и предупреждающе наставляя на двух мужчин автомат. С другой стороны, их было всего двое. Что они могут сделать с вооружённым солдатом, верно? — Следуйте за мной.

***

Два Треугольника поднимались по узким ступеням подвала, покидая операционную. От них несло кровью и спиртовыми растворами, а на костюмах темнели красные разводы, засыхающие по пути. На левом боку одного из Треугольников медленно разрасталось большое кровяное пятно, пропитывая жёсткую розовую ткань насквозь: бинты, плотно повязанные поверх брюшной полости в несколько слоёв с залитым в рану обеззараживающим средством, не смогли до конца остановить вновь развернувшееся кровотечение. — Объясните мне наконец, что происходит! Куда Вы меня ведёте? Почему… Почему на мне солдатская форма? Где остальные? Слишком много вопросов. Но Ыль раздражённо повернулась к игроку 246 и взяла в руки автомат, предупреждающе наставляя на человека, что находился на несколько ступеней ниже. За свою безопасность беспокоиться не приходилось: мужчина был слишком слаб и измучен, чтобы напасть со спины, не имея автомата, и в одиночку управиться с вооружённым солдатом бы не смог. Он лишь оглядывался по сторонам, изучая место, в котором внезапно оказался после того, как его глаза закрылись от выстрела в бок. Игрок 246 остановился, замолчав, и вскинул руки вверх, демонстрируя повиновение. — Если хотите жить, не задавайте глупых вопросов. — Холодно отрезала Но Ыль. Её привычный голос был изменён на механический манер, отчего произнесённая фраза прозвучала словно скрытая угроза, а не порыв уберечь себя и незнакомого ей человека от смерти. — За мной. Она продолжила подниматься по ступеням, выходя в тёмный узкий коридор, который лабиринтом закручивался и соединял между собой комнаты первого и второго этажей. Жёлтые и розовые стены в тусклом свете указывали дорогу наверх, и оба треугольника, следуя сквозь арочные проходы, продолжили путь, поднимаясь туда, где находилась кухня.

***

— Скорее. Ки Хун в несколько больших шагов пересёк туалетную комнату, подходя к нужной кабинке. Треугольник не оповестил их о количестве предоставленного времени, но Ки Хун не сомневался, что в их распоряжении не больше трёх или пяти минут. Он двигался на автомате, слаженно и спокойно, будто не собирался прямо сейчас собственными руками привести себя в логово врага. Мысли, которые до этого безостановочно крутились в голове, теперь словно выветрились, растеряв прежнее значение и важность, и всё оставшееся место заняли лишь холодные расчётливые очертания плана, которому никак нельзя было позволить сорваться. Ки Хун схватился за ручку, распахивая дверь со слишком большой силой, так, что она, просвистев, почти ударилась о соседнюю. Взгляд поднялся на потолок, затем переместился на унитаз и тумбочку для бумаги, оценивая условия. Он оглянулся на подбегающего Ён Сика, который округлившимися глазами смотрел на него. — Подсадите меня. Нервно закивав, Ён Сик быстро зашёл, вставая около унитаза, и надёжно скрестил руки замком. Нога Ки Хуна на пробу опустилась на предложенное место, и обеими руками, чтобы не потерять равновесие и не вызвать ещё больше шума, он ухватился за стенки кабинки, стараясь держаться за них как можно крепче. Когда равновесие вновь было установлено, он потянулся к карману, выуживая старинную шпильку-ножик, заранее позаимствованную у Ён Сика. Крышка легко снялась, оголяя сверкающее в ярком свете туалета лезвие. Ки Хун приставил его к первому винтику вентиляции, и тут же с его губ сорвался нервный разочарованный вздох, похожий на стон. Чёрт. Размер лезвия оказался слишком массивным для маленьких выемок в винтиках, из-за чего ножик постоянно соскальзывал из них. Пытаясь найти нужный угол, который обеспечил бы более чёткое попадание в крестообразные отверстия, Ки Хун принялся судорожно выкручивать винтик, кое-как ковыряя металл и размазано попадая по шпицам. От неудачной и кропотливой работы руки тут же взмокли, и ему пришлось выдохнуть, приводя в порядок ускорившееся сердцебиение, чтобы успокоить резко запаниковавшее тело. Бездумная скорость тут же поможет. Отложив ножик на перегородку между кабинками, он вытер руки о штаны, начиная заново. Вторая попытка оказалась более удачной: лезвие почти сразу вошло в шпиц, стабилизируясь в вогнутом пространстве, и Ки Хун осторожным, но быстрым движением начал проворачивать ножик, стараясь не сбиться в сторону от проверенного угла. Кажется, он потратил на это слишком много времени, но оба винтика всё же оказались в его мокрой руке, когда дверца вентиляции легко открылась — почти упала — ему навстречу. Ки Хун аккуратно, чтобы не выронить маленькие детали, опустил их вместе с ножом на прежнее место на перегородке, и посмотрел вниз, на удерживающего его вес Ён Сика. — Я готов. Ровно в этот момент в дверь туалета настойчиво застучал тяжёлый кулак Треугольника. — Вам пора выходить. Ки Хун переглянулся с Ён Сиком, на мгновение застыв, словно статуя, и они поняли друг друга без слов: не теряя ни секунды, Ён Сик вмиг вытянулся почти во весь рост, и Ки Хун переступил с чужих сцепленных рук на плечи, держась за ободок решётки. Ён Сик немного покачнулся от непривычно тяжёлого груза на плечах и сделал несколько непроизвольных шагов вперёд, упираясь коленями в холодный унитаз, но, спохватившись, выровнялся и тут же перехватил и крепко сжал Ки Хуну лодыжки, не давая упасть. Он громко, чтобы его было хорошо слышно за дальней дверью, прокричал, что было силы: — Конечно! Сейчас, ещё немного, Господин Треугольник! Я почти всё! — Ён Сик усердно старался выпрямить спину настолько, чтобы поднять Ки Хуна как можно выше, из-за чего его голос сорвался на последних словах, прозвучав неожиданно хрипло. Ки Хун закинул руки внутрь вентиляции, приподнимаясь на носках с плечей Ён Сика, и подтянулся на них, перемещая весь корпус тела внутрь. Ему повезло, что, сколько он себя помнил, всегда оставался слишком худым по сравнению со сверстниками, поэтому он без труда поместился внутри не слишком просторной металлической вентиляции. Там было ужасно тесно и темно, и Ки Хун, встав на четвереньки, ударился головой о низкий потолок, стоило ему немного приподняться на руках. Когда вторая нога пролезла за ним, задев край металлической решётки, он облегчённо выдохнул, пододвигаясь назад на локтях. Половина пути была проделана. — Закручивайте. Он отполз назад настолько, чтобы видеть бледное и испуганное лицо Ён Сика, который в растерянности стоял внизу, на крышке унитаза, и держал в руках ножик. — Вы уверены? Может, мне стоит пойти с Вами? Они ведь увидят, что Вас нет и… — Мы ведь это обсуждали. — Возможно, Ки Хун сказал это слишком резко и раздражённо, но сейчас было вовсе не до того, чтобы думать о правильности тона! Ситуация стремительно превращалась из просто в плохой в непозволительно ужасную, выходя из-под контроля прямо на глазах, и осквернять её дополнительными бессмысленными вопросами было пустой тратой времени. — Они Вас не тронут, если Вы закрутите эти чёртовы гвозди до того, как сюда кто-то войдёт! — А если нет? Что, если будет лучше, если я полезу туда с Вами и мы вместе доберёмся до них, а потом… В дверь постучали настойчивее. Глухой стук издавал бьющийся о дверь приклад автомата, и ничего хорошего это не предвещало. — Если вы сейчас же не выйдете, я захожу. — Голос солдата приглушала разделяющая их розовая дверь, находившаяся в нескольких шагах от кабинки, однако даже так было отчётливо слышно недовольство и спешку Треугольника. Ки Хун сам потянулся к решётке, не до конца прикрывая её за собой. — Нет времени менять план! Ён Сик понял это и сам. Он быстро схватил винтики и закрыл Ки Хуна за решёткой вентиляции, вкручивая их обратно. В его дрожащих руках лезвие вело себя ещё более непослушно, и Ки Хун, нервно сглотнув, почти взмолился, чтобы проклятый Треугольник дал им ещё всего несколько секунд. Ён Сик наскоро буквально вжал в металл несчастный винтик, больше не фиксируя его с такой осторожностью, как первый. Тот болтался из стороны в сторону, наполовину высунутый наружу, но решётку держал, и Ён Сик, слыша за дверью туалета характерные движения, так и оставил его. Окинув взглядом проделанную работу, он легко кивнул сам себе и принялся вталкивать в тонкие прорези вентиляции нож. Отверстия, отделяющие его от Ки Хуна, были вырезаны наискось, отчего он тыкал неприкрытой шпилькой наощупь, пытаясь попасть в неровное пространство. Нож резко просунулся сквозь решётку, и Ки Хун схватился за него, перетягивая на свою сторону. Внутри, с закрученной решёткой, было слишком темно, чтобы разглядеть маленький тонкий ножик, поэтому, когда он всё же смог за него ухватиться, лезвие полоснуло пальцы по нижним фалангам, что заставило Ки Хуна тихо зашипеть от резкой и пекущей боли. Позволив себе секундную слабость, он стиснул зубы, и, зажав ножик в руке, напутственно прошептал: — Увидимся, когда это закончится. Ки Хун пополз вперёд и успел завернуть за угол вентиляции, когда дверь в туалет распахнулась и внутрь ворвался Треугольник.

***

Когда Треугольник распахнул дверь в туалет, он был готов увидеть всякое: всё же это были Игры на выживание, и убийства в туалете, какими бы неожиданными и жестокими не казались, были неотъемлемым орудием игроков. Однако ни подтёков крови, ни разбитых бутылок, ни криков в туалете не было. Вместо этого Треугольник нашёл одиноко стоящего посреди туалетной комнаты игрока, который, шокировано смотрел на него, вытаращившись в оба. Кажется, он окаменел или обезумел, только вот Треугольник не мог понять, от чего. Он наставил автомат на игрока 007, почти толкая мужчину им в грудь, и оглянулся по сторонам, пытаясь сообразить, где второй. Где 456. Только сейчас до него начал постепенно доходить весь ужас ситуации, в которую он сам себя загнал, выпроводив игрока 456 из общежития и оставив без присмотра. Офицер и Босс велели солдатам не спускать с игрока 456 глаз, контролируя каждое движение и слово, и им с лёгкостью удавалось с этим справляться, ведь мужчина вёл себя на удивление спокойно и отрешённо, однако сейчас, стоя в туалете с перепуганным игроком, Треугольник начинал осознавать, что допустил самую большую в жизни ошибку, которая явно будет стоить ему жизни. Этот безумец, который не только организовал целое восстание и перестрелял десятки солдат, но и смог бы добраться до контрольного центра, если бы не Босс, был способен на всё, что угодно. Что, если он в сговоре с этим игроком и прямо сейчас он нападёт на него со спины, добивая с двух сторон? Что, если он задушит его собственным автоматом? Или вырубит и утопит в унитазе, как котёнка? Их было двое, и они были за одно, в этом Треугольник не сомневался. Он на три четверти оглянулся назад, желая удостовериться, что за его спиной не стоит поехавший головой игрок, и вновь переключил внимание на мужчину перед собой. — Где игрок 456? Тот сразу же поднял руки в примирительном жесте: — Я… Я не знаю, клянусь Вам! Мы зашли вместе, я вот сюда, — игрок 007 повёл рукой, указывая на третью правую кабинку, — но куда пошёл он, я не видел. Я очень хотел в туалет, прям не мог, и мне не было дела до того, куда он мог зайти. Странно покосившись на игрока, Треугольник выставил автомат наизготовку и принялся открывать кабинки по очереди, заглядывая в каждую в поисках игрока 456. Проверив последнюю, где ожидаемо никого не оказалось, Треугольник грубо наставил дуло автомата игроку прямо в спину, предупреждая. — Я ещё раз Вас спрашиваю: где игрок 456? — Да не знаю я! — игрок 007 почти вскрикнул, застыв на месте от ощущения ребристого металла автомата. Не опуская прицела, Треугольник достал из кармана рацию. Теперь он правда не представлял, куда мог подеваться обычный игрок, а пробить на разговор единственного присутствующего при этом человека оказалось задачей не из простых. Зажав в руках рацию, он перекрутил колёсико частоты на число одиннадцать и поднёс её к самому лицу. — Игрок 456 пропал. И стоило этим словам сорваться с его губ, как с левой стороны что-то металлическое звучно упало на пол, протяжно звеня в тишине комнаты. Маленький предмет отскочил от пола и покатился дальше, пока не достиг чужой пятки запачканного кровью слипона. Это был винтик. Вентиляционный.

***

Ведущий стоял около панели управления, ознакомляясь с главной информацией из электронных досье участников перед завтрашней игрой. Он уже подходил к концу, пролистывая предпоследнюю страницу, когда рация в кармане оживилась, оттянув ткань плаща. Ведущий потянулся левой рукой в карман, выуживая и поднося её к уху. — Игрок 456 пропал. — На другом конце связи послышался побочный шум, прерываемый шорохом одежды и шипением сигнала, и Ведущий почти перестал дышать, стоило смыслу произнесённых слов дойти до его сознания. Солдат, с которым он разговаривал, не позволил ему успеть зацепиться за эту мысль, уверенно добавляя: — Он сбежал через вентиляцию в туалете. Ведущий сорвался с места, ускоренным шагом подходя к экранам с камер видеонаблюдения и приборной панели. Он принялся судорожно окидывать взглядом куски с записями, оживлённо мотая головой из стороны в сторону, но трансляции, к которым он имел доступ, шли лишь с пустых слабо освещённых коридоров и общей комнаты с игроками. Ведущий вплотную приблизился к экрану с видом на общежитие и начал внимательно, в бессмысленной надежде на то, что солдат ошибся, всматриваться в лица и нашивки с номерами разошедшихся по сторонам игроков. Взгляд без труда зацепился за знакомый собранный на волосах хвостик и выпирающий беременный живот. Вот Дэ Хо и Чжун Хи сидят рядом внутри покрывальной конструкции, вот к ним не спеша подходит какая-то смутно знакомая женская фигура, вот на противоположном конце комнаты группа недовольных игроков готовится ко сну. Ведущий сосредоточенно осмотрел комнату дважды, с нарастающим напряжением убеждаясь, что среди оставшихся людей его не хватало. Сон Ки Хуна действительно не было. Внутри стремительно разрасталась немая ярость, разливаясь по всему телу и скапливаясь тугим безжизненным комом где-то около сердца. Кто позволил себе выпустить Ки Хуна из общежития после отбоя и оставить без присмотра расхаживать по не отслеживаемой территории, нарушив его главный приказ? Он ведь предельно ясно дал понять, что каждое действие Ки Хуна отныне должно строго отслеживаться, чтобы не допустить впредь подобного масштаба бунта. Ведущий, конечно, знал, что рано или поздно Ки Хун, движимый желанием возмездия и справедливости, вновь предпримет попытку остановить Игру, напасть на него, перевернув остров с ног на голову, но это должно было произойти вовсе не так. Не без потери контроля над его местоположением и планом, если он у него вообще был. По его расчётам, Ки Хун сейчас был слишком слаб и ранен, чтобы спустя менее, чем двадцать четыре часа снова идти расстреливать охрану. Так как же ему удалось? Ведущий отдёрнул рукав плаща, уставившись на наручные часы, и раздражённо выдохнул, стоило маленьким цифрам загореться на циферблате. 09:11 PM. До прилёта ВИПов оставалось всего несколько часов. Рация снова зашипела в его руке, и голос солдата на той стороне, подействовав отрезвляюще, вернул его в реальность. — Не уверен, как он вскрыл решётку, но с ним был игрок 007. Что прикажете с ним сделать? Ведущий ответил не задумываясь. — Устраните из Игры. Рация отключилась, и Ведущий сунул её в карман, убирая подальше. Он приблизился к Офицеру, который — маска не могла этого скрыть: склонённая набок голова выдавала его острую заинтересованность — уверенно смотрел на него, наполовину повернувшись корпусом и оторвавшись от работы распределения охраны на посадочной площадке. — Нужно немедленно поймать игрока 456, пока ВИП-гости не прилетели. Выставьте охрану под вентиляционные решётки и заблокируйте проходы в ВИП-ложу. Как только поймаете его, не смейте убивать или калечить, максимум выведите из сознания и сразу же сообщите мне. — Дождавшись ответного кивка, Ведущий краем глаза посмотрел на напольное покрытие с иконками, упираясь взглядом в маленькую копию нахмуренного вытянутого лица Сон Ки Хуна. — С этого момента все остальные должны считать, что игрок 456 выбыл. Это ясно? Это не было хорошей идеей, и Ведущий осознавал складывающуюся картину с предельной ясностью, стискивая челюсть покрепче. ВИП-гости будут разочарованы и взбешены, когда узнают, что игрок, преимущественно на которого они приедут смотреть, выйдет из игры настолько незначительным и скучным способом, ведь для них его смерть станет самой обычной проходной туалетной дракой. Ведущий вдруг почувствовал захлестнувшее его отвращение от мысли, что Ки Хун был прав: богатенькие ВИП-клиенты были только рады профинансировать Игру с лихвой, стоило информации о бывшем победителе просочиться в их распоряжение. Для них он — не более, чем потешающее зрелище, над которым старики смогли бы вдоволь позабавиться; интрига, которая держит в сладком напряжении своей непредсказуемостью. Отвернувшись от экрана и уже приготовившись уйти из командного центра, он вдруг остановился, что-то обдумывая. Взвесив все «за» и «против», Ведущий принял решение, в последний поворачиваясь в сторону Офицера. — Не исключено, что ты должен будешь встретить ВИП-гостей вместо меня. — Господин, Вы уверены, что это необходимо? — Разумеется. Правила тебе известны. Но сначала дождёмся, когда поймают игрока 456. И, развернувшись на каблуках, Ведущий покинул помещение, готовый вновь встретиться с Сон Ки Хуном.