Падение Константинополя: время чудовищ

Разгар лета, Петров день, 1912. Летние каникулы. Костя почти достиг брачного возраста Костя не помнит, что именно сказал Софье Павловне…  Видимо, наговорил какой-то ужасной ерунды!  Но где это видано, чтобы дама по городу, как угорелая, бегала?  Пропажа Маши - вина Кости. Так что ему, словно безумцу, и бегать!  Софья Павловна остаётся в блаженном неведении. Верит Костиной лжи… А вот сам Костя выскакивает на улицу, словно ошпаренный.  Машу нужно найти, как можно быстрее! Но вот куда именно бежать?  Костя помнит - об этой ярмарке писали в газете. Но куда приедут торговцы, он, хоть убей, не помнит!  На улице людно. Ярмарка явно где-то рядом!  Костя слышит разговоры о театре и повинуется законам толпы… Она, словно живое море, несёт его в сторону Охотного Ряда, Воскресенской площади… Ну, а куда ещё?  Там всегда оживленно. Торговля идёт бойко, даже без всяких праздников!  Но вот там ли Маша? Может, следовало предупредить Софью Павловну? Хотя бы какая-то подмога! А то легче найти иголку в стоге сена!  Костя так торопится, что почти сбивает ноги! Успевает наглотаться пыли… Покрыться холодным потом!  Слишком сильно волнение!  Но страхи оказываются напрасными.  Машу Костя находит даже не на представлении! До него она просто не доходит!  Маша с открытым ртом стоит у первой же попавшейся лавки! Разглядывает какие-то цветные бусины… На ней брошь с бриллиантами! И тут вдруг - стекляшки!  Костя тяжело вздыхает. Видела бы это Вера Васильевна!  Костя незаметно подходит к Маше. Сейчас он, как никогда понимает, почему некоторые родители секут своих детей розгами.  Заставить так волноваться!  Сам Костя никогда бы не поднял руку на ребёнка…  Но понимание, почему такие методы используют, появляется у него мгновенно!  А если бы случилось что?  Как дать понять Маше, что так делать нельзя? Чтобы поняла? Чтобы запомнила?  Костя, наверное, и сам ребёнок… И он не имеет ни малейшего понятия, как воздействовать на других!  У Кости есть только слова. Сможет ли он достучаться до Маши?  Да и стоит ли?  Разве воспитывать - не обязанность её родителей?  Хотя Костя - будущий муж. Значит, доля отвественности лежит и на нём, верно?  - И как? Дошла до Софьи Павловны? - как можно равнодушнее уточняет у Маши Костя, - Или заплутала где-то?  Маша вздрагивает. И так пугается, что, кажется, оседает… Костя в последний момент успевает её подхватить.  - Ммм… Костя! - очень неразборчиво и испуганно мямлит Маша.  - Да, он самый! - поджимает губы Костя, - Или ты ждала кого другого? Маша мнётся. Переступает с ноги на ногу… То краснеет, то бледнеет…  Ну раз она молчит, и сказать ей нечего, то за неё слово возьмёт Костя.  - Ты хоть поняла, что сделала? - тихо и четко уточняет Костя, - А если бы с тобой что-то случилось? Ты в курсе, что поставила себя под удар?  - Да под какой удар? - почти хнычет Маша, - Я хорошо знаю город!  - Знаешь?! Город ты знаешь! Отлично! - шипит рассерженно Костя, - А вот это ты знаешь, что?  Костя срывает с Маши брошь, усыпанную бриллиантами, и убирает её себе в карман.  - И что ты скажешь? Что все люди добрые?! Что все друг другу братья? А воровства не существует? - никак не может успокоиться Костя. Он знает, что есть люди высокого душевного склада… Лучшие люди! И их моральный облик не зависит от статуса или достатка.  Но также Костя знает, что некоторые люди воспитаны в ненависти. В презрении… И это тоже не зависит от статуса или достатка. Просто иногда богатые презирают бедных. Иногда бедные - богатых. А иногда люди просто нуждаются.  Это какой-то замкнутый круг… И Косте немного больно.  Отчего? От того, что ему приходится формировать подобное мировоззрение у Маши… Выпроваживая её с улиц!  Но Костя не хочет, чтобы Маша презирала простых людей! Он просто желает, чтобы она четко поняла одну простую вещь - на улице нельзя выделяться. Будешь выделяться - приметят. Приметят все! И какой процент из этих всех праведен? А какой - нет? Разве следует проверять это молодой особе?  Юная и дорого одетая девушка - как красная тряпка для быка. Слишком лёгкая мишень!  - Ещё бы надела материнское колье и пошла бы блистать в народ! - сквозь зубы процеживает Костя, - Ума совсем нет? Думаешь, скажешь о своём происхождении, и люди ниц падут? Все грехи тебе простят? Царя не пожалели, думаешь, перед тобой в извинениях рассыплются?  Торговец - немолодой мужчина, начинает с подозрением на них коситься. Костя говорит очень тихо, но может, что и долетает до него!  А может, это Костя виноват. Маша, кажется, плачет… И злодеем тут выглядит только он!  Костя понимает, что сейчас не время и не место для разборок.  - Живо домой! - отрывисто произносит Костя, - Вернее, ко мне! Там поговорим!  Маша вроде идёт, но очень и очень неохотно… Будто к её ногам привязаны валуны огромные! - Что не так? На руках понести? - продолжает злиться Костя, - Или мы тут Веру Васильевну ждём?  Костя вдруг понимает, что это не совсем злость. Это так проявляется страх. Почему-то вспоминается вдруг юный воришка…  Шрам сейчас на ладони у Кости. А мог быть… Где?  На маленьком, веснушчатом лице?  Маша ничего не воровала.  Но кто знает, что там привидится торговцу? Иногда и повода не нужно!  То, что Машу могли обокрасть… Это ещё меньшее из зол! - Не ждём, - очень тихо бормочет Маша, - Но представление… Хотя бы одним глазком глянуть! Заметив зверское выражение на лице у Кости, Маша поникает.  - Какое представление? - ещё тише, чем Маша, говорит Костя, тон его почти угрожающий, - Ты совсем не раскаиваешься, я смотрю? Ни о каких представлениях не может быть и речи! А будешь капризничать, силком потащу! И сразу к матери твоей! По опущенной голове Маши становится ясно, что на представление она больше не рассчитывает. Не рассчитывает, но и не сдаётся! - А можно хотя бы тут… Немного побыть? - Маша бросает грустный взгляд на стеклянные бусины.  Костя тяжело вздыхает. И проклинает своё слишком мягкое сердце… - Пять минут! - отрывисто произносит Костя, - Не больше!  Маша мгновенно оживляется и со всех ног бросается к прилавку с дешёвыми украшениями.  Нет, точно на неё Веры Васильевны не хватает!  Костя молча качает головой и скрывается под навесом. Солнце хорошо печёт!  За Машей он следит, словно коршун. Но близко к ней не подходит - становится чуть поодаль.  Итак, уже привлекли много внимания!  Довольный торговец демонстрирует счастливой Маше какие-то жуткие бусы, и Костя тяжело вздыхает… Ничего! Потерпеть совсем немного осталось!  Только Костя думает об этом, как его весьма громко зовут по имени! И кажется, он узнает голос.    Это один из его, так называемых, приятелей… С кем он общается в корпусе.  Встретить Петра в Петров день? Дурной знак? Или хороший?  Костя искренне считает, что дурной. И с готовностью притворяется глухим.  Жаль, что не помогает!  *** - Владыко! - подобострастно склоняется перед ним Верховный, - Вы уверены, что сегодня хороший день, чтобы выйти в люди?  - А какая к лешему разница? - угрюмо бурчит Святобор, - Уговор был на раз в год… Не реже! Ты думаешь вот, охота мне? Прям кипятком ссу, как к людям попасть хочу?  Верховный лешак, похоже, ничего не думает.  Он лишь послушно плетётся за ним…  А у Святобора и так настроение хуже некуда! Ещё и этот глаза мозолит!  Так и прибил бы! Да нельзя! Да и жалко, болезного!  Сам ведь сотворил! Своими руками!  - Тогда давайте вернёмся, Владыко! - просит у него осторожно Верховный.  - Нельзя возвращаться! - рычит сквозь зубы Свят, - Второй раз не соберусь! Вот ты своей дубовой головой думаешь, вообще? Сам знаешь, терпеть их не могу! Видеть мочи нет! А как увижу, так везде мертвечина! А мне эти проблемы нужны?  - Тогда не смотрите на них, Владыко! - вьётся прямо самым его носом Верховный.  - Да как не смотреть-то?! - останавливается прямо посреди толпы Святобор, - Как не смотреть-то, олух?! Когда они повсюду! Куда ни ткни, везде они!  Люди обходят Святобора по широкой дуге. Связываться не хотят!  Когда нужно, Свят умеет быть милым… Но сейчас у него нет потребности актёрствовать.  И люди нутром чуют, что лучше не пересекаться с ним! Хоть и выглядит он, словно ребёнок!  А вы всё равно смотрите поменьше! - сочувственно советует ему Верховный.  - Да как поменьше-то, олух?! - продолжает злиться, как тысяча ос, Свят, - Мне с закрытыми глазами ходить, по-твоему?  Святобор указывает на первую попавшуюся лавку, и… - Ого! - вырывается неожиданно у него.  - Вы нашли, кого убьёте первым? Помочь чем? - услужливо предлагает ему Верховный.  Святобор не считает нужным отвечать. Он лишь хватает Верховного за руку и скрывается вместе с ним за опрокинутой телегой… Она приходится весьма кстати!  Точно… Он!  Тот самый идиот, который принял на себя удар кнута! Почти год назад…  Стоит тут под навесом! Беседует с другим человеком.  Последний - совершенно не интересен Святобору. А вот старый знакомый…  - А он возмужал! - тянет задумчиво Свят.  Действительно, стал сильно старше. Плечи шире! Рост выше!  Под белой сорочкой прослеживаются мускулы… Он стал гораздо крепче. Не юноша. Мужчина!  Люди так быстро растут…  Святобор криво усмехается.  Зато внимательные, серые глаза никуда не делись!  А ещё - гордо вздёрнутый подбородок, идеально прямая спина… - Ты, что, палку проглотил? - веселится Святобор, - А подбородок? Подбородок твой где? Пытается достучаться до небес?  Ой, люди такие смешные!  Святобор вздрагивает, когда понимает, что в его смехе нет злобы… Что это с ним?  Этот мальчик явно за год испортился! Все они портятся! Обычно - с самого рождения.  - Владыко, а куда вы смотрите? - шепчет рядом Верховный, - А, кажется, понял! Вы глядите на того красавца! Святобор вздрагивает во второй раз.  - Какой он тебе красавец?! - шипит злобно Святобор, - Обычный! Посредственность! - Да как обычный? - недоверчиво качает головой Верховный, - Редкая масть! Чёрный, как крыло ворона! Как крыло ворона?! В смысле?! Или Верховный имеет в виду второго человека?  Тот действительно чернявый!  И очень неприятный! Не случайно знакомый Свята так окатывает его презрением! С ног до головы обливает! - Этот чёрный, что ли, красавец?! - почему-то ещё сильнее злится Свят, - Ну у тебя и вкус! На него даже глядеть тошно!  - Конечно, красавец! - чуть обиженно тянет Верховный, - Каков осеменитель будет! Уд с локоть! Подождите… С… С локоть?! Уд?!  Это что за извращения такие?!  Святобор внимательно оглядывает свой локоть. Что Верховный имеет в виду?  Локоть взрослого? Ребёнка?  Он серьёзно?!  Святобор смотрит придирчиво на людей. Да не может быть у них ничего в шароварах размером с локоть!  Что за издёвки?! А потом Свят замечает рядом с человеком коня.  Вороного… И тогда его осеняет. - Тьфу на тебя! - от всей души ругается Свят, - Ты про лошадь, что ли? Чуть не поседел с тобой, честное слово! Думал, ты про людей!  - Про людей-то зачем? - в искреннем непонимании тянет Верховный, - Вы же их не выносите! Я и стараюсь к ним внимание не привлекать!  - Да, точно-точно! - почти орёт в ответ Свят, - Не выношу я людей! Терпеть их не могу! И не говорю про них! Точно!  Святобор, чтобы доказать свою искренность, аж подскакивает. И видимо, с грохотом…  Многие люди оборачиваются. Вылупают свои гляделки!  Смотрит на него и он! Смотрит и мгновенно узнаёт! Серые, пасмурные глаза его вдруг сиять начинают! Становятся лучистыми.  А его натянутая улыбка вдруг превращается в нежную, искреннюю… Она похожа на кинжал. С очень острым, тонким лезвием. Пронзает так, что и не заметишь, что ранен!  Это совершенно не больно! Смерть будет легкой и мгновенной!  Они так опасны, да? Эти кинжалы с острым, тонким лезвием… Так что Свят сам не замечает, как позорно сбегает.