Падение Константинополя: время чудовищ

Разгар лета, Петров день, 1912. Летние каникулы. Костя почти достиг брачного возраста У Кости мелькало много малодушных мыслей!  Но одной, самой жалкой, среди них точно не было… На кое-что Костя просто не смел надеяться!  Даже в самых своих смелых надеждах он знал - этого точно не произойдёт! Костя прекрасно понимал, что собаки точно не пощадят его!  Они и не пощадили!  Как только Пётр, скача на лошади, скрылся, собаки явно поняли, что упустили свою главную добычу…  И стали в сотни раз злее! Разумеется, они набросились! Практически мгновенно!  Косте всё ещё страшно. И страх этот сильный…  Ему не хотелось бы умереть так!  Внутренне он всегда был готов к смерти. Его будущая служба могла закончиться, как угодно… И когда угодно! Но одно дело - умереть во время выполнения своего священного долга… Другое - быть разодранным собаками, даже не закончив учёбу, в семнадцать лет!  Это так несправедливо! Несправедливо и обидно! А от того - безумно страшно, что всё закончится именно так и именно тут… Но Костя прекрасно осознаёт, что сейчас всё зависит лишь от него… Только от него зависит - удастся ли ему отбиться!  Если Костя сдастся, то его точно съедят! Загрызут!  Так что Костя старается обуздать все свои эмоции, про себя повторяя: - По носу! В глаза! По лапам!  Дождь хлещет так, будто небо хочет уничтожить землю! И Костя не всегда понимает, попал ли он в цель…  Он беспрестанно работает руками, лягается, как бешеный скакун! Спасает его высокий рост… Собаки просто не допрыгивают до его шеи! Жаль только, что ливень никак не унимается… Костя промок до нитки! Всё лицо в воде! Ресницы слиплись, волосы мешаются и лезут в глаза…  Костя собак-то и не очень видит! Что к лучшему, с одной стороны…  Костя, честно говоря, собак и не слышит… Такой сильный дождь!  Только по их визгу иногда понимает, что попал в цель… А может, это не визг… Что-то другое… Лай сливается с шумом дождя. Ничего не понятно!  Костя крутится на месте, словно волчок! Лишь бы не добрались! Лишь бы не попали в уязвимые места!  Его руки, разумеется, изранены… Сорочка порвана на лоскуты.  Кровь смешивается с дождём… И Косте кажется, что всё розовое…  Изранены, наверное, и ноги. Собаки явно хотят его повалить!  Но Костя не уверен в том, что ран много.  Он не чувствует боли. Лишь холодно немного!  Но это ничего… Всё остывает с дождём.  Костя продолжает отбиваться. Ему кажется, что он вертится тут, слыша шум дождя и лай, несколько часов… Но это явно не так!  Возможно, проходит лишь пару ничтожных минут… Костя теряет ощущение времени. В ушах стоит звон.  И вдруг этот дождь… Эта улица… Эти собаки… Отчего-то всё это кажется ненастоящим! Костя будто во сне!  И от того, Костя не очень понимает, что происходит дальше… И происходит ли это вообще… Но ему кажется, что в нескольких метрах от него дождь вдруг словно расступается… Перестаёт хлестать, как сумасшедший! И к Косте, словно по дорожке, зажатой между двумя водяными стенами, идёт знакомый маленький воришка… - Словно Моисей по дну Красного моря… - глупо думает Костя.  Но он быстро отметает лишние мысли.  Если это реальность… Если это реальность… Если это реальность, то не очень высокий, худенький воришка под большой угрозой!  - Беги! - из последних сил кричит Костя, - Беги! Я отвлеку… Отвлекаю их! Позови… Просто позови на помощь! Лишняя помощь никогда не помешает!  Косте, наверное, точно кажется… Ему точно кажется, что юный воришка вдруг закатывает глаза!  - Беги! - хочет снова закричать Костя.  У него не выходит.  Одна из собак решает воспользоваться шансом… И пока Костя отвлекается, она бросается ему на его грудь. Бросается и валит на землю!  А дальше…  Что происходит дальше?  Кажется, Костя теряет сознание, а может, и память.  Он закрывает глаза, а когда открывает… Видит прямо перед собой мужчину.  Он сидит рядом с ним, наклонившись. Смотрит куда-то в район его груди… Шеи?  Мужчина красивый. Смуглый, с резкими и одновременно мягкими чертами лица… Такое может быть?  А нос у него - чуть вздёрнутый. Он придаёт ему задорный, почти мальчишеский вид…  Рубаха мужчины распахнута. Грудь его тоже смуглая. И очень мускулистая… Лицо мужчины усыпано веснушками. Большими, шоколадными…  Он вдруг смотрит прямо в лицо Кости.  Костя точно спит! Его тело будто парит… Взлетает! А может стелется…  Как стелется туман по земле поздним летним вечером… Держится у земли. Почти незримый.  У мужчины глаза зелёные. С половинками солнца на дне… Оранжевыми, жёлтыми… Солнце - тёплое.  Но глаза мужчины - нет.  Почему-то Костя вдруг вспоминает горы. А затем - лес… Природу… Красивую и пугающую. Дикую! Первозданную…  В некоторые места лучше не соваться человеку… Туда, куда никогда не ступала нога человека.  Так пусть так будет и дальше!  Но Костя отчего-то тянет руку. Касается чужого лица… И что-то шепчет. Не совсем понимая, что… Губы мужчины двигаются в ответ.  Возможно, они беседуют…  Но Костя не помнит, не слышит… Он не слышит своего голоса. Наверное, его забрала злая Колдунья…  Костя закрывает глаза. И как только его ресницы касаются щёк, он окончательно забывает эту встречу.  *** Один щелчок пальцев - и собака слетает с человека, жалко скуля и ломая себе кости… - И чего ты тут забыл? Когда до этого на базаре был? - вслух жалуется Святобор.  Но на самом деле, Свят совершенно не удивлён. Ни тому, что этот человек отбивался от помойных шавок, ни тому, что он оказался тут совсем один.  Наверное, ринулся кому-то на помощь! Как кинулся на помощь Святу почти год назад… Вряд ли он испортился. Если бы испортился, то не кричал бы о том, чтобы Свят убегал… Интересно, как он один планировал справиться с горой здоровенных шавок? Шёл на верную смерть?  Сейчас вот лежит неподвижно! Верно, ударился головой… К тому же, из горла его хлещет кровь!  Но это ничего! Это поправимо! Главное, чтобы душа не покинула тело… Святобор поспешно опускается перед человеком на колени и касается места уксуса на его шее. Кровь течь мгновенно перестаёт. Шавки начинают рычать сильнее. Кажется, они совсем дубоголовые… Мозгов с игольное ушко! Святобор окидывает взглядом стаю. Собак он не любит. Это же какой тряпкой надо быть, чтобы подчиниться человеку! Но в целом, домашних животных он любит больше, чем людей. А особенное восхищение у него вызывают те особи, которые сумели поднять свою жалкие головы, разогнуть спины и наброситься на человека… Вот прямо, как эти! Но нынче… Свят отчего-то нынче не рад!  Святобор не врёт себе. И знает, что дело в человеке, что сейчас лежит на земле…  Он изранен. Сильно. Если бы не горло, он бы всё равно умер.  Слишком много укусов! А люди, как известно, теряют кровь быстро.  Святобор мог и соврать сам себе…  Но почему-то не хочет.  А хочет он сейчас одного - чтобы этот человек жил, а шавки - умерли в мучениях.  Но это нелогично. И противоречит его принципам.  Поэтому Свят милосердно предлагает псинам с лёгкой усмешкой: - Может, свалите по-хорошему? О гордые собачьи воины?  Гордые собачьи воины решают остаться гордыми до самого конца. Начинают подходить ближе, угрожающе рыча… Возможно, отсутсвие дождя так на них подействовало! Стало сухо и тепло, так осмелели!  Вот невежды! Кто купол-то поставил?  Твари даже об этом и не задумываются!  Мало того! Убитая Святобором псина и его приказы им как об стенку горох!  Что же! Виноваты сами! Святобор предлагал по-хорошему! А эти твари безмозглые не понимают!  - Интересно, как мне вас убить… - лениво и задумчиво бормочет себе под нос Святобор, - Безболезненно? Или так, чтобы вы перед смертью сильно страдали?  Верховный подходит со спины незаметно. Но Святобор, разумеется, его чувствует.  - А вы как хотите, Владыко? - уточняет ровно Верховный, - Как вы хотите, чтобы они умерли? Глаза Святобора будто леденеют. Становятся злыми-злыми… Колючими!  Ну, если спрашивают его мнение…  Если спрашивают его мнение, то… - Переломай им все конечности… Хребет… - холодно и равнодушно произносит Свят, глаза его становятся ещё злее, в них теряются почти все эмоции, - Пусть чувствуют боль… Пусть умирают медленно… Пусть чувствуют… И не оставляй никого в живых! Ни одну особь! Должны умереть все! Не делай разницу между щенком и взрослой шавкой! Наоборот, пусть взрослые увидят смерть щенков! Чтобы ни одна тварь больше не дышала, понял? Превращай их кости в пыль и никого не жалей!  - Хорошо! - не спорит с ним Верховный и с любопытством уточняет, - Вы решили позаботиться о людях для разнообразия? Просто если стая уже напала, то она… - Никогда! - в ярости перебивает его Святобор, - Никогда я не буду заботиться о людях, это понятно? Псины посягнули на мою власть! Ослушались моего слова! Всех, кто решил потягаться со мной в силе, ждёт один итог… Смерть! Вот и всё!  Собаки продолжают кружить вокруг них, но Святобору и Верховному всё равно…  Они знают. Стоит только пожелать… Стоит только пожелать - и абсолютно все собаки забьются в страшных судорогах!  Но это было бы слишком лёгко…  Святобор не подарит им такой простой смерти! - А человек? - спрашивает Верховный с интересом, а затем его голос наполняется ужасом и угасает до шёпота, - Вы съедите его, Владыко? Она ещё не умер, свеженький… Наверное, съедите, да?  Святобор тяжело вздыхает. И еле удерживает себя от того, чтобы не закатить глаза… Верховный - одно из первых его творений. Даже кожа его лица со временем одеревенела… Настолько он древний!  Давным-давно Верховный погиб очень мучительной смертью. От рук людей. И ему есть за что ненавидеть их.  Но это не отменяет того факта, что в прошлом Верховный был человеком… И некоторые вкусовые привычки Святобора приводят его в недоумение и нередко - в ужас. На самом деле, Святобор не так и часто промышляет людоедством… Его надо довести до определенно уровня, до определённой степени кипения… До белого каления!  Всё-таки люди чаще всего и на вид, и на вкус противные… И в то же время поедать людей для Святобора не было чем-то из ряда вон! Люди же не плачут и не горюют, когда едят свиней, коз, медведей, гусей, уток, коров и прочих… Представителей другого вида!  Так почему Святобор должен?  Для него не было розницы - звери, люди… Всё одно!  Нет, звери даже лучше!  Добрее и умнее!  И обвинять другого хищника, когда ты сам душегуб и хищник - это просто лицемерие! И в то же время Свят никогда не осуждал Верховного… Святобор не являлся человеком. Но он был на него похож. Внешне.  И верно, сложно было выбить из головы мысль, что он - совершенно иное существо…  - Ты знаешь, почему этот человек в луже крови? - Святобор не убирает руку с чужого горла.  Она такая хрупкая… Эта человеческая шея!  Но по этой хрупкой шее, прямо под ладонью Святобора, ползают оранжевые светлячки… Прямо, как огни в глубине глаз Свята… И никто этого не замечает! Даже Верховный.  - Очевидно, его покусали вот эти вот собаки! - обводит стаю рукой Верховный, - Которых мне предстоит убить.  - Это очень логичное заключение, - криво усмехается Святобор, - Но я имел в виду совсем не это… Я имел в виду то, что он лежит в луже своей крови, потому что идиот! Круглый идиот! Ужасный идиот! Подумал обо мне, а не о других! Отвлёкся! И что теперь? Он погибает! Каков дурак, верно?  - Или может быть, наоборот слишком умный… - улыбка Святобора становится шире, - Я же спасаю его! Я же не жадный, как мерзкие людишки! Я всегда плачу по счетам! Я не могу остаться в долгу, понимаешь? - То есть вы спасаете его?! - почти в суеверном ужасе восклицает Верховный, - Подождите-подождите! Он достиг брачного возраста?!  - Нет… Не знаю… Не должен! В августе вроде будет! - машинально отвечает Свят, - Спрошу потом! А потом вздрагивает. Откуда он это помнит?!  - Ох, аж от сердца отлегло! - прижимает к груди руку Верховный, а потом до него доходит, - А вы откуда знаете, что в августе будет?  - Раз отлегло у тебя, то ты вопросы-то не задавай глупые! - рычит сквозь зубы Святобор, - И приказ выполни! Или мне самому с псами разбираться, а ты человека спасёшь?!  Собаки как раз начинают злиться сильнее… Не нравится, что на них не обращают внимание! Вон, зубами как щёлкают! И воют.  Верховный больше не говорит лишнего. Принимается за дело.  Под сладкую музыку из предсмертных хрипов Святобор тоже начинает работать… Он принимает более привычное для себя обличье. Так колдовать удобнее. Магия в облике ребёнка не станет слабее. Но всё же Святу больше нравятся реальные размеры своего тела… Привычка - вторая натура.  Святобор вытягивает одну руку, второй - продолжает сжимать горло человека.  Кожа Свята будто деревенеет, а из его запястья тотчас выбираются  маленькие кустики подорожника… Со свежими зелёными листочками.  - Живо за дело! - мгновенно приказывает им Святобор, - Вы знаете, что делать! Листья синхронно кивают, отрываются от общего тела и по-деловому ползут к человеку… На ходу превращаясь в маленьких жучков.  Их задача - накрыть укусы. Уменьшить их. Окончательно остановить кровь.  До конца раны заживлять не стоит. Слишком подозрительно! Пусть будут небольшие царапины! Не подохнет!  Через пару минут, как листья подорожника облепляют шею человека и начинают его лечить, тот приходит в себя… Он в полубреду - потерял много крови, но глаза его открываются…  Пару мучительных мгновений они смотрят друг на друга. В глазах человека стынет нечто странное…  Святобор даже не берётся гадать! Он никогда не понимал таких людей.  И вдруг человек этот тянет руку, касается его лица… Святобор напрягается всем телом, словно дикий зверь. Ждёт дальнейших действий! Если только посмеет… Подумает причинить боль… То ему не жить!  Но человек лишь с натугой хрипит: - Я не думал… - Да, согласен! Ты, вообще, редко думаешь, дорогуша! - сварливо отзывается Святобор.  Но человек, кажется, не слышит его…  Он с усилием продолжает: - Я знал, что у вас такие безжалостные глаза, вы - воины, но я никогда не думал, не знал… Человек осекается. Святобор замирает и хмурится.  Ну да, как бы глаза у него точно безжалостные!  Но о ком он? Что ещё за воины?  Человек в курсе, кем является Свят? Или он имел в виду нечто другое?  - Ты это о ком? - с подозрением сощуривает глаза Святобор.  Но человек, кажется, всё ещё его не слышит… Беседует будто с самим собой.  - Я не думал, что у ангелов есть веснушки, - внезапно заканчивает свою мысль человек.  А после - его глаза закатываются. Рука человека обессилено падает на землю… Снова потерял сознание!  Святобор с отвисшей челюстью, в шоке смотрит на невинное и спокойное лицо человека… Что?! Как он его называл? Ангелом?! Да он в своём в уме?  Хотя нет, конечно! У него почти всю кровушку псы выпустили! Но не мозг же они ему прокусили!  Ангел! Придумал тоже! Но может, он просто очень сильно головой ударился… Надо будет прощупать!  Сделает это позднее. Приближаются люди. И Святобору здесь делать больше нечего!  С лёгкостью он поднимает человека на руки и отрывисто произносит, приказывая Верховному: - Чтобы ни одного следа не осталось! Людишки ничего не должны обнаружить! Встретимся там, где обычно! Жди! Я скоро.  - Владыко! Не забудьте спросить у него про брачный возраст! - вслед ему взволнованно бросает Верховный.  Владыко не слышит его. Он исчезает гораздо раньше… *** - Да где же собаки, сударь? - в сомнении чешет затылок крупный, дородный мужик, - И человека тут нет нигде! Да и лая не слышно!  За ним мнутся ещё двое здоровяков.  Пётр взволнованно оглядывается. Действительно, вокруг - ни души!  Ни Кости, ни собак…  Лишь дождь хлещет всё сильнее и сильнее!  Пётру вдруг кажется, что пахнет кровью.