Падение Константинополя: время чудовищ

2 июля 1912 года (по старому стилю). Летние каникулы. Костя почти достиг брачного возраста Святобор придирчиво смотрит на своё отражение в зеркале и поправляет цветы папоротника, что украшают его ветвистые рога.  То одной стороной лица повернётся, то другой… Ну, хорош! До чего же хорош собой! Загляденье! И глаза зелёные, большие, и губы - пухлые, и нос - аккуратный, и волосы - густые, длинные, а клыки - белые и острые!  Любо-дорого посмотреть!  - Зеркальце, зеркальце на стене, - подходит к нему незаметно Веселина, но Свят, разумеется, её сразу слышит, - Кто всех красивей во всей стране?… Вы, кстати, зеркало где взяли? Минуту назад его в вашей спальне не было!  Раньше не было, а сейчас выросло! Чудеса!  - Зеркало наколдовал, - ни на секунду не отвлекается от своего отражения Свят, - И оно не на стене. Оно из дерева растёт, если ты не заметила! Веселина хмыкает. Думает, что он не разгадал отсылку к известной сказке.  Но Свят прекрасно всё понимает. Но притворяется дураком. Так всегда выгоднее. С дурака - и взять нечего!  Хотя нет…  Веселина знает его, как облупленного. И вот она как раз, наверное понимает, что он притворяется… Вот и веселится с его прихотей! И что показывает это волшебное зеркало? - продолжает допрашивать Свята Веселина.  - Ты знаешь слишком много сказок! - морщит презрительно нос Свят.  Вот даже недовольный - и то красивый!  - А мир не слишком сказочный, на самом деле, - подводит итог он, - Это зеркало показывает лишь меня. Хотя что ещё нужно? Прекраснее меня никого нету! И в яви, и в нави! - Вы всех, королева, красивей в стране… - бурчит себе под нос Веселина тихо-тихо, но Свят её слышит, хоть и притворяется глухим.  - Это замечательно, что я красив, - продолжает беседовать будто сам с собой Свят, - Но так обидно, что истинный мой облик мало кто видит! Вот превратиться бы перед человеком! Показать настоящую мощь Богов! Я, кстати, чуть было не показал себя во всей красе недавно… Еле остановил себя. Даже сбежать пришлось!  Веселина замирает. Леденеет почти всем телом… Святобор наблюдает за её реакцией в отражении зеркала.  - Ну, давай, скажи что-нибудь! - думает ехидно Святобор, - Дай понять, что ты ходила к человеку без моего ведома!  Веселина его, конечно, не разочаровывает. - Вы сегодня перед тем, которого от собак спасли, чуть не превратились? - повышает голос до неведомых высот Веселина, - Владыко, как вы можете так рисковать?! Вы же не хотите его убивать? Не хотите, я знаю! Так зачем вы подвергаете его постоянно риску?! День рождения человека совсем скоро! А вы к нему постоянно таскаетесь и ставите его жизнь под угрозу!  Святобор ждёт, когда Веселина выговорится, а затем царственно поворачивается к ней лицом. Чтобы смотреть ей прямо в глаза. Не через зеркало.  - А чего это ты сама к человеку таскалась? - очень холодно произносит Свят, не сводя глаз с её лица, - Тебя кто-то просил? Может быть, приказ от меня поступал?  В спальне вдруг становится темно. Дерево чернеет прямо на глазах. Зеркало идёт трещинами. Цветы, которые растут прямо из деревянного пола, вянут… Веселина молчит, опустив голову.  - Я спрашиваю, кто тебя просил? - голос Святобора опускается почти до шёпота.  Веселина знает - не к добру это.  Святобор поднимается… И вся его фигура кажется такой огромной… Исполинской. Величественной.  И Веселина явственно чувствует свою ничтожность… - Простите, - ниже опускает голову она, - Больше не повторится.  - Конечно, не повторится, - сурово говорит Святобор, - А то так можно и головы лишиться! Но ты не бойся… Шучу я! Я ж понимаю, ты просто обо мне беспокоилась! Плохого не хотела!  В спальне вновь становится светло. Цветы оживают и поражают буйством красок. Святобор расслабляется и не очень аккуратно опускается обратно в кресло… Поворачивается к зеркалу и бурчит себе под нос: - Вот только больше не ходи, поняла меня? Это не твоего ума дело.  Веселина кивает. Головы не поднимает… Разговор закончен.  Но Веселина отчего-то стоит за спиной! Не уходит.  Святобор раздражённо выдыхает и спрашивает отрывисто: - Что ещё?  Веселина молчит пару мгновений, пытаясь, видимо, довести Святобора, а затем, наконец, выдаёт странное: - Владыко, я действительно встречалась со спасенным и вынуждена признать… Мне понравился он!  Святобор резко поворачивается и спрашивает лишь: - Что? В комнате вновь становится темнее… Веселина тяжело вздыхает и старается продолжить спокойно: - Мне понравился он. Думаю, в будущем он будет мужчиной редких моральных качеств… Высоких! Но это в будущем. Пока он ещё юноша. Не мужчина. Станет ли он мужчиной… Сейчас это зависит от вас, разве не так? Чем раньше вы остановитесь, тем будет лучше и для него, и для вас, понимаете?  - Он не станет, - внезапно обрывает её Свят.  - Вы… - начинает неуверенно Веселина.  - Испортится! - не даёт ей и пару слов сказать Свят, - Он испортится! Не будет у него никаких высоких моральных качеств!  - А если не испортится? Или испортится, но вы продолжите с ним общаться… Сможете ли вы… - пытается донести до Свята Веселина.  - Сам разберусь. Не лезь не в своё дело! Пошла вон! - голос Святобора становится совсем злым - ледяным почти.  Таким ледяным, что совсем не вяжется с его магией жизни…  И Веселина понимает - ей лучше послушаться.  Она предупредила. Её дело выполнено.  Если Владыко разумен, он учтёт её мнение… Как жаль, что обычно разум - это не про Владыко. Он всегда делает то, что хочет. И если его желания противоречат доводам рассудка…  То ему плевать.  *** 5 июля 1912 года (по старому стилю). Летние каникулы. Костя почти достиг брачного возраста Мама уехала на примерку в ателье. В этом году, в августе, планируются крупные торжества… Будут отмечать столетие победы. Всё, разумеется, будет сосредоточено на Москве.  Да даже если бы на Петербурге… Костя, как Великий князь, обязательно бы присутствовал.  И дед просто не мог не расщедрится маме на пару нарядных платьев.  Косте иногда совестно, что он привязан так к материальному. Но Костя успокаивает себя тем, что он не ради себя… А ради самого дорого для него человека. Ради мамы.  Костя не может сказать за всех прекрасных дам… У него не хватает опыта!  Но все его знакомые дамы наряжаться любили. Для них это было значимо. И мама тоже любила выглядеть красиво.  А если мама что-то любит…  То и долг Кости любить это.  Как хорошо, что самому Косте нужна лишь парадная форма!  Которую тоже нужно шить. Всё со временем изнашивается. На всё требуются деньги…  А Костя только после учёбы будет знать о доходах семьи. И он не уверен, что хочет быть в курсе. Возможно, его ждёт пара неприятных сюрпризов. И в их положении дед ещё был щедр… Костя тяжело вздыхает.  Мама на примерке. Он вышел из дома прогуляться. В четырёх стенах слишком жарко… Юного воришку, Свята, он не видел два дня.  И от этого настроение ощутимо портится с самого утра.  Хотя с чего бы ему так падать, Костя не совсем понимает.  Да, ему скучно… Но раньше у него не было проблем с тем, чтобы провести время наедине с самим собой.  А теперь что-то изменилось.  И Костя хочет увидеть воришку вновь! Косте нравится с ним общаться.  А вот самому Святу… Похоже, не очень.  Или случилось что?  Костя не хочет об этом думать. Разве правильно волноваться заранее? И верить в худшее?  Так что Костя просто ждёт воришку два жарких дня. А на третий - не выдерживает. Выходит ненадолго, пока мамы нет дома. Далеко не собирается…  Он знает, что совсем рядом с усадьбой, под ветвями ивы, во дворах есть небольшой ручей.  Костя не знает, откуда он появился. Но это и неважно. Просто у воды прохладнее. А из-за мамы Костя не хочет идти дальше - к реке… Мама может вернуться в любой момент. И конечно, Косте не запрещено покидать дом. Но после собак мама постоянно в напряжении… И Костя не хочет волновать её долгими вылазками.  Добравшись до ручья, Костя садится на землю.  Открывает записную книжку, достаёт карандаш…  И начинает рисовать. Для чтения слишком жарко. У Кости от духоты болит голова… Вряд ли он сможет влиться в повествование и грамотно осмыслить прочитанное.  Последние два дня стоит страшный зной.  Но у воды хорошо. Свежо… И тут спокойно. Голоса людей, их крики, становятся приглушёнными. Но не пропадают совсем.  Костя не любит абсолютную тишину. В ней есть нечто зловещее… Даже в лесу всегда много звуков. А если их нет, то нет и жизни…  Костя продолжает рисовать. Кажется, начинает дремать…  Вздрагивает, когда понимает, что почти уснул.  На миг становится жутко. Вдруг кажется, что за ним следят. Костя чётко чувствует чей-то взгляд. И чудится, что он совсем не добрый…  Вдруг вспоминаются собаки.  Но наверное, спросонья просто показалось!  Нельзя постоянно бояться. В жизни собаки ему будут встречаться постоянно. И не все из них будут злыми.  А даже если будут… Страх в борьбе с ними Косте никак не поможет. Так что пора прекращать.  Костя придерживает рукой ветвь ивы, которая постоянно лезет ему в лицо, и понимает, что пора уходить… Становится прохладнее. Дело близится к вечеру. Мама скоро вернётся. Да и желание рисовать пропадает.  Костя собирается захлопнуть записную книжку, когда слышит позади, как шуршит гравий… Кто-то идёт к нему. Останавливается за спиной. Ждёт. Смотрит.  Это другое внимание. Полное жадного любопытства… Но Костя не ощущает его злым.  - Здравствуй, Свят! - решает сделать прыжок в неизвестность Костя, закрывая свою записную книжку.  Он не уверен до конца, но… Но за спиной мгновенно отвечают: - Как ты узнал, что это я?    Костя слабо улыбается, и оборачивается. Не всем телом. Лишь смотрит через плечо.  За спиной, разумеется, стоит Свят. Скрестив на груди руки. Приподняв брови.  Как обычно в одежде с чужого плеча… - А я не знал, что это ты, - пожимает плечами Костя, - Я всего лишь предположил. А ты подтвердил мои догадки.  - Я просто хотел тебя видеть, - про себя добавляет Костя, - И просто озвучил желаемое… Свят презрительно хмыкает и весьма нагло заявляет, никак не комментируя слова Кости: - Давай сюда книжонку свою! Посмотрю, что нарисовал!  Костя продолжает улыбаться. Медленно встаёт на ноги.  Свят протягивает руку, чтобы забрать записную книжку… Он так уверен, что Костя беспрекословно ему всё отдаст… Но Костя пока ничего отдавать не собирается.  Он внезапно делает шаг назад. И оказывается прямо в ручье… Мочит ноги.  Но не обращает на это внимание.  Записную книжку он поднимает. Высоко-высоко над головой.  Так, чтобы воришка, который ему по плечо, не достал… Глаза Свята выцветают будто. Становятся колючими. До этого они напоминали свежую, весеннюю зелень… А сейчас они близки с пожухлой, осенней травой… Свят смотрит исподлобья с таким жадным и злым вниманием, что Костя чувствует себя почти околдованным… А потом Свят делает шаг вперёд. И тоже оказывается в воде.  А после - он поднимает руку. И Костя вдруг понимает… Ударит. Точно ударит!  Свят уже замахивается. Метит прямо в живот.  Мышцы сокращаются… Костя готовится к удару. Но не двигается. Книжку не опускает. Лишь прикрывает глаза…  Но удара не следует.  Кулак Свята останавливается на таком мельчайшем расстоянии от кожи, что Костя, кажется, чувствует жар его ладони…  И тяжело дышит.  А затем Свят почти ласково и осторожно опускает свою ладонь ему на живот.  - Больше не болит, - скорее, утверждает, чем спрашивает Свят, - Пусть не болит и дальше!  Живот Кости отчего-то дрожит. Руку Свят резко убирает.  Осколки солнечных лучей, что промелькнули в его глазах, пропадают.  - Хочешь, чтобы я прыгал за этой книжонкой, словно вшивая, мелкая собачонка? - хрипло спрашивает Свят. Стоит он совсем близко. Руку убрал. Но ни на дюйм не отодвинулся.  - Я не хочу, чтобы ты прыгал, - пытается спокойно объяснить Костя, - Я не издеваюсь. Не смеюсь. Я добиваюсь иного. Это, скорее, шантаж…Твой рисунок до сих пор у меня. Ты за ним не пришёл. Да, верно, тебя не было совсем не долго… Всего два дня. Но за это короткое время я понял лишь одно. То, что я хочу иметь связь с тобой! Хочу иметь возможность найти тебя, если ты вдруг исчезнешь... Ты же… Можешь пропасть больше, чем на два дня! И я никак не смогу узнать твоё ли это желание, или случилось что! Так что, если ты скажешь мне, где искать тебя, то я покажу тебе рисунок. Или может, сделаю что-то ещё… Всё, что ты пожелаешь! Но если ты не согласен на такой обмен, то ничего страшного… Это твоё право. Но и моим правом будет не показывать тебе рисунок!  - Твоим правом? - криво усмехается Свят, наклоняя голову к плечу, - Отлично, пусть это будет твоим правом! А моим правом будет… Защекотать тебя до полусмерти!  Что?  Он же не собирается… Костя не заканчивает свою мысль.  Свят бесцеремонно запускает свои руки ему под сорочку и начинает, ничего не стесняясь, щипать его за живот и бока… Костя задыхается от смеха. Пытается увернуться, продолжая высоко держать записную книжку… Но тщетно.  Руки Свята кажутся тонкими, словно веточки, но на деле - они крепче цепей будут… - Пощади меня! - задыхаясь от смеха, хрипит Костя, - Мне недавно инъекции делали! Прямо в живот! Больно! - Маленький врунишка! - ворчливо отзывается Свят, не переставая его щекотать, - Я знаю, что тебе не больно! Костя больше не выдерживает. Его защекотали так, что он хочет сдаться - опустить руку с записной книжкой.  Но внезапно его зовут. Костя явственно слышит своё имя, выкрикнутое знакомым голосом… Они со Святом одновременно оборачиваются.  И Костя с удивлением замечает, как к ним спешит Пётр… На этот раз без коня. Один. В такой же сорочке и шароварах, как и Костя.  И что он здесь делает?  Случайно оказался? Вряд ли! Костя в такие совпадения не верит. Тоже, что ли, следил?  - О, посмотрите-ка на него, вернулся! - внезапно злобно шипит Свят. Его глаза снова выцветают будто… Становятся тёмными-тёмными. Как воды подземные. Без единой капли света…  - Что значит «вернулся»? - хмурится Костя. - Он за тобой наблюдал. Ещё до того, как я пришёл, - честно признаётся Свят, - Тоже следил. Прежде чем я решил, следует ли с ним разобраться, он сбежал. Я думал - с концами.  Косте вдруг становится жутко. Почему Пётр постоянно кружит вокруг его дома, словно коршун?  Ладно, хочет узнать, в порядке ли Костя… Это понятно.  Но почему не подошёл?  Почему не окликнул, когда Костя проснулся? Вот Свят приблизился к нему, когда Костя перестал клевать носом…  Здесь логика понятна. Не хотел будить, беспокоить…  А этот, наоборот, ушёл! И теперь вернулся!  Зачем?  Костя не понимает. И от этого ему сильно не по себе. - Хочешь, я убью его? - вдруг абсолютно серьёзно заявляет Свят, хищно наблюдая за каждым шагом приближающегося Петра.  В голосе воришки ни капли насмешки. Лишь сталь. Но Костя думает, что он шутит.  И сам Костя тоже решает пошутить. Невероятно глупо… По-дурацки… - Не надо его убивать, - пожимает плечами Костя, - Если ты убьёшь его, то вмешаешься в предначертанное… Изменишь его судьбу. Ему цыганка предсказала, что погибнет он от лап медведя! И если ты его убьешь… То разве не получишь наказание от самой судьбы? Костя понимает, что шутка не удалась, когда в глазах воришки возникает безудержное, почти безумное веселье… - Ну, если так ему предсказали… - еле подавляет смех Свят, - То да, так и произойдёт однажды!  Костя не успевает возразить.  Пётр вдруг оглушительно вопит: - Кость, помощь нужна? Он напал на тебя?!  Пётр мрачен, как туча. А Свят становится чересчур счастливым. В его глазах вспыхивает пламя предвкушения… Словно обманчиво-приветливые огни на непроходимых болотах…  И Костя вдруг чётко понимает - конфликта не избежать.  Поэтому он делает то, что первым приходит ему в голову.  Берёт Свята за руку, а после - с криком «бежим!» срывается с места, утягивая воришку следом за собой…