Падение Константинополя: время чудовищ

5 июля 1912 года (по старому стилю). Летние каникулы. Костя почти достиг брачного возраста - Это медведь? - негромко произносит Свят. На этот раз Косте чудится в его словах вопрос. Будто Свят не уверен в том, что видит в его записной книжке… - Да, сегодня я рисовал не тебя, - рассеянно бормочет Костя.  Он с опаской выглядывает из-за угла покосившегося, деревянного дома… Бежали по дворам. Неизвестно куда.  Здесь будто недавно шёл дождь. Или (Костя не очень хочет об этом думать) постоянно выливают помои… Костя с ног до головы перемазан в грязи. Вернее, в глине.  Почвы здесь такие!  Косте стыдно. Выглядит хуже поросёнка… Великий князь, называется! Зато на Святе ни пятнышка. Стоит в идеально белой рубахе, пусть и не со своего плеча… Его мягкие, шоколадные волосы от бега встали дыбом.  Они похожи на крошечное, воздушное облачко. Или на нимб. А может, на семена одуванчика…  Костя изо всех сил пытается скрыть улыбку. А то воришка ещё подумает, что над ним смеются!  А Костя не издевается. Не насмехается. Он просто… Просто он никак не может скрыть ласковую, мягкую улыбку!  Чтобы сохранить лицо, Костя снова пытается высмотреть Петра…  Но нет, его не видно! Неудивительно! Костя совершил глупость. Решил бежать. Хоть это и было совсем не логично!  Но Свят эту дурость охотно подхватил. Протащил Костю по всем улицам… Да с таким ветерком, что его рубаха развевалась, как белый флаг! А вот сам Костя еле переставлял ноги, будто изображал объемный груз, привязанный к верёвке!  И самое главное - Свят даже не запыхался, в отличие от Кости, который до сих пор дышал, словно собака в безжалостный зной… Собака, решившая побегать за таксомотором!  В таких нечеловеческих условиях погони Костя, конечно, перестал следить за своей записной книжкой. Просто нёс её под мышкой… А воришка - на то и воришка, чтобы незаметно тащить то, что пришлось ему по душе! Костя и остановиться не успел, а Свят уже жадно рассматривал его рисунок.  - Да, не меня! - тонко ухмыляется Свят и захлопывает записную книжку.  А затем дразнящим тоном добавляет: - Чего ты там высматриваешь? Болезнь душевная у тебя или что? Успокойся! Он давно отстал от нас! Куда ему до меня! И зачем только бежали! Он что-то сделал тебе? Что-то плохое?  - Да нет, - пожимает плечами Костя, - Ничего такого! Просто постоянно кружит рядом… И я не скажу, что мне нравится это.  - Как надоедливая муха, да? - понимающе тянет Свят, - А раз как муха, то может прихлопнем его? Ну, знаешь… Шлёп - и нету! Костя уверен - воришка шутит. Но есть в его тоне нечто смертельно серьёзное… Почти пугающе серьёзное! Будто он, и правда, может убить, если Костя чуть надавит… - Если ты за судьбу боишься, то не переживай! - продолжает спокойно говорить Свят, - Давай я эту муху в лес выманю, а там я своего знакомого медведя подговорю, он и разорвёт букашку так, что мигом докучать перестанет! Гладко всё пройдёт! Комар носа не подточит! И вот снова! Шутка уже и не кажется шуткой!  Когда Свят говорит так спокойно, почти равнодушно…  Как всё-таки хорошо, что Костя увёл его подальше от Петра!  Было что-то такое в глазах Свята…  Страшное. Пугающее. Неизбежное. Будто он действительно способен убить.  Возможно, так и было… Свят вырос без родителей. На улице… Кто знает, что ему довелось пережить? Внутри у Кости сжимается что-то. Но не от страха. От сочувствия. Это стонет и дрожит то самое, что Костя всегда считал душой.  - Зачем ты сравниваешь муху и человека? - качает головой Костя, - Это не одно и то же. Многие люди докучают друг другу. Но не убивать же за это!  Свят вдруг зло усмехается.  - Не одно и то же, верно! - вздёрнув подбородок, шипит Свят, - Но кто сказал, что мухи хуже людей? Почему человечки убивают мух так спокойно, а самих себя оплакивают? Что так лицемерно? Все же живые!  Костя опускает голову. Смотрит на землю, закусив взволнованно губу… По траве ползёт шмель. Деловой такой! Куда-то торопится!  А Костя напряжённо думает.  То, что произнёс воришка… Это были не пустые слова!  То, о чём говорил Свят… Похоже, его это сильно волнует.  Костя не уверен, но…  Кажется, Свят не слишком жалует людей. А вот природу любит.  Костя тяжело вздыхает, а затем собирается с силами, поднимает голову и смотрит Святу прямо в глаза…  - На самом деле, я не знаю, что тут можно сказать. На твои слова, - честно признаётся Костя, - Кто достоин жить… Кто нет… Точно не мне решать! Все мы живые, да… И всем хочется жить, да… Всем больно! И я… Я стараюсь, не причинять боль, по возможности. Даже если это жук или муха на земле… Я никогда никого не прихлопну. Просто не трону. Переступлю, пройду мимо… Другое дело, конечно, когда меня кусают… Тогда всем свойственно защищаться.  - То есть ты ответишь насилием на насилие? - с любопытством уточняет Свят, наклонив голову к плечу абсолютно по-совиному.  - Ну, конечно! - тяжело вздыхает Костя, - Не совсем же я дурак! Отец с детства меня учил - иногда любовь применять просто-напросто поздно! И остаётся только одно - язык силы. Но что ещё можно было ожидать от военного? Все в моей семье выполняли свой свящённый долг, участвуя в боях… Мой отец погиб во время русско-японской… Возможно, однажды и я умру точно также… Совсем молодым. И необязательно, с почестями. Как умер отец. Но я готов к этому… Как буду готов и убить однажды. Как убивал и мой отец. И я сейчас не про букашек… Я про людей. Я убью однажды. И возможно, буду убивать много. Рано или поздно это случится, хочу я этого или нет… Таковы законы войны. И защита Отечества - это мой самый главный долг в жизни.  Воришка с жадным вниманием слушал, пока Костя говорил…  А как он закончил, презрительно выплюнул: - Какие же люди жалкие! Кто из вас имеет право выбора? Никто, верно? Разве только ваши царьки! По лицу Кости, кажется, пробегает судорога… - Царьки права выбора тоже не имеют, - хрипло произносит Костя, - Возможно, они ограничены даже сильнее иных…  Глаза Свята вдруг загораются ещё большей алчностью. Нестерпимым любопытством!  - А ты к царькам какое имеешь отношение? - уточняет ехидно он, - Прямое, судя по твоей реакции?  Жар обжигает щеки Кости. Он опускает голову. Молчит.  - Так-так! - почти хихикает Свят, - И кем ты у нас приходишься действующему царю? Кто у нас сейчас правит? Александр какой-то там? Черт поймёт, какой по счёту!  Да он точно издевается!  Костя продолжает молчать, будто набрал в рот воды… А после - решает соврать.  - Никем я не прихожусь Всемилостивейшему Государю Николаю Александровичу, - бурчит едва слышно Костя.  - Ох, уже Николай? Как быстро они меняются! Значит, никем ты ему не приходишься? Николаю этому? Ну-ну! Так я и поверил! - продолжает глумиться воришка.  Костя продолжает молчать и краснеть.  Но Свят его больше не мучает.  Лишь скромно обещает: - Я всё про тебя узнаю сам, Костя. Люди до болтовни - большие охотники! Так что можешь ничего не говорить больше! Интересный ты, Костя… И рассуждения у тебя интересные! Да и рисунки - тоже! Медведи с бусами! Эка невидаль! Свят стучит пальцами по корешку записной книжки.  Сам он - возвышается над перемазанным в глине Костей, который сидит и краснеет у стены.  Встать, что ли?  Но вместо этого Костя говорит: - Мне этот медведь снился просто…  - Так вот и я об этом же! - оживляется Свят, - Ты - полный ноль, а медведи снятся!  - Полный ноль? - вскидывает брови Костя, - О, спасибо за такую высокую оценку моих качеств… Воришка закатывает глаза так, что одни белки видны… И поясняет сварливо: - Я про то, что тебе вещие сны снятся! А способностей к предсказаниям у тебя нет! - Да какой это вещий сон? - настала очередь закатывать глаза и Косте, - Я просто, видимо, цыганкой впечатлился! Обычно они что-то хорошее говорят! А тут предсказали, что мой знакомый - тот самый, который бежал за нами, сгинет в лесу… Просто сгинет в лесу! Не обязательно от медведя! Умереть можно от любой малости, верно? Заболеть, утонуть, упасть, шею свернуть…. При чём тут медведи? Это мои глупые домыслы! Пошутил неудачно! Я, видимо, так впечатлился, что с медведем это предсказание связал! Какая самая большая опасность в лесу? Медведь, конечно! Хотя нет… Вру! Всё вру! Не следует мне никого винить! Мой знакомый - Пётр, и медведи никак не связаны! Всё мой дурной язык… И шутки дурацкие! Медведь снится именно мне. Мне! Не Петру. Мама считает, что любые сны неслучайны… Каждый сон что-то значит. Она сказала, что медведи снятся к появлению в жизни мужчины… Соперника, друга… И это очень хороший знак!  - Это не обязательно хороший знак, - внезапно перебивает Костю Свят, - Медведь. Ты знаешь, что они - настоящие цари наших земель? Владыки леса?  - И мой дед, и мой отец как-то не сильно увлекались охотой… - пожимает плечами Костя, - Но думаю, да… Медведь - самый опасный хищник наших лесов. Так что… Если называть кого-то и царем, то только его!  - Да, его, - ухмыляется Свят, - Так что в твоей жизни скоро появится царь. А цари… Они обычно взбалмошные! И не обязательно хорошие или добрые.  - А ты, значит, с царями знакомства водишь? - тоже улыбается Костя, вспоминая, что Свят хотел подговорить своего знакомого медведя разорвать Петра.  - Конечно. Кто меня обидит, того цари-медведи сразу загрызут! - лениво отвечает Свят, - Так что да… С царями дружбу я вожу.  Но смотрит Свят, при этом, на Костю. Да так проницательно, что Костя снова мучительно краснеет.  Чтобы побороть смущение, Костя поспешно начинает тараторить: - А про Петра и медведя ты забудь! Про медведя я сам придумал… А про то, что Пётр сгинет в лесу, - это тоже полный бред! Та цыганка… Она совсем сумасшедшая была! Такой ерунды нам наговорила! Мне лично предсказала то, что и повторить стыдно!  Свят выжидающе смотрит на Костю. Глаза его снова горят живым, пламенным любопытством…  Вот точно не отстанет, пока Костя не закончит!  И раз уж начал… То отвертеться не получится. Придётся сказать. Как бы стыдно ни было говорить подобное…  - Вроде всё изначально хорошо начиналось, - поясняет смущённо Костя, - Невероятно долгая, счастливая жизнь… Любовь… Всё, как у всех. А потом… Началось! Чушь полная! Видит она рядом со мной не женщину, а мужчину, представляешь?! Мужа! Где такого набралась? И мало того, что пара моя, - это мужчина! Так нет, это не просто мужчина, а чудовище! Чудовище какое-то! Что она имела в виду? Реально чудище? Как в сказках? Или речь шла о моральных качествах? Хотя чего тут рассуждать? Если она просто безумна? Зачем я об этом думаю и тебе рассказываю, не понимаю!  Костя не заканчивает свою речь.  Свят вдруг запускает записной книжкой прямо в него!  Или не в него… Книжка ударяется о стену дома, совсем рядом с головой Кости, и падает в грязь.  Костя замирает.  Что?  С чего такая реакция? Что Костя такого сказал?  С чего Свят смотрит на него с таким странным выражением на лице? Чего он так побледнел?  А потом до Кости доходит…  И если до этого он краснел… То сейчас Костя посто багровеет!  - Ты не подумай! Я не из тех, кто с мужчиной ложится… Ты в полной безопасности! - заикаясь, бормочет Костя, - У меня даже невеста есть! На этот раз в Костю летит ком грязи…  И тоже почти в голову… Снова не то сказал? Или то, но Свят не верит?  - Да это полный бред! - практически с мольбой выдыхает Костя, - Разве можно в такое верить? Чудовищ не бывает! Да и замуж выйти просто невозможно! Напоследок в Костю летит палка! И снова - мимо, хотя и шла она очень близко!  А после - Свят устает кидаться всем, что под руку попадет, и просто сбегает!  Костя, дурак такой, зачем-то решает поднять записную книжку с земли, прежде чем броситься за Святом!  Жалкий миг - и он теряет воришку из вида…  А потом никак не может найти…  *** Этот Пётр никуда не уходит. Бродит вокруг, как привязанный… Потерял их и вернулся к усадьбе, где живёт Костя.  Свят показательно проходит мимо него… Он немного остыл.  Делает вид, что ни о каких предсказаниях и не слыхивал! Что Костя ничего ни о каких гадалках не произносил!  А если произносил, то какая разница? Будущее всё равно постоянно меняется!  Протрезвев и избавившись от гнева, Свят чётко понимает - ни с кем говорить ему сейчас явно не стоит.  Злоба снова вернётся.  Убивать невероятно хочется. Но пока ещё рано.  Костя сразу подумает на него.  Странно, но Святу отчего-то не нравится мысль, что подумают на него… А желание убивать не пропадает! Становится только сильнее!  Но Свят может потерпеть. Если захочет.  Так что он просто идёт мимо… Этот Пётр внимательно следит за каждым его шагом… Верно думает - его или не его он видел рядом с Костей… Свят с мрачным выражением на лице упорно игнорирует его. Рано. Пока ещё рано!  Свят развлечётся чуть позднее. Вот только… Свят резко оборачивается и смотрит прямо в глаза Петру… Глаза у него чёрные. И волосы - чёрные. И ресницы - чёрные. И брови - тоже.  Всё чёрное!  А как же душа?  Свят неосознанно хмурится. Никто не сомневался в том, что рядом с белым всегда будет чёрное.  К свету всегда тянет всякую шваль!  Взять хотя бы его самого…  Свят неприятно скалится. Но он здесь не за этим.  Пока его интересует другое.  - Костя государю этому… Как его… Государю Николаю! Вот! Кем ему Костя приходится? - уточняет ровно Свят.  Пётр замирает. Кажется, в полной растерянности… Не ожидал такого вопроса.  И явно не понимает, что Свят от него хочет…  Но кажется, эта информация не является тайной, потому что Пётр, чуть поколебавшись, выдаёт: - Костя - правнук Всемилостивейшего Государя Николая Павловича.  Чего? Какой правнук?  - А чего у вас государь такой древний? У него вроде бы не может быть такого взрослого правнука! - в сомнении тянет Свят, - Ему сколько годков нынче исполнилось?  Во люди дают! Плодятся, как кролики! Только вот Александр был! А теперь Николай! Да ещё и с правнуками!  Хотя оно и понятно!  Век людей недолог. Им торопиться правильно…  - Государю было, кажется, пятьдесят восемь лет, когда он умер, - наконец, после долгого молчания рассеянно бормочет Пётр.  И Свят вдруг понимает, что начинает звереть.  Когда это Государь успел помереть? Только что?!  - Если Николай умер, то кто тогда правит? Снова Александр? - уточняет со злостью Свят.  Он хотел подождать с убийствами! Но с каждой секундой его терпение истончается!  - Правит Всемилостивейший Государь Николай Александрович, - почти в шоке поясняет Пётр.  Видимо, желание убивать вместе с последней степенью озверения отражаются на лице Свята, потому что до Петра, наконец, доходит, что они совсем не понимают друг друга… - Костя - правнук Николая Павловича. Государю было почти шестьдесят, когда он умер, - поспешно объясняет Пётр, - Николай Александрович, нынешний государь, тоже правнук Николая Павловича. Николай Александрович и Костя - четвероюродные братья. У нынешнего Государя никаких правнуков нет. Только дети. Ему сорок четыре года.  Ну и родословная! Леший ногу сломит!  Столько имён в мире, а у них одни Александры да Николаи!  - Ты юродивый, да? - внезапно добавляет Пётр, - Что ты делал рядом с Костей?  Юродивый? Это у людей кто? Сумасшедший предсказатель?  - Сам юродивый, урод! - огрызается Свят, - Но ты отчасти прав… Я могу предсказывать! И скажу я тебе, что вижу… А вижу я, что сгинешь ты в лесу! А ещё я вижу, что у тебя на уме! И если ты сделаешь то, о чём мечтаешь, то ты проживёшь гораздо меньше, чем ты думаешь! Лес он же повсюду, на самом деле! И если ты не придёшь к нему, то однажды он сам напросится к тебе в гости! Запомни это!  После этих слов Свят с диким хохотом, похожим на совиное уханье, убегает…  Но на самом деле, ему совсем не весело!  Когти прорезаются. Смех грозится перейти в вой, полный жажды крови… Но убивать нельзя!  Можно лишь отправить пару лешаков к усадьбе… Да усилить талисман.