Падение Константинополя: время чудовищ

5 июля 1912 года (по старому стилю). Летние каникулы. Костя почти достиг брачного возраста - А это… Как его? Мыльце есть? - невинно уточняет Свят, совершая руками какие-то странные движения. Создаёт волны? Изображает лягушку, устраивая на полу очередной потоп?  Костя не понимает. Он в шоке прижимается к бортику ванны. И все силы тратит на то, чтобы его тело не было видно в этой мутной воде…  Хорошо хоть, что Свят больше не тычется носом ему в лицо. Отплыл на другой конец ванны. И там плещется, будто жизнерадостный бобер!  А Костя глупо глядит на воришку и думает:  - Может, я угорел? И всё это просто чудится?  - Так где там мыльце? - не отстаёт от него его виденье, - Хочу пену! И помыться, как господин очень высокого положения!  Костя больше склоняется к тому, что Свят - плод его воспалённого горячей водой сознания, но послушно отвечает: - Вроде «Нестор» был на раковине… Посмотри там! Сам Костя вставать не будет. Увольте! Глаза Свята загораются. Только вот непонятно, что за выражение в них прячется…  - Что ещё за Нестор? Как он в раковине уместился? Не вижу никакого Нестора! - поднимает почти неодобрительно брови Свят, - Или… Вы из него мыло сделали? Прямо из человечишки?!  Господи, как подобное в голову могло прийти?!  С ума, что ли, сошёл?  Или просто смеётся над Костей? - Не шути так! - укоризненно произносит Костя, - «Нестор» - это название туалетного мыла. «Невское стеариновое товарищество». Сокращение.  А затем Костя окончательно приходит в себя и бурчит с подозрением: - Ты точно смеёшься надо мной! Ты зачем в одежде в ванную залез? Как ты мыться будешь?! В рубахе?  - О, мне её снять? - мгновенно воодушевляется Свят.  И Костя понимает, что зря это ляпнул. Вот надо было ему рот раскрыть!  Свят точно снимет! И даже колебаться не будет!  - Не надо ничего снимать! Купайся в рубашке! В смысле… Вообще, не мойся! Выйди из комнаты! И закрой дверь! - чуть повышает голос Костя, страшно нервничая.  - А зачем? - делает вид, что не понимает Свят, - У тебя всё, как у всех. У меня всё, как у всех. Чего тут стесняться?  Ему, может, и не стыдно! А вот Костя к иному привык!  И он упрямо пытается объяснить: - Так не положено!  - В смысле, не положено? - криво усмехается Свят, - Где такое прописано? В ваших законах? Прямо чёрным по белому выведено, что к господам в ванную нельзя пробираться? Или что рядом с ними купаться запрещено? А ежели выведено, то какая кара за нарушение предусмотрена? Розгами иссекут? Повесят? Иль на каторгу отправят? - Таких законов нет! Чтобы так конкретно прописано было! - сдаётся Костя, но тут же добавляет, - Просто это правила приличия! Нормы морали!  - А я неприличный! И в лесу вырос! - почти хвастливо заявляет Свят, - Всякая мораль для меня пустой звук!  - Как и законы, - про себя добавляет Костя, вспоминая, что они впервые встретились, когда Свят воровал голубей. Но Костя любезно помалкивает об этом. Решает подступиться с другой стороны.  Он уверен в том, что грубость ничем не поможет. Поэтому Костя проявляет все свои дипломатические способности и давит на жалость… Всегда следует быть ласковым! Когда это ещё возможно.  - А для меня мораль не пустой звук! -  мягко произносит Костя, - Мне очень неудобно! Ты можешь, пожалуйста, выйти или хотя бы отвернуться? Чтобы я мог спокойно одеться? Я не могу так, как ты… Не стесняться! Не знаю, к лучшему или худшему, но не могу! Ты можешь пойти мне навстречу?  Пока Костя говорит, он пытается всеми силами спрятать свои худые колени под воду. Но это очень сложно! Нужно вытягивать ноги… А если он это сделает, то обязательно заденет Свята!  И эта мысль почему-то вызывает у Кости лёгкую панику.  Вот если бы они оба были в одежде… Но они нет! И теперь колени Кости торчат, как острые пики скал над бушующими и яростными, морскими волнами…  Бушующими - потому что Свят до сих пор не может угомониться и продолжает возиться, крутиться!  А Косте отчего-то стыдно за свои длинные ноги и их худобу… Кажется, он слишком неравномерно вырос за последний год.  Костя вдруг понимает, что слишком много думает о несущественном… О своих недостатках, которые, верно, не изменить!  Так что он просто поднимает голову и со всей искренностью смотрит в глаза Свята, молча продолжая умолять его вылезти…  Наблюдая за Костей, воришка вдруг становится предельно серьёзным и говорит спокойно, почти безмятежно: - А ты знаешь, почему я залез к тебе в ванную, плакса?  Почему?  Честно?  Костя не имеет ни малейшего представления?  - Чтобы со мной разобраться? - вспоминает он слова Свята, - Но ты вроде не стал со мной разбираться и просто… Решил помыться?  Свят вдруг начинает хохотать. Да так оглушительно, что Костя еле удерживает себя от того, чтобы не подскочить к нему и не зажать ему рот!  А вдруг мама рядом? Вдруг услышит?! - Нет, вода, конечно, хорошая, - повеселившись, поясняет Свят, - Парное молоко! Но мыться у меня в планах не было. Просто решил отдохнуть, раз случай представился! Я уже сделал, что хотел! Разобрался с тобой, плакса! Ты же больше не рыдаешь в три ручья, верно? Костя замирает. Да, он больше не плачет… Так, получается, воришка этого и добивался?  - Поверь моему опыту, - с недетской серьёзностью добавляет Свят, - Иногда, чтобы прекратить шок, нужно вызвать новый. Перевести внимание… Отвлечь! Это на всех действует. И на людей - тоже. Конечно, лучше бы было, если бы я шмякнул тебя как следует! Но боюсь, я бы не рассчитал силы... Не хотелось бы прибить тебя ненароком! Я искал варианты… И нашёл, между прочем! Подействовало! Рёва-корова рыдать перестала!  Уже рёва-корова! Даже не плакса!  Как только Свят его ни обозвал…  Но Костя не спорит с ним. Он действительно расплакался. Так чего роптать и возмущаться?  К тому же, если Свят хотел так помочь ему, то Косте остаётся только одно - поблагодарить.  - Спасибо, что отвлёк меня! - вслух произносит доброжелательно Костя, но воришка мгновенно перебивает его. - Пожалуйста! - бурчит он недовольно, а затем совсем сердито произносит, - Вот только причина для слез у тебя дурацкая! Просто признай, что ты нытик и плакса! Ну, допустим, не жадничали там некоторые твои людишки! Не жадничали, но всё равно виноваты! Потому что головой надо было думать! Кто в здравом уме в толпу лезет? Опасное это дело… Большое скопление людей! Коли жить хочешь, риски всегда нужно учитывать! Сами на это пошли! А то, что траур не объявили… Ну, я так понимаю, твой отец сделал всё, что мог, а ты был ребёнком. Что ты ещё от себя хочешь? Это хорошо, что ты свой род чтишь… Но у вас же не круговая порука! Так чего берёшь на себя лишнего? Как там люди у вас говорят? Сам неси свой крест! Чужой не хватай! Иначе переломишься!  - Я, верно, не могу нести только свой крест… - едва слышно шепчет Костя.  - Это пока ты не можешь! - жёстко отрезает Свят, резко замирая и переставая создавать сокрушительные волны, - А потом ты испортишься! Скиснешь, как молоко! Как киснут другие люди! И не сможешь нести свой крест даже за самого себя! Но пока ты чистый, да… И поэтому собираешь грязь. Люди всегда завидуют тем, кто не испачкан. Им хочется измарать то, что ещё не запятнано! Сами в яме сидят и других хотят посадить… Испортить! Грязь уже под окнами твоими роется! Часа своего ждёт! Знаешь, я ведь не хотел возвращаться! Не хотел! Но вернулся! Почему? Да потому, что даже мне жаль, если ты умрешь таким непорченным! Вот скисни - тогда и помирай!  - Честно, я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду… - осторожно начинает Костя, но воришка снова не даёт ему договорить.  Он вдруг подплывает к нему по-собачьи, близко-близко, снова заставляя Костю нервничать и вжиматься в край ванной…  А затем говорит, с кошачьей наглостью сощурив глаза: - Тебе и не нужно понимать! Просто дай мне свою руку. Кое-что тебе подарю. От грязи поможет. И не только!  Костя не спорит. Поднимает руку. Хоть ему и очень стыдно.  Вместе с рукой Костя обнажает и ключицы… Часть плеча…  Не самые сокровенные части тела, но Костя всё равно смущается.  К тому же, Свят почти задевает его колени… И стыд только нарастает. Но даже так, Костя продолжает гнуть свою линию и переспрашивает: - Что ты имел в виду, когда сказал, что «грязь под окнами моими роется»? Это в прямом смысле? В переносном?  Свят молчит. Просто сжимает своими пальцами запястье Кости. Да так крепко, что у последнего перехватывает дыхание…  Свят, похоже, отвечать не собирается.  И тогда Костя говорит сам. Потому что кое-что насчёт воришки ему предельно ясно и без лишних пояснений.  - Если ты считаешь, что все люди портятся, киснут… - внезапно заявляет Костя, - То можно я буду вишней или виноградом?  Свят не отпускает его руку. Но теперь он смотрит прямо в лицо Косте. Скорее, рассеянно…  Костя явственно видит в его глазах лишь одно: - Что?  - Просто понимаешь… - принимается объяснять Костя, - Я люблю вино. Особенно, вишневое. Только не крепкое. Такой полукомпот, знаешь? Возможно, с возрастом я полюблю и крепкое… Ну, когда испорчусь! Но я не могу сказать наверняка… Видишь ли, думаю, ты абсолютно прав. Люди киснут, портятся… Идёт некий процесс брожения. Они меняются. Теряют старое, приобретают новое… И мы не знаем к лучшему это или к худшему… Думаю, итог может быть удивителен! Скисшее - это не всегда то, что нам следует выбросить! Не всегда отрава, яд… Иногда - это нечто изысканное!  В глазах воришки до сих пор тлеет растерянность… А ещё - нечто горячее. Похожее на пламя…  Огонь может очистить. И разрушить - тоже. Иногда и то, и другое одновременно.  Это символ очага. Семьи и крова. Но также войны и смерти… Смотря на это пламя, Костя не понимает, что в нём больше… Осуждения или одобрения? - Я люблю вино. Но только очень крепкое, - внезапно тихо произносит Свят, - Ты станешь крепким вином?  По спине Кости ползут мурашки. Все волосы на его теле встают дыбом. Будто от холода. Но вроде жарко… Внутри отчего-то всё замирает и трясётся…  Глаза воришки зелёные. Как трава ранней весной на лугу… Веет от них свежестью… Надеждой.  Но эти жёлто-оранжевые крапинки в них…  Как осенние листья, которые вскоре накроют землю… Как обещание холода.  А может, они, как искры?  И снова огонь! Пламя.  Костя не знает, что оно принесёт с собой.  И жизнь, и смерть одновременно?  Костя не понимает.  Как и не ведает, что ответить ему на вопрос воришки.  Голос мамы раздаётся, как гром среди ясного неба… - Коть, всё хорошо? Я слышала шум… Хохот? Крики? - раздаётся взволнованное за дверью. Костя не успевает испугаться… Мама вдруг восклицает в ужасе: - Коть, почему дверь открыта?!  Костя немеет. Разум посылает сигналы бедствия, работает на износ - с перебоями… До Кости не сразу доходит, что нужно просто сказать, что забыл закрыть дверь… Мама заглядывает раньше, чем Костя начинает мыслить логично. И Костя в панике. Ладно, он без одежд… Ладно! Вода мутная, будет не так стыдно… Но у него в ванной человек! Хоть и юный, но не знакомый маме.  Да даже если и знакомый… Какая разница? Ситуация всё равно дикая!  И у Кости нет ни одной идеи, как это объяснить!  - Он просто залез в ванную, чтобы я не плакал, - единственное, что приходит в голову.  Но вряд ли это успокоит маму.  И когда паника Кости становится почти непереносимой, Свят решает сделать так, чтобы объяснять ничего не пришлось… Он просто отпускает руку Кости и уходит под воду. Ныряет!  Паника отступает. Зато появляется чувство стыда. Да такой силы, что Костя думает, что умрёт прямо тут! В этой ванне!  Воришка под водой. Как и большая часть тела Кости.  А нет, паника никуда не уходит! Просто теперь она смешана с ужасным смущением… И поэтому увеличивается раза в три! - Мам, уходи! - кричит в ужасе Костя, - Я не в надлежащем виде! - Коть, не волнуйся, я не гляжу! - пытается оправдаться мама, - Ох, а что тут так сыро? Ноги смочила! Ты упал?  Костя почти сходит с ума от смущения, задыхается, замечает на поверхности воды пузырьки… И резко трезвеет.  До него вдруг доходит - вообще-то Свят там не дышит… И на сколько его хватит, один Бог знает!  А вдруг захлебнётся?  Если до этого Костя думал, что у него паника, то он жестоко ошибался!  Потому что сейчас Костя чувствует такой животный страх, что почти перестаёт соображать… Его руки и ноги начинают неметь.  Но на кое-что его мозгов ещё хватает…  - Мам, не падал я! Не угорел! Всё хорошо! Выйди, пожалуйста! - практически воет Костя, - Умоляю!  И видимо, в его голосе есть нечто такое, что заставляет маму послушаться… Потому что она мгновенно выскакивает в коридор и поспешно, с хлопком, закрывает дверь.  Слава Богу!  Воришка не заставляет переживать сильнее. Моментально выныривает и выглядит довольным. Ну, точно, как кот, обожравшийся сметаны!  Костя пока игнорирует его чрезвычайно счастливое лицо. Главное, что здоров! А  остальное не так и важно… - Коть, ты точно не падал? - уточняет из-за двери мама, - А то столько воды! Ты не переживай, конечно, мы уберём всё, но…  - Я просто был неаккуратен, - тяжело вздыхает Костя, - Но чувствую себя нормально! Можешь проверить меня чуть позднее?  Мама молчит пару секунд, а потом нерешительно, с волнением произносит: - Коть, в последнее время ты слишком невнимателен! Врознь своему характеру! Это из-за собак? Или… Ты влюбился, может?  Костя теряет дар речи. Лицо его ни на миг не перестаёт быть малиновым… Свят издаёт напротив какие-то булькающие звуки. Ржёт-заливается, зараза такая!  - Мам! - хватает Костю лишь на укоризненное.  - Хорошо-хорошо! Молчу! - сдаётся за дверью мама, - Проверю тебя через десять минут! Мама, кажется, уходит. И только тогда Костя выдыхает с облегчением… Правда, ненадолго.  - А ты был прав, Котя! - внезапно жизнерадостно заявляет воришка.  Да?  И в чём?  А то в последнее время кажется, что он везде ошибается… На вопросительный взгляд Кости Свят отвечает сытой, счастливой улыбкой… Складывается ощущение, что кот точно сожрал сметану.  Только где вот он взял её?  - У тебя действительно всё, как у всех! Проверил, - довольно поясняет Свят, когда количество вопросов в глазах Кости множится, - Ноги две, уд один… Пять пальцев на стопе каждой… Ноги, правда, длинные… И коленки - острые. Еле удержался от того, чтобы зубы об них не поточить!  И вот тут Костя понимает - он просто больше не выдержит!  Умрёт прямо тут, в этой ванной… И ничего ему не поможет!  Костя никогда в жизни не испытывал такого стыда! Это что-то совершенно новое! Костя даже говорить уже не может! Он способен лишь хватать открытым ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, отчаянно пытаясь функционировать… И пока Костя старается справиться с величайшим в его жизни шоком, Свят, выбирается из ванной, радостно хихикая (читай, хрюкая) и создавая под собой моря и океаны…  Свят вероломно сбегает, оставляя Костю с моральной травмой в остывающей воде… И только когда возвращается мама, Костя с большим трудом приходит в себя.  Правда, не окончательно… Осознанность к нему возвращается лишь тогда, когда из ванной уходит вся вода…  Рядом со сливом Костя неожиданно обнаруживает тоненькую веревочку с подвеской в виде покрашенного жёлудя… Жёлудь проткнут. Кажется, иглой… И в образовавшееся отверстие вдета верёвка… Это похоже на самодельный браслет.  Не его ли хотел подарить Косте Свят?  Иначе зачем ему нужна была рука Кости?  Которую он отпустил, пока нырял?  На этой мысли разум Кости снова даёт сбой… Браслет Костя забирает.