Падение Константинополя: время чудовищ

7 июля 1912 года (по старому стилю).  Летние каникулы. Костя почти достиг брачного возраста Костя злится.  На себя в первую очередь.  Неужели он не мог настоять? Надавить! И узнать, где дом у воришки?!  Не настоял - так кто виноват?  Кто виноват в том, что Костя переживает сейчас? Думает о том, расшибся ли Свят, из окна бросаясь?! А он же мог расшибиться!  Руки, ноги поломать!  Костя ломал вот ногу… И знает, как это тяжко и больно!  Но Косте помогали сильно…  А воришке? Кто ему поможет?  Святу (Святобору!) рассчитывать не на кого!  Хоть бы дал понять как-то, что ничего не расшиб! Но думать об этом - пустые мечты.  Такие, как Свят, слишком независимы. Привыкли ни на кого не рассчитывать.  Будто звери вольные!  - Коть, ты сегодня совсем бледный… -  чуть взволнованно оглядывает его мама, - И на завтрак ничего не съел… Точно не болеешь?  Костя провожает маму до извозчика.  Мама поедет в «Мюр и Мерилиз*». Высмотрела в каталоге модный сервиз… И нужно обязательно посмотреть его, потрогать.  - Как иначе брать? - пояснила мама.  В подробности Костя не вдавался. В моде он не разбирался… А сервизы для него все, как один! Главное, чтобы использовать по назначению можно было!  - Или ты, Коть, всю ночь историей занимался? - голос мамы внезапно наполняется ехидством. - Ага, генеалогическое древо составлял, - кисло отвечает ей Костя.  Ох, она теперь будет поддевать его до скончания времён, верно?  - И чьи имена ты на этот раз в кружочек обвёл? - продолжает ехидничать мама.  Костя тяжело вздыхает.  - Иоанна Васильевича и Курбского? - мрачно предлагает он. Что за переписка у них была! Страсти полная!  Он шутит, конечно.  Но мама, кажется, не одобряет… - Костя! - укоризненно восклицает она.  - А что? Ты сама спросила! - с трудом удерживается от этих слов Костя и покорно молчит.  Правда, недолго.  - Вы с Анастасией Михайловной надолго? - меняет тему Костя, становясь абсолютно серьёзным. Шуток про монарших особ будто бы и не было…  - Надо выбрать, какой купить, - тяжело вздыхает мама, - За последнее время, разбилось целых три чайных пары!  Значит, надолго.  Когда вариантов много, а остановиться нужно на чём-то одном, выбор - всегда дело трудное.  - Коть, а если серьезно… - становится почти мрачной мама, - Что происходит с тобой? - Это из-за собак? - понижает голос она, - Не можешь оправиться? Если не можешь, прошу, скажи мне честно… Не стыдись! В этом ничего постыдного нет! Ты сам знаешь, что я никогда не осужу тебя!  Мама останавливается во дворе, у одной из лип.  Они отцветают. Да и зацвели нынче поздно! Или так кажется Косте… Но он ещё может уловить их аромат.  Когда на Костю напали собаки, одуряюще пахло цветами лип… Но сейчас ничего не вызывает дурных воспоминаний.  Быть может, потому что аромат действительно слабый… Или потому что он чистый - без примесей.  Или это от того, что Костя пережил произошедшее?  Он почти и не вспоминает о собаках… Даже коросты больше не чешутся!  Костя не знает, конечно, что будет, если он останется со сворой собак один на один… Наверное, страх вернётся. В десятикратном размере. Но Костя, слава Богу, не попадал больше в такую ситуацию… И он не знает.  - Со мной не происходит ничего дурного, - подумав, наконец, отвечает Костя.  - А не дурного? Хорошего? - внимательно смотрит на него мама.  - Ну, мне снился медведь, - пожимает плечами Костя, - А это - счастливый знак.  Мама качает головой. Хочет, чтобы Костя говорил не загадками, а абсолютно серьёзно… И продолжает смотреть на него проницательно. Её глаза совершенно не похожи на Костины, но что-то в них есть невероятно знакомое… То, что Костя находит каждый раз, когда смотрит в зеркало.  И он вдруг говорит то, что не планировал изначально: - Мам, когда на меня напали собаки, я потерял сознание… И не смог бы самостоятельно добраться до усадьбы. Мне помогли. Отогнали собак и донесли! И это был не мой знакомый из корпуса! Этот человек… Который… Который младше меня! Костя колеблется. Не знает, как сказать дальше…  Без лишних подробностей о воровстве и жизни Свята в лесу… - И который ниже меня по статусу, - решает, наконец, выбрать что-то нейтральное Костя.  Маму, конечно, никогда не волновали вопросы, связанные со статусом… Но вдруг!  - Коть! - взволнованно перебивает его мама, - Почему ты говоришь об этом только сейчас?! Почему… Я до сих пор не видела этого человека?! Ребёнка?! Коть, где твои манеры?! Почему он до сих пор не у нас на обеде?!  - Он… Скрытный, - уклончиво отвечает Костя, усиленно подбирая слова, - Очень. Я видел его перед тем, как потерял сознание... А потом он приходил меня проведать… Узнать, как у меня дела… Но он никогда не остаётся надолго!  - Пугливый, как маленький зверёк? - склоняет понимающе голову мама, - Коть, ни в коем случае не дави на него! Только хуже сделаешь!  А затем она понижает голос: - Коть, он нуждается?  - Не уверен, - тяжело вздыхает Костя.  Он, правда, не уверен… Но опять же - Свят ворует… Значит, нуждается.  Но вот про воровство маме точно говорить не хочется…  - Узнай! Только очень мягко… Ты это умеешь, - почти приказывает ему мама, - Как зовут юношу? Это же юноша? Ты сказал «он»! Да и девочка вряд ли бы смогла донести тебя… И… Подожди-подожди! Как он понял, куда нести тебя? Кто-то подсказал? Ты успел сообщить?  Костя спокойно поясняет в ответ: - Мы с ним уже виделись однажды. Я помог ему около года назад…  Когда он говорит это, то будто чувствует, как горит огнём шрам от кнута на его ладони…  Несуществующая боль усиливается, когда мама вдруг берёт его за руку и крепко сжимает её.  - Коть, да это Божие благословение! - севшим голосом тараторит она, - Ты сделал добро, и оно к тебе вернулось! Господь во святом храме Своём, Господь, - престол его на небесах, очи Его зрят… Вежды его испытывают сынов человеческих! Псалтырь? Глава 10?  - Мам, я сделал это не потому, что Бог меня испытывает! - даже обижается Костя.  - Коть, я не о том, что ты делал что-то специально! Ожидая награду! - успокаивает его мама, - Я о том, что Бог не Тимошка - ведает немножко! И он увидел не только твои поступки, но и чистые помыслы! Костя не успевает возразить.  Анастасия Михайловна прерывает их беседу. Мама замолкает, больше ничего не произносит. Молчит и Костя…  Но судя по взгляду мамы, разговор не окончен.  Просто она не хочет говорить при свидетелях.  - Мам, посмотри мне букварь! Который для обучения письму и чтению! - внезапно вспоминает Костя.  Анастасия Михайловна, кажется, смеётся.  Да, для букваря Косте уже поздновато!  Но рассказывать о Святе отчего-то не хочется… Мама, видимо, считает также. И просто понимающе кивает.  Костя идёт к воротам.  Нужно проверить, приехал ли извозчик…  Но Костя и шага со двора не успевает сделать!  Левую руку вдруг обжигает болью. Да так реально и сильно, что левая ладонь почти сжимается в кулак! Её будто скручивает судорогой!  Костя никогда не получал серьёзных ожогов, но ему вдруг кажется, что к его запястью прижали раскалённый металл… И от этой сильной боли вся левая рука просто перестаёт слушаться!  Костя запинается, прижимает ладонь к груди и просто вываливается на улицу.  Он не слишком соображает, что вокруг происходит… Но промчавшийся с невероятной скоростью таксометр буквально в локте от него Костя, конечно, прекрасно видит.  Тут нужно совсем в бессознательном состоянии быть, чтобы не заметить!  Костя замирает прямо около ворот, ещё не до конца понимая, что только что произошло… Его, что… Сейчас чуть не сбили?! Откуда здесь таксометр?! На их тихой улице?!  Но нет, Костя не мог ошибиться… Их красный, московский таксометр не перепутаешь ни с чем!  Но почему автомобиль проехал так близко к воротам?!  Разве не понятно, что они могут в любой момент распахнуться? На что рассчитывал водитель, гоняя с такой скоростью?!  Костя тяжело дышит и с кристальной ясностью понимает - если бы он сделал шаг раньше, то этот таксометр просто превратил бы его в лепёшку… - Не псы, так таксомотор! - мрачно и рассеянно думает Костя, а потом он вдруг вспоминает, почему он не сделал этот последний шаг и спасся… Потому что его руку… Обожгло?! Костя, будто в тумане, опускает взгляд…  И видит на своём запястье самодельный браслет с подвеской в виде жёлудя.  У Кости дрожат пальцы, когда он пытается прикоснуться к нему и узнать, настолько ли горячий жёлудь, как ему кажется… Или это просто бред воспалённого сознания?! Костя продолжает стоять в полной растерянности. Грудь ходит ходуном. Пальцы судорожно сжимают жёлудь… Но Костя не понимает, горячий ли он… Он просто глупо стоит, пока что-то не врезается ему в грудь… Не что-то… Кто-то!  - Мам! - успевает взволнованно воскликнуть Костя, прежде чем мама, всхлипнув, начинает оседать прямо на землю… Лишается чувств.  Костя успевает поймать её в самый последний момент…  * В этом здании теперь находится московский ЦУМ