Падение Константинополя: время чудовищ

8 июля 1912 года (по старому стилю).  Летние каникулы. Костя почти достиг брачного возраста Костя машет рукой вслед убегающему медвежонку.  Юная медведица лениво трусит в сторону леса и постоянно оглядывается. Будто не хочет уходить!  Но у самой кромки леса её уже ждёт мать. Верно, наелась мёда… И терпение её лопнуло.  Тут любой не выдержит! Когда столько твою дочь тискают! Юная медведица подбегает к матери. Но та не уводит её… Пока не уводит!  Минуту оба медведя неподвижно стоят и смотрят на них…  А затем - словно кивают.  Но верно, Косте показалось…  Как медведи могут кивать?! Такого просто быть не может!  Костя успевает лишь последний раз махнуть рукой на прощание, когда медведи скрываются из вида…  Секунда - их и след простыл!  Костя какое-то время смотрит на то место, где они были ещё каких-то несколько минут назад, и не может поверить, что он видел подобное своими глазами.  Это было похоже на сон… Неужели такое происходило наяву?  Немыслимо просто!  - Чего застыл? - подходит незаметно к нему Свят, - Медведей, что ли, не видел? Иль думал, что не существуют они?  Да не в этом дело!  Медведей много кто видел! Но чтобы так послушно себя вели они… Где это видано?  - Заканчивай на кусты смотреть и пойдём поглядим, что там с отваром! За этим и пришли! - дёргает Костю за рукав Свят.  Что там с отваром, Костя даже думать не хочет!  Интересно, если Костя «случайно» запнётся о ведро и опрокинет его, Свят сильно разозлится? Костя предполагает, что да… Очень сильно!  Да и смысл что-то там опрокидывать, если эту массу можно резать ножом?  Свят просто с земли подберёт!  - Да-да, сейчас я подниму ведро, - немного нервно бормочет Костя, - И домой отнесу!  Он же может сказать, что мама зверобой пила, правильно? А отвар во дворе вылить!  Свят всё равно правду не узнает! - Что не так? - внезапно резко произносит Свят, - Что ты нос воротишь?  Он воротит нос? Неужели это так заметно?  - Просто… Мы зверобой не переварили, случайно? - пытается осторожно уточнить Костя, тяжело вздыхая.  - Где он переварен?! - громыхает не хуже ведра, что у него в руках, Свят, - Где?! В каком это месте?!  И откуда у него в руках взялось ведро? Да ещё так быстро?!  Костя даже и не заметил! Видит только теперь, как этим самым ведром машут у него перед носом! Который он до сих пор воротит, разумеется!  Хотя, наверное, воротить нос больше не стоит?  Отвар теперь не выглядит чёрным. Он, скорее, тёмно-коричневый… И не густой. Да и пахнет от него весьма приятно! Просто чуть сладковатый, травяной аромат… Ничего подозрительного Костя не ощущает.  - Ты мне не доверяешь? - голос Свята становится тихим, почти шипящим, и на пару тонов холоднее.  - Я доверяю тебе! - как можно мягче произносит Костя в ответ, - Но тут я отвечаю не за свою жизнь… А за жизнь мамы! И я не могу рисковать. Тем более, согласие на лечение отваром она мне не давала… - Ты хочешь сказать, что сам с большим удовольствием отведаешь то, что я приготовил? А маму заставлять боишься? - с невероятным подозрением спрашивает Свят. Ну, может, и без большого удовольствия попробует… Но он готов рискнуть! Куда деваться?  В конце концов, Костя сам на это согласился!  - Давай сюда своё ведро! - решительно произносит Костя, - Будем пробовать чудодейственный отвар! И проверять его оздоровительную силу!  Да, на себе и проверит! Чтобы другим потом давать!  Костя только надеется, что его молодой организм это выдержит.  Свят услужливо подносит край ведра прямо к Костиным губам.  Нисколько его не жалеет! Хоть бы помолиться дал, что ли!  - Я и сам могу ведро подержать, спасибо, - ворчит негромко Костя, - В конце концов, я - взрослый мужчина!  Да, практически взрослый… - Да больно слабенький ты мужчина! - пожимает плечами Свят и, чтобы избежать дальнейших Костиных возражений, наклоняет ведро.  Костя действительно перестаёт пререкаться. Теперь он думает лишь о том, сколько ему сделать глотков.  Парочку хватит?  Или, может, до дна? Залпом? Чтобы маме точно не досталось?  - Я так и думал, что ты мне доверяешь! Почти и не сомневался в этом! - с удовлетворением говорит Свят, - Если бы не доверял, то и шею бы мне не подставил!  Костя, когда слышит это, как раз делает глоток отвара…  И мгновенно давится.  Когда это Костя ему шею подставлял? Когда был без сознания? Так он тогда чувств лишился и что угодно бы подставил!  Или Свят имеет в виду нечто иное?  Спросить не представляется возможным.  Потому что Костя вдруг чувствует вкус отвара… И он оказывается вполне неплохим! Костя рассеянно делает второй глоток. А затем и третий… Четвёртый!  Да, горечь присутствует! Но совсем небольшая! Отвар сладкий, словно травяной чай с сахаром! Вкусный! Костя чувствует в нём и нотки сока берёзового, и земляники… И он похож… Костя давится во второй раз.  Отвар по вкусу очень похож на тот цветок, что рос из груди Свята… В том самом видении, о котором Косте страшно даже думать!  Быть может, это просто запах? Пока зверобой варился, то он сладостью осел на языке Кости?  Хотя когда эта трава варилась, сладко и вкусно она не пахла. Да и багульник этот… Так вонял, что всё перебил! - И как? Вкусно? - невинно уточняет у Кости Свят.  Если бы Костя до сих пор пил, он бы точно захлебнулся! Утонул бы прямо в этом ведре…  Скорее, утопился бы!  - Да я вижу, что вкусно! - сам отвечает на свой вопрос Свят, радостно хихикая, - Аж давишься! Вон, весь подбородок запачкал! Ты так не торопись! Зачем? Если надо, то я ещё сварю!  Свят опускает ведро на землю и пальцами вытирает капельки отвара и с подбородка, и с губ Кости… А затем - запихивает эти самые пальцы себе в рот.  - Ммм… И правда, вкусно! - радостно восклицает Свят, - Да я прям мастер! Хорошо сварил! Добротно!  Он свои пальцы облизывает и хвалится!  А Костя теряет дар речи. Задыхается!  И чувствует кончики чужих пальцев прямо на своих губах…  Свят будто и не убирал их вовсе!  - Больше у тебя на лице ничего не осталось? - деловито интересуется Свят после того, как вылизал каждый свой палец, - от кончика до самого основания.  Костя даже сначала не понимает вопрос, а когда осознаёт его смысл, нервно лопочет: Нет, на лице - ничего! А если ещё отвара хочешь, то в ведре осталось!  Кстати, о ведре…  Костя поспешно берёт его в руки, чтобы хоть чем-то себя занять.  - Может, пойдём? - продолжает нервничать он, - Рассвет вон уже скоро! Меня могут потерять.  - Меня действительно могут потерять! - внезапно осознаёт Костя.  И чего он тут ворон считает?!  - Никто тебя не потеряет! - серьёзно говорит ему Свят, - Но если боишься, то проблем нет! Отведу тебя обратно! Засиделись мы с тобой, конечно! Свят отбирает у Кости ведро, не слушая его протесты.  Оно лёгкое совсем! Но Свят ему, конечно, возвращать ничего не собирается…  В одной руке у него ведро, другой - он хватает Костю за сорочку. И тащит!  Идут вроде правильно. К городу. Всё дальше и дальше от леса…  Небо больше не такое серое! Светлеет. Солнце встаёт из-за горизонта. Лучистое, ослепительное… Оно заливает жёлтым светом всё вокруг! Светом пока ещё бледным, несмелым… Но Костя уже начинает щуриться.  Они со Святом идут по высокой траве. В сторону стен Кремля, которые пока невозможно рассмотреть чётко. Нужно постоять, прикрыть глаза козырьком-ладонью… Но Свят уверенно тащит его. Буквально волочет за собой, как мешок какой-то!  Костя семенит чуть позади. И на передышку у него времени нет.  Свят держит его сначала за рукав, а затем его пальцы сжимаются на запястье Кости… И несмотря на болезнь мамы, медведей и всякие видения, Косте становится вдруг спокойно. Хорошо…  И так как вдали рассматривать нечего (слишком болят глаза!), Костя переводит свой взгляд на лицо Свята… И у него перехватывает дыхание.  Глаза Свята, наполненные нежным, солнечным светом, кажутся невероятно прекрасными… Костя аж запинается!  Свят, разумеется, легко подхватывает его, будто он ничего не весит! И не произносит ни слова. Молчит укоризненно и закатывает глаза.  Мол, я привык уже к тебе… К такому неловкому и бестолковому!  Но сейчас Косте совершенно неважно, что Свят о нём подумает. Он просто продолжает смотреть ему в глаза… И безмолвно восхищается ими!  Косте вдруг чудится, что внутри него что-то ломается… Трескается и распадается на части.  Будто старое, закостеневшее дерево сбивает порывом ветра… И на его развалинах восходят молодые, светло-зелёные ростки. А может, цветы!  Красивые, алые, яркие… Словно цветки папоротника!  Костя вздрагивает.  Папоротник не цветёт! Разве только в видениях!  И вспоминая свой недавний сон, Костя резко приходит в себя и вдруг замечает то, что до этого упустил из вида!  При ходьбе его шаровары, оказывается, прилипают к коже! Спереди! Там, где мужское достоинство! И Костя начинает молиться о том, что он просто вспотел… Или облил себя отваром!  Но помогут ли молитвы? Не случайно же говорится: - На Бога надейся, а сам не плошай!