Падение Константинополя: время чудовищ

8 июля 1912 года (по старому стилю).  Летние каникулы. Костя почти достиг брачного возраста - Подожди, - с каменным лицом произносит Свят, - Она отказалась быть с ним, потому что они не могут венчаться?  Свят замолкает и смотрит на Костю с таким недоверием и укоризной, что последнему становится стыдно. Хотя не он написал это!  - А не могут они венчаться потому… Потому что она принадлежит дьяволу? - не дождавшись ответа Кости, продолжает Свят. Его недоверие превращается в искреннее недоумение.  - Серьёзно? Она, что, там совсем помешалась? - качает головой Свят, приподнимая брови, - От любви этой?  Костя тяжело вздыхает.  Он уже понимает, что читать «Олесю» со Святом было не самой лучшей идеей… Правда, ещё не осознаёт, насколько.  А начиналось всё прекрасно.  Свят, конечно, не учился… А просто смирённо внимал, как Костя читает вслух, и лениво обращал своё барское внимание на отдельные слова.  Причём, со временем Свят положил свою голову Косте на плечо, и тот отчего-то начал запинаться… Но быстро привык и даже расстроился, когда Свят подскочил, осознав, чем закончится повесть.  Дочитали они удивительно быстро. Даже не время обеда ещё!  - Понимаю ещё, если бы мужик этот отказывался от неё… Ну, Иван этот! Если бы он отказывался, так можно было ноги ему переломать и в избе этой запереть! - продолжает искренне возмущаться Свят, - Но он же не отказывался! Это она сама бред придумала и, как сумасшедшая, стала ему следовать!  - Ты бы переломал тому, кого любишь, ноги? - в шоке уточняет Костя. Свят хмыкает. И на вопрос не отвечает.  Лишь коротко отрезает: - Не в этом суть!  - А в чём? Что тебя так возмутило? - хмурится Костя.  - Да потому что Колдуньи не от дьявола рождаются! - хлопает рукой по кровати Свят и тихонько бурчит себе под нос, - Кто такой этот дьявол, вообще?  Костя даже не уверен, правильно ли он расслышал…  - А от кого рождаются Колдуньи? - негромко спрашивает Костя.  - Знамо дело, от людей! - возводит глаза к потолку Свят, - От людей они обычных рождаются! Но появление в роду Колдуньи или Колдуна - это дело рук богов, конечно. Значит, раньше предок этого одарённого служил Богу конкретному… А потом по крови одаренность эта передаваться стала! Если Бог могучий был, то семя силы так просто не сотрёшь! Очень живучее будет! Другое дело, что Бог слугу своего может и не призвать… А сила останется. Возможно, она и не проявится никогда! Силой же ещё уметь пользоваться надо! Да и если Бог, что приложил руку к дару этому, был слаб, а ещё, не дай Сварог, помереть успел… То вот тогда и рождаются те, которые как эта Олеся. Слабые и невежественные!  Костя даже не знает, что на это сказать.  Но в одном он уверен - если бы Свята услышал священнослужитель, то вряд ли бы он изменил своё мнение. Только бы уверовал в то, что колдовство действительно от дьявола!   - А возмущает меня многое, - продолжает распаляться Свят, - Во-первых, то, что она сама эту ерунду выдумала и сама в неё поверила! Решила за другого. А во-вторых, она должна была убить тех никчёмных крестьянок, что избили её! И следа от них не оставить! Проклясть род каждой из них!  - Род каждой… - в сомнении тянет Костя, - Ты так жесток!  - А иначе никак! - поджимает губы Свят, - Если тебя обидели, то сделай так, чтобы другим не повадно было! Чтобы это запомнили навека! И даже мыслей навредить не возникало… И через день, и через сто лет! В таких случаях нужно действовать на опережение! - Через век? - переспрашивает Костя, - Но через век тебя уже не будет! Не понимаю, зачем? Разве не лучше проявить милосердие? Разве не правильно чувствовать в ответ не злобу, а благодарность! Так и окружать тебя будет не тьма, а свет!  - Раз не понимаешь, то и не поймёшь! - огрызается Свят, - Вот пощадила она этих крестьянок, и что? Думаешь, они ей за это «спасибо» сказали, что ли?  Костя сдаётся.  Конечно, никто ей «спасибо» не скажет. Только вслед ещё камней подбросят!  Но… - Но и проклинать род не надо! - вслух говорит Костя, - А Олеся… Думаю, она хотела, как лучше! Думаю, ей просто внушили эту мысль... Что сила её от дьявола. Внушили люди! И она хотела попробовать изменить это. Показать, что она такая же, как и другие… И она пришла в Церковь. Но так вышло, что ей попались на пути те люди, которые действительно от дьявола. И она отступила. Решила, что ей не место среди всех людей, а не только среди тех, что от дьявола! А значит, нет места и её возлюбленному… Олеся решила, что с ней ему будет только хуже. И она ушла. К сожалению, мы не всегда можем выбрать любовь… А если всё-таки выберем, то это не значит, что будем счастливы.  Костя вдруг понимает, что больше не может говорить.  Он охрип. Голос сел. Слёзы подступают к горлу.  Это их семейная трагедия… Любовь эта!  Костя прекрасно понимает, что ничего не изменить, что он ни в чём не виноват… Но он сам - и есть доказательство чужой ошибки. И от этого так горько!  Костя знает, он не должен больше плакать перед Святом… Слёз и так было слишком много!  Но отчего-то он проявляет слабость именно перед ним. Каждый чёртов раз!  Злость вдруг стекает с лица Свята. Её заменяет беспокойство. Свят тревожно хватает Костю за руку.  Вот… Говорит, что всех нужно убить, всем отомстить… Но на деле он такой ласковый!  Действительно заботится о Косте.  А дела всегда важнее любых слов.  - Что опять? - в бессилии вопрошает Свят, - Теперь мы из-за книги рыдать будем? Чего такие нежные?   - Это не совсем из-за книги, - тяжело сглатывает Костя, - Вернее, совсем не из-за неё! Костя ненадолго замолкает, а потом молниеносно выпаливает, боясь передумать: - Это из-за моей тайны! Для многих, верно, это давно не тайна, но всё же… - Я одно большое ухо! - чинно складывает на коленях руки Свят, словно благородная девица, - И рта у меня нет.  - На самом деле, моя мама - это не моя мама, - прикусив до боли губу, невнятно произносит Костя после долгих колебаний, - Не по крови!  Он так торопится вывернуть из себя эти слова, что почти выплёвывает их… Кажется, что они обжигают.  - И? - вскидывает брови Свят, - Мачеха, что ли? Эка невидаль! Насколько я помню, людям не запрещено заключать повторные браки? Ну, вдовам, вдовцам там… - Мой отец заключил один-единственный брак. С моей мамой. Той, которая мне мать не по крови, - резко перебивает Свята Костя, - А вскоре после этого родился я. От другой женщины. Я не знаю подробностей… Но у меня есть глаза, а папин кабинет не тронут… И я многое видел, многое понял… И я не глух. У меня есть уши! И я кое-что узнал, пусть и не специально… Я узнал, что у моего папы была связь с женщиной, которую он сильно любил. Кажется, она умерла… Погибла… А отец продолжал любить её до самого своего конца. А моя бедная мама… До сих пор без ума от него! Все вещи его бережёт, словно зеницу ока, понимаешь? Так дорожит памятью! И мы с ней делаем вид, что друг другу родные, хотя оба знаем - это не так. А я не хочу и боюсь спрашивать! Я так люблю её!   И пока Костя смотрит на Свята почти с отчаянием, тот глядит на него так, будто не понимает сути истерики, которую перед ним устроили.  - Нда, отец твой похоже был роковым мужчиной! Но оно и неудивительно! Если он был похож на тебя хоть каплю, то всё становится абсолютно понятным. А он явно похож был… Отец всё-таки! - наконец, бормочет Свят, - Ты мне лучше скажи, твоя мама тебя любит?  - Да. Любит, - без тени сомнения отвечает Костя.  - А раз любит, то почему ты говоришь, что вы не родные? Родные! Кровью подобное не меряется, - пожимает плечами Свят, - Забавная твоя мама женщина, однако… Я бы тебя в колыбели задушил на её месте! И сказал бы, что так и было! Сам задохнулся! Но верно, ты и в детстве был такой же сочной ягодкой, как сейчас! И твоя мама просто не решилась! Рука не поднялась!  Костя дикими глазами смотрит на Свята и даже не понимает, что чувствует.  Он одновременно оскорблён и польщен? - Ты только не говори, что ошибкой себя чувствуешь! - вдруг хмурится Свят, - Поверь моему опыту, ты очень далёк от слова этого… Такие, как ты, редко рождаются! Как у вас там говорят? Дар божий? Да, ты - дар божий!  - Я не считаю себя ошибкой! - протестует вяло Костя, - Я хочу жить и невероятно благодарен, что родился!  Но и божьим даром он себя не считает. Определенно!  Правда, отчего-то ему очень приятно, что Свят так высоко оценил его!  - Да, я благодарен, - повторяет Костя, - Но в то же время… Я обижен. Я люблю маму. И я любил отца. Но я никак не могу отпустить ту мысль, что он её предал! Почему моя мама должна была так страдать?! - Костя, - вдруг твёрдо обрывает его Свят. И Костя вздрагивает при звуке своего имени, что произнесли так спокойно.  - Костя, она бы всё равно страдала, -  добавляет будничным тоном Свят, - Судя по вашему людскому устройству, у вас редко происходят браки по любви. И твой отец, как я понял, твою мать не любил изначально. А у неё любовь возникла. Ну, так бывает… И ничего с этим не поделаешь! Так что твоя мать, скорее всего, всю свою жизнь была бы нелюбима. И всё равно бы страдала… Так тоже бывает! Сердцу не прикажешь! А твой отец просто оказался в безвыходной ситуации! Он бы не обошёлся без предательства! Что бы ни выбрал… Ему нужно было только решить, что для него лучше… Предать сердце? Или нарушить клятву? Ну, он выбрал второе… Что же… Его выбор! Чего тут болтать-то? Ему просто не надо было изначально на брак соглашаться! Хотя, конечно, все думают, что стерпится-слюбится… Но иногда не терпится и не любится! И даже магия тут не поможет!  Костя растерянно смотрит на Свята. Он никогда не рассматривал своё прошлое под таким углом.  Его мама… Была бы всю жизнь несчастна?  Неужели… Неужели ей была уготована столь жестокая судьба?  - Вот ты бы что выбрал? - внезапно спрашивает Свят, - Долг? Любовь? Ты бы женился по расчёту?  - Я бы женился, - тихо отвечает Костя, - Я должен, просто обязан выбрать долг!  Костя внезапно понимает совершенно ясно - да, он должен.  Костя заранее должен выбрать то, что никогда не сделает его счастливым.  Да, он не врёт самому себе… И осознаёт предельно чётко, что в браке ему не быть счастливым. Никогда в жизни!  В отличие от отца, у Кости нет и шанса… Он заранее обречён.  Но как сказал Свят… Так бывает! Да, так случается!  Видимо, жестокая судьба передаётся по наследству.  На дне глаз Свята вдруг загорается нечто странное… Почти дикое.  Как пламя, что вспыхнуло из-под трясущихся рук первобытного человека… Неуправляемое и жадное.  На миг Косте кажется, что на него смотрит дикий зверь.  Зверь, который не боится людей… Он их ненавидит!  Пальцы Свята дёргаются, словно он пытается схватить что-то… Кого-то! Кинуться и вцепиться в горло!  И в мыслях Кости вдруг мелькает - опасность!  Над ним нависает опасность!  Но Костя…  Он остаётся на месте. Не двигается.  И руки Свята тоже замирают.  Огонь в глазах воришки потухает. Они становятся почти чёрными. Словно угли!  В них больше нет злобы. В них никаких чувств нет!  - Долг… - внезапно тянет Свят, - Да, долг! Мы всегда должны выбирать его! Ты абсолютно прав! Потому что наши обязательства касаются тех, кого мы ценим… Не только нас самих! Мы всегда должны выбирать долг, да.  Свят вроде говорит всё правильно… Но Костя отчего-то в ужасе!  Он ясно понимает, что сказал то, что не следовало… В чём-то очень сильно ошибся!  Но и свои слова Костя вернуть назад не может! Они уже сорвались с его губ! Между ними повисает тяжелая, свинцовая тишина… И Костя отказывается её слышать!  Поэтому он говорит поспешно: - Ты бы действительно мог переломать ноги тому, кого любишь?  Почему-то Костя вспоминает именно это. Верно, именно эти слова глубоко поразили его… В самое сердце!  Свят глядит на Костю абсолютно бесчувственно, смотрит прямо в его глаза, смятения полные, и совершенно спокойно произносит: - Я бы не только ноги переломал, я убил бы! Без всякого сожаления. И пока Костя в шоке неподвижно сидит на кровати, Свят плавно поднимается, кивает на одинокую, брошенную чашку, что стоит на столе, и равнодушно добавляет: - Допей взвар. Не разбрасывайся тем, что ценно. Второй не сварю, ты не думай…  А после - Свят просто выпрыгивает в окно.  Костя не успевает ничего сделать. Тело отчего-то не слушается…  Одеревенело! Господи, сколько раз они в тот день соврали другу другу?! Немыслимое количество раз!  Понимали ли они, что лгали?  Костя думает, что да… В глубине души они всё понимали. Но ещё это не осознавали.  Свята Костя не видит ровно неделю.