Падение Константинополя: время чудовищ

16 июля 1912 года (по старому стилю). Летние каникулы. Костя почти достиг брачного возраста Косте невероятно повезло, что сегодня солнечно, и осадков нет. Иначе он бы мог просто утонуть. Хорошо, что на улице сухо! Прохладно и сухо. Дождей не было несколько дней. Косте действительно повезло! Иначе он бы захлебнулся и умер! И его душа отделилась бы от тела. Что случилось бы потом? Свят не знает. Он не может перерезать нить, связующую душу с миром нави. На подобное способны лишь боги смерти. А Свят - бог жизни. Жизни! Вот такая ирония! Но жизнь и смерть - две стороны одной медали. Яви никуда без нави! И Свят любит убивать тех, кто этого заслуживает. Но нить он перерезать не может. По крайней мере, если не менять суть души. А Свят может менять души! И оставлять их в мёртвых телах. Иначе бы не было его лешаков и русалок! Все-все его слуги когда-то были людьми и погибли. У кого-то из них успела выскочить душа, у кого-то - нет. А если выскочила… Это уже не та душа, что была раньше. Кое-какие условия притягивают душу обратно. И эти условия обязательно должны быть соблюдены. Исключений нет. Того мальчишку, что погиб, вернуть не удалось бы. У него не сложилось такой сильной ненависти и желания отомстить, как у подопечных Свята. Душа… Она должна сама захотеть выжить. Она должна за что-то цепляться! И она обязана заключить контракт, который никогда не сможет нарушить. Она должна поклясться в верности. В вечной верности! И тогда никакой Чернобог уже не заберёт эту душу! Она будет частью Свята. Нить не разорвётся. Чернобог сам отпустит чужого слугу. Никто не посмеет забрать у Свята его подчиненных! Существ с измененной душой. Боги смерти… Они почти всесильны! Но ни один Бог смерти не может менять душу! Не может стирать прожитое! А Свят может! Ибо он - чистая жизнь. И он может сделать так, что Чернобог потеряет память и забудет про крошечную, исстрадавшуюся душу! Отпустит нить… Но отпустил бы Чернобог нить Кости? Удалось бы Святобору его спасти? Свят не знает. Он не уверен в этом. Костя не из тех, кто ненавидит людей. И не из тех, кто будет заключать спорные договоры. Святу кажется, что Костя пожелал бы пойти дальше… Так как бы Свят его спас? Свят не знает. Но он бы попробовал. Даже теми способами, что для него незнакомы… Он бы использовал всё! И он бы попытался спасти Костину душу. Чистую и невинную душу, изменить которую, - величайшее преступление! Свят не желает воздействовать на эту душу. И не может отпустить Костю. Изменится ли это? Свят не знает. И пока не хочет знать. Он обязан желать убить... Желать уничтожить любого человека! И Костю - тоже. Хочет ли он, чтобы это изменилось? Свят понимает, что не желает думать об этом. Точно не сейчас! Быть может, в другой раз… Сейчас нужно долечить Костю и отправить его домой. А после - окончательно разобраться с тварями. - В следующий раз, я прошу тебя, давай ты поранишься в лесу? - тяжело вздыхает Свят, обращаясь к Косте, - Ну, или в болоте каком-нибудь! Эта тёмная, городская клоака, - не моя область деятельности, знаешь ли! Свят не ограничен здесь в силе… Но лишь на своих угодьях он чувствует настоящий покой. И если творить нечто невероятно сложное… То лучше не в городе, не рядом с людьми, которых Свят недолюбливает. Дома и стены лечат! А ещё они дают ощущение бескрайнего могущества… Костя Святобору не отвечает. И он не обещает беречь себя и подвергать себя опасности лишь в лесу. Но это ничего! Свят Косте лучше новый оберег сделает! И тогда можно где угодно себя ранить! Свят всё равно моментально на помощь придёт! А пока… Свят щёлкает пальцами, и прямо из нечистот вырастает молодая берёзка… Вырастает и ломает одну из своих веток. Берёзовый сок стекает с коры крупными каплями… И Свят ловит их губами. А затем… Затем Свят прижимается своими губами, окропленными берёзовым соком, к губам Кости. *** На дворе вечер. Костя не возвращается домой. Неужели настолько сильно загулялся? Или так тихо прошмыгнул мимо? Совсем как мышка? Катя не понимает, пора ли ей бить тревогу… Быть может, всё же вернулся, а она не заметила? Но почему не сообщил? Неужели обиделся? Катя решает не гадать, а просто проверить, - дойти до спальни сына. Дверь в комнату приоткрыта… Не захлопнута! Катя растерянно останавливается. Странно, её сын всегда старался закрывать дверь! Но может, просто забыл захлопнуть? Когда убегал из дома? Так, значит, не вернулся? Чтобы проверить окончательно, Катя осторожно и негромко стучит. Проходит пару минут, но никто не отвечает. И тогда Катя робко заглядывает в комнату… Всё-таки не хочется врываться вот так, без приглашения, на территорию почти взрослого ребёнка… Но выбора нет. Костя в последнее время ведёт себя странно, и Катя сильно волнуется. Ночи в июле не такие короткие, как в июне, но и не столь длинные, как осенью… И в медленно опускающихся на город сумерках Катя отчётливо видит своего сына, лежащего на кровати. Под одеялом, но в выходной сорочке и жилете. - Коть! - в ужасе восклицает Катя и бросается к кровати. Её сын никогда бы не лёг в уличном! Верно, случилось что! - Коть! - совсем испугавшись, почти кричит Катя, начиная трясти своего бедного ребёнка, сжимая его плечо, - Котя! И тогда её сын, наконец, открывает глаза. И в них - чистый ужас, который вдруг сменяется недоумением… И Котенька отчего-то прикасается к губам своим. И глаза его круглые, серые… Такие растерянные и испуганные! *** Свят уверенным, широким шагом идёт по кладбищу. Что ему там нужно? Ах да, точно! Ему нужно вон к той хибаре, что на самом краю! За последними линиями могил… Эта такая ужасная хижина! Вся кривая, косая, гнилая… Она так соответсвует своим обитателям! Упырям лешачьим! Свят открывает дверь пинком. И надо отдать ему должное - он не пытался появиться с излишним шумом… Свят силу приложил совсем крошечную! Но видно, этого хватило, чтобы дверь разлетелась в щепки. Свят с грацией короля… Нет, с грацией бога, которым и является, вплывает в хижину с гордо поднятой головой Кто-то скажет - бред, обман! Не может существо, два метра ростом, с головой, увенчанной рогами, изящно зайти в хижину! Но кто так говорит, тот просто не видел Свята! Святобор сегодня - само великолепие. Грациозность лани и сила медведя! Настрой боевой! Такой боевой, что никто отсюда не уйдёт живым. Свят сегодня не бог леса… А бог войны! Внешность соответсвует. Острия его рогов сегодня напоминают кинжалы… Рассекут кожу, даже если просто пальцем их коснёшься! На плечах Свята накинуты две шкуры. Одна - волчья, другая - медвежья. В волосах Свята - ядовитые, лесные травы. Беладонна, вороний глаз, вех, болиголов… Белена… А жёлто-зелёные глаза Свята отливают красным. Он готовится убивать. И настроение его влияет на облик. - Приветствую вас, упыри мои, милые, дорогие… - елейным голосом произносит Свят, - «Здравствуйте» говорить не буду. Вам недолго осталось «здравствовать»! Свят кивает одобрительно Веселине и Верховному, что пасут упырей, и встаёт во весь рост. Его крученые рога упираются в потолок. Упыри даже не пытаются больше умолять. Просто ползают… Изворачиваются, как ужи по весне, и хнычут… Ох, ну какие жалкие твари! Хотя раньше Свят их ценил. Как паразитов, но необходимых. Иначе кто будет изничтожать людей? Их вон как много расплодилось! Давно пора поголовье сократить! Но сегодня Свят окончательно перестал считать упырей за нечто важное. Ибо никто не смеет игнорировать его приказы! И никто не смеет обижать Костю. Если это кому и дано… То только самому Святу. Упырей всего шесть… Разной степени разложения. Но почти у всех она сильна и видна невооруженным глазом… То и прячутся по всяким клоакам! Чтобы люди их морды не заметили… И не испугались бы раньше времени. Упырь, что причинил вред Косте, похоже, был утопленником… Тело совсем раздутое! То и место охоты себе выбрал подходящее - клоаку… Там же водичка! А ему плескаться не впервой! Но это не важно, кем он был. Главное, что сейчас его не станет. Свят садится на корточки с брезгливостью и отвращением на лице. Ему надо быть ближе к упырями и нормально видеть их. Но тут такая грязь, куча барахла…И ни одной целой вещи! Условия свинские! То тут, то там валяются кости! И ничего не перерабатывается! Так и остаётся тут. Не то, что в лесу у Свята! Всё идёт в дело! Всё пользу! Всё гниёт и даёт новую жизнь, а не лежит мёртвой, бесполезной кучей. Но что взять с людей? Хоть и бывших? - Последнее желание перед смертью? - уточняет ровно Свят, а потом вдруг криво, зло усмехается. - Шучу, - добавляет равнодушно он, - Никаких желаний! Ты просто мучительно умрешь, а перед тобой, прямо на твоих глазах, сгинут твои собратья! - Прошу! - пытается поймать его за ногу утопленник. Но Свят ловко встаёт на ноги и одним ударом ломает ему височную кость… Носок сапога врезается прямо в то самое место, куда был ранен Костя. Верно, совпадение… Хотя нет! Свят так не думает! Сейчас вы познаете всю боль нарушенных обещаний. И узнате, что будет с теми, кто не внемлет словам, - когти Святобора удлиняются, пока он говорит. Но Свят не успевает нанести первый удар. Его взгляд вдруг падает на одного из упырей. И кажется, что это абсолютно случайно… Упырь этот ничем не отличается от своих собратьев. Жалкий, полудохлый, со следами разложения на лице…. Отличительных признаков у упырей, вообще, мало. Все страшные и неинтересные! Этот, правда, просто дрожит и молчит. Даже не хнычет… Но мало ли, что с ним. Может, охрип! Тогда что Свята так заинтересовало? Святобор внимательней оглядывает распростертое, жалкое тело, а потом до него резко доходит… На руках упыря нет печати смерти. О, это любопытно! Свят, не прилагая излишней силы, пинает нужного ему упыря в бок и уточняет: - Имя? Тот бурчит что-то неразборчиво в пол дрожащим голосом, и Свят кратко приказывает: - Громче! И смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Упырь чуть приподнимается на локтях и неуверенно и ломко повторяет: - Меня зовут Василий… - Василий, значит! - хмыкает невесело Святобор, - Ты, Василий, значит, людей не убиваешь? - Я-я не могу! - после недолгого молчания шепчет упырь, - Я просто не могу убивать людей! Я только мертвичиной питаюсь… Уже мёртвыми! Могилы раскапываю… И скотину краду иногда… Немного! Я, правда, не могу! Не хочу и не могу! - А чего это ты, такой милосердный, с этими людоедами, любителями свежатины, живёшь? - недоверчиво вскидывает брови Свят, - Это тебе твоя мораль позволяет? - А куда мне деваться? Я просто больше не могу быть один… Я устал быть один! - с горечью отвечает упырь, - Я пробовал говорить, объяснять… Но пока тщетно! Терпеть сложно! Зависимость… - Но ты-то терпишь! - качает головой Свят, - Значит, и остальные могут. - Веселина! - чуть повышает голос Свят, - Забери его! И не трогай! Пусть идёт, куда хочет! Веселина послушно поднимает упыря с пола, схватив его шиворот, и выволакивает из хибары… Оставшиеся твари протестующе хнычут. Свят не обращает на них внимание. Скоро они будут кричать. Впрочем, совсем не долго! - Надеюсь, ты найдёшь себе друзей получше! - бросает вслед упырю, которого тащит Веселина, Свят, - Ибо лучше быть одному, чем с теми, кто не смотрит с тобой в одну сторону. Василий друзей себе находит. Первого - уже через несколько лет… Но Свят об этом не узнает. Просто потому, что моментально забудет лицо упыря… И никогда про него больше не вспомнит. Как не вспомнит он и лица тех, кого растерзает в этом покосившемся домике. *** Святобор лениво вдыхает дым от подожженного стебля белены, прислонившись к кривому боку лачуги, и задумчиво смотрит на могилы. - Владыко, - Веселина появляется рядом с ним, по правое плечо, и смотрит с большим подозрением, - Вы оставили жизнь только тому упырю, который не убивал людей… Питался лишь мертвечиной. Раньше вы бы уничтожили его в первую очередь. Вы изменились. - Что было раньше, то прошло, - пожимает плечами Свят, а потом вдруг резко поворачивается к Веселине и ровно уточняет, - Вот ты вот… Смогла бы воспитывать ребёнка своей соперницы? Той самой, которая увела твоего любимого человека, мужа, и оставила тебя ни с чем? У разбитого корыта? Ты бы смогла воспитать этого ребёнка? Того, который олицетворяет собой тот факт, что тебя предали? Что тебе изменили? Ты бы смогла воспитать и любить его? Веселина вопросам не удивляется. Она давно привыкла к странностям своего хозяина. - Воспитать - возможно, - чуть подумав, отвечает русалка, - Любить - едва ли! - Вот и я бы не смог! - криво и невесело улыбается Свят, - А кто-то - может! Странно! Странная семейка! Стоит ли удивляться, что я веду себя странно? С кем поведёшься… - Вы хотите сказать… - угрюмо начинает Веселина. - Я ничего не хочу сказать! - перебивает её недовольно Свят и бросает недокуренный стебель белены в кусты, рядом с хибарой. Он бросает и уходит. Не оглядываясь…. Лачугу охватывает чуть зеленоватым пламенем… И вскоре она сгорает дотла. На месте хижины теперь - лишь пепел, а кладбище окутывает едкий дым.