Падение Константинополя: время чудовищ

23 июля 1912 года (по старому стилю).  Летние каникулы. Костя почти достиг брачного возраста Свят сжимает бёдра Кости своими коленями.  Он буквально оседлал его! Но Косте не тяжело. Свят лёгкий.  Кожа да кости, а так давит на плечи, что ни на дюйм не сдвинуться!  А Костя хочет.  И трепыхается в объятьях Свята, словно измученная бабочка в когтях птицы!  - Я кому сказал - тише? - чуть укоризненно шепчет Свят, касаясь кончиком носа губ Кости.  А затем ведёт им выше…  Так, что их носы соприкасаются.  Глаза Свята теперь так близко, что его шоколадные ресницы щекочут щёки Кости.  Костя наблюдает за жёлто-оранжевыми всполохами, что словно двигаются, кружатся вокруг чёрных и огромных зрачков Свята…  Завораживающее зрелище! Волшебное!  Костя не может оторваться. Ему чудится, что глаза эти затягивают его в другой мир… В сказочное королевство!  Это чистый гипноз! У Кости кружит голову, и он сейчас, верно, может согласиться на всё, что угодно.  Руки и ноги слабеют. И больше ни двигаться, ни трепыхаться пока не хочется… Свят, глядя на него, чуть кривовато улыбается и больше не теряет время на глупости.  Пальцы Свята теперь на шее Кости. Он целует его глубоко и нежно…  Язык Свята во рту Кости. И это должно пугать… Быть непривычным.  И Косте действительно немного страшно. Такое с ним впервые.  Это его первый поцелуй… Впервые такие глубокие чувства!  Как тут не бояться? Как не робеть? Как не страшиться сделать что-то не так?  Но Костя больше не боится так, чтобы замирать в ужасе.  Чужой язык… Хорошо, не чужой… Язык Свята ощущается таким правильным, таким нужным там, где он сейчас находится…  Да, всё на своём месте.  Так чего бояться?  Они целуются несколько сладких минут, пока Костя не начинает задыхаться. Воздуха катастрофически не хватает… Костя с большим сожалением отрывается от губ Свята. Правда, не до конца… Их губы соприкасаются. Но поцелуй теперь не глубокий.  Они отдыхают. Переводят дыхание.  - Тебе не обязательно сжимать меня так сильно, - хрипло произносит Костя, - Я не сбегу.  Куда теперь сбежит-то?  - Я не рассчитал силу? - взволнованно вскидывает голову Свят, - Хочется обнять тебя крепко-крепко! Но если я обниму крепко, так, как хочу, то у тебя могут быть синяки и переломы. Поэтому я держусь. Неужели не рассчитал силы?  - Не думаю, что ты мог сломать мне кости, - качает головой Костя, а затем притягивает голову Свята обратно - поближе.  Ему нравится, как они постоянно сталкиваются то губами, то носами…  - Я просто хочу иметь больше свободы, - поясняет Костя, тяжело дыша, - Тоже хочу участвовать…  Обнимать Свята крепко. Сжимать руками и ногами… Нет, не до трещин и переломов, конечно! Но сильно-сильно!  - Ах, ты хочешь участвовать? - улыбается ему в губы Свят, - Хорошо… Ты сам попросил об этом!  Свят внезапно приподнимается… Откидывается назад, ложится на спину…. Но Костю, при этом, не выпускает. Продолжает держать его за плечи.  В итоге, Костя теперь не внизу, не под тощим, но крепким телом Свята…  Он теперь верхом! Рассеянно глядит на Свята, что вольготно развалился под ним…  - Ну что, поменялись? - почти коварно смеётся над ним Свят, - Можешь дерзать! Ах, так он в него не верит? Глумится над ним?  Ну, сейчас Костя ему покажет! Костя поспешно наклоняется и целует Свята прямо в дрожащие от смеха губы… То, что он смеётся, пусть и над ним, Косте вдруг начинает необычайно нравиться.  То, что его человек счастлив, делает счастливым и Костю… Костя тоже улыбается и углубляет поцелуй. Размыкает эти пухлые, покрытые веснушками губы, своим языком… А потом он всё портит.  Костя возбуждён. Напряжение достигло своего предела, и одних поцелуев уже недостаточно.  Костя сам не замечает, как вскидывает свои бёдра и толкает ими Свята… И тут же замирает, словно заяц испуганный. Нет, он не хотел так со Святом…  Ладно, поцелуи! Но другие дела… Нет! Точно, нет! Свят действительно слишком юн.  - Прости, это просто моё мужское естество распоясалось! - опускает голову Костя, розовея щеками, - Больше не повторится!  - Что там у тебя распоясалось? - вскидывает брови Свят, - Уд, что ли? Так это нормально для мужчины! Ты же не старик, чтобы уд не вставал! - Какой уд? - чуть заикаясь, растерянно уточняет Костя.  - Ну, уд, который у тебя между ног болтается! - закатывает глаза Свят, - Корень, мехирь, фирс, хрен… Как вы люди его ещё называете?  Как-как он сказал?  Костя лишь глупо смотрит на Свята и даже не знает, что ещё добавить… Язык отнялся. Костя лишь продолжает розоветь щеками.  Откуда Свят только таких слов понабрался?  - Ох, Котя! Давай забудем об этих разговорах! - снова начинает улыбаться Свят, - Какая разница, что там и как называется… Главное - суть да дело!  А после Свят приподнимается, затаскивает на себя Костю, задирает на нём сорочку и спускает с него шаровары… - Нет! - пытается натянуть их обратно Костя, - Нет! Пожалуйста, не надо!  Свят тяжело вздыхает и внимательно смотрит в лицо Косте. Их глаза теперь на одном уровне.  - Коть! - мягко говорит ему Свят, - Почему «нет»? Потому что тебе стыдно и неловко, а я слишком юн? Или потому, что ты не хочешь?  Да нет, он хочет, на самом деле… Выходит, что первое!  Потому что Свят действительно юн. А Костя слишком смущён, чтобы такими вещами заниматься!  - Ясно! - хмыкает Свят, наблюдая за ним, - Ясно!  И больше ничего не спрашивает.  Его пальцы просто сжимаются на самом сокровенном… И плавно скользят то вверх, то вниз.  А Костя… Костя не в силах больше спорить или сопротивляться. Он слишком слаб. И духом, и телом… Костя способен лишь тихо стонать, льнуть к Святу всем телом, ерзать на его коленях и прижиматься губами к шее…  *** Катя растерянно смотрит на клочок бумаги, что она нашла на столе.  - Не волнуйтесь. Верну вашего сына к утру, - читает вслух она, нахмурившись, - Наверное. Вон какой дождь идёт!  Наверное? Что это значит?  То есть может ещё не вернуть?  Катя взволнованно выглядывает из окна. Дождь действительно идёт стеной. И если Костя ушёл куда-то далеко, то, наверное, лишний раз лучше не ходить… Не возвращаться.  Переждать в тёплом, сухом месте. В доме.  Вряд ли уже распогодится… Катя снова смотрит на лист бумаги.  Написано так коряво! Неряшливо! Будто писал ребёнок.  Но грамотно. Ошибок нет.  Её сын - верно, очень хороший учитель.  Это точно писал тот мальчик… Свят. Святобор.  Но стоит ли ему доверять? Будет ли Костя с ним в безопасности?  Этот мальчик вызывает у Кати очень странные чувства. Смешанные! Что-то между ним и сыном её происходит… Нечто, что объяснить она пока не в состоянии.  Лишь сердце взволнованно болит… Будто ожидает какого-то подвоха. Беды будущей!  Катя снова с беспокойством глядит в окно. Наблюдает, как бушует непогода… - Ты спас моего мальчика один раз. Спасибо! - думает она встревоженно, - Пожалуйста, спасай его и дальше! Не подведи меня, умоляю!  Разумеется, Кате никто ничего не отвечает… Лишь дождь барабанит по крыше сильно-сильно.  *** Костя и Свят лежат, обнявшись, под кучей одеял.  Лавка жесткая. Но Косте удобно.  Он устроился прямо на Святе. Хотел слезть… Думал, что Святу тяжело очень! Но тот не дал ему даже сдвинуться.  Держит так крепко! Костя устал удивляться, откуда в нём столько силы… И теперь Костя, счастливый до невозможности, прижимается губами к шее Свята и гладит его по спине.  Дождь, кажется, только усиливается. Никак не может угомониться! А в доме так тепло, хорошо!  Уютно.  Даже корова, что лежит на столе, пахнет горелым и выглядит так, будто её трепала стая волков, не напрягает… Костя просто на неё не смотрит!  И нет ничего удивительного, что Костя, уставший и счастливый, начинает дремать… И в этот миг, между сном и реальностью, ему кажется, что они со Святом одни во всём белом свете! Где-то на его краю… Только они вдвоём. Да этот дождь, что холоден, как лёд, но никак не может до них добраться!  Они в безопасности.  А раз в безопасности, то ничего страшного не случится, если Костя закроет глаза…  Всего на минуточку!